Вамперия

      Интонация. Тяжёлый вздох. Мурашки, ползущие по спине — тело всё ещё реагирует не так как разум.       Ли слышит стук сердца. Чувствует сладковатый аромат.       — Минхо, остановись.       Хёнджин.       Нет нужды поворачиваться, чтобы разубеждаться.       Тот, кто считался почти что мёртвым. Как минимум — страдающим. Всё это время отсиживался в самом центре города — дорогущем квартале столицы. Не изнывающий вечным желанием разорвать собственную глотку и избавиться от мучений. Живой.       Когда Ли изматывал себя и окружающих бессмысленными поисками, подвергал опасности друзей и попавших под руку людей, Хёнджин даже не думал прятаться. Не считал нужным объяснить, ради чего сбежал.       Протяжный стон из сарайчика привлекает внимание. Минхо сильнее сжимает кулаки. Ответ на главный вопрос он уже получил, в остальном нет никакого смысла. Не сейчас — уж точно.       Преодолев расстояние до забора в три коротких рывка, Ли вспрыгивает на него и, не оборачиваясь, оказывается с другой стороны.       Сынмин, как и обещал, терпеливо дожидается у клуба. Заметив Минхо, выскакивает из машины с нескрываемым раздражением. Ли запоздало понимает, что задержался на час.       — Какого чёрта?       — Нашёл, — обессиленно шепчет старший, потирая лоб, — Хёнджина.       Ким замирает. В глазах удивление и недоверие, брови сходятся у переносицы. Минхо усмехается, губы растягиваются в кривоватой улыбке. Что-то внутри будто не позволяет до конца осознать масштабы произошедшего.       — Я не понимаю. Откуда ты…       — Сынмин, — обрывает Минхо. Слова камнями застревают в глотке. — Давай вернёмся домой.       Младший неохотно соглашается, смотрит за спину Ли и лишь после возвращается к машине.       Дорога проходит в давящей тишине. Минхо обдумывает произошедшее и не понимает единственного — как связать воедино своеобразный паззл. Разрозненные кусочки если и стыкуются друг с другом, то картинка получается искажённой. Голова гудит из-за постоянных вопросов.       Откинувшись назад, Ли закрывает глаза, старается взять под контроль каждую мышцу в теле. От Хёнджина пахнет всё так же, в голосе неизменная твёрдость. Может быть, найди Минхо в себе силы повернуться, он бы получил хоть какие-то ответы.       Чан оказался прав. Вновь.       Машина плавно останавливается. Сынмин глушит мотор, брелок на зеркале чуть звенит, раскачиваясь из стороны в сторону. Минхо глаза открывает неохотно, тут же натыкается на недовольство Кима.       — Объясни, — просит он.       Ли давит вздох, пожимает плечами, качая головой.       — Нечего объяснять. План — фальшивка, туннель не выходит к клубу. Я вылез через такой же люк, оказался на территории частного дома, зафиксировал местоположение и собирался возвращаться. — Минхо замолкает на секунду, сжимает в кармане телефон. — Но меня остановил Хёнджин.       — Он в порядке?       Старший вновь пожимает плечами.       — Наверное.       Сынмин молчит, барабанит по рулю, покусывая губы. Недовольство сменяется задумчивостью, зарождающиеся догадки виднеются невооружённым взглядом.       — Что с вещами?       — Остались в тоннеле. Но вот что действительно странно, — отщёлкнув ремень безопасности, Минхо разворачивается в сторону Сынмина. — Выход караулил обращённый. Его состояние ближе к последней стадии, если не хуже: красные зрачки, пальцы с когтями, кажется, даже челюсть начала трансформироваться. Но он говорил со мной. Это ведь невозможно?       Ким взгляд отводит, чуть кивает. Ли моментально фокусируется на стуке сердца и зрачках — никаких изменений.       — Ты не удивлён.       — Пару дней назад Чан принёс бумаги — чья-то теоретическая работа. Просил прочитать и рассказать, что думаю об этом в перспективе, — Сынмин тоже щёлкает ремнём, садится, отзеркалив позу Ли, но в глаза не смотрит. — В ней говорилось о носителях, превращение которых заморожено на разных стадиях, в связи с отсутствием гормона, заставляющего работать организм на износ.       — И твоё мнение? — осторожно спрашивает Ли.       — Если такое возможно, то даже обращённого на последней стадии можно спасти. В работе как раз приведён подобный пример — с трансформирующимся телом, но уцелевшим рассудком.       Старший откидывается на сиденье, скрещивает руки на груди, вновь ощущая недоверие к происходящему.       — Но, Минхо, ты уверен, что тот обращённый на последней стадии?       — Думаешь, чёрные когти из-за волнения привиделись?       — Дело не в этом. На последней стадии не действуют транквилизаторы.       Ли закусывает губу, вспоминает парня, которому вколол два шприца и уверенно кивает.       — Чан говорит искать Чонина в Пусане, опираясь на догадки о мутации и оказывается прав. Чан говорит не искать Хёнджина, потому что он в полном порядке и всего лишь не считает нужным объясниться и оказывается прав. Чану в руки вдруг попадают чьи-то теоретические работы, а потом я нахожу живое тому доказательство и вуаля: он снова прав.       — Если бы Чан знал, что туннель ведёт к дому, в котором находится Хёнджин, разве бы не придумал, как избежать неудобной встречи?       — А что, если придумал, но Хёнджин отказался играть по выдуманным правилам?       — Я уже говорил: должно существовать иное объяснение, — стоит на своём Сынмин. — Я расскажу Чану, что ты видел сегодня и узнаю откуда у него документы. Разработка лекарства застыла на месте: мне не хватает рук и знаний. Моё мнение: пора объединиться в этом вопросе с кем-то ещё. Тот, кто разработал теорию о заморозке, знает...       — Делай что хочешь, — прерывает старший, — мне плевать.       Хлопнув дверцей, Ли спешит к подъезду, Ким из машины вылетает следом.       — Минхо, подожди.       — Не слышишь? Мне плевать, Сынмин. Я искал Хёнджина, чтобы влить ему в глотку лекарство и спрятать от истребителей. Даже за Чонином носился именно по этой причине. Но какой в этом теперь смысл?       — Ты всё ещё работаешь вместе с нами.       Минхо вздыхает, прикрыв глаза, задирает подбородок к небу. Сил совсем не осталось.       — До тех пор, пока на счету числятся сбежавшие, новых носителей на попечительство ждать не стоит. Считайте, я в отпуске. Если Чану что-то нужно, пусть притащит зад к этому дому.       Сынмин смотрит с прищуром. Отступая назад, качает головой. Не задаёт ненужных вопросов и не пытается переубедить. В конце концов ему известно, что Минхо никогда не хотел находиться там, куда пришлось пойти.       — Привет? — раздаётся неуверенно рядом с машиной.       Минхо вздрагивает, переводит взгляд на Джисона и застывает. У младшего в руках два больших пакета, рюкзак висит на одном плече, оттягиваемый вниз чем-то тяжёлым.       — Я позвоню, — бормочет Ким, возвращаясь на водительское сиденье.       Ли оживает, когда машина скрывается за поворотом. Неловко кивает Хану, разворачивается к дому, отыскивая ключи в одном из карманов.       — Поругались, да? — спрашивает младший, переступив порог квартиры.       Минхо не отвечает, буравит Джисона взглядом, вновь смотрит на набитые пакеты и качает головой.       — Что это?       — Стратегические запасы, — улыбается Хан.       Сняв ботинки и подхватив пакеты с пола, Джисон шагает на кухню так уверенно, будто живёт в этом доме не второй день, а второй месяц.       Из первого пакета Хан достаёт новую бутылку шампуня, постельное бельё в прозрачной упаковке, зубную пасту и маленький пакет с бинтами, мазями и перекисью. Во втором продукты, несколько банок кофе, упаковка с яйцами и уже готовые блюда.       Минхо поднимает глаза на Джисона и младший чуть тушуется.       — В холодильнике пусто, я не могу питаться воздухом, — объясняет он, — но готовлю так себе, поэтому взял еды на вынос. Вероятно, это меньшее, чем могу отплатить.       Минхо устало опускается на диванчик, закрывает глаза, прислушиваясь к копошащемуся Хану. На плите гудит чайник, в микроволновке трескается полипропилен, в дверце холодильника дребезжит новая упаковка молока.       Случившееся сегодня будто произошло с другим человеком, не коснулось того мира, в котором Ли пребывает вот уже столько времени. Он ожидал другого: верил, что мир сдвинется, как только удастся найти Хёнджина.       — Минхо? — обеспокоенно окликает Джисон и Ли приходится открыть глаза. — Всё хорошо?       — Порядок, — тут же кивает Минхо.       Хан, очевидно, не верит, но с расспросами не лезет. Микроволновка звонко щёлкает, и одна порция в ней сменяется на другую. Со временем на столе появляются две кружки с кофе, жареное мясо с овощами и странноватого вида салат.       Джисон, заметив взгляд Минхо, хмыкает и тут же спешит добавить:       — Не переживай, я не пытаюсь тебя отравить.       Не обращая внимания на Ли, Хан перемешивает мясо, отправляя в рот кусок побольше. Его щёки становятся круглыми, глаза блестят от удовольствия, а улыбка ярче.       Из-за приятного запаха желудок урчит, и Минхо всё же неохотно тянется к своей порции. Мясо кажется идеальным, мелко нарезанный огурец в салате едва слышно хрустит на зубах. Старший вспоминает, что на завтрак кроме кофе и адреналина ничего не было.       — Прости, но я ещё не выяснил насчёт твоей квартиры.       — Ничего, — отмахивается палочками Джисон, — тут неплохо и до универа удобно добираться.       Минхо кивает, вновь принимается за еду, потому что как решить этот вопрос идей нет. Особенно теперь, когда ловить на живца некого. Джисон может вернуться и его дальнейшая безопасность — это не заботы старшего.       С запахом горячей пищи смешивается кофейный аромат — запах Джисона. Не такой навязчивый, как у Хёнджина и не приторный, как у Чонина. Минхо вдыхает поглубже.       Внутри, то единственное, скрепляющее всё вместе, обрывается.       Ли надеялся, что Хёнджин в порядке. Верил так самозабвенно, что не задумывался о других вариантах. Убеждал себя выдуманными причинами, в которых нежелание Хвана появиться безоговорочно оправдывалось. Доходя до крайностей и безумств, но главное — оправдывалось. Неважно кто лжёт или говорит правду; кто оказался прав; а кто пострадал. Минхо не хочет верить, что с самого начала знал другого человека; что полюбил выдуманный образ.       — Минхо? — вновь окликает Джисон.       Старший отрывает взгляд от тарелки, хмуря брови, смотрит на Хана. У него в глазах плещется немое понимание и безграничное желание помочь.       — Я… — Ли осекается, замолкает на полуслове, потому что всё ещё не должен втягивать Джисона в происходящее.       — Ты… — подталкивает младший.       — Я рассказывал, что последний раз Хёнджина видели у твоего дома. — Отложив палочки, Джисон кивает. — Как оказалось на его территории находится вход в подземный туннель. Изначально я думал, что он ведёт к клубу и это многое объясняло.       Что «многое» Хан тактично не уточняет. Продолжает так же внимательно смотреть и кивать.       — Сегодня я спускался туда — в туннель; и выходит он совсем не к клубу. К дому, в котором оказался Хёнджин.       Джисон замирает. Его глаза округляются, сердце сбивается с привычного ритма, а зрачки на долю секунды расширяются. Сынмин среагировал точно так же — будто увидел призрака воплоти. Минхо хочется засмеяться: даже тот, кто едва понимает, что происходит, не верит в счастливый финал.       — И он в порядке?       — Как минимум не мучается в агонии.       Испуг в глазах Хана сменяется болезненным осознанием и Ли отворачивается. Между ним и Хёнджином всё кончено ещё в день побега.       — Мне жаль.       — Мне тоже, — кивает Минхо, подцепляя палочками немного еды. — Но я делал то, что считал нужным.       — Лучше жалеть попробовав, чем не пробовать вовсе? — усмехается младший.       Ли чуть улыбается. Впервые за долгий день.       Когда с едой покончено Джисон блаженно потягивается, почти что урчит благодарности тем, кто придумал еду на вынос и вновь счастливо улыбается.       — А что в рюкзаке? — интересуется Минхо, вспоминая, как лямка трещала от веса.       — Ну… — Джисон заметно напрягается, — вообще-то я тоже нашёл Хёнджина.       Ли зависает, хлопает глазами, наклонив голову вбок. Ждёт, что сказанное окажется шуткой или ошибкой. Но Хан выглядит немного пристыженным и неловким, что делу помогает мало.       — Это невозможно, — отрицает старший, — его много кто искал и, возможно, ищет. Я изрыл весь город, не упустил ни одной зацепки.       — Вот и я не поверил, — кивает Джисон.       Поднявшись из-за стола, Хан уходит в коридор, приносит тяжеленный рюкзак. Внутри стопка сшитых документов. Младший прижимает её к себе, смотрит виновато и тихо произносит:       — Если я всё же ошибся — хорошо.       Минхо нетерпеливо протягивает руки к бумагам и Джисон выпускает их, тут же принимается объяснять, что Ли видит.       — После вчерашнего я много читал: о носителях, фондах и организациях, которые так или иначе связаны с происходящим. Ты знал, что семьям, дети которых — носители, государство выплачивает компенсацию?       — И откуда у тебя банковские данные? — указывает Минхо на папку.       — Родители друга работают в банке какими-то шишками, и я попросил о небольшой услуге. Сказал, что ищу старого знакомого, который оказался носителем.       — И он согласился? — удивляется Ли.       — Чанбини-хён крутой, — кивает Джисон, — но не настолько. Услуга за услугу. Сначала нашли семьи, которые получают выплату. Затем сократили круг до нужного города, имени и фамилии.       — Бессмысленно. Хёнджин не появлялся дома с тех пор, как пропал. Эти бумажки ничего не дают.       — Посмотри на последние страницы.       Минхо шуршит бумагой, утыкается взглядом в напечатанные таблицы. Суммы, получаемые семьёй Хёнджина колоссальны. Ли смотрит на даты и вопросительно поднимает глаза на Джисона.       — Каждый месяц, в течение последнего года, на счёт его родителей поступает одинаковая сумма, но это не выплаты, — продолжает Джисон. — Сначала я не предал этому значения. А потом решил узнать кто отправитель.       Небольшой кусочек информации расположился под таблицей. Цифры, даты, адреса, отсканированные печати и подписи. Минхо замирает, когда видит в строке с инициалами имя Хёнджина и старую фотографию. Короткие волосы, дерзкий взгляд, по-детски округлённое лицо.       — Карта оформлена ещё до восемнадцатилетия, но продлевается каждый год.       — И для чего мне это? — шепчет Ли.       Джисон закусывает губу, садится напротив. Повернув папку к себе, открывает где-то на середине и указывает на слова в адресной строке.       — Переводы совершались через приложение, а оно требует доступ к геолокации. Это точный адрес того места, в котором сейчас находится Хёнджин.       Минхо вглядывается в буквы, читает и перечитывает. Страница перед глазами расплывается. Откинувшись назад, Ли сжимает переносицу между пальцев. Собственное сердце будто стучит в ушах, занимая свободное пространство внутри. Никаких эмоций, желаний или мыслей.       От прикосновения холодных пальцев Минхо вздрагивает. Открывает глаза и тут же натыкается на Джисона. Он аккуратно отнимает руки от лица, стискивает ладонь и ободряюще улыбается. Совсем не понимает, что своей находкой уничтожил хрупкое равновесие, выстраиваемое Ли несколько лет.       Минхо разглядывает чёрно-белые фотографии с холодной отстранённостью. Хёнджин выбрал район под стать себе. Классические дорогие дома с высокими заборами перемежаются вычурными домами с плоской крышей и большими цветниками. Вокруг никаких магазинов, остановок, детских площадок, а значит никакого шума и лишних глаз.       Увидев знакомый забор, Ли качает головой. Мозг генерирует оправдания с ужасающей скоростью.       — Разве, ты не должен радоваться? — интересуется Джисон, выпуская ладонь Минхо.       — Я говорил, что потратил на поиски почти год? — Хан кивает. — Не только искал сам. Цеплялся за любой намёк, который давал Чан. То, что ты нашёл Хёнджина так просто, означает лишь одно — он и не прятался.       — Разве ты виноват, что не подумал выкрасть из банка личные данные?       — Я идиот, если не додумался проверить за Чаном, — качает головой Минхо. — Он изначально взял всё на себя: разговор с родителями, истребителей, проверял всевозможные активности. Доступная информация стекалась к нему, пока я обходил заброшенные углы.       Ли едва сдерживает клокочущий смех. Он с первых дней подозревал, что Бан что-то недоговаривает. Бесконечные несостыковки, множащиеся вопросы и путаница. При первом звоночке следовало самостоятельно начать поиски сначала.       — Погоди, — бормочет Минхо.       Неприятная мысль мурашками ползёт по спине.       Ли скрывается в комнате, возвращается с цветастой листовкой, кладёт её поверх папки с бумагами.       — Флаер из ночного клуба, — поясняет он. — В тот день, когда мы впервые встретились. Я ведь оказался в клубе, потому что Чан направил меня туда. Выдал первый за всё время — настоящий — намёк на местонахождение Хёнджина.       Перевернув листовку, Ли указывает на адрес с обратной стороны.       — Моя квартира?       — Хёнджина видели в клубе несколько раз. А в тот день, когда пытались перехватить, он пропал на территории твоего дома. Ни слова о квартире сказано не было.       Глаза Джисона округляются, сердце вновь бьётся испуганной птицей.       — Но зачем?       — Может быть, чтобы именно я нашёл Хёнджина?       — Не понимаю, — ошеломлённо бормочет Хан. — Чан хочет, чтобы ты нашёл Хёнджина, но даёт очевидно кривую наводку. Вместо того чтобы сказать, как есть?       — Представь, что ты прячешься от кого-то, — принимается объяснять Минхо. — Одному сделать это не так просто, а вот с чужой помощью — дело другое. Но чем больше помощников, тем больше риск оказаться обнаруженным. Ведь для кого-то шаткое положение — неплохой рычаг давления. И тут на сцену выхожу я. Скачу из угла в угол, вроде бы безрезультатно, но каждый раз ближе и ближе.       — Чан использует тебя, чтобы надавить на Хёнджина?       — Бинго!        Джисон упирается взглядом в листовку. Вертит открытие так и эдак, пристраивает и примерят на изменившийся окружающий мир. Затихает, в отличие от закипающего Минхо.       Теперь, когда идеальный ответ у него на руках, хочется закричать во весь голос.       — Значит ты и Хёнджин…       — Я любил его, — кивает Ли. — И, кажется, меня с первых дней водили вокруг пальца.       Джисон снова прячет взгляд. Минхо наклоняет голову в бок, радостный настрой сходит на нет. Хан плотно сжимает губы, цепляется за рюкзак до побелевших костяшек.       — И что Чан хочет от Хёнджина?       В заданном вопросе никакого желания услышать ответ. Ли анализирует человека перед собой как сканер. Редкое дыхание, вспотевшие ладони и ускорившийся пульс. Джисону больно или, как минимум, неприятно неожиданное открытие.       — Это я и собираюсь узнать, — уже спокойнее отвечает Минхо, поднимаясь с места. — Спрошу прямо у Хёнджина.       Джисон вскакивает следом, рюкзак приземляется на пол.       — Это опасно! Да и как собираешься попасть в дом?       В глазах у младшего страх смешивается с внутренней борьбой.       — Тебе страшно, — срывается с губ Минхо ещё до того, как он успевает обдумать пришедшую мысль.       — Не ходи, — просит Джисон, сжимая кулаки, — пожалуйста.       Нижняя губа младшего чуть подрагивает, в глазах блестят подступающие слёзы и Минхо делает то единственное, что кажется ему в этот момент самым правильным — обнимает.       Хан силой вцепляется в футболку. Вздрагивает, когда Ли проводит ладонью вдоль позвоночника.       Минхо (не)понимает: Джисон переживает, ведь может оказаться в опасности. Точно так же Ли переживал о нём, когда узнал о нападениях в квартире. Совсем в иную сторону трактует чужой и собственный страх.       — Всё будет в порядке, — едва слышно произносит Минхо, — ты ведь сказал, что доверяешь мне.       Джисон неохотно кивает. Первым выпутывается из объятий. Отступает на шаг назад, в глазах никакой уверенности.       — Минхо, ты…       — Скажешь, когда я вернусь, идёт?       Младший хмурится, но противостоять больше не пытается. Безмолвно отступает ещё на шаг назад, ведь кто он такой, когда Минхо всё уже решил и продумал. Случайный свидетель развязывающейся истории. Тот, кто по глупости привязался.       Минхо квартиру покидает стремительно. В карманах только телефон и ключи от квартиры. Ли больше не хочет разгадывать замысловатые загадки, подкинутые окружающими.       Полученная картинка всё ещё кажется не дополненной. Минхо понимает зачем Чану нужен Хёнджин, но не видит в этом своей роли. Слепым пятном выпадает и Сынмин, хотя в этой истории он занимает не последнее место.       Оказавшись перед нужным домом, Ли замирает, делает глубокий вдох, аккуратно прикасается к гладкому забору. С той стороны доносятся приглушённые звуки, чей-то незнакомый голос вибрацией распадается по двору перед домом и вновь пропадает.       Мимо проезжает машина, освещает фарами главный вход и кодовый замок на раздвижных воротах. Вероятно, как и у Чана, внутри всегда кто-то находится, поэтому опасаться сигнализации бессмысленно.       Сворачивая за угол, Ли оказывается вне поля зрения случайных прохожих и машин. Дорога за домом у́же, окна соседей скрываются за раскидистыми деревьями. Внутрь Минхо попадает точно так же, как выбрался: прыжком перебирается через забор.       Назойливое ощущение чужого взгляда на коже пропадает, как только кроссовки касаются травы.       Не скрывая собственного присутствия, Минхо попадает в дом через заднюю дверь. Как и в прошлый раз она приоткрыта.       Внутри холодно. Кондиционер, выкрученный на максимум, натужно гудит. Из-за холода не удаётся уловить посторонних запахов — будто стерильная лаборатория.       Первый этаж занят кухней. Вполне привычной для любого дома: кастрюли и сковородки на специальных подставках. Холодильник в углу. Большой стол и множество стульев с мягкими спинками.       Зал, расположившийся следом так же пустой, но не лишённый признаков жизни. То, что в доме обитает как минимум два человека Минхо понял ещё в первый раз. Но теперь число изменилось на пять — по количеству тарелок, оставшихся на небольшом столике. Либо тут бывают частые гости.       Поднявшись наверх, Минхо наталкивается на множество дверей. Аккуратно идёт вдоль коридора, прислушивается к внезапно затихшему дому. Дверь в последнюю комнату открыта и, за неимением лучшего варианта, выбор падает на неё.       Комната — просторная спальня. От постельного белья приятно пахнет порошком. На столе множество перемешанных между собой бумаг.       — Ты пришёл, — раздаётся у двери.       Ли сжимает кулаки, закрыв глаза. Уверенность и решимость пропадают в миг.       — Я тебя не услышал, — откликается Минхо и, наконец, разворачивается.