Ты моя луна, а Ты мой свет

«Что такое «Я»?

Во мне нет больше себя.

Серым стал весь мир и тусклым.

Когда-то мысли опустели,

А после них и чувства.

В моём зеркале чужак —

Он злобно издевается.

В голове моей бардак,

Там голос чей-то усмехается».

      Нескончаемое помутнение всё ещё преследует Кирико. Несмотря на то, что бой был завершён победой истребительницы, тяготы сражения не покинули её. Единственным разве что облегчающим фактором является спасение Минори.       Рассвет уже давно наступил. От силы часа ещё как три назад. Для самих девушек казалось до сих пор большим чудом, что им удалось добраться до близ лежащей реки и натолкнуться на руины некого борделя у дороги. Трудно сказать, как долго здесь никого не было. От силы, возможно, лет двадцать или тридцать. Но вот признаки некогда существовавшей здесь жизни вполне имеются: осколки старой посуды, благовония или чахлые тряпки, напоминающие старое женское кимоно. А в личных покоях бывших куртизанок так вовсе сохранились бочки с дешёвым сакэ, что не могло не радовать.       Плеснув приличной порцией на спину Саито немного алкоголя, та всего-навсего слабо поморщилась. Её мысли сейчас заняты далеко не тем, чтобы переживать о накопившихся ранах. Хоть и снизу под сиденьем стало мокро и запахло спиртом, это не помешало не прерывать процесс.       Минори нежно провела по спине мечницы, вытирая остатки крови, параллельно обеззараживая. Конечно… Для неё всё ещё остаётся нескромным удивлением тот факт, что предмет её воздыхания оказался совсем не тем, кем она ожидала… Причём открылась эта тайна весьма… Неоднозначным способом. И с тех пор как закончился бой с демоном, девушки обменялись всего парой слов и то, что касалось временного убежища после случившегося. В остальном же никто из них и ума не приложит, с чего следует начать вести диалог. — А вы с непоколебимым мужеством превозмогаете боль… — не теряет попытки Ëкояма начать разговаривать.       К сожалению, безуспешно. Кирико лишь сдавлено мычит. — У вас шрам здесь отличается от остальных… — продолжает цветочница с жалобным голосом. — Вам стреляли в спину?..       И снова ничего. Лишь тишина. Брюнетка с тяжбой поджимает губы. — Это… Должно быть, наверное, больно… И... Вижу у вас на руках шрамы... Это... То о чëм я могу лишь догадываться?..       Это была последняя попытка. Минори вконец отчаялась на какую-либо реакцию, но… Саито её весьма удивила. — Неприятно, — хрипло пробормотала та.       Выжимая тряпку от остатков крови и излишней влаги в рядом стоящее неглубокое деревянное ведëрко, Ëкояма расслабленно опустила плечи, мгновенно приободряясь. Поднеся ткань к оголëнной спине, она продолжила вытирать кровь. — Скажите… Почему вы соврали? — всë-таки решается задать вопрос напрямую особа, несмотря на то, что это и не принято вовсе. Но после того, что было… Уже поздно судить о приличиях. — Это касалось только меня или же?.. — Не только, — обрывает её Саито. — Никто не знает, кроме моей семьи. — Но почему? Зачем это вам? Или… Это как-то связано с тем, что вы не виделись с родными так много лет? — Не назову это причиной. Скорее, фактором некоторых принятых решений моими родителями, — Кирико невольно опускает взгляд на свои разбитые костяшки. — Мне так было нужно. Чтобы выжить. Хотя, впрочем… Это не всегда помогало так, как мне хотелось.       Минори понимает, что не всё сразу изволила выложить на духу мечница. Кажется, это слишком личное. Даже перед той, с кем они уже приличное время как знакомы. — Чтобы вас не побудило так поступить, я хочу, чтобы вы знали… — искренно повествует цветочница. — Я вас не осуждаю. Мне… Не ведомы трудности, с которыми сталкиваются такие, как вы, и посему… — Прости меня, — и вновь красноволосая обрывает, поджимая одно колено к груди. И хоть Саито не видит прямо сейчас лица девушки, что-то ей подсказывало визуально, с каким щенячьим ликом та на неё глядит. — За то, что заставил… Заставила поверить в то, кем я не являюсь. За то, что разочаровала. За то, что… Влюбила в ложную версию себя.       Сидящая позади Ëкояма аж поперхнулась с последнего заявления истребительницы, а всё, что от подбородка до лба, залилось в один миг пунцом. — Я же не глупая. Мне всё прекрасно было видно с первой секунды. И честно тебе сказать… У меня не было в планах говорить тебе правду. Да и кому бы то ни было в целом. Как и с любым другим, я бы, скорее всего, покинула город на какое-то время, чтобы затеряться. Чтобы ты позабыла меня. — Хорошо, что вы так не сделали… — М? — Кирико вопросительно глянула через плечо на брюнетку. — С чего вдруг?       Наступила напряжённая пауза. В начале показалось, что дочка чиновника не намерена отвечать на столь прямолинейный вопрос, но оказалось, что у Ëкоямы было своё мнение насчёт сложившейся ситуации, в которой они с Кирико очутились. Вдруг молодая девушка решает пересесть, но только уже перед истребительницей. Перед ней открывается измученное и побитое лицо Саито, но сохранившее схожесть с их последней встречи перед началом всего.       И красноволосую совсем не смущает, что из одежды на ней разве что хакама, подвязанная на икрах.       Сев на колени, как и подобает воспитанной леди, брюнетка крайне близко придвинулась. — С того… — отвечая на вопрос Саито, изрекает она. — Что вас грех позабыть… Вы уникальны.       Кирико хмурится, испытывая странные чувства в такой… До боли интимной обстановке. — Ты меня не знаешь. — Ещё как знаю, — оспаривает та. — В ваших глазах история, которую хочется понять на слуху. Может пока такой возможности у меня и нет… Я всё равно считаю, что мне уже достаточно того, о чем вы говорили. И… Мне стоило сразу понять, что вы слишком хороши для мужчины… То как вы говорили, то как были любезны… Признаться, теперь я понимаю, что небольшие детали вас выдавали. Такая грация мужчинам не доступна.       Саито ухмыляется. — Спасибо?..       Минори тепло улыбается. И через секунду берëт руку красноволосой в свои ладони. Какое-то время она держала её так, поражаясь вновь столь низкой температуре, а потом ей в голову пришла мысль как бы согреть её.       Ëкояма кладёт чужую ладонь к себе на грудь. Причём не поверх юкаты, а прямиком под ткань, что тотчас изумляет Кирико. — Как женщина я могу вас понять… — придвигается ещё ближе цветочница, с надеждой вглядываясь в соседние голубые очи. — И… Могу смело вам сказать, что я по-прежнему люблю вас. Не важно мужчина вы или нет.       Пауза. Секунда. Две. Пять.       «Вот это фокус…», — присвистывает а своей голове Саито, ибо прежде никто ей в любви не признавался. — Минори… — И мне не важно кто что подумает. Быть может я потом пожалею об этом, но!..       Не успевает девушка и к концу подвести свою мысль как вдруг сама её обрывает тем, что накрывает губы Саито своими, опаляя разгоряченным и прерывистым дыханием.       Кирико в шоке. А Минори тем временем ласкает её шею и лицо, норовясь продвинуться ещё глубже. Поцелуй оказался отчаянным и до боли нуждающимся, словно если этого бы не произошло Ëкояма бы потеряла сознание от недостатка чего-то сверхважного.       Пару секунд и мечница прерывает внезапный поцелуй. Еë первый поцелуй.       И ошарашенно глядит на цветочницу по полной раскрыв веки. — Минори… — вновь повторяет красноволосая, но уже более осипшим голосом. — Я не… Я не могу, — уже более серьёзно отрезает Кирико. — Так нельзя. Ты сейчас под действием адреналина после случившегося… Я понимаю. Магия крови того демона… — Дело не в этом! — вдруг вскрикивает брюнетка. Да так, что Саито ещё больше изумляется, ибо раньше девушка не проявляла такой дерзости. — Да, я понимаю прекрасно, что, возможно, моя взявшаяся из ниоткуда храбрость с этим связана. Но опять же, сегодняшняя ночь дала мне многое понять. Вдруг другого такого шанса у меня больше не будет?! Что бы вы сделали на моём месте?       «Не знаю…», — отвечает про себя красноволосая, до конца не понимая на какой ответ стоит рассчитывать Минори.       Но в итоге ясно даёт понять брюнетке: — Я не была на твоём месте, — поджимает она губы. — И… Мне правда сложно вообразить в полной мере, что ты чувствуешь. Но… Это не то, что ты думаешь. Тебе мил… Только мой образ. Ты понятия не имеешь что я за человек. И прости, но… — последнее, что удивительно, но тяжелее всего даётся произнести вслух Кирико. — Я не уверена, что меня привлекают женщины… Ты красивая, умная, образованная, весёлая, но…       Секундная пауза. — Боюсь я не та, кто тебе подходит.       Дочка чиновника сглатывает, не контролируя подступающий поток слëз. Кирико больно наблюдать за таким состоянием ни в чем невиновного человека, который попусту влюбился и ничего с этим более поделать не может, но и врать в лицо той, кто питает к ней искренние чувства тоже не смеет, поскольку это было бы ещё более цинично и жестоко. — Ясно… — вытирает солёную дорожку на своей порозовевшей щеке Ëкояма. — Простите… Я сглупила. — Не извиняйся. В том нет твоей вины, что я не могу тебе дать того, чего ты просишь.       Минори что-то пробормотала под нос, но было не разобрать. — Мне жаль, — дополняет Кирико, поглядывая на то, как брюнетка судорожно поправляет растрёпанные и запутавшиеся локоны. — Если ты хочешь, я могла бы…       В соседней комнате вдруг послышался скрип половиц. Не теряя ни секунды, Кирико подскакивает и вынимает катану из ножен. Прямо так. В неглиже. И с обилием ран. Так быстро, что Минори и среагировать не успела.       Но только дверь из рисовой бумаги отворилась, с облегчением опустила напряжённые плечи, а вместе с ними и меч. — Твою мать! Зачем так пугать было?!       Стоявший в проходе поникший Юинису в человеческом облике с жалостью усмехнулся, глядя на измотанный вид мечницы. Появления же незнакомца в покоях Ëкояма всё ещё не оценила, испуганно волоча взгляд с одного на другого, невзирая на то, что уже поняла, что те очно знакомы. — Прости, — искренне извиняется тэнгу, игнорируя тот факт, что Кирико перед ним стоит с оголëнным верхом. — Я искал вас несколько часов. Запах демона рассеялся на большую территорию и постоянно сбивал меня с толку. И я прочесал всю округу вдоль и поперёк. — Понимаю. В этот раз поле боя обошлось мне обширнее. — Я заметил. И всё же… — Юинису тихонько ступает внутрь комнаты, склоняя голову в адрес растерянной девицы, что по-прежнему сидела на полу. — Рад, что с вами всё хорошо, госпожа. Как ваше нынешнее самочувствие? — Уже лучше… — робко отвечает девушка, испытывая некое дежавю в присутствии этого странного молодого человека со смольными вьющимися волосами и умиротворённым взором. Словно… Они уже будто где-то встречались. — Благодарю, что спросили. — Так зачем ты искал меня? — вновь встревает Кирико, решив наконец хотя бы для вида надеть своё грязное и порванное кимоно. И всё равно грудь видно. — Мы же договаривались, что в случае чего ты ищешь меня только, если я отсутствую больше шести часов. — Я помню. Однако, дело не только в этом. Ты случаем не забыла, что билась с одной из Лун? Не делай, прошу, только вид, что не понимаешь действительно зачем я здесь. Хоть я и переживал за тебя, дела теперь у нас обстоят иные.       А ведь правда… Со всеми этими деликатностями и поиском убежища, из головы красноволосой совсем вылетел столь занимательный факт, что она одержала победой над первой Старой Луной! И осознав это только сейчас в полной мере, Кирико истерично усмехнулась, немного оступившись. — И правда… Даже не верится… — с сарказмом проронила она. — И… Что это значит? — не выдерживает Ëкояма, по-прежнему не всё понимая, что происходит. — Это… Хорошо или плохо? — Если мечник в нашей организации убивает демона более высокого ранга, его повышают, — объясняет Юинису. — До звания столпа. Следовательно… Кирико, господин Убуясики уже в курсе событий. Сколько тебе нужно времени, чтобы прийти в себя, чтобы мы двинулись в дорогу?       Надо же… Он снова назвал её настоящим именем, несмотря на то, как она всегда была против. Но не в этот раз… Почему-то сейчас от него услышать сие факт… Оказалось лучшим звучанием на свете, дарующим некое облегчение. Как перед Минори, так и перед ней самой. — Нисколько, — уверяет красноволосая, хотя у самой всё ещё ноги подкашиваются от усталости. — Дай мне час, чтобы себя в порядок хотя бы привезти. А после выезжаем.

***

      Пока ворон искал мечницу, рыская по всей округе, он нашёл лошадь Кирико. Таким образом, уже к вечеру Минори доставили в отчий дом, где с порога и саму Саито господин Ëкояма одарил щедрым вознаграждением, от которого, кстати, девушка не отказалась. Саито пообещала ещё навестить через пару дней Минори, невзирая на то, что всю дорогу до Токио они провели в тяжёлом молчании. Юинису бы сам проявил инициативу дабы расспросить, связана ли их недосказанность друг с другом с тем, что дочка чиновника отныне узнала кто есть Кирико на самом деле, но только она села на лошадь, как тут же отрубилась. Поначалу тэнгу лишь цокнул, ожидая вполне такого результата, после чего пришлось самому нести на руках её до ближайшего рëкана. А оправдание было вполне реалистичным для владельца — «Кто-то просто много выпил на ночь глядя».

***

      Резиденция главы клана Убуясики не может не очаровывать. Слишком роскошно. Слишком красиво. Особняку ни одно поколение — это сразу стало ясно. Только успев спешиться с лошади, такой обширный вид навеял на Кирико мысли о еë доме… Нет, не о последнем. А о самом первом… Такие же большие панорамы, виды… Даже сад камней чем-то был похож.       Почесав по гриве свою кобылу, девушка как-то неуверенно оглянулась, не до конца понимая куда ей сейчас направляться. Так просто зайти к настоящему главе в его покои? То, что он её сейчас ожидает — даже это не дарует утешение. Но благо, рядом с ней сейчас Юинису. Уж он то здесь точно не впервые, в отличие от неё. Мотнув головой, он тем самым призвал следовать за ним. А Фую на какое-то время пришлось оставить одну.       Испытывая некое волнение, Кирико со смятением оглядывает внутренний двор своего господина, на которого работает. И только зайдя за угол, Саито уже замечает его… После чего дыхание ненадолго прерывается.       Он расслабленно дожидается пришествия своих гостей, с умиротворение глядя куда-то в горизонт. На его молодое лицо падают лучи дневного жаркого солнца, невзирая на то, что он частично прячется в тени в позе сейдза, располагаясь на энгаве. Заметив приближающихся, Кирико тотчас удалось впервые расслышать его мелодичный голос: — Безмерно рад вашему прибытию, — с нежной улыбкой вторит глава, указывая одним взором, чтобы девушка без колебаний прошла внутрь его нескромного жилища.       И если Саито прошла вперёд, как-то от неё и требовалось, то тэнгу остался на месте на подъёме у лестницы. Озираясь на него, мечница даже в какой-то момент расстроилась, что он не пойдет с ней, что не могло не вызвать искреннюю ухмылку у ворона под предлогом а-ля «значит в одиночку сражаться с демонами и людьми для тебя расплюнуть, но как перетолковать с главой клана, так коленки трясутся». Признаться, это в самом деле иронично и забавно.       Юинису с глубоким уважением первый склонил голову. — Почтенный глава, — повторил он. — И я рад вас приветствовать в добром здравии. — Благодарю тебя, Юинису. Но лучше скажи мне как прошла ваша дорога? Никаких затруднений не возникло? — Никак нет. Как и обещал, я вам привёл Кирико Саито сразу же, как её состояние пришло в норму после битвы с Первой Старой Луной.       На сей черёд мечницы глубоко кланяться, разводя руки и кладя ладони поверх татами. — Для меня большая честь лично познакомиться с вами, господин.       И подняв взгляд, девушка только сейчас вглядывается в лицо главы клана. И понимает, что издалека этого было не заметить.       «Он же… Совсем ещё юн! Да, уже не ребенок, но… Младше меня! На вид не дашь больше и шестнадцати».       К этому красноволосая была точно не готова. Но куда бы это не шло в разрез с её первоначальными ожиданиями, она постаралась всеми возможными силами сохранить лицо, чтобы ненароком не смутить своей реакцией молодого господина. Кем бы он ни был, он все равно старше её по званию. Да и к тому же, блюстить приличия также необходимо. — Господин, — вновь обращается Юинису. — Стало быть, мое присутствие уже не так необходимо? Или же я имею честь составить госпоже Саито приятную компанию в разгар вашей аудиенции?       Лёгкая улыбка дрогнула на устах Кирико после сказанного. Такая внимательность ей особенно пришлась по вкусу, особенно в такой важный для неё момент. — Не думаю, что кто-то из присутствующих находит проблемой твое нахождение вместе с нами. Посему я не имею права отказывать тебе в твоей просьбе, — любезно отзывается юноша, сидящий в дорогом кимоно напротив.       И наконец, когда ворон садится где-то позади, внимание главы всецело переключается на мечницу. И следом он вытворяет то, от чего красноволосая аж ахает.       Он… Кланяется?! Причем очень почтительно, низко и с задержкой, как делают только перед влиятельными господами.       Кирико так опешила, что кажется впервые в жизни позабыла все возможные слова. — Благодарю, — с благосклонностью говорит юноша, только после произнесённого приподнимаясь. — За твои успехи и достойную службу во благо всех людей, что так нуждаются в нашей помощи.       Девушка по-прежнему ничего не говорит, лишь с усиленной частотой моргает, что не может не позабавить Убуясики. — Похоже, мое непривычное для тебя поведение, породило в твоей голове уйму вопросов, — и вновь эта безмятежная улыбка. — Прошу прощения, что так смутил. Те, кто когда-то уже был знаком со мной, поныне уже не так удивляются. Ты впервые здесь, и потому такого рода благодарность кажется тебе в новинку. Юинису не даст соврать.       Позади неё ворон усмешливо хмыкает, как бы соглашаясь. Такой комментарий значительно разрядил обстановку. — Меня зовут Кагая Убуясики. Я лидер нашей Организации по истреблению демонов. И сегодня я пригласил тебя по особо важному случаю. Как ты уже знаешь, когда мечник убивает в поединке одну из Лун Дюжины, мы передаем его должности выше. И пусть ты пока на ранге хиноэ, правила прежде так и существовали, что вне зависимости от твоего положения, самая высокая должность так или иначе тобой заслужена. Мои поздравления, Кирико.       Щекотящее чувство в груди так и не отпускает девушку. Наконец, господин Убуясики сказал то, чего она так давно хотела услышать. Но… Вместе с этим её начали терзать некие сомнения. И по её выражению лица, это не стало упущением от Кагаи. — Вижу тебя что-то беспокоит… — лёгкая нотка озадаченности озаряет и без того слишком светлое лицо юноши. — Я буду рад развеять твои сомнения, если таковы имеются. — Господин… — первое слово вырвалось у Саито с хрипотцой. — Я… Боюсь, пока рано. Моя техника… Не так совершенна, чтобы увековечить себя таким титулом. Всë, что случилось у Эдогавы… Не более чем простое везение. — Вот как… И почему тебе кажется таковым?       Она начала затылком буквальном ощущать как тэнгу буравит её взглядом. — Демон оказался слишком самонадеянным, оставив меня на произвол с простым человеком, которого взял в подчинение. Да и его магия крови оставляла желать лучшего для того, кто занимает первый ранг среди Старых Лун. Признаю… Её эффект все ещё временами отзывается в теле… Так как помолодеть и по стареть за одну ночь — впечатление не из приятных, мой господин. Но… Боюсь, тут простая смекалка, а не искусство меча. Я же ещё не выросла для подобного титула, — и она кланяется глубоко в пол. — Прошу прощения, что заставила вас усомниться в вашем решении. Но я своего мнения не изменю. — Хм… Странно… Юинису мне поведал совсем другую версию. Напротив, он и прежде восхвалял твои навыки владения мечом. И я не вижу причин не согласиться с ним.       «Юинису»?       Девушка невольно озирается за спину и встречается с усмешливым взглядом своего напарника-ëкая. — Полагаю… Ему свойственно преувеличивать некоторые факты, но все же не выразить ему отдельную благодарность, чтобы он про меня не сказал, я не могу.       Оба мужчины в зале одобрительно посмеялись. Пока на белоснежном исхудалом лике главы не отобразилось некое понимание в адрес Саито касаемо её столь неуверенных слов. — Я знаю, ты думаешь, что звание столпа — слишком недостижимая для тебя цель по сей день. Не взирая на то, как долго ты оттачиваешь своё искусство меча. Я… Сильно уважаю тебя за это. Самому мне не под силу сражаться, как бы я не старался, к моему глубочайшему сожалению… Виной всему моя болезнь. Но у тебя всë иначе. К тому же, мне как никому другому лучше известно насколько сильно может пошатнуться положение Мудзана после гибели демона из Дюжины. А тем, кому это удаётся, по-настоящему одарённые ученики.       Почему-то названное имя короля демонов, сказанное Оякатой-сама с таким безмятежным спокойствие, весьма изумило Кирико. Ей известна история семьи главы, и будь она на его месте, возможно, при каждом его упоминании её бы чуть не ли трясло от злобы, в связи с тем, что она бы тогда была также обречена на короткую и несовершенную жизнь. Но… Сейчас же, если говорить откровенно, Кирико ровным счëтом нет дела до Мудзана. Он как бы… Есть и есть. Где-то. Пообщавшись с некоторыми мечниками прежде всего немного, она убедилась ещё давно, что в корпус большинство привела жажда мести. За тех, кому причинили вред их близким демоны. Но у неё такого не было, и потому её ярость не была особо направлена на них. В её же случае заставили страдать… Люди. И местами ей кажется, что они еще хуже демонов. Последние хотя бы не притворяются какими-либо благодетелями под выгодным предлогом, а в лоб показывают кто они есть на самом деле.       Но раз от неё теперь требуется более серьезная зачистка демонов до последнего её вздоха, то… Так тому и быть. Мечнице от этого ни горячо, ни холодно.       А Кагая… Весьма удивительный человек. Теперь понятно откуда такая тяга следовать за ним у всех охотников. Его движения, его голос… Всё располагает к нему. Сдалось ощущение, что он вовсе говорит всегда то, чего ты так жаждешь услышать, приправляя при этом свои слова искренностью. Он в самом деле считает Кирико искусным мечником. Но… Когда разговор затянулся и стал не таким официальным, глава вдруг решил затронуть ещё одну не менее важную тему: — Прошу, скажи мне… Что для тебя значит твое второе имя? Как мне известно, по определённым для тебя причинам, ты себя им нарекаешь уже продолжительное время. От чего же?       Сердце забилось в разы учащëннее у девушки после полученного вопроса. Она до последнего надеялась, что эта тема каким-то чудом обойдет их беседу… Но, увы, не вышло. — Ох… — она невольно аж опустила ниц в пол, чувствуя неописуемое нахлынувшее смущение. — Это достаточно долгая история, господин… По правде говоря, я и сама не знаю, что вам ответить, если на то ваша воля. — Извини если этот аспект для тебя слишком личный… Я всего лишь хотел помочь тебе разобраться с этим. — И я ценю это, господин. И могу лишь только благодарить, если… Вы сможете и мне пролить свет на то… Чего я сама не в силах понять… Я… Слишком долго притворялась мужчиной, — та удручённо сопроводила свою речь горькой усмешкой. — И мне… Даже сейчас как-то… Неловко обращаться как-то к самой себе в женском роде. То имя… Стало, наверное, уже частью меня. — А тебе самой какое больше нравится? — Я… — девушка запнулась. — Я не знаю… Не уверена, кто я. Кем мне лучше быть. Мне всегда казалось, что быть мужчиной проще, что большая часть дорог в этой жизни им более доступна чем женщинам. Отчасти так оно и есть. Я видела это своими глазами. Однако же… — женские кулаки непроизвольно сжали ткань чёрной хакама на бëдрах. — Побывав в их шкуре и ощутив в полной мере то, что знакомо только им, я столкнулась с другими трудностями для себя. Которые… Кажется, не устраивают меня больше, чем если бы я осталась тем… Кто я есть.       «Ты говоришь про Минори?», — озвучил про себя тэнгу, чему не особо удивился.       Нет смысла во всех подробностях излагать то, что особо не пригодится услышать Кагае-сама — это ясно, как пить дать. Но только ворон понял из присутствующих о чëм толкует его подопечная. И честно?.. Он столько лет наблюдал за тем, как она пыталась себя убедить в комфортности для себя выбора, что другие в это не столь сильно пытались поверить, как она. И Юинису боролся с этой нетипичной для ëкая человеческой жалостью по отношению к ней, что в груди что-то болело… Как ни крути, но они столько лет знакомы. Кирико буквально выросла на его глазах, и видеть страдания человека, который отнюдь для тебя не чужой… По истине та ещё мука.       И потому, он сейчас искренне ликует, что Саито сама озвучила то, что гложило её так долго и изнурительно. Похлеще чем любой бой.       «Молодец», — подтвердил он про себя.       А она… Снова не может объяснить себе от чего вдруг перед главой захотелось так открыться. Через это проходят все, кого приглашают к нему на аудиенцию? Он на всех такое влияние оказывает? Все ему в конечном счёте исповедуются? Пообщавшись всего немного с человеком, который, казалось бы, даже младше её, но уже руководит целой организацией и имеют семью… Так и хочется упасть на колени и выплакать все то, что наболело за эти годы. Высвободить, наконец, этот груз и найти покой… И почему-то в присутствии этого юноши это вполне кажется реальным.       И вот… Кирико в самом деле проронила первую слезу, а уже после не смогла остановиться. Склонила голову, чтобы не видеть лица молодого господина. — Прошу простить меня, — глубоко кланяется красноволосая, пропитывая под собой светлый татами горькими слезами. — Мне не стоило давать волю чувствам так ярко выражено…       А теперь настал черëд удивляться молодому господину. — Тебе вовсе незачем стесняться. Эмоции и чувства — первое, что движет нами что-то менять и продолжать жить. Будь то печаль, ненависть или любовь. Это не то, чего следует стыдиться.       Саито понимает и принимает правдивость слов главы, но поднять голову по-прежнему не осмеливается. До тех пор, пока не слышит, как Убуясики подходит к ней и кладëт руку ей на плечо.       Он кажется таким маленьким по сравнению с ней. Таким беззащитным, особенно со своим глубоким и расслабленным взглядом, словно на неё глядит сам Будда. И одним лишь своим присутствием пробуждает накопившиеся чувства, которые хранились под замком так долго. Кирико невольно сжимает губы, донося до господина через один взгляд неописуемую благодарность. — Попробуй начать с малого. Шаг за шагом. Как ты делала до этого, — советует он. — Уверен, тебе это будет под силу. И когда ты поймешь кто ты, ты станешь ещё сильнее.       Поджав губы, Кирико кивает, пропуская ещё пару слезинок, но после решает, наконец, вытереть лицо. — Я хочу тебя кое с кем познакомить, — вдруг меняет свой тон Убуясики, отнимая руку. — Он, как и ты, совсем недавно получил звание столпа. Вы одного возраста, и полагаю вам найдëтся, что обсудить прежде чем приступить к работе дальше. Юинису же покажет тебе у кого можно сделать новую форму после того, как вы навестите его. Если же возникнут новые вопросы, ты всегда можешь послать мне письмо, и я с удовольствием дам тебе ответ на любой из них.

***

      Надо сказать, после приватной беседы Кирико ощущает себя крайне странно. Можно ли назвать это чувство окрылением? Возможно. Но ей по-настоящему стало эмоционально проще. А грядущая обещанная главой встреча с коллегой лишь подогревает интерес.       Быть может им обоим эта встреча необходима. И чтобы начать чистый лист правильно, необходимо завести хорошие знакомства. Да… Так будет правильнее.       Саито не стала брать с собой оружие. Сегодня она обычный человек. И тэнгу привёл её к назначенному месту средь шумной реки и возвышающегося красного моста. Думается, место было подобрано не случайно — специально подальше от мирского шума.       Юинису дальше идти не стал, девушка зашагала по мосту одна. И видя издалека того, с кем ей предстоит познакомиться, она уже с каждым шагом начала всё чаще поражаться.       «Какой он высокий…», — первое, что пронеслось в её голове, подходя ближе. — «Тогда неудивительно от чего он стал столпом. Силы и скорости у него, видно, хоть отдавбляй невооружённым глазом».       Юноша непрерывно глядит куда-то перед собой, куда течёт река, приветствуя потоки слабого ветерка, что бётся ему в лицо. И кажется, не так давно её ждет. — Добрый день, господин, — подойдя ближе, девушка кланяется первой. — Меня зовут Кирико Саито. Почтенный глава организовал нам встречу в указанном месте. — И вам доброго дня, госпожа, — спокойным, но весьма низким голосом отзывается охотник, поворачиваясь к ней и прикрывая глаза, также низко кланяясь. — Я сам не так давно пришёл, и потому вы не сильно задержались. Меня зовут Гëмей Химедзима. Я слышал о вас.       Именно на таком близком расстоянии мечнице удалось рассмотреть война получше — длинный шрам, обрамляющий весь лоб, большие мозолистые ладони, крепкие мускулы, высокий рост, тëмные короткие жëсткие волосы. Но уж чего она наверняка не ожидала, так это того… Когда юноша откроет глаза.       «Он слепой…», — доходит до неё, что ещё больше приводит в ступор. — «Но при этом все равно стал столпом… Как?». — Я чувствую, мой вид вас порядком смутил… — ещё раз он кланяется. — Простите, что вас не предупредили о моём… Недуге. Первое время много кто этому удивляются.       Саито мгновенно залилась краской, испытывая откровенную неловкость, что он так быстро счëл подступившую на ней реакцию. Из-за дыхания? Услышал как быстрее сердце забилось от волнения? Кирико ни раз приходилось слышать, что у людей, у которых отсутствует один из органов чувств, на смену имеется другой с более усиленными свойствами. Как например, слепые лучше всех слышат. Это ли тот самый случай? Скорее всего. — Нет! Что вы! Это вы меня простите! Мне следовало отреагировать иначе! Но… Если такое нелепое оправдание вас устроит, то просто… Не каждый день встречаешь… Слепого мечника. Вы не подумаете, с виду вы выглядите… Внушающе. Настолько, что любой враг, наверняка, трепещал, завидев вас. В хорошем, разумеется, плане.       «Боже… Какую околесицу я несу?! Такое точно не говорят своим коллегам в первые минуты знакомства». — Вы в самом деле так считаете? — на рассеянном лице Гëмея вдруг озарилась улыбка, весьма искренняя. — Благодарю. Для меня… Почëтно такое слышать, к тому же от юной госпожи. Чтобы вы про себя не подумали. И стало быть, будет лучше, если мы с вами прогуляемся под беседу, вместо того, чтобы стоять на месте в столь прекрасный день, не считаете?       С ходу приняв предложение столпа, девушка согласилась сопровождать его. И хоть от роду Кирико всегда могла похвастаться своим слишком высоким ростом, находясь бок о бок с таким величественным господином, ей довелось впервые. И хоть знакомство началось с лëгкого казуса, им это не помешало создать благоприятную беседу. — …наверное, я вас уже измотала своими вечными извинениями, но… Господин Химедзима, как бы это странно ни звучало, мне не так часто доводилось продолжительно общаться с другими людьми. От того я и могу нервничать, боясь сказать что-то лишнее… — От чего же так ваша жизнь сложилась? — Ну, знаете… Всему виной мое происхождение. То ли намеренно, то ли нет, но я сама отгородила себя от общества. Не подумайте неправильно, у меня много хороших и полезных знакомств, но дальше ничего толком не заходило… А если и заходило, то я больше принимала на себя роль слушателя, нежели чем сказителя.       «За исключением Минори… Но она и мое молчание могла часами слушать». — И вас это тяготит? — Последнее время я всë чаще задумываюсь об этом. И более того, склонна ответить, что да. Скорее всего меня это тяготит. Просто иногда… Мне кажется, что мои мысли не интересны обществу. Что я обременяю их. И сколько стихов ты не выучишь, сколько книг не прочитаешь… Ты всегда можешь показаться для кого-то неинтересной персоной, которая в их глазах ничего не делала, кроме как меч держала и учила бусидо. — Вы знаете бусидо? — в самом деле удивился Гëмей. — Да, знаю в наше время эти знания уже более неактуальны, но да. Я его хорошо знаю. Временами мне даже грустно становится, что я родилась уже после того, как правительство сочло нужным упразднить самураев, — горько усмехается Саито, следуя неспешно по тропке вместе с другим мечником. — Мне… Всегда это было близко. И хоть моя семья — выходцы из самурайского сословия вот уже как тысячу лет, мы не оставили искусство меча. Наверное, это единственная наша память о былом времени, кем были наши предки. — И в вашей семье каждый последует путь меча в Корпусе? — Практически все. Редко кто препятствует этому. А если и находятся такие счастливчики, кто осмеливаются на этот отчаянный шаг, то в будущем сталкиваются с дискриминацией семьи, а быть может того хуже — с изгнанием из клана.       Конечно же, Кирико не стала упоминать, что она добровольно отреклась от прежней семьи и сбежала под покровом ночи по той же самой причины притеснения из-за своей… Гендерной принадлежности. — Удивительно, госпожа… Я говорю с чистым умыслом, что ваша семья по истине уникальна. Я бы с удовольствием послушал часами много новых интересных фактов о вас. — Ой, да что вы, — смущается она. — Лучше расскажите, как в корпус попали вы. Вы выходец тоже из семьи мечников? Потому им решили стать? — Не совсем… Мои предки, более того, никогда и лука со стрелами не брали вовсе. — Оу… — не нужно было добавлять, что Саито сама догадался по прозрачности его намëков, чему на самом деле послужило причиной его вступление в организацию. — Будет лицемерно не заявить, что первоначальной моей мотивацией послужила месть. Один демон убил многих детей одной ночью, за которых я был в ответе и которыми я очень дорожил… — Ох… Я вам сочувствую, господин Химедзима… Но мне известна боль утраты, потому считаю, что вы поступили правильно, присоединившись к охотникам. — Спасибо вам, госпожа. Мне заняло порядком несколько месяцев, чтобы освоить катану, а за года два я уже стал столпом. А мне хотелось… Как можно быстрее этому обучиться… Уж так сильно я грезил, что смогу избавить наш чудный мир от демонов как можно скорее.       «За два года?!», — прокричала про себя Саито, после чего её дыхание на мгновение замерло.       Всего два года… Два… И господин Гëмей умеет уже всё то, чему научилась она, чему её учили наставники, а быть может, он даже лучше. Тем временем как ей потребовалось без доли преувеличения тринадцать лет…       Она сглотнула накопившийся ком, сама до конца не осознавая чему причиной конкретно он послужил раз появился. Обидой на себя? Зависть? Или же… Всë вместе?       Может всë это было обманом и в ней не было столько же мотивации, как было у Гëмея? Или же её путь так затянулся из-за продолжительной мести, которую она когда-то обратила против людей?       Ей бы хотелось дать более весомое объяснение, что у каждого свой путь и что каждый осваивает дыхание по-разному в свой срок, но… Почему-то этот довод отчаянно не хотел оседать в голове. И новое самокопание дало о себе знать.       И чтобы так быстро юноша не заподозрил перемену в её настроении повторно, она натянула улыбку и поздравила со столь успешным прохождением такого изнурительного этапа. Так или иначе, на самого Гëмея злиться нет никакого смысла. Он заслужил искренне еë похвалы за свой труд. Хоть и она не заслужила такой почести, да и и если ей кто-нибудь ещё скажет, что она хороший мечник… Вряд ли она сама в это поверит. — Господин… А можно поинтересоваться у вас, как у человека, который не привык судить по внешности… Как вы считаете, как я выгляжу? Для меня очень ценным будет услышать ваше мнение на этот счёт.       Такой вопрос не сказать, чтобы прям выбил столпа камня из колеи. — О… Ну… Основополагаясь на ваш голос, могу разве что предположить какой вы человек внутри… Из того времени, что мы с вами беседуем, я бы сказал, что вы человек закрытый, хоть и голос у вас временами отдаëт звонкостью, когда вы говорите на те темы, что вам действительно интересны. Как было, к примеру, про вашу семью. Но иногда вы начинаете говорите ниже и тише, более вкрадчиво, когда речь заходит о чëм-то более серьёзном. Опираясь на это, могу заявить, что со своими врагами вы привыкли не церемониться. — Мне приятно такое слышать. — Что же до внешности… Хоть я и не вижу вас, но… Думаю, вы красивы. Но вы закомплексованы. Я могу ошибаться, однако мне кажется так оно и есть. И ваш голос дрогнул, когда вы спросили об этом. Простите, мне правда тяжело судить. Да и… Смотря на то, на что вы намекали, прося меня изложить свою мысль. — Нет, господин, не вздумайте извиняться. Это именно то, что я и хотела услышать… Если же вам моя просьба показалась бестактной, то… — Ничего, все в порядке, госпожа. Вы не первая, кто у меня интересуется нечто подобным. — Думаю, это не с проста, — она стряхивает с его плеча осевший лист клёна. — Наверное, каждому любопытно узнать, как он выглядит внутри. Без связи с внешней оболочкой. Обычные люди такого дать не в силах. — Полагаю, вы правы. — Если позволите спросить, то как вы… Потеряли зрение? Это ваш недуг с рождения или приобретение в силу травмы?       И он рассказал ей. Они еще много часов бродили по окрестностям, забредя так далеко, насколько это возможно. До тех пор, пока не начало смеркаться. И девушку начало озарять облегчение, что спустя такой длительный срок ей удалось пообщаться по душам с тем, кто точно её понимает. А Минори… То Кирико написала ей письмо о том, что навестит её чуть позже обещанного, когда дела по работе уладятся. И заодно извинилась повторно за тот поцелуй, за те слова, которые, возможно, цветочница могла не так понять.       И через какое-то время Юинису привёл её к сокрытелю, который изготавливает для охотников персональную одежду, как и обещал господин Убуясики. Как и все сокрытели, про него мало что можно сказать, ибо лица они свои прячут под чистую. Разве что на фоне остальных его выделяли весьма круглые и большие очки, из-за чего в отражении его глаза казались куда забавнее. Но когда настал черëд примерки, в тот день Саито, мягко говоря, обомлела. — Это что? — Ваша новая форма, госпожа. — И по-твоему я должна это носить на поле боя? Да эта юбка мне едва зад прикроет!       Её возмущению не было предела, но странный портной оставался непреклонен. — Поверьте, миледи, я подбираю всем охотникам форму, беря в расчёт не только качественные материалы по высокой цене, но и максимально удачный фасон, чтобы любая женщина могла чувствовать себя в ней комфортно и красиво. Ведь вы проводите большую часть времени на работе, и чтобы вы могли…       Если бы мечница была столь же наивной, то без проблем поверила бы такому извращенцу вроде него. Да, она может списать некое удобство на жаркую погоду, которую сама на дух не переносит, но это?! Мало того, что она по-прежнему противится европейской моде, так ещё и юбка! Ещё и такая короткая! Да это издевательство!       Юинису в тот момент же стыдливо потирал свои глаза, бросая вслед: — Чëрт, совсем забыл тебя предупредить…       Оно и понятно стало, что мастер уж слишком озабоченный. И то, что такую форму взаправду носят почти все девушки в организации, она и не подозревала, так как прежде с ними не пересекалась, только с парнями. Но и, честно сказать, даже версия с брюками её не устроила. Она так давно носила и предпочитает традиции новшеству, что настоятельно потребовала перекроить для неё классическое кимоно и хакама. Так требовала, что это переросло в скандал, тянувшийся аж ещё несколько дней. Но сокрытелю пришлось пойти на уступки новоиспечённого столпа и всë-таки выполнить то, чего она так хотела. Никаких пуговиц и рубашек. Только традиционная японская классика. Мастер в какой-то миг даже прозвал её «старомодной стервой». Вот сама ситуация больше всего позабавило именно тэнгу. А вот ту злосчастную извращённую форму в первом варианте девушка сожгла у сокрытеля прямо на его глазах без каких-либо угрызений совести.       Когда форма с горем пополам была готова, Кирико сняла повязки с груди и приняла решение отращивать волосы, которые всю жизнь обрезала. Она долго думала над этим. Ещё задолго до беседы с почтенным главой, и наконец, осмелилась. Убуясики лишь придал ей уверенности, что делать ей дальше. И как оказалось, грудь у неё сильно выросла и вполне выпирала. Но это еще не самое страшное. Страшнее будет рассказать теперь всем своим знакомым, с кем ещё раз пересечëтся правду. И так нужно. Нужно ей в первую очередь. Может и не сразу, может на их принятие уйдут годы, но она готова к этому.       Ей очень хочется быть женщиной.       И так сложилось, что в один из вечеров спустя месяц её занесло в один из баров, где она уже как битый час распивала сакэ. Это был первый раз, когда её так вынесло с выпивки. Щëки поредели, дыхание стало тяжелее и сбившимся. И когда к ней подошёл мужчина ненамного её старше, она тогда затуманенно осмотрела его, не сумев точно оценить.       «Мужчина как мужчина… Как понять красивый он или нет? Боги их знают…».       Этого она также понять пока не в силах, какие именно мужчины в её вкусе. — И от чего же столь красивая девушка сидит в одиночестве в подобном месте? — Убиваю время. Перед работой. — Вижу, день у вас не задался. У меня, к несчастью, тоже. И если же вы не против, я был бы рад провести его хоть с кем-то. Конечно же, если вы хотите.       Красноволосая фыркает, но указывает, чтобы тот присел, долго не смоневаясь. — Видать, у вас ещë хуже дела обстоят, — немного криво в силу приличного опьянения она налила ему порцию водки. — Раз ваша персона предпочла компанию что-то вроде моей. — Как грубо по отношению к самой себе. Между прочим, ваше ясное лицо видно на другом конце зала. — Ну, если вас интересует те, кто похож на мужчин, то извольте.       Её собеседник задорно засмеялся, но никто тогда и внимания не обратил, так как почти весь зал был под сильным градусом.       В тот вечер ни для кого ни секрет, что эта была первая и последняя встреча этих двоих. На утро они бы даже навряд ли вспомнили лица друг друга. Но именно с принятием поста столпа Кирико, наконец, начала познавать жизнь. Она впервые напилась. К ней впервые клеился мужчина… Причём не с целью какой-то финансовой выгоды или ради сделки, а именно за тем, чтобы забыться на одну ночь! Подумать только! Она, кажется, будет вспоминать об этом факте всю оставшуюся жизнь, как о чëм-то невозможном, поскольку уж на последнее на что она могла рассчитывать, так это то, что ей в двадцать лет перепадет первая близость. Её впервые трогали за бедро под столом и наклонялись, чтобы вдохнуть аромата, исходящий от её шеи.       И… Это было по-своему волнительно. Нет. Не то волнение перед боем, как обычно. Эти мурашки от цепкости хватки… Шанс побыть слабой и уязвимой. И хоть это одноразовая акция… Тогда Саито впервые решилась на то, чего так жаждет.       Она не помнит сколько конкретно заняла времени их прелюдия, прежде чем они пьяные добрались до ближайшей гостиницы, параллельно смеясь и травя байки про всевозможные темы для обсуждения. Не помнит, как поднялись по лестнице и как дошли до того, что разделись. Но помнит, как произнесла одну единственную фразу, находясь в полупяьном бреду: — Я… Я если что девственница. Ну… У меня никого не было. — В самом деле?! — помнит, как он искренне этому удивился.       А также… Как это было хорошо. Оказалось, секс ей по-настоящему принёс то удовольствие, о котором можно было мечтать. Она не чувствовала того же при поцелуе и ласках Минори. Нет… С женщиной не было такого. Она вдруг поняла, что только с мужчинами может получить, так называемый, оргазм, который ещё потом эхом проносится в её теле на следующее утро.       Кстати об утро… Так вышло, что больная голова и похмелье дали о себе знать. И вместе с приятной ночью на смену явилось неприятное послевкусие. Запомнила, как в комнате несло перегаром, потом и духотой, ибо ставни никто из них не додумался открыть в летнюю жаркую ночь. Помнит, как проснулась первая и… Как в коридоре звучали некие женские возгласы: — Да где этот урод?! Хидэки, я точно знаю, что он опять завалился к тебе! Где эта пьяная образина?! он опять с какой-то девкой колесил всю ночь напролёт?!       Тогда в таком состоянии девушка не давала себе отчёт, что происходило. И лишь, когда деревянная европейская дверь открылась, она запомнила, что увидела перед собой разгневанную женщину примерно в возрасте двадцати пяти лет. Перед этим она могла различить, что та открывала подряд все двери, невзирая на взволнованного хозяина гостиницы, преследовавшего её в попытке перестать так делать, когда многие постояльцы ещё спят.       Как выяснилось, подобное в этой семье явление не в первые.       И завидев обнажëнную Кирико, прикрывающуюся одним лишь тонким одеялом на кровати из белых земель, вместе… Со спящим и храпящим своим супругом, тут же всполошилась, бросившись в душную комнату. — АХ ТЫ ТВАРЬ, МАЛОЛЕТНЯЯ!       Мечница так, кажись, во время боя никогда не подскакивала, как в тот момент. Схватив кучей свои вещи и меч, помнит, как выбежала из помещения и помчалась вниз по лестнице, выслушивая вслед все возможные проклятия и оскорбления. Она была так потрясена, что не смутившись, выбежала в таком виде прям на улицу. А уж где нашла пристанище, чтобы привести себя в порядок… Об этом история умалчивает.       И в самый первый раз, когда охотница рассказала эту историю ворону, надо было слышать его смех. Кажется, вся столица могла слышать, как тэнгу этот инцидент позабавил до колик в животе. И более того, он пообещал себе, что ни раз будет вспоминать эту ситуацию в будущем. — Мы, конечно, сказали тебе, чтобы ты искала себя, но это… — он с трудом вытер подступившие слëзы после продолжительного смеха, вовсе игнорируя ответные смешки самой Кирико. — Но ладно, так тоже пойдёт, — и опять его пробил звонкий смех. — Мне грех осуждать.       Ещё никогда прежде девушка не видела, чтобы её друг так надрывно хохотал.       И все же, несмотря на обстоятельства, она сейчас искренне рада, что все сложилось, так как уже есть. Вероятно, это начало чего-то большего. Начало формирования её, как личности. Настоящей личности.