Вамперия

      На улицу Джисон выходит, как в парк аттракционов. Вертит головой в разные стороны, активно прислушивается к окружающему миру. Подставляет ладони под солнечные лучи, замирает ненадолго и вновь возвращается в тень.       Из-за подобной картинки у Минхо свербит нутро — слишком непривычно видеть быстрые, но всё ещё по-человечески неуклюжие движения. Хану повезло зайти в этот дом и выжить, едва ли он до конца осознаёт случившееся и тем более — где теперь оказался.       — Что это? — спрашивает Джисон, заставляя оторваться от мыслей.       Присев у забора, он касается ладонями земли. Минхо пятками чувствует лёгкую вибрацию.       — Шум метро в квартале отсюда, — подаёт голос Чан.       За тёмными очками реакции Джисона не разглядеть и Ли вновь прогоняет по кругу одну и ту же мысль на автопилоте.       — Машина будет здесь через минуту, — доносится из дома, — Лукас отвезёт вас.       Навалившись на стену, Минхо закрывает глаза, проходится по пространству слухом и обонянием.       Из дома пахнет цветами. Металлические кольца скрипят, когда Хёнджин раздвигает массивные шторы. Едва улавливаемый запах железа, доносится откуда-то сверху — кровь. Чан пахнет горечью, сердце размеренно колотится в груди, не выдавая его состояния.       Джисон на этой невидимой карте ощущается яркой точкой, принятый органами чувств за своего. Привычный кофейный аромат, едва слышное сердце и слишком громкое для обращённого дыхание.       От прикосновения к руке Минхо вздрагивает, тут же теряет концентрацию. Стянув очки, Хан заглядывает прямо в глаза, чуть щурится из-за солнца, но всё равно продолжает смотреть.       В карих глазах вновь заметна тревога и переживания. Ли сводит брови вместе, рвано выдыхает и не может выдавить успокаивающую улыбку. Всё, что у Джисона осталось от прежней жизни, теперь придётся выкинуть в окно и забыть. И виноват в этом Минхо.       — Хочешь… — начинает младший, Ли тут же качает головой, прикладывая палец к губам.       Скрип тормозов за забором приходится кстати. Джисон натягивает очки, прячет руки за спиной, отступая на шаг назад. Оставаться в этом доме с каждой секундой хочется всё меньше.       — Минхо, — окликает Чан, — мне, правда, жаль.       — Мне тоже, — сухо отзывается Ли, смотря на Хана и вспоминая Чонина. — Надеюсь, больше не встретимся.       Бан сводит брови вместе, по его лицу скользит вполне очевидная и понятная боль, но в этой истории нет смысла принимать чью-то сторону. Минхо тоже натерпелся и сполна заплатил за слепое доверие.       Залезая в машину и хлопая дверью, Ли тут же натыкается на знакомый взгляд. Парень, в таких же перчатках, как у Чонина, но с бурыми глазами; сидит за рулём, улыбаясь во все тридцать два. Тот самый, которому Минхо вогнал две дозы транквилизатора ещё в первую встречу.       — Привет, — выдаёт он.       — Стоило догадаться, кто такой Лукас, — бормочет старший, откидываясь на сиденье.       Джисон рядом возится с ремнём безопасности. Никто не говорит вслух, что расшибиться в лепёшку ему теперь не грозит. Человеческие привычки напоминают Ли о Сынмине. Вероятно, Минхо вновь вломится к нему посреди ночи с новой историей. Истерический смешок проскальзывает в лёгких, вырываясь наружу хриплым жужжанием.       Натянув солнцезащитные очки на затылок, Джисон трёт веки, устало оповещает:       — Из-за солнца болят глаза. Будто смотрю на раскалённый металл.       — Первое время зрение наиболее чувствительно, — говорит Лукас, проворачивая руль в обратную сторону, — зато ночью краски особенно яркие.       — Без тебя знаю, прослушал курс лекций, — раздражённо отмахивается Хан. — И о чувствительном слухе с обонянием. И о почти отсутствующем сердцебиении с зашкаливающими эмоциями. Я вообще не с тобой разговариваю.       Вместо ответа Лукас звонко хохочет, растягивает губы в озорной улыбке. Прежде, чем вернуться к дороге, поглядывает на Минхо краем глаза. Исходящая от парня радость, не вяжется с мрачным внешним видом.       Дуться Джисон перестаёт, только когда Ли аккуратно берёт его за руку.       — Секунду назад мечтал оторвать кому-нибудь голову, а теперь хочется пищать, — кивает на переплетённые пальцы Хан. — У тебя тоже всё такое… яркое?       — В пищевой цепочке носителей я в самом низу, — мягко улыбается Минхо. — То, что ты чувствуешь, видишь, слышишь и чуешь для меня возможно исключительно при полной концентрации.       — Сигануть через балкон это не помешало, — вновь дуется младший и тут же поспешно добавляет: — Я тебя чувствую. Ты словно пульсируешь в моей голове, когда закрываю глаза. С людьми иначе.       — Не объясню, как это работает, — пожимает плечами Минхо. — Этот «радар» вроде шестого чувства, настроенный на твой вид.       — Вот как, — кивает Джисон и тут же переключается на следующую тему. — Хёнджин обещал тренировки, но не сказал, когда вернусь домой.       — Ты можешь доверять ему, — тихо произносит Минхо, не находя ответа для второй части предложения.       В конце концов, возможно, Цикады никогда не позволят вернуться.       — Вы прибыли на место, — громче нужного оповещает Лукас, — водитель будет ждать здесь же ровно в полночь.       — Надеюсь, превратишься в тыкву, — злится Джисон, хлопая дверью до металлического звона.       Ли вылезает следом, чуть улыбается, смотря на Хана, топающего прямиком к подъездной двери. Несмотря на то, что зашкаливающие эмоции — яркий признак всех обращённых, Джисон все ещё ощущается человеком.       — Минхо, — окликает в спину Лукас, — задуманное написано у тебя на лице, не глупи. Ты уже видел, насколько бессмысленно сражаться с тем, кто сильнее.       — Не хочу, чтобы его использовали, как средство для достижения цели.       — Никто не спрашивает, чего ты хочешь, — так же честно раздаётся в ответ. — Справиться с Джисоном в таком состоянии тебе не под силу. Научить контролю тем более. Он — Франкенштейн среди носителей, к кому побежишь, если организм примется разваливаться на части?       Минхо сжимает кулаки, чувствует, как каждая мышца в теле натягивается из-за бурлящей злости. Но ответ на заданный вопрос очевиден: в новой игре он только лишь не должен повторять чужих ошибок.       — Посмотрим, как объяснишь это Джисону, — кидает напоследок Ли, направляясь к подъезду.       Минхо ненавидит рамки, в которые его загнал собственный организм, а потом и Чан. Теперь, когда в привычном устройстве мира появилась новая переменная, рамки стали у́же, а каждое действие приходится обдумывать несколько раз.       — Клянусь, надеру ему задницу, как только появится возможность, — бубнит Джисон, замечая подошедшего Минхо.       — Поддерживаю, — так же недовольно откликается Ли, — думаю, парочка поводов скоро найдётся.       До квартиры добираются молча. Старший нервно перебирает ключи в руках, в замочную скважину попадает только со второго раза. В открытую дверь первым пропускает Джисона. Дежавю.       — У тебя молоко прокисло, — с порога хихикает Хан.       Минхо секунду смотрит непонимающе, принюхивается, замечает только кисловатый намёк издалека.       — Не чувствуешь?       — Мы теперь поменялись местами, — чуть улыбается Ли, но получается слишком ненатурально.       В комнате всё так же две сумки, с неразобранными вещами. Скисшее молоко старший запихивает поглубже, сам себе обещает сделать из него блины.       Перед мысленным взором плывёт перевёрнутая с ног на голову жизнь. Пустая квартира Джисона, в которой теперь нет смысла. Дом, в котором Ли провёл несколько лет вместе с Чаном, встретил в нём Хёнджина и Чонина.       Старательно не впуская никого в жизнь, Минхо всё равно оброс воспоминаниями. Как мыльные пузыри они лопаются один за другим.       — Понять не могу, чем питаешься? — спрашивает Джисон, заглядывая в холодильник через плечо старшего.       — Как-то не до еды было в последнее время. Хочешь чего-нибудь, можно заказать и…       — Хочу уехать, — тут же отвечает Джисон. — Я слышал разговор.       — Тогда знаешь, каким окажется ответ. Хотя бы ради твоей безопасности придётся делать то, что говорят.       — А потом?       Нескрываемая надежда в словах Джисона бьёт Минхо под дых. Выбивает землю из-под ног, заставляя потерять то хрупкое равновесие, которое с таким трудом удалось выстроить.       — Больше не стану давать обещания, особенно те, которые не сдержу. Я клялся, что ты не пострадаешь, а теперь посмотри, где мы.       — Хватит этого, — качает головой Хан, отходя к окну.       — Джисон.       — Хватит! Достало слышать витиеватые предложения, — повышает голос младший и тут же опускает глаза в пол. — Прости. Я с пол-оборота завожусь.       Минхо подходит ближе, смотря младшему прямо в глаза, уверенно заявляет:       — Эмоции, как и тело, тебе сейчас неподконтрольны, и ты это видишь. Если бы существовала хоть одна возможность, при которой никто не пострадает и не придётся выбирать наименьшее зло — мы бы уже были за сотни километров от этого города.       — Но такой возможности нет?       — Цикады — организация, в которую ты попал — существует очень давно, они успели пустить корни во многих местах. Появившееся лекарство укрепило позиции. А теперь, когда превратили человека в носителя, ни за что не позволят подорвать их власть.       — Хочешь сказать, если начну буянить, — мне же хуже?       — Прости, что так вышло.       — Ты не виноват, — улыбается Джисон, указательным пальцем касаясь складки между бровями Минхо.       — Закажу поесть, — бормочет Ли, отступая назад.       Хан уйти не даёт, перехватывает запястье, сжимает чуть сильнее нужного — неосознанно.       — То, что ты сказал Чану — правда?       — О чём ты?       Джисон пожимает плечами, будто не он секундой ранее задал вопрос. Отводя взгляд в сторону, объясняет:       — Я тебе небезразличен. Это правда?       Нервно сглотнув, Минхо наблюдает, как у Хана на лице, одна за другой, рождаются эмоции.       — Правда, — отвечает Ли, облизывая пересохшие губы.       Хан голову поворачивает резко, смотрит округлившимися глазами, будто не может поверить в услышанное.       — Ведь теперь слышишь моё сердце, — продолжает старший, — оно надёжнее слов.       — Тогда почему позволил уйти в тот вечер?       — Уходя, ты всё ещё оставался человеком, — мягко объясняет Минхо, ведя по скуле Джисона двумя пальцами. — Пусть и смелым, но очень хрупким. Жизнь носителя слишком долгая, чтобы влюбляться в людей.       — А теперь?       — А теперь мы закажем еды. Если, конечно, не хочешь прокисшего молока, — ухмыляется Ли.       Отстраниться Минхо не успевает, Джисон за руку тянет на себя, развернув, прижимает к подоконнику. Быстро и сильно. Ли ухмыляется ещё шире. Пользуясь моментом, ведёт по талии, мимолётно задевает кожу под футболкой.       — Значит, положительные стороны всё же присутствуют? — хрипло интересуется Джисон.       — Ну, если жаркий секс на протяжении последующих пятисот лет — положительная сторона, то конечно.       Наклонив голову в сторону, Хан смотрит с опасной искоркой в глазах. Не спешит выпускать из кольца собственных рук.       Очертив талию, Минхо перебирается к позвонкам, медленно движется к шее. Задерживает ладонь на щеке, проводит большим пальцем по нижней губе. Джисон глаза прикрывает на долю секунды. Ухмылка Ли пропадает в тот момент, когда Хан высовывает язык и, не открывая глаз, облизывает ладонь с внутренней стороны.       Оставшиеся мысли моментально превращаются в желание. Концентрируются внизу живота зудящим комком.       Приоткрыв глаза, Джисон чуть отстраняется. Без стеснения облизывает губы. Призывно ведёт рукой по шее и тонким ключицам. Минхо за каждым движением следит, как заворожённый.       — Знаешь, ещё человеком я думал о кое-чём, — говорит младший, вытягивая руки вперёд.       Ли, не раздумывая, протягивает ладонь в ответ. Прижимаясь ближе, в самые губы шепчет:       — Расскажешь?       — Покажу, — выдыхает Джисон, толкая Минхо в сторону стула.       Ли молча позволяет стянуть с себя джинсы и бельё. Не подгоняет специально медлящего Хана.       Младший обводит головку взглядом, примеряется к толщине. Отвлекается, только когда Минхо запускает пальцы в волосы, сжимает, оттягивая за пряди назад. Улыбаясь, Джисон приоткрывает рот, высунув язык, плавно берёт член в рот.       Ли рвано выдыхает и тут же скулит, когда Хан заглатывает глубже. Обхватив член губами и втягивая щёки, скользя по бёдрам руками, Джисон выбивает ещё один стон.         Находясь на грани наслаждения и реальности, старший сильнее хватается за тёмные пряди, вновь оттягивает назад. Вибрация, от стона Хана, проходится по члену волной.       — Блядь, — бормочет Минхо, толкаясь навстречу.       Вкладывает в движение непомерное количество силы, но Джисон не позволяет пошевелиться. Давит на бёдра до красных пятен. Смотрит из-под ресниц хитроватым бесом. Блестящая капля слюны скатывается у него по подбородку.       Жарко и влажно.       Грязно, ведь Хану нет нужды помогать себе руками.       Заглатывая до упора, Джисон пальцами скользит от бёдер по животу. Царапает тазовые косточки. Крохотные царапины тут же краснеют и пропадают. Возвращаясь к бёдрам, сжимая уже сильней. Младший вновь терзает мягкую кожу.       Минхо громко стонет, бессильно опускает руки вдоль тела, откидывая голову назад.       — Эй, — хрипловато смеётся Джисон, вытирая с лица слюну. — Ты быстро заживаешь, мне нравится.       — Твоя очередь, — отзывается Ли, выдохнув.       Хан сопротивления не оказывает: укладывается животом на стол. Помогая с неудобным ремнём, чуть приподнимается на носочках, выпячивая задницу, когда Ли опускается на колени.       С первым прикосновением Минхо не медлит. Мстит иным образом — не позволяет надолго задержаться удовольствию.       Раздвинув ягодицы, проводит языком по анусу. Довольно улыбается, когда слышит рваный выдох сверху. Облизнув большой палец, чуть обводит колечко мышц, надавливает, но не вводит внутрь.       Джисон нетерпеливо хнычет, вновь приподнимается. Стол под его руками глухо хрустит, у Ли из-за этого звука мурашки ползут по рукам. С таким же успехом, младший мог сжимать и его.       Надавливая сильней, Минхо вводит палец до костяшки, провернув, тут же вытаскивает, зализывая дырочку горячим языком. Следующим движением вводит уже два пальца, повторяя по кругу.       — Минхо-о, — скуля, зовёт Джисон.       Выгнувшись, перехватывает запястье. Не даёт вытащить пальцы, самостоятельно насаживается на них, постанывая. Ли аккуратно добавляет третий, изменят угол, наконец, задевая простату. Хан стонет громко, протяжно, выгибается ещё сильней.       От той силы, с которой младший сжал запястье Минхо, остаются красные следы. Рука ненадолго немеет.       — Чёрт, Минхо, — шепчет Джисон, — пожалуйста, не тяни.       Ли двигает пальцами уже смелей. Помогает себе языком, получая ещё несколько стонов. Уверенно бьёт по комку мышц внутри, свободной рукой массируя ягодицу.       Джисон хнычет будто в бреду. А когда касается члена руками, Минхо пальцы вытаскивает.       Поднявшись с колен, приставляет головку ко входу, вводит как можно медленнее — дразнит. Войдя до упора, скользит руками по спине. Добирается до волос, тянет за них на себя.       Хан едва дышит, вновь стонет. Тут же двигает задницей навстречу, не желая даже секунды передохнуть. У него влажные и, от постоянных покусываний, распухшие губы.       Обхватив Джисона за талию, Минхо резко толкается внутрь. Младший закатывает глаза, впивается пальцами в руки Ли, оставляя красные борозды. Ритм, почти сразу, с медленного сменяется быстрым и неаккуратным.       Припадая к лопаткам, Минхо прикусывает кожу. Слизывает выступившую кровь, чувствуя, как где-то на задворках тают отголоски разумного. Поцелуями проходится к плечам, вновь прокусывая кожу до крови.       — Сладкий, — урчит Ли, полностью выходя из Джисона.       Хан выдыхает, повернувшись к старшему лицом, забирается на стол, раздвигает ноги в стороны. Смотрит влажным взглядом, протягивает руки вперёд.       Как только Минхо оказывается рядом, Джисон прижимается губами к шее. Находит пульс, всасывает кожу, прикусывая бьющуюся артерию. Ли обмякает в чужих руках, сдаётся без боя, отдаётся ситуации без сомнений.       Джисон посасывает, прикусывает до едва заметного болевого покалывания. Опускается ниже, обводит кадык языком. Царапает спину, впивается в шею с другой стороны. Оставляет симметричные засосы.       Несколько капель крови дурманят мозг и Минхо едва стоит на ногах. Кофейный аромат заменяет кислород. Прикосновения будто прожигают до костей. А собственное удовольствие ощущается ударом по голове.       Ли толкается в Хана остервенело. Джисон выгибается навстречу, обхватив за шею, смотрит с нескрываемым восхищением.       — Твои глаза.       Минхо в ответ бормочет что-то неразборчивое. Знает, что зрачки из-за крови сейчас блестят красным. В погоне за удовольствием, мысли выстроить в ряд не получается.       Обвиваясь вокруг талии, Хан утягивает Ли в поцелуй. Стонет в губы от очередного грубого толчка и ускоренного темпа.       Перехватив член младшего, Минхо сжимает головку, двигает рукой в такт, продолжая вбиваться, задевает простату.       Джисону достаточно пары толчков. Кончая, он цепляется за плечи Ли, сдавливая оставленные укусы. Минхо догоняет младшего сразу же: вытащив член, кончает на живот, утыкаясь в макушку Хана.       Стол натужно скрипит, старший замечает это только сейчас.       — Готов променять этот стол на кровать и остаться в ней до следующего дня, — довольно улыбается Хан.       — Иди в душ, — смеётся Минхо, но из объятий так и не выпускает.       Льнёт поближе, опускается поцелуями к шее.       — Можем пойти вместе.       — Тогда Хёнджин тебя точно не дождётся.       — Пусть к чёрту катится, — шепчет Джисон.       — Может быть, если будешь хорошим мальчиком, он отпустит тебя ещё раз.       — Минхо, давай убежим, — наивно просит Хан, — как долго ждать, когда Цикады отцепятся?       Подавив вздох, старший отстраняется, вытаскивает из шкафчика пачку влажных салфеток. Вытирает собственные ладони и живот Джисона. Избегает смотреть в глаза, потому что не понимает, как передать тот страх за их жизни.       — Слишком рискованно.       Джисон не наступает. Спрыгнув со стола, прижимает к себе.       — Я в любом случае рад, что ты пришёл за мной.       Оставив на заживающем укусе лёгкий поцелуй, подбирает с пола одежду и скрывается за дверями ванной.       Ли понимает, что младший не оставит бессмысленных попыток, но не может придумать, как ещё объяснить Джисону, что из-за его действий в опасности окажутся и другие.       Заглядывая в комнату, Минхо вытаскивает из сумки одежду. Натянув шорты, оставляет на ручке ванной тёмную футболку. Бездумно перебирает меню ближайшей доставки, прислушиваясь к звону капель в ванной.       Тихий стук в дверь, заставляет вздрогнуть и нервно взглянуть на время в углу экрана. До полуночи ещё пять часов. Открыв дверь, Ли видит взволнованного Сынмина.       — Какими судьбами?       — Хёнджин рассказал про Чонина и Джисона, — куксится Ким, заходя в квартиру.       Минхо слышит глухой смешок из ванны, неуверенно интересуется:       — Хочешь перекусить? Я вроде как собирался заказать доставку.       Качая головой, Сынмин проходит на кухню. Заметив валяющийся под стулом ремень, замирает в нерешительности. Скользит взглядом от покосившегося стола к Минхо без футболки и, наконец, выдаёт:       — А я думаю, какого чёрта ты такой спокойный.       Ли пожимает плечами. Садится спиной к окну, кивает на диванчик у стены. Ким брезгливо морщится.       — Спасибо, но я постою.       — Зря отказываешься. Мы использовали стол, — ухмыляется Джисон прямо над ухом Сынмина и сам опускается на мягкий диван, чуть потягиваясь.       Минхо краем глаза замечает уже белый след от собственных зубов. Давит улыбку между губ. Возвращая взгляд на друга, вновь пожимает плечами.       — Выглядишь… нормально? — бормочет Сынмин, разглядывая Джисона.       — А ты меня боишься?       — Хёнджин, — Ким взмахивает руками, закатывает глаза и навалившись плечом на стену, устало вздыхает, — умеет пугать, если хочет. Между прочим, я сегодня впервые увидел выздоровевшего носителя.       Минхо недовольно поджимает губы, фыркая, произносит:       — Хёнджин не станет заявляться ради того, чтобы рассказать об успехах Цикад.       — Он и не для этого приходил, — тут же соглашается Сынмин. — Подозревает, что вы выкинете что-то. Тонко намекнул за кем явится, если понадобится новый подопытный.       Джисон цокает, привлекая к себе внимание.       — Одного никак не пойму: им нужен я — чудный человечек с чудным вирусом в крови, но давят они на Минхо.       Глаза Кима тут же загораются, расправив плечи он сжимает руки в кулаки. Ли подобный взгляд хорошо знаком. Именно с этим нездоровым блеском Сынмин говорит о медицине и вирусах.       — Не давят, ведь нуждаются в тебе и не хотят из-за этого потерять, поэтому используют слабости Минхо. Веря, что ты не позволишь ему страдать.       Джисон сводит брови вместе, открывает рот для очередного вопроса, но Минхо уже сложил два и два.       — Вирус питает сам себя.       — Бинго!       — И вот я снова ничего не понимаю, — бубнит Джисон.       Сынмин как ребёнок хлопает в ладоши. Улыбается от уха до уха, присаживаясь за стол, достаёт из кармана телефон. Проматывая галерею, открывает какие-то графики и гордо принимается объяснять.       — Ещё до того, как Чонин сбежал, у меня были образцы его крови. Я пытался поэтапно отследить, как происходит мутация и что приводит к изменениям. Обращаясь, носитель нуждается в человеческой крови. Болезнь буквально отключает рассудок, заставляя нападать.       — Чонин рассказывал, — вспоминает Минхо, — как с каждым разом терял контроль всё на больший срок.       — Потому что вирус мутирует благодаря питанию, — кивает Сынмин. — Чем больше крови, тем быстрее это происходит. Чем выше уровень мутации, тем сильнее носитель. Минхо слабее любого обращённого, ведь вирус в его крови даже не активирован. Но если сравнивать Чонина и Хёнджина, то второй проигрывает, потому что принял лекарство ещё на первой стадии.       — А я тут причём? — всё ещё недоумевает Джисон.       — Подселённый к тебе вирус уже развит на максимум. Он не пытается захватить нервную систему, побуждая бессмысленно атаковать. Теперь, когда развитие закончено, стадия паразитирования заменяется симбиозом, потому что нужно выжить. В то время как вирус в крови других лишь ослаблен и заморожен, в тебе он действует без ограничений. В теории ты сейчас сильнее любого.       На кухне повисает тяжёлая тишина. Глаза Хана округляются, в них появляется такой же безумный блеск.       — Слишком радуетесь, — прерывает тихий праздник Минхо. — Цикады одержимы властью они не могли упустить из виду такой промах. Стоит им догадаться, что Джисон в курсе и головы полетят в разные стороны.       — С теми, кто сильнее принято считаться.       — Или убивать, — отсекает Ли. — В их случае власть не получают, а берут силой.       — Ты проходил какие-то тесты или, может быть, тебя просили сделать что-то? — спрашивает Сынмин у Джисона, игнорируя реплику друга.       — Ничего. Выслушал тонны нотаций и нудных объяснений. Буду находиться у Цикад, потому что они хотят наблюдать за вирусом. Взамен обещали научить контролировать собственные силы.       — Скорее всего, Минхо прав, — подтверждает худшие опасения Сынмин. — Но они слишком спокойно отпустили тебя наружу.       — Виктор тоже не мог убить своё же творение.       — Прекратите сравнивать меня с Франкенштейном! — встревает Джисон.       — Думаю, ответ прост, — пожимает плечами Ким. — Ты выгоден Цикадам для демонстрации силы, и они будут искать способы воздействия, если уже не нашли. Удобно иметь под рукой демонстрационный вариант того, кем станет любой человек, если найдёт чем заплатить.       — И договориться с ними не выйдет? — кисло интересуется Хан.       — Вряд ли им знакомо такое слово.       — Отлично, лучше я проведу жизнь в бегах, чем останусь и превращусь в карманную собачку.       — Есть один шанс, — неуверенно произносит Ким, закусывая губу. — Соглашайся на их условия и бей со спины.