Life in this world

      Энтони спустился вниз. Он чувствовал себя слишком помятым. Джозеф остался в его постели и даже не проснулся, когда Энтони вставал. Он так и лежал на животе, обхватив подушку, на которой спал, а одеяло прикрывало только его нижнюю часть, оставляя его поясницу оголенной.       Энтони тихо ступал по ступеням, потому что не хотел никого разбудить. Зайдя на кухню он понял, что проснулся первым.       Он сидел на диване в гостинной с кружкой чая, когда Эмили вошла в комнату. Она выглядела очень заспанной, и была одета, как понял Энтони, в его пижамную кофту на пуговицах, которую выдавали в академии. Он вспомнил, что в какой-то день они вечером сидели в общей комнате, уже когда готовились ко сну. Ей стало холодно, и Энтони отдал ее ей, оставаясь в майке. А после уже и не вспоминал, когда пришли теплые дни. На ней эта кофта выглядела огромной, хотя Энтони не был крупным.       — Доброе утро. — пробормотала она и села рядом.       — Доброе.       — Кто-нибудь еще встал?       — Нет, только мы. Как тебе спалось?       — Плохо сплю в новом месте.       Эмили уронила голову ему на плечо, вздыхая. Энтони был рад, что снова мог проводить с ней время, ему было комфортно в ее присутствии.       Следующим пришел Кевин. И притащил с собой тарелку с бутербродами. Даже предложил им.       — Как хотите. — пожал он плечами.       Энтони хмыкнул.       — Ты не перестаешь удивлять меня.       — Думаешь, я не умею пользоваться ножом?       — Нет, Кевин, ты выглядишь так, будто не можешь пользоваться ничем. — сказала Эмили.       Энтони рассмеялся, когда увидел вытянувшееся лицо Кевина. Эмили, вероятно, решила отыграться на нем.       — Когда ты успела стать таком смелой? — Кевин нахмурился.       — Теперь я знаю, какой ты на самом деле. Тебе меня не запугать. Но не переживай, я не буду мешать тебе играть роль критина в школе.       Кевин закатил глаза, продолжая завтракать.       Анна пришла минут через десять их мирной беседы.       — Утро доброе. Те еще из нас хозяева, встали позже всех. Где Джозеф?       — Не приходил. — отозвался Кевин.       — Странно, его нет в комнате.       Энтони напрягся.       — Ладно. Черт с ним. Пойдемте, приготовим поесть и посидим на террасе.       Джозеф объявился уже когда они заканчивали завтракать (они пожарили яичницу с тостами). Он извинился, что заставил их ждать.       Джозеф, Кевин и Анна уехали в городок, что был неподалеку, чтобы купить продукты и выпивку, Энтони с Эмили решили остаться дома. Они сидели под деревом в саду и читали. Еще с кружка по чтению они любили обсуждать книги, это уже стало привычкой.       Энтони ковырял корешок книги. Ему бы хотелось, чтобы у него с Эмили не было секретов друг от друга. Он хотел бы чувствовать себя свободным в своих чувствах. И он знал, что Эмили восприняла бы это спокойно, в ней он был уверен. Не знал только на счет того, как бы Джозеф отнесся к этому. Но пока он хотел поговорить о себе. Печальный опыт с братом не пугал его. Это не отбивало его желания обсудить это с Эмили. К тому же, об этом он хотел поговорить еще до того, как вступил в отношения с Джозефом.       — Эми.       — М? — отозвала она, выныривая из мира книги, в который погрузилась.       Эмили лежала на его ногах, вытянувшись на траве. Энтони же сидел, оперевшись спиной на дерево.       — Мы можем поговорить?       — Конечно.       Видимо, Эмили уловила серьезность в его голосе. Она села, отложив книгу в сторону. Энтони отложил свою.       — Я… М… Помнишь, спрашивал, как бы ты отнеслась к человеку, который любил кого-то своего пола?       — Да. Это еще тогда показалось мне… Ну, не могу сказать странным. Подозрительным.       Эмили положила свою руку на его ладонь, сжимая.       — Да. Я… Мне хотелось бы, чтобы ты знала. Мне нравятся и парни тоже. Я думаю.       Энтони не смотрел на Эмили, только на их руки. Он страшился увидеть реакцию на ее лице. Казалось, он всегда выбирал для этих разговоров неподходящее время.       — Неужели ты думаешь, что я стану по-другому относиться к тебе из-за этого? Энтони, я хочу, чтобы ты был счастлив. Мне не важно, с кем.       Энтони поднял глаза на Эмили, чтобы увидеть улыбку у нее на лице. Он облегченно выдохнул. Казалось, он был готов заплакать, но начал смеяться. Слезы все же покатились по его лицу.       — Энтони… — протянулась она, утягивая его в объятия.       Он обхватил ее, принимая их.       — Черт, я…       — И давно ты знаешь?       — Ну… С того разговора? — осторожно сказал Энтони.       — Что?! И ты не поделился со мной? Как ты мог? Что заставило тебя думать, что я не приму тебя?       Казалось, Эмили была действительно расстроена. Она отстранилась от него, сев рядом.       — Нет, Эмили, я просто… — он схватил ее за плечи, — Просто не хотел все испортить. Я доверяю тебе. Больше, чем кому-либо, просто… Черт, разговор с братом прошел не так гладко.       Энтони опустил взгляд.       — Что он сказал тебе?       Эмили неожиданно положила ладони ему на лицо, поднимая его голову, чтобы он смотрел на нее.       — Что я ему отвратителен.       Эмили заломила брови, выглядила она при этом очень печально.       — Мне так жаль.       — Я очень дорожил нашими отношениями, но ведь… Черт.       Энтони утер глаза руками, шмыгая носом.       — Мне кажется, что только тот факт, что наш разговор прервали, остановил его от того, чтобы наговорить мне больше гадостей.       Эмили еще раз обняла его. А потом села рядом, положив голову ему на плечо. Они еще немного поговорили об этом. Энтони рассказал только о своих ощущениях, никак не упоминая Джозефа.       Почти сразу после их разговора из-за дома повернул Джозеф, направляясь в их сторону. Он остановился перед ними, загораживая солнце.       — Что-то случилось?       Джозеф нахмурился. Вероятно, увидел его покрасневшее лицо. У него на лице отразилось осознание.       — Все хорошо. — сказал Энтони.       — Ты рассказал?       — Ты знал? — удивилась Эмили.       — Я… — Джозеф неуверенно посмотрел на Энтони, и он кивнул, — Мы… — он потер шею рукой, — Встречаемся.       — Что?!       Эмили быстро поднялась, чтобы схватить Джозефа за плечи.       — И вы ничего мне не говорили? Как давно? — она обернулась на Энтони, который виновато улыбнулся, поднимаясь следом за ней.       — Несколько месяцев.       Эмили вздохнула.       — Вы два идиота! Уж со мной могли бы не притворяться.       Она нахмурилась, смотря то на одного, то на другого.       — Кто еще знает?       — Кевин.       — Кевин знает?! Как он отреагировал?       Джозеф кратко пересказал случившееся. Эмили покачала головой.       — А твоя сестра?       — Могу предположить, что догадывается. Она хорошо меня знает. Но мы никогда не говорили об этом.       — Она знает твоего… бывшего? — осторожно спросил Энтони.       — Да. Они знакомы. Вся моя семья его знает. Но об этом как-нибудь в другой раз, пожалуй.       Энтони не стал настаивать, но ему очень хотелось узнать эту покрытую тайной историю.       — Пойдемте. Нас ждут.       Они приготовили еду и закуски и вынесли все это террасу, распахивая складные ставни. Они вытащили туда старый граммофон, на который ставили разные пластинки. Это был беззаботный день. Они пели и веселились, выпивая легкий алкоголь.       Энтони сидел рядом с Джозефом, который перекинул через него руку на спинку дивана и держал сигарету в другой, рассказывая какие-то старые истории с Кевином.       — Его как-то не пускали ко мне, потому что он плохо сдал экзамены в музыкальной школе.       — Ты умеешь играть? — спросила Эмили, которая сидела на кресле рядом и пила сок, отказавшись от выпивки.       — … Да. И что? — спросил Кевин, будто защищаясь.       — Просто интересно знать, чем ты занимаешься. Это проблема?       — Нет. Извини.       Энтони все еще было несколько непривычно видеть в Кевине спокойного, иногда неуверенного, как сейчас, человека. Вероятно, он считал, что игра на музыкальных инструментах делала его «ниже» остальных, хотя это было глупо. Энтони было интересно узнать о нем с его «хорошей» стороны. Может, он, как и все они, за исключением Анны (за ней следили не так пристально, ведь наследником семейного бизнеса был Джозеф, так что ее жизнь была предоставлена ей), был заложником чужих желаний.       — Почему вы учитесь в этой академии? Что будет потом? — внезапно спросил Энтони, обращаясь ко всем.       Он знал, что они все не выбирали этого, но не знал, что их ждало потом.       — Я не думала об этом. Моему отцу предоставили для меня место, так что теперь мне приходиться придерживаться статуса, на основании которого я вообще там учусь. Его же подолгу нет. Может, он и даст мне выбор. — поделилась Эмили.       — Меня ждет семейный бизнес, которым управляет дедушка до того момента, как я получу образование. Мой отец выбрал этот путь задолго до смерти.       — Что? Мне вам душу изложить? — нахмурился Кевин, но, посмотрев на Джозефа, вздохнул, — Мой отец тоже хочет пропихнуть меня к себе. У них с компанией Пристов свои дипломатические отношения. Мы с рождения должны были дружить, чтобы позже продолжать семейное дело. Им просто повезло, что мы сдружились.       Энтони сидел молча. Они действительно не принадлежали себе в отношении своего будущего. Они жили на обеспечении родителей, под их влиянием.       — Что насчет тебя? — спросил Кевин, и Энтони поделился.       До этого он никому эту историю не рассказывал. Джозеф сжал его плечо в стремлении поддержать.       — Может, у нас все будет не так и плохо. — тихо сказала Эмили, — Может, нам понравится этим заниматься.       — Хм… Мы бы с Джозефом с радостью ушли в спорт, нам не до этих компаний.       Джозеф покивал.       — Я даже не знаю, на кого отец хочет, чтобы я пошел. Он сам работает на государственной должности, так что, вероятно, и меня отправит туда же. Стану адвокатом. Или кем ему захочется.       — Кем тебе хочется? — спросил Джозеф.       — До переезда к нему хотел пойти учителем литературы. Или в библиотеку какую-нибудь. — Энтони пожал плечами.       Они столько общались, но никогда они не поднимали тему будущего. Оно было туманно и не желанно. Позволять себе думать о будущем, которое они хотят — только тешить себя мечтами и понимать, что они к нему не пойдут.       Анна сидела и молчала. Она на их месте была самой свободной и могла только сочувствовать им. Никто ее, конечно, не винил. Джозеф был только рад за нее, как сказал Энтони позже.       Энтони, пролежав очень долго, почти заснул, когда к нему вошел Джозеф. Он уже не спрашивал, тихо прошел внутрь, закрывая дверь. Только сел на кровать, не лег.       — Джозеф, что-то случилось? — обеспокоенно спросил Энтони, поднимаясь, чтобы сесть перед ним.       — Я поговорил с Анной. — тихо сказал он, — Это было… Долго. Я… Рассказал ей все с самого начала, про Питера…       — Расскажешь мне? — осторожно спросил Энтони, сжав его ладонь у себя в руке.       — Особо нечего рассказывать. Он был старше меня. Он был другом семьи. Я полюбил его. Возможно, сильно привязался из-за того, что заметил за собой эти «странности», а он был единственным, кто поддержал и, как мне казалось, принял. С ним было хорошо, когда он не винил меня в каждом моем действии. Я всегда что-то делал не так, всегда лез и вообще был виноват в том, что он «такой». Хотя он сам мне говорил, что все нормально, что мы вместе и все будет хорошо. Я уверен, что он никому не сказал только потому, что тогда бы все поняли, кто он такой. Но, в общем, было достаточно болезненно. Я верил ему, привык чувствовать за все вину. — Джозеф пожал плечами, так, будто в том, что он рассказывал, не было ничего такого.       Энтони потянулся, чтобы обнять его, и Джозеф позволил.       — Я уже не думаю о нем, мне все равно. Он исчез из моей жизни, когда я подрос и понял, что больше не чувствую ничего, кроме неприятия. — пробормотал Джозеф ему в шею.       — Как отреагировала Анна?       — Сказала, что всегда меня подозревала. Она приняла.       — Я рад.       — Да, больше мы можем не прятаться, не здесь.       Энтони выдохнул Джозефу в волосы.       Энтони лежал у Джозефа на груди, рисуя пальцами узоры у него на груди. Они развалились под дубом у небольшого пруда, посвященные друг другу. Когда все узнали о них, стало так спокойно. Они могли позволять себе немного больше.       — Так приятно. Когда не нужно прятаться. — сказал Энтони, поднимая голову, чтобы посмотреть Джозефу в глаза.       — Да. Теперь мне не нужно оглядываться, прежде чем поцеловать тебя. — усмехнулся Джозеф, наклоняясь к нему.       Энтони подтянулся наверх, чтобы коснуться его губ своими. Джозеф опустил свою руку, которая покоилась у Энтони на спине, на его поясницу, слегка забираясь под пояс его брюк, второй обхватывая его подбородок. Энтони упирался одной ладонью ему в грудь, второй — в траву рядом.