Life in this world

      Уже через неделю, когда Энтони собрал все свои вещи, которые были необходимы ему, чтобы прожить лето, его отец отвез его в дом к родителям мамы. Энтони был очень счастлив, когда они подъехали к знакомому дому. Он вышел, как только отец затормозил, поспешил к пожилой паре, которая ждала его на крыльце. Они приняли его в объятия, для которых ему пришлось немного склониться.       — Я скучал.       — Привет, милый. — сказала его бабушка, Карла, поглаживая его по волосам.       — Как дела? — спросил дедушка, Уолт, — Как учеба? Понравилось там?       — Нормально. Я нашел хороших друзей. Но учиться там непросто. Вы как?       Энтони, с помощью отца, которого он об этом не просил, перенес все свои вещи в не богато обставленную комнату. Его бабушка и дедушка были не особенно обеспечены (если сравнивать с достатком его отца, разумеется), но жили в приличном месте, и им на все хватало. Их дом был уютным, и много хороших воспоминаний были с ним связаны.       Раньше он очень любил проводить время на крытой террасе, читая книги. Он любил помогать бабушке возиться с готовкой на кухне, любил наблюдать, как мама вязала. Он очень скучал по ней, ему не терпелось увидеть ее.       Его отец остался на ночь, чтобы потом уехать. Энтони за многое был ему благодарен, за помощь, но он не мог простить ему того, что он забрал его жизнь, устраивая ее за него самого. Он выбрал, где ему жить, забрав от бабушки с дедушкой, выбрал, где и на кого ему учиться. При всем при этом до недавнего времени он почти не участвовал в его жизни, не считая редких приездов и выплат, которые он пересылал маме. Он работал в крупной фирме, у него никогда не было времени на семью (это была одна из причин, по которой мама уехала от него, при этом она никогда не настраивала Энтони против него). И Энтони рос, можно сказать, без него, его детская обида росла и крепла в нем. А потом он объявился и подчинил его жизнь себе.       Энтони совершенно не нуждался в той престижной профессии, которую хотел для него отец, его бы устраивала обычная работа и средняя зарплата, он не привык к изяществам. Ему это было не нужно.       Энтони сидел в кресле на террасе с книгой, которую ему подарила Эмили перед отъездом, когда к нему пришла бабушка. Она села на диван, что стоял рядом. За окном по крыше бил дождь.       — Ты поедешь к матери?       — Конечно! Я этого и жду. Когда я смогу?       — Завтра дедушка сможет тебя отвезти. Но она слаба, так что долгий визит ей не положен.       Энтони покивал. Он понимал, и уже очень много времени старался подготовить себя к неизбежному.       Карла положила руку ему на колено, мягко сжимая. Энтони улыбнулся ей.       — Ричард приедет?       — Должен объявиться через пару дней.       Энтони кивнул. Они поговорили еще какое-то время, после чего Карла оставила его одного.       Энтони нервничал, когда они с дедушкой подъезжали к большому зданию, которое пугало его всем своим видом. Они достаточно быстро прошли контроль, после чего поднялись на этаж, где была его мама. Первым прошел Уолт, Энтони несмело следовал за ним.       — Привет, Лиззи, к тебе приехал Энтони.       Он посмотрел на постель, где она лежала. Она выглядела такой худой и уставшей, что Энтони хотелось заплакать. Он медленно подошел к кушетке, присаживаясь на край. Лицо его мамы осветила улыбка, и она протянула руку, которую Энтони поспешил принять.       — Привет, мам. — тихо сказал он, его голос дрогнул.       — Привет, милый. — ее голос был слаб, — Как ты?       — Все хорошо. Школа хорошая. — Энтони не хотел говорить маме о том, как чувствовал себя в начале(у нее и так было слишком много поводов для беспокойства).       — Ты не ругался с папой?       Энтони помотал головой. Мама улыбнулась.       — Как ты, мам?       Она, прерываясь на кашель, рассказала, что ее состояние не менялось. Ухудшений не было, но Энтони понимал, что и улучшений не предвиделось. Врачи давали ей меньше года, и Энтони не знал, что ему делать. Он понимал, что не в силах что-либо изменить.       Он посидел с ней какое-то время, и даже когда она уснула, он прилег рядом, утыкаясь лбом в ее руку, которую продолжал держать. Через какое-то время он вынужден был уйти.       Видеть маму в таком состоянии было очень тяжело. Энтони чувствовал себя разбитым после визита, и, когда они вернулись домой, он ушел к себе, закрываясь в комнате. Он лег спиной на кровать и смотрел в потолок. Картинка перед глазами расплывалась от слез, которые он так и не пролил.       Чуть позже Энтони нашел в себе силы подняться и дойти до домашнего телефона, которые висел на стене в коридоре. Он набрал номер, который был написан знакомым почерком на маленьком кусочке бумажки, который Энтони достал из кармана брюк.       — Алло? — ему ответил женский голос, и Энтони сначала растерялся.       — Здравствуйте, — сказал он, прокашлявшись, — А Джозеф здесь живет?       — Здравствуйте. Да, сейчас я его позову, не вешайте трубку.       Энтони слышал удаляющиеся шаги. Через несколько мгновений Джозеф заговорил.       — Привет.       — Привет. — Энтони шмыгнул носом, тут же жалея об этом.       Он не хотел сильно тревожить Джозефа.       — Энтони, что-то случилось?       — Я не говорил тебе, что с мамой. И почему я с отцом. Она в больнице. У нее тяжелое состояние. Сегодня я ездил к ней, и… Прости, просто чувствую себя ужасно.       — О чем ты! Я рад, что ты позвонил. Хотел бы я как-то помочь…       — К сожалению, ничего нельзя сделать. Не хочу об этом. Как ты?       — Все хорошо. Скучно здесь. Кевин еще не объявился, так что общаться мне особо не с кем. Только с сестрой. Это она тебе ответила.       — Я бы хотел с ней познакомиться.       — Приезжай в августе.       Энтони мог поспорить, что Джозеф улыбался.       — Приеду.       Они поговорили, пока Энтони не позвали ужинать. Так что он попрощался с Джозефом.       Ричард приехал на следующее утро, Энтони только проснулся, когда он постучал к нему в комнату.       — Доброе утро.       — Привет. — пробормотал Энтони, потирая глаза.       Он сел на кровати, скидывая одеяло. Когда Ричард подошел к нему, он поднялся, чтобы принять его объятья. У них с Ричардом были достаточно близкие отношения, он был на два года старше, и когда ситуация в их семье кардинально изменилась, он уже все решил, так что от отца он не зависел, почти ничего от него не получал и не находился под его влиянием.       — Когда ты приехал?       — Только разгрузил вещи. Спускайся завтракать.       Ричард хлопнул его по спине и вышел. Энтони стянул со стула шорты и майку, натягивая их, чтобы спуститься вниз.       Дни шли неспешно, ничего не происходило: они жили в тихом пригороде. Энтони регулярно навещал маму, когда была возможность, и Ричард ходил с ним. Он помогал ему оправиться после визитов. Они находили утешение в разговорах друг с другом, как раньше, когда были совсем детьми.       Энтони изредка звонил Джозефу и Эмили, справлялся об их здоровье. Иногда их разговоры длились по часу. С Эмили они обсуждали прочитанные книги, список которых составили сами, с Джозефом Энтони больше делился чувствами, да и просто было приятно его слушать. Энтони знал, что Эмили и Джозеф тоже связывались, так что он не переживал, что их троица могла распасться.       Так и прошла большая часть лета. Иногда они с Ричардом выбирались в город или на озеро, он познакомил его со многими своими знакомыми, но Энтони все равно чувствовал себя с ними неуютно. Он ждал августа, чтобы спокойно уехать. К людям, с которыми будет чувствовать себя в полной безопасности.       До его отъезда, о котором он договорился с Джозефом, оставалось меньше недели. И Энтони решил, что он должен поднять эту тему с бабушкой и дедушкой. Он знал, что они были бы не против. Переживал только, как на это отреагировал бы Ричард. Энтони думал, что они были нужны друг другу, и что он каким-то образом предаст его, если оставит.       — Я скоро уеду. — сказал Энтони за одним из ужинов.       — Что? Куда? — спросила Карла.       Энтони оглядел людей за столом, останавливая взгляд на Ричарде, который сидел напротив и удивленно смотрел на него.       — Друг позвал меня погостить у него.       — И надолго ты уедешь? Как далеко? — спросил Ричард.       — На несколько недель. Я вернусь к концу августа. Я буду звонить.       Ричард выглядел опечаленным. У него было много друзей, намного больше, чем у Энтони, но он знал, что комфортнее всего ему было с ним. Какое-то время только они были друг у друга, а сейчас положение их семьи было несколько печальным. Энтони понимал, что его от грустных мыслей спасут близкие люди, но он не знал, есть ли кто-то настолько близкий у Ричарда.       — Как ты будешь добираться? — спросил Уолт.       — На поезде. Там меня встретят.       — Ты никому не доставишь проблем? — спросила Карла.       — Нет, — Энтони покачал головой, усмехаясь, — О нас знают. Мы будем одни, никому мешать не будем. Дом не разрушим.       — Хорошо. Не забывай звонить, Энтони.       — Конечно!       Энтони глянул на Ричарда, тот вел себя тихо и выглядел несколько печально. Он не хотел этого разговора за столом, они поговорят позже.       — Почему ты раньше не сказал?       — Не думал, что это важно.       — Я и так тебя потом не увижу.       — Предлагаешь мне не ехать? — спросил Энтони, поднимая глаза от книги.       — Нет, но ты мог сказать мне.       Энтони вздохнул.       — Прости. Я действительно мог.       Ричард улыбнулся, хоть и печально. Энтони понимал, что они нуждались друг в друге, но он также нуждался в Джозефе. У Энтони возникла безумная мысль, у которой он чуть сразу не пошел на поводу. Ему захотелось поделиться с Ричардом. Но он не знал, как бы он к этому отнесся. Энтони не был уверен, что их близкие отношения позволили бы Ричарду не возненавидеть его. Но ведь, Кевин смог принять Джозефа… Энтони не был уверен.       Вероятно, это отразилось у него на лице, потому что Ричард спросил:       — О чем ты думаешь?       Энтони посмотрел ему в глаза. Он выглядел несколько обеспокоенным.       — Я… Есть кое-что, о чем я хотел бы поговорить, но я… Я не уверен.       — Энтони, ты можешь поговорить со мной, о чем угодно.       Энтони доверял Ричарду, без условно, но… Они с Джозефом обещали друг другу никому не говорить. Но ведь это Ричард…       — Я… Я думаю, что… Мне нравятся… — Энтони вздохнул, не смотря на брата, — Парни. — сказал он совсем шепотом.       — Что? — тон Ричарда Энтони совершенно не понравился.       Он ожидал подобного, но у него была надежда, что Ричард поймет его и как-то поддержит. Тяжело было жить с этим и не иметь возможности кому-либо сказать.       Энтони вздохнул, когда поднял взгляд на Ричарда, видя в его глазах отторжение и понимая, какие слова сейчас прозвучат.       — Какого черта, Энтони? Что это вообще значит?       — То и значит, Рич. — Энтони произнес настолько уверенно, что сам был удивлен, — Мне нравятся парни. Девушки тоже, я думаю, ну да это не важно.       Энтони видел явное неприятие у Ричарда на лице, понимал, что только что разрушил эту стену доверия между ними.       — Это неправильно. Это отвратительно.       — Я отвратителен тебе? — голос Энтони дрогнул, хотя внешне он старался держать лицо.       — Да. Ведь ты… Ты… Тебя не учили этому.       Энтони не знал, что и чувствовать. Он хотел расплакаться, но глаза его оставались сухими. Он даже не знал, как донести свою мысль, понимая, что его, скорее всего, никто не стал бы слушать.       — Этому нельзя научить, о чем ты вообще… Как это меняет твое отношение ко мне? Почему? Этого хватило, чтобы ты сказал мне, что я отвратителен тебе? Хотя еще сегодня днем ничего не мешало тебе любить меня?       Энтони казалось, что он мог рассыпаться в любую минуту, от любого неосторожного слова. Это было больно. За этой больно в Энтони начал просыпаться тот самый страх, который он как мог пытался подавлять, страх того, что об этом узнают. Ничего не мешало Ричарду поднять эту тему с отцом, тогда бы он запер его где-нибудь, сдал бы в какую-нибудь исправительную школу, вычеркнул бы из своей жизни, и на нем навсегда остался бы этот след.       Ричард хотел что-то сказать ему, но на террасу вошла бабушка, спрашивая, все ли между ними в порядке. Энтони чувствовал, как слезы подступали, он не хотел, чтобы бабушка видела его в таком состоянии, так что он подорвался, сказав, что все замечательно, и поспешил выйти, оставляя все это на совесть Ричарда. Может, он не захочет шокировать этим бабушку, пожалеет ее, тогда у Энтони будет хоть какое-то место, где его не будут ненавидеть.       Энтони быстро поднялся к себе, захлопывая дверь. Он прижался к ней спиной. Господи, зачем он вообще сказал? Что им двигало? Промолчи он, у него все еще был бы брат, которого он безмерно любил. Черт… Энтони ударился головой о дверь, чувствуя, как от безысходности у него по щекам текли слезы.       Он не знал, что будет дальше. Энтони думал, что будет проще, ведь скоро ему уезжать, там он сможет отвлечься от этого разговора, но не не думал, что брат ответит так резко… Энтони не просил, чтобы его поняли, но он не ждал, что от него так быстро отрекутся.       Энтони вздохнул, утирая глаза ладонями. Он не знал, что им в тот момент двигало, ничего не располагало к этому разговору, никто его не спрашивал… Но Энтони так отчаянно хотелось, чтобы он мог не прятаться с близким человеком. Он попытался взять себя в руки, подавить в себе истерику.       Энтони внезапно почувствовал сильную усталость. Он шмыгнул носом и пошел к своей кровати, чтобы упасть на нее лицом, обнимая подушку. Он хотел к Джозефу. Он чувствовал себя таким уязвимым, думая, сколько еще болезненных слов Ричард не произнес.       На следующее утро Энтони не вставал с постели. Он чувствовал, что его глаза опухли от слез, которые не отпускали его долгое время ночью. Он совершенно не хотел подниматься с кровати.       Раздался стук в дверь, и вошла его бабушка. Энтони даже не повернулся.       — Милый, что случилось?       — Не очень хорошо себя чувствую. — пробормотал Энтони, пялясь в стену.       Карла прошла в комнату, присела на край его кровати, прикладывая руку к его лбу. Во мраке комнаты, которую поддерживали шторы, она не могла видеть его покрасневшие глаза.       — Тебе принести чего-нибудь?       — Нет, спасибо, — говорил он хрипло, — Я просто полежу здесь, ладно?       — Конечно, милый. — она погладила его по голове, перебирая пальцами пряди.       — Ричард дома?       — Нет, уехал рано утром.       Энтони неуклюже кивнул. Больше он не собирался ничего говорить, а Карла не стала спрашивать, вышла, прикрыв за собой дверь.       Он пролежал в кровати до обеда, спускаясь вниз. Заварил себе чай и сел на кухне. Есть ему не хотелось. Карла, как он думал, была в саду, так что он не вышел на террасу, чтобы не привлекать внимания.       Энтони хотел собрать вещи и поехать к Джозефу первый поездом, однако он понимал, что его там еще не ждали. Ему оставалось потерпеть пару дней. Выпив чай, Энтони поднялся обратно к себе, так и не расшторив занавески. Он просто сел в небольшое кресло, которое стояло в углу, и открыл книгу. Ему не хватало света, но он просто включил лампу на столе, повернув ее в свою сторону.       Вечером он занялся сбором вещей.       Ричард игнорировал его нахождение дома, а Энтони старался как можно меньше выходить из комнаты, чтобы избежать столкновений. Казалась, их бабушка и дедушка хотели спросить, что происходило, но так и не решились.       Энтони стоял на перроне рано утром, Карла и Уолт приехали проводить его, Ричард не поехал. Энтони было неприятно, но он ничего не мог сделать.       — Что случилось, Энтони? Вы поругались? — спросила Карла, прежде чем отпустить его к поезду.       — Мы обязательно решим этот вопрос, ба. Обещаю. Не переживай.       Она покивала.       — Обязательно позвони, как доберешься.       — Хорошо. Люблю вас.       — И мы тебя.       Энтони принял поцелуи в щеку, после чего пошел в сторону поезда. Он разговаривал с Джозефом перед этим, но не произнес ни слова о разговоре с братом.