Venatio

Настоящее время Йосано так и не поправилась. После полученных травм она настолько ослабла, что ее способность перестала работать, и все последующие дни она лежала в постели с воспаленными ранами, которые получила убегая от стражи. Сначала они надеялись, что все обойдется, но становилось лишь хуже, и в итоге было принято решение отвести Йосано в Кагеноту, где жили ее родители и где она могла получить профессиональную помощь лекарей. – Я провожу тебя, – твердо сказал Чуя. – Это опасно, – ответила Йосано, жмурясь от пронзающей боли. – Сейчас везде опасно, но если мы тебя не отведем туда – ты умрешь. Это наше общее решение. Не переживай, я буду осторожен. Прямо сейчас они находились глубоко в лесу, где разбили лагерь как можно дальше от главной дороги. Костры жечь почти не получалось, поэтому они доедали старые запасы вяленого мяса и мерзли по ночам, пытаясь согреться в одеялах. Пусть стояло лето, но здесь на севере уже вовсю дули холодные ветра, а отсутствие теплой еды сказывалось еще сильнее на самочувствии. Собравшись, Чуя накинул на голову капюшон и помог Йосано забраться на лошадь. До места назначения их разделяло полдня пути, и он надеялся съездить, а затем вернуться, после чего они смогут двинуться дальше по направлению к месту, где смогут разбить уже постоянный лагерь. – Ждите меня, – сказал он Ацуши. – Если что-то пойдет не так, то действуем по запасному плану. – Будь осторожен, – произнёс тот, улыбаясь. Несмотря на дикую усталость и чувство щемящей безнадежности, Чуя улыбнулся ему в ответ: – Все будет хорошо. И, подстегнув лошадь, они поскакали по утреннему лесу в сторону болот, раскинувшихся в северной части королевства. Несколько лет назад Они сидели в засаде уже около часа, и за это время тело совсем окоченело. Потерев ладони друг от друга, Чуя подышал на них теплым дыханием, разминая пальцы. Помогало это слабо. Повозка должна была уже давно проехать мимо, а они с руками, полными еды, идти домой, но вместо этого они продолжали сидеть здесь, трясясь от холода, что принесли первые дни зимы. Чуя притаился в небольшом углублении у дороги. Листья давно опали, из-за чего приходилось прятаться в пещерах или, как сейчас, в заранее откопанных ямах. Земля была холодная, рыть ее приходилось долго и болезненно. Чуя пытался делать это с помощью своей способности, но в итоге все равно приходилось подключаться физически, после чего неприятно ныли пальцы. Нужно возвращаться, скорее всего, они в последний момент отменили поездку, – с сожалением подумал Чуя, кашляя. Он уже не сомневался, что заболеет и причем зазря. – Скучаешь? – услышал он голос Дазая справа от себя, тело того плюхнулось рядом, прижимаясь своим боком к его. – Определенно, – хмыкнул Чуя. – Я думаю, никто уже не приедет. – Мне кажется ты ошибаешься. – Вряд ли. Уже поздно. Тело Дазая было такое теплое, что он не нашел в себе силы отодвинуться от него и будто наоборот, прижался плотнее. – Им нужно доехать до столицы к среде. Если не выедут сегодня – опоздают. – Ну и что? Опоздают так опоздают, – не понимал Чуя. – Дочь Короля заболела, и, судя по всему, ей совсем плохо, до среды не протянет. А с ними должен был ехать лекарь, к ней. Так что сегодня они проедут здесь, не сомневайся. – Тогда будем сидеть, – согласился Чуя, снова потирая ладони. – Замерз? – спросил Дазай, наклоняясь ближе и с любопытством заглядывая в глаза. – А мне тепло. – Молодец, – усмехнулся он. – Дай сюда, – и в следующий момент Дазай схватил ладони Чуи в свои крепко сжимая. Он правда был почти горячим, и, прежде чем осознать всю неловкость ситуации, Накахара с удовольствием окунулся в это тепло, ощущая, как окоченевшим пальцам возвращается подвижность и они перестают так противно болеть. – Ты чего, – очнулся Чуя, пытаясь освободить руки, но Дазай не позволил. – Все нормально, погрейся. – Почему ты такой горячий… Дазай пожал плечами. – Мне редко бывает холодно. И правда, Чуя только сейчас заметил, насколько легко по сравнению с ним был одет Осаму. Все тот же плащ, что был на нем в холодные летние дни, и лишь красный шарф обматывал обычно открытую шею. Но он правда не мерз. Или делал вид. Они просидели еще около получаса, когда на дороге появилась повозка. Заметив ее издалека, Чуя с Дазаем натянули на головы капюшоны и принялись ждать. В какой-то момент повозка наехала на заранее размещенную ловушку, колесо сломалось, из-за чего она упала на землю, и следом послышалось ржание лошади и ругань. Началось копошение. Потом с повозки соскочил кучер, а следом несколько пассажиров, которые понимали, что вряд ли все починится быстро. – Тут работы на час! Так что слезаем и разминаем свои жопы, не создавайте лишнюю тяжесть. Услышав возмущенный голос, Чуя при помощи способности создал давление на колесо уже другой. Раздался громкий треск и, сломавшись, вторая повозка тоже рухнула на землю. – Да что за черт здесь происходит!!? – заорал тот. Совсем скоро почти все пассажиры, включая кучеров, собрались у самых первых поломанных повозок, где они носились от одной к другой, стараясь починить хоть что-то, а оставшаяся часть пошла вперед по дороге, с любопытством оглядываясь по сторонам. Спустя десять минут они принялись разводить огонь, чтобы согреться, готовясь, по всей видимости, провести тут ночь. В этот момент самые последние повозки, перевозившие продовольствие, остались без внимания. Чуя никогда не понимал, почему это всегда срабатывает. Почему люди подобно тупым баранам уходят, оставляя столь ценное без внимания. Конечно, были разные случаи, и иногда там оставался хоть кто-то, кому не хотелось вставать и следовать за всеми, но на такой случай у Дазая тоже был свой план. Но сейчас все шло максимально беспроблемно. Когда там никого не осталось, Дазай под прикрытием Чуи добрался до повозки и незаметно начал вытаскивать оттуда куски вяленого мяса, мешки риса, сухарей и заодно несколько дорогих тканей, которые можно будет продать на рынке. Делать это опасно, они знали, но для этого здесь и нужен был Чуя. В момент, если все пойдет не так, он сможет воспользоваться теми навыками, которые подарили ему тренировки, и он сделает все возможное, чтобы вытащить их отсюда. Вначале Чуя сопротивлялся, настолько он был не уверен, что справится. Но по мере усмирения способности, он чувствовал себя более решительнее. И вот сейчас, сидя в холодном вечернем лесу, он не сомневался, что сможет все сделать правильно, что ему хватит сил прикрыть Дазая. Когда все было кончено, они погрузили на телегу украденное и побрели обратно. Никто так ничего и не заметил. Чуя не переставал удивляться, насколько легко люди велись на уловки и обман, насколько они не хотели думать о самых банальных и видимых вещах. Ведь нужно было всего лишь оставить нескольких людей сторожить, и тогда уже не факт, что у них бы получилось стащить все запланированное. Ко времени, когда они дошли до лагеря, Чуя окончательно замерз и буквально слышал, как стучат его собственные зубы. Оставив добытое в кладовой, они направились в дом, чтобы переодеться и подготовиться к ужину. Пусть Дазай и бравился, что ему не холодно, однако Чуя заметил, как посинели его губы. Все же почти полдня они пробыли на улице без возможности поесть или развести костер. В доме они скинули с себя отсыревшую одежду и переоделись в сухое. Чуя сверху натянул дополнительную кофту и более теплый плащ с овечьей подкладкой. Сразу стало лучше, хотя он все еще ощущал себя слегка заболевшим. Возможно, нужно было поесть, желательного теплого, чтобы окончательно восстановиться. – Тебя буквально трясет, – заметил Дазай. – Ничего, – отмахнулся Чуя. – Поем и приду в норму. – Так легко ты не согреешься, – отойдя к своему шкафу, он порылся там, доставая закупоренную бутылку. – Лежала для особого случая. Держи. Взяв ее в руки, Чуя покрутил, не понимая, что там. – Попробуй. – Хочешь меня отравить? – скептично произнес он. – Если бы я хотел тебя убить, то придумал бы более изощренный способ, а яд… Слишком скучно и расточительно. Усмехнувшись, Чуя легким движением при помощи способности открыл бутылку и, поднеся горлышко к носу, почувствовал резкий запах алкоголя. – Это вино? – Ага, – кивнул Дазай. – Одно из лучших, которое вообще можно добыть. Так что пей, а благодарить будешь позже. – Я не хочу напиваться. – Этим ты не напьешься, – закатил он глаза. – Просто согреешься и, в целом, станет лучше. Так что хватит ломаться и пей. Дазай умел уговаривать. И каждый раз он подбирал такие аргументы, против которым невозможно было что-то противопоставить. Или как сейчас, просто не было сил спорить. Чуя сам не заметил, как привык ему доверять, но и Дазаю стоило отдать должное, он никогда его не подводил. Поэтому и сейчас, поднеся бутылку к губам, Чуя сделал несколько больших глотков. Вино оказалось вкусным, крепким, а еще оно действительно согревало. Чуя вытер рукавом рот и передал ее Дазаю. – Теперь давай ты. Они пили его вместе, передавая из рук в руки, пока перед глазами все не поплыло и не стало совсем хорошо. На ужин они шли, смеясь, оживленно болтая, но Чуя все никак не мог уловить смысл. Они будто скакали от темы к теме, не договаривая и переключаясь на новое, совершенно хаотично и сумбурно. И в какой-то момент ему пришлось признать, что он был ужасно пьян, да так, что даже рискует упасть вниз, и, если бы упал, вряд ли бы единственный спутник в лице Дазая смог бы ему помочь, потому что сам он был не в лучшей кондиции. Это было впервые, когда Чуя пил или, по крайней мере, пил до подобного состояния. Раньше вино перепадало лишь по праздникам, и то совсем чуть-чуть. Возможно поэтому оно так и подействовало, еще и употреблялось на пустой желудок, но размышлять об этом сейчас попросту не получалось. Хотелось говорить, смеяться, ощущать абсолютную легкость на душе. У костра они сели с Дазаем рядом, что сразу привлекло внимание окружающих, ведь обычно они ужинали чуть ли не на разных концах – Чуя рядом с Ацуши, а Дазай с Одой. Взяв в руки тарелку, он принялся есть, и ел он быстро, толком не чувствуя вкуса и голода. Сидящий рядом Дазай продолжал рассказывать, что-то про балки, которые будут использованы для возведения новых домов в лагере, и что-то про картошку, которую сегодня не просто сварили, а поджарили, и он находил это крайне вкусным. Никогда еще Осаму не был настолько разговорчивым. У костра стало совсем уютно. Доев свою порцию, Чуя замер, наслаждаясь теплом, что исходил от огня и окружением, что создавало атмосферу защищенности. Теперь он чувствовал себя намного лучше, а еще его не могла не радовать мысль, что у них снова много еды и что они будут в ближайшие недели есть вдоволь. Внезапно на его плечо легла рука. – Ты все? Голос Дазая звучал как-то слишком резко и громко, отчего Чуя зажмурился. – Ага. – Тогда пойдем, – и он потянул его за собой. Тело Чуи было мягким и податливым, он даже не думал сопротивляться. Быстро попрощавшись со всеми, они пошли обратно по направлению к дому. Дазай шел чересчур неустойчиво, то и дело подходя к краю, наклоняясь опасно, будто намереваясь полететь. Сразу же вспомнились его слова о смерти, и по спине побежали мурашки. – Эй, упадешь же! – испуганно воскликнул Чуя, обхватывая Дазая за талию и оттаскивая на безопасное расстояние. Тот сразу же послушно прижался ближе и, положив голову на макушку Чуи, крепко обхватил его за плечи. – Вот бы вместе упасть, – с наслаждением произнес Дазай, смотря куда-то вдаль и все еще не выпуская его из рук. – Совсем уже? – Сначала только страшно, а вот потом все закончится... Ты когда-нибудь думал об этом, Чуя? О том, как легко все закончить, один шаг и все. Тебя нет, и ничего больше не тревожит. Подобные мысли пугали. Чуя никогда не думал о смерти в таком ключе. Она всегда была чем-то неизбежным, темным, страшным, тем, от чего следовало держаться подальше, поэтому столь странные мечтательные размышления Дазая о конце всего отзывались чем-то неприятным, скребущим. Возможно, если бы не вино, что ударило ему в голову, он бы просто увел того домой, прочь от опасной высоты, но мысли путались и хотелось делать то, что он никогда не делал. Обхватив лицо Дазая руками, Чуя заглянул ему в глаза. – Уйти туда ты всегда успеешь, – тихо сказал он. – Так что, может, останешься тут на подольше? Ты им нужен. – Кому? – с усмешкой спросил он, улыбаясь. И в этой улыбке было столько горечи, что никакая игра и лживая мимика не могла скрыть истинных эмоций. – Оде, Ацуши, остальным... – А тебе? Вопрос звучал откровенно и неожиданно, Чуя не был к нему готов, но еще больше не был готов к острому, будто абсолютно трезвому взгляду Дазая, который он устремил прямо ему в глаза. Даже здесь, в полумраке, можно было разглядеть его хитрую ухмылку и слегка сдвинутые брови. – И мне, – абсолютно честно ответил он. Дазай прижал его сильнее к себе и на выдохе произнес: – Как хорошо. В доме они оказались совсем неожиданно. Чуя не помнил дорогу назад, только то, что Дазай находился совсем близко, не выпуская его из полуобъятий. Войдя в комнату, они сразу же легли на кровать и какое-то время не двигались, смотря в темноту и чувствуя, как все вокруг вращалось. Порой показалось, что действие вина закончилось, но вот все снова начинало с новой силой, и они будто летели вниз, потом вверх, переворачивались, и мысли в голове путались, хаотично перепрыгивая от одной к другой, толкая к глупым, а порой безумным предположениям и идеям. На мгновение Чуя очнулся, перевернувшись набок, и сразу же натолкнулся на Дазая. Все же места здесь совсем не было. – Иди к себе, вниз, – буркнул Чуя, пихая его. – Вообще-то это моя кровать, – запротестовал Дазай. – А ты у меня в гостях. – Мне казалось, что ты отдал ее мне. – Одолжил, а сейчас возвращайся обратно. Противопоставить было нечего, и Чуя послушно приподнялся. – Тогда давай я пойду... Неожиданно рука Дазая крепко обхватила его предплечье и притянула обратно, заставляя снова лечь на кровать. – Нет, ты тоже останешься здесь, – и в следующий миг его руки обвились вокруг талии Чуи, а влажные губы уткнулись в шею. – Полежи со мной вот так. От этих слов он совсем растерялся и, если бы не спасительная темнота вокруг, можно было бы заметить, насколько покраснело его лицо. Тем временем ладони Дазая залезли ему под кофту, оглаживая талию, живот, отчего кожа тут же покрывалась мурашками, а по телу начало разливаться странное, не знакомое ранее тепло. – Ты чего делаешь? – только и смог произнести он, надеясь пробудить их обоих от нахлынувшего наваждения. Дазай будто его не слышал и лишь пододвинулся ближе, склоняясь так, что их носы почти соприкоснулись. – Не знаю. Тебе неприятно? Снова откровенный вопрос, который застал его врасплох. Чуя не знал, насколько ему приятно или нет, это было ново, странно, совсем неожиданно. И когда губы Дазая прижались к его собственным, он окончательно потерялся в понимании того, что происходит. Так нельзя. Это неправильно. Остановись, – отчаянно проносилось в голове, но сам он тянулся к этой нежности, что дарили ему чужие прикосновения и поцелуй, который не был похож на то, как его целовала мама или приходящие к ним родственники. Сначала Дазай просто касался своими губами его, пока, наконец, на мгновение не задержался, размыкая их и проводя языком в попытке проникнуть внутрь. От этого Чуя резко отодвинулся, все еще не понимая, насколько ему это нравится и хочется. Казалось, что опьянение как рукой сняло, и он снова видел все четко, ярко, даже слишком. – Ты чего? – удивился Дазай. – Нам нельзя этого делать... – Кто тебе такое сказал? Чуя неопределенно повел плечами. – Мы оба парни. Это мужеложество, грех... В ответ на это Дазай лишь рассмеялся. – И кто мне об этом говорит? – его рука резко обхватила кисть Чуи, притягивая к своим губам, целуя так нежно, мягко, что от одного прикосновения можно было сойти с ума. – Ведьма, которую казнят, стоит лишь попасться страже или, еще хуже, инквизиции. Разве мы уже не грешники по своей природе, а, Чуя? Он не знал, он ничего не знал. Ему хотелось выдернуть руку и убежать, чтобы не чувствовать все это, потому что его тянуло, до невозможности тянуло, но при этом пугало. Так сильно, что хотелось умереть. Наверное, впервые в жизни. – Я не хочу. Дазай придвинулся ближе, обхватывая его лицо руками так, что не было возможности больше отодвинуться. Позади была лишь стена, что упиралась в спину, окончательно загоняя в ловушку. – А я хочу. И он снова поцеловал, как-то совсем глубоко, властно, так, что Чуя уже не мог и не хотел его отталкивать. С каждым прикосновением, движением, его утягивало дальше в бездну, что раскрывала свою пасть. И он позволил упасть себе в это желание, такое порочное и страшное. На следующее утро Чуя проснулся и не сразу понял, где находится. Голова неприятно ныла, а во рту так все пересохло, будто он не пил целую вечность. Приподнявшись на руках, он сразу же наткнулся на что-то мешающее и теплое, и это «что-то» лежало рядом, совсем близко. Что за черт, – мысленно выругался Чуя, поворачивая голову и видя сразу перед собой лицо, которое меньше всего хотел сейчас увидеть. Это был Дазай, и он спал не у себя на полу, а на этой же кровати, в одежде, в которой обычно ходил вне дома. Воспоминания неприятными рывками возвращались, и спасительный туман рассеивался, позволяя осознать всю последовательность событий. Вот они удачно сходили на дело, вернулись, выпили вина, поели, а потом... Чуя все еще помнил его теплые губы на своих и прикосновения, что разжигали внутри огонь, пробиравший до самого нутра, доводя до дрожи. Тогда он сам тянулся к Дазаю, требовал ласки и целовал в ответ. Будто в него вселился демон, что велел ему это делать, то, что он обычно не хотел. Если действительно не хотел. Сейчас у него не получалось ответить на этот вопрос. Все перевернулось с ног на голову, но знал он одно – нельзя чувствовать подобное к другому парню и нельзя хотеть делать то, что они вчера делали. Это грех. Все об этом знали. Тем временем Дазай зашевелился и приоткрыл один глаз. – Уже проснулся? – спросил он сонно и снова зарылся лицом в подушку. – Я, кажется, еще нет. В другой ситуации Чуя огрел бы его подушкой и заставил подняться, но сейчас он сам лежал в оцепенении, не зная, что делать и говорить. Вчера все закончилось на тех самых злосчастных поцелуях, и, возможно, в них не было ничего опасного, возможно, они были вполне дружеские. Чуя часто видел, как взрослые мужчины в его семье в разгар шумных застольев прикасались губами к щекам друг друга, и ему хотелось верить, что случившееся между ним и Дазаем было чем-то подобным. Они друзья, и им просто хотелось быть рядом... Все казалось таким непонятным, запутанным, что хотелось выть. В следующий миг его руки коснулись пальцы Дазая. – Мы все проспали, – хохотнул тот. – Куникида нас убьет. – Наконец, у него будет повод это сделать, – ответил Чуя, стараясь не обращать внимания на прикосновения. И почему он постоянно меня лапает? – Да ладно, ты ему нравишься. – А вот ты – нет. Так что со мной расправится за компанию. – Поверить не могу, что тебе он кажется таким кровожадным, – и, повернувшись к нему лицом, Дазая придвинулся ближе, заглядывая в глаза. – Когда спишь рядом, не так холодно просыпаться. И правда. Обычно Чуя просыпался, дрожа от холода, и никакие покрывала здесь не спасали, но сегодня, когда они спали близко-близко, он почти не чувствовал себя замерзшим, особенно сейчас, когда Дазай так крепко сжимал его руку. Но Чуя вовремя опомнился, выдергивая ее и окончательно поднимаясь с кровати. – Нам пора идти. Дазай вновь растянулся на кровати. – Не хочу. Там холодно и сегодня все равно нечего делать. – Не думаю. Крыша второго дома окончательно развалилась после недавнего урагана. Не починим – все рухнет, – объяснил он, поправляя на себе одежду, в частности волосы, которые совсем растрепались. – И твоя помощь будет очень даже кстати. Тот в ответ лишь недовольно замычал. – Собирайся и выходи, будем тебя ждать, – и Чуя выскочил из дома. Снаружи стояло морозное утро, и оно особенно остро ощущалось после нагретой их общим теплом комнаты. Оказавшись на безопасном расстоянии, Чуя не удержался и коснулся пальцами своих губ, пытаясь еще раз восстановить в голове случившееся. Раньше, когда он думал о первом поцелуе, то представлял девушку, одну из тех, которую встречал Ханамори, и даже не мог предположить, что все произойдет именно так. Но это случилось. Они целовались с Дазаем. И как бы он ни отрицал, ему хотелось остаться дома и повторить это еще раз. Хотелось притянуть его к себе и впиться в губы, кусая, водя руками по его телу, талии, чтобы заставить быть близко, не давая возможности отдалиться ни ему, ни себе… Будто услышав свои мысли со стороны, Чуя рванул вперед, надеясь, что физическое расстояние позволит убежать от этого страшного наваждения. Но чем дальше бежал, тем сильнее осознавал, насколько это работало. Его тянуло обратно, в ту самую комнату, пока Дазай был еще там. Зачем он это сделал?! – отчаянно пронеслось в голове. Обвинить во всем Дазая получалось проще всего. Чуе казалось, что это словно снимает с него часть ответственности и вины. Что он просто может притвориться, будто ничего не произошло, и он совсем ни в чем не заинтересован. Даже если это было ложью. Что мне делать… – А вот и опоздавшие, – услышал он недовольный голос Куникиды, который в этот самый момент приближался к нему. – И как спалось? – Отвратительно, – честно признался Чуя. – Я вижу, и как вино? – Чего? – Можешь не врать, от тебя несет за версту, да и вчера все понятно было. Мы не против, но не в таких количествах, понятно? Чуя не знал, что ответить, и лишь растерянно кивнул. – Сегодня по плану нужно починить крышу. Так что иди туда и помоги Кенджи с Ацуши. Кстати, видел Дазая? От произнесенного имени по телу пробежали мурашки, будто Куникида мог о чем-то догадываться или вообще поймал его за руку на месте преступления. – Он... Дома? – Ты меня спрашиваешь? – Он дома, – утвердительно повторил Чуя. – Когда я уходил, он еще спал. – А, ну да, вы же на пару вчера наклюкались. В общем, если увидишь, скажи, что его ищет Ода. Пусть сразу идет к нему. Кивнув, Чуя сразу ретировался в сторону, не желая, чтобы Куникида продолжил его расспрашивать. Ему казалось, что стоит только поднажать и он расколется, расскажет обо всем, что ныло внутри. Теперь он особенно хорошо понимал людей, которые ходили на исповеди. И ему будто тоже это было живительно необходимо. Дальше началась работа, и с Дазаем они не виделись до самого вечера. Чуя старался оставаться на отведенной для него территории, где он помогал сначала в починке крыши, а потом пошел к Йосано, где они вместе убрались в кладовой и устроили переоценку всех имеющихся у них припасов. Обедали тоже там, сидя среди мешков и ящиков. Находясь в рабочем процессе, он совсем перестал волноваться и рефлексировать. Труд помогал отвлечься как ничто другое, но вечер неумолимо приближался, и пришлось идти обратно, домой, где нужно будет переодеться и отдохнуть, прежде чем идти на ужин. Вернувшись, он открыл дверь и сразу увидел лежащего на кровати Дазая, будто он отсюда никуда не уходил. – Что ты тут делаешь?! – воскликнул Чуя растерянно. – Отдыхаю. – Весь день? – Почему бы и нет, я устал, – лениво ответил Дазай. – Ты в курсе, что тебя искал Ода? – спросил его Чуя, проходя вглубь комнаты и стягивая с себя плащ. – С Одасаку поговорю вечером. Там ничего срочного. – Знаешь, завидую тебе, тоже хочу быть привилегированной задницей и иметь возможность целый день проваляться в комнате, пока остальные вкалывают на улице, – проворчал он, обхватывая себя руками и потирая заледеневшие предплечья. – Неужели там так холодно? – А сам не чувствуешь? – хмыкнул он. Дазай поднес ладонь к лицу, касаясь собственной щеки. – Не особо. Мне тепло. Не выдержав, Чуя подошел ближе и, схватив его за руку, крепко сжал его пальцы. В этот раз Дазай был холодный, как лед. – Ага, вижу! Только не говори, что собрался околеть здесь до смерти. – Отличный способ уйти из жизни, – задумчиво протянул он. – Когда человек замерзает, он просто засыпает навсегда. Безболезненно и чисто. – Давай без твоих обычных рассуждений о смерти, и так тошно. – Это абсолютно естественно. Люди рождаются и умирают. И не только люди. Все это беспрерывный процесс, – продолжал Дазай, игнорируя. – Нет ничего плохого в мыслях о смерти. Спорить с ним было бесполезно, и Чуя хотел было уже сесть на стоящий рядом стул, но Дазай внезапно ухватил его за край рубашки и потянул на себя. – Приляг ко мне, Чуя. Уходи, уходи, уходи, – твердила осознанная его часть в голове, пока он сам ощущал, как к лицу хлынула кровь, заставляя щеки предательски краснеть. – Сразу согреешься, – и Дазай более настойчиво дернул его на себя. Сопротивляться больше не получалось, и Чуя забрался под одеяло, сразу ощущая, как Дазай оплёл его своими конечностями со всех сторон, а губами уткнулся в район шеи. Так действительно стало лучше, находиться настолько близко и быть укрытыми одеялом. Их совместное тепло начало вырабатываться с удвоенное силой, обволакивая и очень быстро согревая. Сначала они правда просто находились рядом, почти не двигаясь. И можно даже подумать, что это действительно вынужденный порыв – не позволить друг другу заболеть, если бы они снова не начали целоваться. И теперь Чуя не был до конца уверен, кто начал первым. Они лежали под одеялом, обнимая друг друга и мягко соприкасаясь губами, делая это сначала нежно и почти невинно, а затем глубоко и мокро, проникая языками и заставляя испытывать в теле легкую дрожь. И если в начале Чуя пытался как-то оправдаться, объясниться, хотя бы перед самим собой, то сейчас все рухнуло, оставляя его один на один со своими чувствами. Он просто позволил делать себе то, чего хотел и чего хотело его тело. А его всеми возможными и невозможными силами тянуло к Дазаю, будто он находился под чарами злого колдуна. Все это длилось до самого ужина, пока они внезапно не очнулись, поняв, что опаздывают. Приведя себя более-менее в порядок, они вышли на улицу и направились к костру, стараясь всеми силами не показывать то, что между ними произошло. И пока Чуя пытался демонстрировать на своем лице спокойствие и безразличие, внутри него плясали демоны, а на губах все еще ощущались поцелуи Дазая. Все поменялось в одно мгновение, стало другим, странным, будто перед ним открывался новый мир. Мир, где он еще больше ощущал себя чужим, но при этом приобрел нечто безумно важное.