Venatio

Настоящее время Отчетность для Дазая всегда была невыносимо занудным занятием, и самое ужасное, что избежать ее никак не получалось. Уже почти полчаса он искренне пытался сконцентрироваться на бормотании Тачихары, который постоянно запинался от волнения и по несколько раз повторял одни и те же отрывки текста. Его обычно уверенный голос дрожал, отчего все становилось еще более непонятным. Раздраженно выдохнув, Дазай перевел взгляд с него в сторону, цепляясь глазами за солнечные блики на стене. Чтобы хоть как-то развлечься, он начал рисовать в голове маршрут, по которому они отправятся в ближайшее время, и то, как лучше скрыть все это от Федора. Скрыть полностью не получится, но можно сделать так, чтобы он узнал обо всем намного позже. – После они вырвались и побежали в деревню, находившуюся там рядом, и нам пришлось их окружить, – продолжал Тачихара нерешительно, будто боясь рассказать, что случилось после. – Мы окружили деревню и попытались их оттуда выманить, но… – Можно уже наконец к сути дела? – прервал Дазай, не выдерживая. Он уже давно планировал быть в пути, но в итоге приходится быть здесь и разбираться с этими непонятными, никому не нужными, кроме пьяницы-короля, отчетами. – Твое время вышло. – Они все убиты, – выпалил тот и поднял на него испуганный взгляд. – В смысле «убиты»? – У нас не было выбора, они почти убежали, и нам пришлось… – Ты помнишь, какой был приказ? – сощурился Дазай. Его голос звучал холодно, но в нотках абсолютно отчетливо слышалась угроза. – Мы хотели их… – Какой был приказ, Тачихара. – «Доставить их живыми для допроса и последующей казни». – И что здесь непонятного? – Это Акутагава, – выдыхнул тот, отводя взгляд. – Я пытался следовать приказу, но он… Я не смог ему помешать. – А, Акутагава, тогда все в порядке, – внезапно совершенно добродушно улыбнулся Дазай, широко распахивая глаза. – Тогда все путем. Не переживай. Тачихара смотрел на него абсолютно ошарашенно, боясь сдвинуться с места. Его страх буквально витал в воздухе, совсем животный и кислый. В другой ситуации Осаму бы позволил себе поразвлечься, чтобы тоже проучить, так как при работе в команде всегда виноваты все. Но все это начинало утомлять, поэтому он лишь махнул рукой. – Пригласи его ко мне. – Акутагаву? – Нет, короля семи земель. Ты чего? – ухмыльнулся Дазай, поднимаясь со своего места и делая шаг на встречу. – Конечно же Акутагаву. У тебя пять минут. И в следующий момент тот выбежал из кельи, оставляя Дазая одного. Здесь всем правил страх. Они боялись его, а еще Мори, и поэтому сдавали друг друга при малейшем признаке опасности. В этом определенно было что-то животное, на уровне инстинктов. Дазай им даже завидовал, сам он ничего подобного не испытывал. Порой ему казалось, что все чувства и эмоции выжгли давным-давно, оставив в душе лишь холодную пустыню. Ни плохое, ни хорошее, все и всегда было ровно, спокойно. Никогда он еще не находился в столь трезвом рассудке, как после начала работы на Орден. – Вы меня звали, Дазай-сан? В келью вошел темноволосый юноша, бледный, облаченный во все черное. Рюноскэ Акутагава. Пару лет назад, спустя год после вступления в Орден, Дазай нашел его в трущобах Столицы, куда приезжал с Мори по делам к королю. Тогда он был совсем худым и выглядел еще более болезненным. Он вместе с другими мальчишками собирался украсть у них еду, и Акутагава совершенно по-глупому попытался применить против него силу, которую Осаму аннулировал одним касанием. Дазай помнил тот испуганный взгляд и слабую попытку сбежать, но того быстро задержали и привели к нему. Дальнейшая судьба подобных преступников была незавидной – допрос, а затем казнь через костер или повешение. Такой же исход ждал и этого парнишку, но внезапно в голову Дазаю пришла совершенно другая идея, более практичная и взвешенная. – Ты хочешь вступить к нам? В Орден. Так Акутагава оказался здесь, под личным подчинением у Дазая, который уже несколько раз успел пожалеть, что во все это ввязался. Рюноскэ Акутагава был абсолютно безнадежен и неуправляем, отчего тому приходилось тратить на него невероятно много времени. Как, например, сейчас. – Ага, проходи. Акутагава прошел вглубь комнаты, так же не глядя на него, и это раздражало. Дазаю хотелось видеть его глаза, но тот, как и Тачихара, упорно смотрел в пол. – Слышал, вы поймали тех ведьм, что спрятались в деревне на севере. Это значит, я могу провести допрос? Повисла тишина, и вот наконец Акутагава поднял глаза, смотря на него отчаянно смело. – Нет, не можете, Дазай-сан. – Не понял? – с наигранным удивлением переспросил он. – Повтори пожалуйста. – Нет, вы не можете их допросить, Дазай-сан. – И почему же? – Они погибли. Точнее, – из его горла вырвался кашель. Акутагава всегда кашлял, какая-то неведомая хворь, которую подцепил еще в детстве. – Я убил их. – То есть, никого не осталось? – Да, никого. – Какая жалость, – протянул Осаму, подходя ближе. – Ты снова меня ослушался. – Простите, Дазай-сан, я просто… Кулак рассек воздух и со всей силы опустился на правую скулу Акутагавы, откидывая его в сторону. Из носа и рта хлынула кровь, и, стоя на коленях, он харкал алыми каплями, жадно глотая воздух. Дазай сделал шаг вперед, и тот на рефлексе, желая защититься, попытался активировать способность, но она тут же была аннулирована, что сделало его абсолютно беспомощным. – Я не хочу слушать твои оправдания, – скучающе произнес он, нанося еще один удар, на этот раз ногой прямо в грудь, отчего Акутагава упал на пол, скручиваясь от боли. – Мне нужны действия, результаты, а они у тебя никчемные. Дазай знал, что слова бьют сильнее любых ударов, поэтому продолжал говорить резко, ядовито, будучи уверенным, что это попадет в самое сердце. Акутагава мог вытерпеть любую пытку, и неважно, как сильно все вокруг забрызгано кровью, но вот это – никогда. Дазай знал его слишком хорошо. – В следующий раз, когда решишь ослушаться, – Осаму опустился рядом и, схватив того за черные волосы, заставил посмотреть на себя. – Вспомни об этом, а еще о том, что тебя следом ждет костер, а заодно и твою сестру. И больше спасать тебя я не собираюсь. Все понятно? Акутагава лишь слабо кивнул, не в силах даже сфокусировать взгляд. – Не-слы-шу, – с издевкой растягивал Дазай слова. – Я понял… Фраза была произнесена из последних сил, буквально на выдохе, и в следующий миг его тело содрогнулось от кровавого кашля. – Вот и славно, – улыбнулся он, отпуская волосы и поднимаясь. – Ты мне все тут загадил, нужно попросить, чтобы убрали. И, развернувшись, пошел прочь и кельи. Наступало время охоты. Несколько лет назад Он все же остался в лагере. И случилось это совсем естественно, само собой. Сначала Чуя просто согласился помочь в перестройке одного из домов на дереве в знак благодарности, что те накормили и позволили ему отдохнуть прошлым вечером. Потом Ода предложил им сходить в соседнюю деревню и забрать еду, которую они тайно покупали у одной пожилой женщины. После они под руководством парня по имени Куникида (очень ответственного и педантичного) приготовили ужин и ели его, сидя прямо на ветвях раскинувшегося дуба. Именно тогда, болтая ногами и кушая карри, Чуя понял, что не хочет уходить. Но хотят ли этого другие? Пусть Ацуши ему и предложил остаться, и сказал, что у них нет «главного», все равно ощущение лидера исходило именно от Оды. Он будто был старше всех, ответственнее и, казалось, был единственным, кто мог усмирить неугомонный характер Дазая. Будто только с ним он мог взяться за голову и поступать не как хочет, а как его просят. Чуя украдкой наблюдал за их взаимодействием, не до конца понимая, что их связывает, но одно понятно сразу – Дазай был от Оды без ума, и тот занимал безумно много в его сердце. – Как ты считаешь, Ода разрешит мне остаться? – спросил Чуя, когда они оба уже ложились спать. Дазай, несмотря на протесты Чуи, лег на полу, накидав туда себе одеял, а тому отдал свое место. Больше всего на свете Накахара не хотел заставлять других испытывать из-за себя дискомфорт, но спорить с ним было себе дороже. За их недолгое знакомство стало понятно, что если Осаму вбил себе что-то в голову, его невозможно переубедить в обратном. – Одасаку не главный, а мы не против принять новеньких. Особенно с твоей силой. – Да ладно, какой от нее толк, – не понимал Чуя. Всю жизнь его способность доставляла лишь проблемы и подвергала опасности его и мамины жизни. Дазай окинул его непонимающим взглядом, а потом внезапно пододвинулся и совершенно необъяснимо коснулся рукой плеча, переместил ее выше, трогая рыжие волосы и немного растрепывая. – Какой же ты дурак, Чуя. – Эй! – возмутился он, отпихивая. Осаму постоянно лез к нему и будто ненавязчиво пытался дотронуться, легонько подергать за волосы или за шнурки одежды, приобнять за плечи или толкнуть. Непривыкший к столь явной тактильности Чуя напрягался и каждый раз пытался увернуться. – Ты можешь одним ударом раскидать небольшую толпу, поднять их в воздух или наоборот прижать к земле, не позволяя подняться. Боюсь представить, попади ты на сторону наших врагов, думаю, с тобой было бы непросто справиться. От этих слов стало совсем приятно, но Чуя будто не верил, что все это про него. Он не может пока раскидать толпу и не совсем понимает, как можно настолько сильно прижать человека к земле, чтобы лишить его движения. Единственное, что у него получалось, это поднимать предметы, перемещать их воздухе или отбросить одного, максимум двух человек в сторону. – Еще бы я это умел, – хмыкнул он. – Всему можно научиться, – со знанием дела ответил Дазай, ложась на свое спальное место и потягиваясь, отчего его ноги уперлись в стену, все же здесь было чересчур тесно. – Никто здесь ничего не умел, но мы как-то всему научились. – А как ты сюда попал? На мгновение возникла пауза, будто Дазай думал, что ответить. – Скучная и неинтересная история. Не вижу смысла вспоминать. Намек был понятен, но Чуя не удержался. – Ты расскажешь мне ее когда-нибудь? – Непременно. В последней фразе отчетливо чувствовался привкус лжи. На следующий день Ода сам подозвал Чую к себе, предлагая подняться с ним по мосткам, соединяющим дома на деревьях. Они неспешно пересекли эту воздушную тропу, ведущую к одному из жилищ, которое внешне ничем не выделялось, но, оказавшись внутри, открыло совершенно иной мир. Это оказалось не просто помещение, а настоящий кабинет — просторный, уютный, с массивным деревянным столом, за которым, казалось, могли бы рождаться целые эпопеи. Стены от пола до потолка заполняли полки, до отказа уставленные книгами. Когда взгляд Чуи скользнул по рядам, он застыл, словно поражённый молнией. Перед ним простиралась настоящая библиотека — величественная и редкая, словно тайник с сокровищами, скрытый от всех. Эти книги, вероятно, стоили огромных денег, и он прекрасно знал, каким трудом ему самому удавалось раздобыть хотя бы одну из таких для чтения. А здесь их было так много, что он почувствовал себя потерянным в этом невероятном изобилии. И всё это находилось не в королевском замке, где подобное богатство было бы закономерным, а здесь, среди верхушек деревьев, в самом сердце леса, скрытое от посторонних глаз. – Любишь читать? – улыбнулся Ода. – Очень, – выдохнул он, не отрывая глаз. – Меня мама научила. А ее – ее отец. – Твоя семья из знатного рода? – Нет, обычные ремесленники, все по линии мамы были кузнецами. Просто мой дед всегда хотел хорошо устроиться в жизни и делал для этого все, что мог, сам учил мою маму и ее братьев. А она уже меня. Много пользы это не принесло, но читать я все еще люблю. – И где сейчас твои родственники? Чуя не хотел говорить и замялся. Точнее, он не знал, как лучше все объяснить, чтобы не уходить в лишние детали. – После смерти мамы дом перешел к ее старшему брату, и он, точнее, его семья, не особо хотели, чтобы я там оставался, – и, слабо улыбнувшись, он будто на автомате коснулся рукой предплечья, где все еще оставался след от ожога. – Поэтому я решил уйти раньше, чем они предпримут попытки меня выгнать. Рассказывать про личное было невыносимо тяжело, и Чуе казалось, что он практически выворачивал себя наизнанку. Конечно, он мог умолчать, не говорить, но почему-то, глядя в глаза Оды, врать не хотелось. В нем было столько искренности и честности, что любая ложь ощущалась как маленькое предательство его доброты. – Знаешь, Чуя, – улыбнулся тот. – Ты можешь брать любые книги отсюда, когда захочешь. Это библиотека досталась мне от моей семьи, и я специально принес эти книги сюда, чтобы любой из нас мог их почитать. Ведь знания – самая главная ценность. – То есть, вы разрешаете мне остаться? – Да, мы все не против, – кивнул Ода. – Мы прошлым вечером провели голосование и, скажу по секрету, все проголосовали «за». Резко в комнате будто стало мало воздуха, и Чуя почувствовал, как его щеки предательски краснеют. Каждый из них хочет, чтоб я остался. Мне не нужно больше никуда убегать. Слова путались в голове, и какое-то время Чуя глупо смотрел на Оду, не до конца понимая, как лучше отблагодарить. – Спасибо, – наконец проговорил он. – Спасибо, что доверились мне. Я не подведу. Мягко улыбнувшись, Ода сделал шаг вперед и, положив руку ему на плечо, крепко сжал. – Добро пожаловать. Настоящее время Пошли вторые сутки с момента, когда Чуе последний раз удавалось поспать. И то, это были всего несколько беспокойных часов в полусидячем положении прямо здесь за столом. Одежда на нем измялась, длинные рыжие волосы так взлохматились, что даже капюшон плаща не мог скрыть их неряшливое состояние. Но в целом Чуе было плевать как на свое самочувствие, так и на внешний вид. Все его внимание сосредоточилось на окне, через которое виднелся горизонт над раскинувшимся лесом. Месяц назад погиб Кенджи. Тогда они еще не знали, что их местонахождение снова обнаружили и отслеживали некоторое время. Он попал в ловушку и погиб при попытке сбежать. Спустя пару дней сильно ранили Йосано, из-за чего она все еще находилась в очень ослабленном состоянии и не могла пользоваться силой, чтобы исцелять других. После этого они затаились и почти никуда не выходили ровно до того момента, пока не пришлось менять лагерь. И вот вчера не вернулась Кёка. Когда они уходили из одного лагеря в другой, за ними увязался инквизитор, и она, невзирая на их протесты, бросилась отвлекать его, уводя в лес. Ацуши бросился за ней, но, когда нашел, было уже поздно. Они еле смогли увести его оттуда, потому что знали, что скоро придут остальные. Воспоминания пёстрым водоворотом проносились перед глазами, и Чуя обессилено уткнулся руками в лицо, стараясь успокоиться. Я подвел их всех. Я не справился, не справляюсь. Он не понимал, почему все стало настолько плохо. Почему, взяв ответственность за всех, у него не получалось никого защитить. Сжав кулаки, Чуя досчитал от нуля до десяти и обратно, после чего выдохнул. Времени раскисать у него не было, ему необходимо стиснуть зубы и продолжать, ради них, ради их маленького мира и семьи. Как когда-то хотел Ода.. Внезапно послышались шаги, и в помещение вошел Ацуши. По его синеве под глазами было заметно, что он тоже толком не спал в последние дни. – Есть новости? – спросил Чуя, ни на что не надеясь. Ацуши отрицательно помотал головой. От его слов даже не получалось расстроиться, все было ожидаемо. – Точнее есть, но плохие. Нам нужно как можно скорее убираться отсюда. – Я так и хотел, – согласился Чуя. – Нам нужно отдохнуть, и сразу двинем на север. – Нет, нужно уходить сейчас. Орден отдал приказ поймать тебя, и… – он запнулся, подбирая слова. – Они послали Дазая. Услышанное имя как удар под дых. Ему словно стало не хватать воздуха. Как бы он ни старался, но прошедшие года не стерли ничего. Эти чувства внутри все еще разрывали, колотили, причиняли невыносимую боль. Чуя слишком сильно ненавидел, и от этой ненависти, обиды, невозможно избавиться. Все это стало его проклятием, этот человек, его личный дьявол, и прямо сейчас он идет за ним. Но в момент, пока внутри предательски стучало сердце, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он не мог позволить никому увидеть свою слабость. Ему нужно быть сильным. Ему нужно защищать их. Поэтому Чуя лишь пару раз кивнул, вставая, поправляя на себе одежду. – Тогда нам действительно нужно собираться. Скажи остальным, я скоро спущусь, – спокойно ответил он. – С тобой точно все в порядке? От тебя, Тигр, ничего не скроешь, – улыбнулся он. Все же Ацуши был хорош. – Да, все хорошо. Не волнуйся за меня. Кивнув, Ацуши вышел из комнаты, оставляя его в одиночестве. После Чуя позволил побыть себе пару минут в тишине. В помещении было темно, и все дышало воспоминаниями о прошлом. Даже многие книги остались, и теперь они одиноко лежали на полках, покрытые толстым слоем пыли. Когда-то он буквально зачитывался ими, не переставая благодарить Оду за эту редкую возможность. То было светлое и спокойное время, возможно, самое лучшее в его жизни. Но за светлым всегда приходила тьма. Чуя понимал, что им действительно нужно поторапливаться и уходить, ведь Дазай прекрасно знал это место. Именно сюда, в этот самый лагерь, несколько лет назад он и привел Накахару, впустив его в их общую семью. А потом сам же предал их всех и перешел на сторону врага.