Venatio

Несколько лет назад Вокруг вовсю расцветала весна. Она благоухала, искрилась, разрасталась белыми цветами на вишнево-яблочных деревьях и устремлялась ввысь только что проклюнувшими сквозь землю ветвистыми стеблями. Всюду слышалось чириканье птиц, на лесных тропах чаще обычного появлялись дикие животные: белки, кролики и даже лисы. Казалось, что после бесконечной зимы все вокруг наконец возвращалось к жизни и пыталось набраться новых сил. Чуя шел рядом с Дазаем через лес, не переставая любоваться происходящим. Закончив очередную вылазку, которая прошла во всех смыслах удачно, они направлялись в сторону от лагеря, туда, где между густого леса разместилась небольшая поляна, покрытая только что поросшей зеленой травой. Здесь им уже приходилось встречаться. Место было удаленным, безопасным, тут никого не было, и можно позволять себе все то, что они так тщательно скрывали среди своего окружения. Оказавшись на поляне, Дазай улыбнулся и игриво потянул на себя Чую, заставляя его упасть вместе с собой. – Ты чего делаешь, придурок!? – ощетинился тот, упираясь руками в плечи, но Дазай лишь сильнее притянул его к себе, утыкаясь носом в рыжие волосы. – Смотри, как здесь чудесно, – проговорил он. Чуя не мог с ним не согласиться. Все вокруг будто источало саму жизнь. Раньше он никогда не задумывался, что ему настолько сложно будет переживать северные зимы. Мягкий климат в Ханамори разбаловал его максимально щадящими и непродолжительными холодами, а тут, находясь в сотнях километров от прежнего дома, приходилось переучиваться. Тем временем Дазай потянулся к нему, целуя в щеку, сначала один раз, потом еще несколько, немного замирая, будто пытаясь надышаться им. Это было до невозможности приятно. Чуя все еще не мог привыкнуть к столь огромной нежности, которой время от времени одаривал его Осаму. Случалось это не так часто, потому что обычно они были в окружении других, но вот в такие моменты, когда они были одни, а у того было хорошее настроение, Чуя буквально тонул в его ласках, наслаждаясь всем происходящим сполна. Сначала они просто целовались. Чуя покорно лежал под Дазаем, позволяя тому вести, трогать себя, подминать и то и дело кусать шею и оголенные участки кожи на плечах. Но в какой-то момент, когда тот совсем потерял бдительность, Чуя резко дернулся вбок и вместе с Дазаем перекатился, прижимая того спиной к земле и в этот раз уже оказываясь сверху. Чтобы тот не трепыхался, он зажал его ноги своими ногами, надавливая и с вызовом смотря в ответ. Дазай прищурился, улыбаясь. – Так вот чего ты хочешь, развратник. – Не издевайся, – хмыкнул Чуя, наваливаясь ближе. – Ты сам всего этого хотел всю дорогу. – Не спорю. Я очень даже не против. – Ты невозможен, – проворчал Чуя, запуская руку ему в штаны, аккуратно трогая и наблюдая из подлобья за чужой реакцией. – Тебе лишь бы мне возразить. – Не говори глупостей, – и следом с губ Дазая сорвался тихий стон. Это был как сигнал, как знак того, что терпеть было нельзя. Чуя хотел его. До одури и помешательства. Облизнув пересохшие губы, он стянул с него штаны и начал уже совсем откровенно трогать чувствительную плоть. Дазай под ним мелко дернулся и подался вперед, будто прося о большем. Ласкать его было приятно. Чуя обожал это чувство, когда он лежал под ним, абсолютно открытый и доступный, полностью отдающийся получаемому удовольствию и ему. Нужно было совсем немного, чтобы довести их обоих до разрядки. Чуя ласкал его и себя рукой, прижимаясь ближе, утыкаясь носом в шею, мелко покусывая ее и порой впиваясь пальцами свободной руки в кожу Дазая до синяков. Когда все закончилось, он какое-то время лежал на нем неподвижно, пытаясь прийти в себя. – Ты там не заснул? – хохотнул Дазай. – Я тебя на руках обратно не понесу. – Какая жалость, – с наигранным сожалением ответил Чуя, поднимаясь. После они сидели рядом, греясь на солнце и почти не разговаривая. Было приятно просто находиться рядом, ощущать тепло чужой спины и подставлять лицо ярким лучам. Чуя чувствовал странное, необъяснимое спокойствие. Такое правильное и понятное. Словно все в мире сложилось в идеальную картину, где каждый паззл соответствовал своему месту. Внезапно Дазай, сорвав один из маленьких цветочков, аккуратно воткнул его в волосы Чуи, после чего, не удержавшись, задержал пальцы в манящих рыжих прядях. – Они уже такие длинные. Чуя удивленно посмотрел на свои волосы и пожал плечами. – Надо будет остричь. – Не надо, – нахмурился Дазай, пододвигаясь ближе и запуская пальцы в локоны. – Хочу попробовать заплести их. – А ты умеешь? – Научусь, – решительно ответил он и приступил к работе. Дазай действительно старался сделать все максимально правильно. Как хороший ученик, он следовал подсказкам Чуи, заплетая немного отросшие волосы в маленькую косичку, не забывая украшать ее цветами. Они путались, выпадали, и вообще на голове было черти что, но Чуя его не останавливал. Ему было до ужаса приятно сидеть вот так, чувствуя, как пальцы Дазая касаются его скул, головы, волос. Наконец, он закончил и, отдалившись, с гордостью посмотрел на свое творение. – Нравится? Чуя рассмеялся. – Очень. Не думал попробовать стезю цирюльника? Хмыкнув, Дазай улегся к Чуе на колени и блаженно закрыл глаза. – Думаю, мои руки пригодятся немного в других делах. А цирюльником буду только для тебя, – и он игриво дернул его за выбившуюся из только что сплетенной косы прядь. Ухмыльнувшись, Чуя перехватил его кисть и, притянув к себе, быстро поцеловал пальцы, после чего прижался щекой к тыльной стороне ладони. Тепло. Невозможно тепло. Сердце в груди застучало как бешеное. – Как такое вообще возможно. – Что именно? – улыбнулся Дазай, глядя на него сквозь закрывающую глаза челку. Хотелось ответить, но все слова разом начали казаться до ужаса глупыми и неуместными. О чувствах говорить трудно, особенно, когда они переполняют до самых краев, как сейчас. Поэтому, выждав мгновение, он снова прижался щекой к руке Дазая, наслаждая прикосновением к его мягкой коже. – Неважно, – Чуя прикрыл глаза. – Я просто как-то до ненормального счастлив. По реакции Дазая сразу было понятно, что он доволен ответом. Это улавливалось в его короткой улыбке и быстром движении, с которым он пододвинулся ближе, чтобы обхватить Чую за талию и перетянуть к себе, заставляя сесть на колени. Теперь они снова прижались к друг другу, тело к телу, и уже этой не пошлой близости достаточно, чтобы ощутить все безумно сильно. Чуя чувствовал, как с каждым днем в его сердце разрасталось нечто новое, большое, всепоглощающее. Теперь, глядя на Дазая, он не видел того неказистого, обмотанного повязками парня. Да, все определенно изменилось. Теперь, глядя на его, он видел нечто дорогое и светлое, то, что прочно проникло в его сердце и память, то, с чем он жил изо дня в день. Они снова целовались, забираясь руками друг другу под рубашки, пока в один момент Дазай не отстранился. – Подожди-подожди, – выдохнул он и все равно вновь, не удержавшись, поцеловал щеку Чуи. – Давай немного притормозим. Я обещал зайти к Одасаку. – Зачем? Дазай повел плечами. – Нужно разобраться кое с чем. Личные проблемы. – Настолько личные, что даже мне не расскажешь? – удивленно приподнял бровь Чуя. – Даже тебе, – усмехнулся Дазай и игриво щелкнул его по носу, словно ребенка. – Но не переживай, это касается только нас двоих. Точнее его, а чужие тайны я раскрывать не могу. Чуя вздохнул. – Я понял, можешь не рассказывать. Прямо сейчас пойдем? Кивнув, Дазай поднялся и принялся отряхиваться от прилипших к плащу травинок и сухих листьев. – Я всегда хотел спросить, – решил все же поинтересоваться Чуя, повторяя за ним и тоже приводя себя в порядок. – Какая способность у Оды? Ведь она у него тоже есть, раз он с нами. Вопрос удивил Дазая, и он не спешил отвечать, будто что-то обдумывая. – Или это тоже секрет? – Нет, почему. Просто странно, что ты все еще не знаешь. – Мне никто не говорил, поэтому и спрашиваю. А ведь это может нам помочь, когда-нибудь, раз мы живем все вместе. И вместе будем защищать наш дом. – Ты прав, – согласился Дазай. – Способность Одасаку очень редкая. И полезная, если ее правильно использовать. Он может видеть будущее. – Будущее? – от одной мысли об этом по телу Чуи пробежали мурашки. – Да, будущее. Но всего на пять секунд, и чаще это возникает в минуту опасности. Насколько я знаю, это не раз спасало ему жизнь. Это действительно впечатляло. – Он непобедим. – К сожалению, это не так, – покачал головой Дазай. – Способность действует ограниченное количество времени. Насколько мы поняли по прошлому разу – не больше пяти. Потом нужно время на восстановление. Поэтому, да, Одасаку действительно силен, но рядом с ним обязательно должен быть тот, кто его подстрахует. Иначе он попадет в ловушку. В голосе слышалась обеспокоенность, совершенно несвойственная его непробиваемому характеру. – Как и все мы, – добавил Чуя. Дазай на это ничего не ответил и, лишь неопределенно хмыкнув, зашагал дальше по тропе к лагерю. Настоящее время Он был красив, порочно красив. И Дазай всегда был слаб перед его красотой. Чуя стоял полуобнаженный, с растрепанными рыжими волосами и с откровенным желающим взглядом. Совсем близко. До него можно было дотянуться рукой. Так рядом. Но Дазай не мог даже пошевелиться и лишь затравленно смотрел на него, чувствуя, как развратное желание снова брало над ним вверх. Лицо Чуи искривилось в ухмылке, и он потянулся к нему, легко касаясь губ, оставляя на них едва уловимый поцелуй. От него пахло спелой вишней. Это напомнило о том времени, когда они вместе пробрались в чужой сад, набив ею карманы, а потом удрав, чтобы съесть все, сидя на поляне в лесу. Дазай помнил, как Чуя весь перемазался, и это было так мило, что он, не удержавшись, поцеловал его тогда. Да, тогда он пах определенно именно так. Дазай смотрел на него, как завороженный, не в силах отвести взгляд. Ему хотелось уткнуться в чужую шею, прижимая, кусая, оставляя следы, но он не решался двинуться. Тогда Чуя начал все делать сам. Еще раз поцеловав его, он отодвинулся чуть поодаль и склоняясь, коснулся рукой паха. Оглушительное возбуждение накрыло с головой. Дазай дернулся, в попытках отодвинуться, но Чуя уже расстегнул пуговицы на его штанах, приспуская и мягко касаясь губами возбужденного члена. Он делал это медленно, дразня, то и дело поднимая взгляд, заглядывая в помутневшие глаза Дазая и следя за реакцией, которой было и так слишком много. Она буквально переливалась через край. Терпеть больше не было сил, и Дазай протянул руку, касаясь волос Чуи, сжимая, и от их мягкой шелковистости его пробрало насквозь. Он так любил их касаться в прошлом. Невозможно. И сейчас он снова имел шанс перебрать их пальцами, чувствуя, как Чуя двигался губами, языком, принося порочное удовольствие. Он буквально распластался под ним, позволяя делать с собой, все что угодно. Точнее, ему хотелось, чтобы Чуя сделал с ним все, что хотел. Дазай дернулся вперед, ощущая, как входит в теплоту чужого горла и то, как Чуя начал медленно принимать, сжав свободной рукой его бедро. Перед глазами все плыло. Дазай из последних сил пытался держаться за реальность, но, казалось, наоборот, все сильнее терял себя. Он уже сам выгибался навстречу, постанывая, не отпуская Чую ни на миг, пока... Он открыл глаза, вокруг была темнота, а пах сводило от жгучего возбуждения. Откинув одеяло в сторону, Дазай потянулся к своей вставшей плоти и, обхватив ее ладонью, двумя хаотичными движениями довел себя до разрядки. Сразу стало легче. Выдохнув, он откинулся на спинку кровати, стараясь прийти в себя. Дазай не мог поверить, что все вернулось. Наваждение, проклятье, что, казалось, окончательно вытравилось из его сознания, снова окутало подобно ядовитому дурману. То было его главное слабостью, его ахиллесовой пятой. И ужаснее всего осознавать, что причиной всему являлся человек, который представлял наибольшую опасность. Точнее, даже не человек. Чуя – ведьма, а от ведьм нужно держаться подальше. Но кто ты есть сам, Дазай? Он сжал зубы, оскалившись. Ему было мерзко от самого себя. Дазаю понадобились долгие месяцы, тренировки и помощь Мори, чтобы окончательно освободиться, но вот ему выдали новое задание, где им предстояло увидеться вновь, и все посыпалось. Он снова тот, кем был пять лет назад. Ничего не поменялось. Он все еще зависим, околдован, и не было ни единого шанса разорвать эту порочную связь. Внезапно в дверь раздался стук. Поднявшись с кровати, Дазай быстро поправил на себе одежду и только после позволил войти. – Дазай-сан, мы обнаружили Накахару Чую, – сразу заявил Акутагава, стоило ему переступить порог комнаты. – Прямо сейчас он находится на северо-восточной границе, его видели жители одной из деревень буквально полдня назад. – Замечательно, – ответил он, окончательно просыпаясь. – Прикажете собираться, Дазай-сан? – Да, подготовьте лошадей, и в путь. Нам придется долго ехать без остановки. Выслушав приказ, Акутагава поклонился и вылетел из комнаты. Дазай улыбнулся. Все же, несмотря на недостатки и некоторые упущения, у него получилось выдрессировать Рюноскэ в хорошего гончего пса. Да, порой он перегибал палку, мог ослушаться приказов, однако в остальном его было приятно спускать на врагов и просить сделать нечто определенное. Потому что Акутагава тот, кто землю будет рыть, но добьется своего. А сейчас именно и нужно было – рыть землю. Дазай слишком хорошо знал Чую и понимал, что без должной подготовки с ним никто не справится. Вот поэтому его так веселила слепая уверенность Достоевского, что у того получится обойти его. Какой бы умной ни была крыса, но Чую она никогда не поймет, не сможет догадаться, куда он пойдет, что будет делать. А вот Дазай знал. В рукаве еще было припрятано несколько козырей, которые он всегда был готов разыграть при возможности.