Раскрытие

Настал вечер. Закат было уже еле видно на горизонте, а звёзды одна за другой появлялись на небосводе. Жители деревни потихоньку расходились по своим домам, а Асагири шел в хижину учёного, что его изрядно заставляло нервничать, потому что спать в одном доме с возлюбленным было неловко. — Сенку-чан, я пришел как мы и договаривались! — проговорил Ген, входя внутрь и получив лишь тишину в ответ, — Сенку-чан? — ещё раз позвал парня Асагири, удивившись тишине. Учёный сидел за столом, что-то очень сосредоточенно рисуя на самодельной бумаге, поэтому он даже не услышал пришедшего болтолога. Ген же, улыбнувшись из-за забавности ситуации, аккуратно подошёл ближе, заглядывая через плечо Ишигами и пытаясь разобрать, что он там делает, но тут замечает перевязанные руки, впадая в некую панику. — Эй, что у тебя с руками?! — Ген плавно, без резкости, чтобы не сильно напугать ученого, берет его свободную руку, рассматривая и делая обеспокоенное выражение лица. — Г-ген?! — все же удивился учёный неожиданному появлению парня, а потом сосредоточился на том, с какой болью в глазах болтолог смотрел на его руку. Сенку беспокоили вопросы: почему Асагири так смотрит, почему так тревожится о нем; почему в конце концов он это так четко показывает и даже не пытается скрыть, как делал это ранее. Сейчас повреждённая рука со свежим ожогом, которая пульсировала болью от любого прикосновения, лежала в аккуратной хватке Гена и вовсе не болела, даже наоборот как-то успокаивалась, это все было из-за Асагири, из-за этого слишком нежного в прикосновениях болтолога. — Я сегодня не уследил за пробирками. — ответил Ишигами и насильно отвернулся, чтобы наконец прекратить пялиться на своего друга и в конце концов снова не утонуть в волне своих собственных удушающих чувств, которые заставляли терять Сенку дар речи и надеяться на ещё одно подобное прикосновение от менталиста. — Ну нельзя же так невнимательно! — Ген взял вторую руку ученого, беря свои эмоции хотя бы под небольшой контроль, теперь парни были друг напротив друга, держась за руки. — Видимо всё-таки на тебя кошмары сильно влияют раз таким рассеянным стал… — Болтолог погладил большими пальцами по тыльным сторонам ладоней ученого, а после медленно перевёл глаза на самого обладателя рук, встретившись с ним взглядом, в котором читалось непонимание происходящего и небольшое удивление. Асагири наконец осознал, что сейчас, наверное, вел себя слишком тактильно с учёным, нежели обычно, поэтому принял быстрое решение отпустить чужие руки, убрав свои за спину, и отойти на два шага назад с улыбкой на лице, как бы невзначай, как будто он делает так каждый день и в этом нет ничего такого. — Так, Сенку, ты уже ужинал? Я вот нет. — разбавляет атмосферу Ген новым вопросом. — Тоже нет ещё… — Сенку в замешательстве от действий Асагири, как и всегда в общем, так парень сейчас ещё и не использовал так поначалу бесячий суффикс «чан» к его имени, который в последствии стал столь родным, что имя без него из уст болтолога резало слух и заставляло чувствовать мурашки по телу. — Тогда я пойду возьму нам рамена! — протараторил Асагири и быстрым шагом, почти бегом, вышел из хижины. Учёный же с тяжестью опрокинулся на спинку стула и закрыл глаза предплечьем руки, тяжело вздыхая. — Черт, когда наши отношения превратились в нечто подобное? — шептал Ишигами, говоря сам с собой, — Неужели после того раза.? ..................4 месяца назад.................... Был конец зимы. Все в царстве науки были напряжены, потому что приближалась битва с Империей Цукасы. Особенно волновались Ген, хоть он и часто смеялся, и Сенку, казавшийся наигранно уверенным во всем. И так произошел один их разговор ночью в пустой (на этот раз Хрома точно не было внизу) обсерватории. Парни занимались тем, что ещё раз полностью проверяли весь свой план, который должен был отправить их в ад, у каждого из них в голове постоянно возникала мысль: » А точно все хорошо? Точно ничего не пропустили?» Поэтому раз за разом они проверяли этот план и сейчас был такой же случай. — Эта часть точно нормальна? — спрашивает Асагири, тыкая пальцем в листок. — Да, я тебе уже говорил, что тут все нормально. Меня больше волнует вот это. — отвечает Ишигами, тыкая пальцем в другое место. — Да нет же, а тут я тебе уже говорил, что все хорош… — Вдруг Ген замолкает, закрывая половину своего лица рукавом своего одеяния. — Что?! Ген, ты что-то нашел? — учёный занервничал. — Н-нет, н-ничего, пф, п-подожди мне надо успокоиться… — Ген, тебе плохо? Вдруг Асагири посмотрел на настолько обеспокоенного ученого и всё-таки не удержал свой смех, громко захохотав. Это было впервые, когда он сделал это при Сенку, ведь обычно парень позволял себе только улыбаться. — Ты только посмотри на эту ситуацию в целом, мы уже пол ночи сидим и повторяем практически одно и то же, разве не смешно? — говорил болтолог сквозь смех. — Мы слишком с тобой обеспокоены этим… — уже спокойнее проговорил парень, оставляя от смеха лишь нежную улыбку. — Пф, да, согласен… — смотря на расслабившегося немного Гена учёный и сам немного раскрылся. — Но я сделать с этим ничего не могу. — Я-я тоже! — даже немного подпрыгнул менталист, он все ещё был взбудоражен. — То есть… — резко успокоился болтолог, осознавая свою оплошность. — А всё-таки вот так с тобой разговаривать приятнее… — перебил Ишигами, нежно улыбаясь. — Так ты выглядишь… — учёный замялся, он серьезно только что хотел сказать «мило»?! — То есть я хочу сказать, что мне на душе так спокойнее становится, вижу, что не один волнуюсь и все как рукой снимает. Только я понять не могу, я то главный и отвечаю за всех, понятно почему волнуюсь, а тебе то чего? — Эх, Сенку-чан, и в правду ничего ты не понимаешь… — Асагири снова стал обычным, от бурлящих эмоций не осталось и следа. — Вроде умный в науке, а вот в взаимоотношениях с людьми совсем плох. Ты забыл кем я являюсь для царства науки? — Важной единицей? — Нет же, я не об этом. Меня люди из царства считают человеком с чужого фронта, который переметнулся на ваш, то есть предателем. А ты знаешь, что однажды предатель всегда им и останется? Получается, что если в плане, который предложил я, пойдет что-то не так, то все негодование пойдет на меня, потому что я тут чужак. — Но ты ведь не собираешься нас предавать, да и вовсе ты уже не чужак. — Ишигами и правда не понимал Асагири. — Ах, Сенку-чан, как можно быть таким наивным. Я ведь и правда могу так однажды тебя предать, если мне предложат условия получше! — болтолог врал, даже самому себе, пытался себя в этом убедить, потому что признавать то, что люди вокруг него стали ценными, было слишком страшно, особенно перед войной, где эти самые люди могут умереть. — Возможно я и правда наивен, но почему-то мне кажется, что ты нас ни за что не предашь. Можешь считать меня плохим лидером, но мне кажется даже если все царство будет против тебя, я найду способ оправдать провинившегося болтолога, потому что ты действительно полезен. — Сенку на несколько секунд затих. — На самом деле это лишь оправдание моей слепой веры в тебя… — сказал он шепотом скорее для себя самого, но эти слова… Асагири вдруг почувствовал на своих щеках влагу. Он плакал, хоть и с застывшей улыбкой, даже он этого не ожидал от себя. Слова ученого задели за самое живое, болтологу никогда никто не верил, ведь он менталист, обманщик, но Сенку поверил. — Сенку, ты странный… — произнес менталист, всхлипывая и пытаясь вытереть слезы. — Г-ген?! –наконец учёный вышел из своих мыслей и заметил плачущего парня перед собой. Сенку не знал, что делать, видеть болтолога таким было в новинку и странно, но тут учёный вспомнил слова Тайджу, что объятия всегда успокаивают, поэтому он, практически не думая, обхватил Гена руками. Менталист сначала отбивался, просил отпустить, но в итоге лишь сильнее прижался к другу, все больше раскрывая свои переживания. Парни ещё долго болтали по душам, это была их первая ночь откровений, после которой они дали обещания друг другу забыть о ней, однако оба все ещё ее помнили и бережно хранили это воспоминание. Ген после этого осознал свою влюбленность в Сенку, а учёный все чаще стал ловить у себя в голове мысли о том, что Асагири очарователен.