Раскрытие

Асагири, запыхавшись, бежал туда, куда глаза глядели, лишь бы скрыться от Сенку, точнее от своих собственных чувств к нему. Парень и сам не заметил, как в этот раз перешёл черту, трогая чужие руки и ловя мысль о том, что если бы он подержал их так ещё хотя бы несколько секунд, то обязательно бы дотронулся до них губами, нежно прикасаясь, смотря на непонятную, но милую реакцию ученого, а после и вовсе переплетая их с Сенку пальцы и приближаясь к чужому лицу за поцелу… Нет-нет-нет! Ген не должен так думать, ему нельзя сегодня сходить с сума от любви ещё больше, чем обычно, ведь он пришел к Сенку, чтобы помочь, а не наслаждаться временем, проведенным вместе, ему нужно быть серьезнее, сконцентрироваться! Асагири сел на корточки, обнимая колени руками и тяжело вздыхая, понимая, что он просто безнадёжен и эта влюбленность, уже давно переросла в проблему посерьёзнее, от которой болтологу было невозможно скрыться. После нескольких минут успокоения своего сердца, парень медленно поднял голову, чтобы понять, куда он всё-таки убежал. Перед менталистом открылось огромное ночное небо и та самая поляна, на которой сегодня они с Суйкой болтали, а почти прямо перед носом Асагири были видны маленькие беленькие цветочки. «Это… Такой намек от вселенной?» — ухмыльнулся Ген, увидя жасмин, который как бы намекал на то, что ему стоит признаться в своих чувствах. — «О нет, это все глупости…» — отдернул себя парень от настолько смешных мыслей, но все равно немного сорвал этих цветов, спрятав в рукавах своего хаори: может потом пригодится. В общем Менталист успокоился и всё-таки вернулся обратно в хижину, не забыв взять им с учёным поесть. За трапезой была ужасная тишина, которая все больше заставляла парней углубляться в их собственные мысли, а, выходя из них, чувствовать себя неловко и неуютно рядом с друг другом. — Так… — наконец учёный решил разрушить эту тишину, доев свою порцию рамена. — Как дела в деревне? Все также много проблем или люди более менее уже научились уживаться вместе? — Хмм… — как-то отстранено промычал болтолог, проглатывая еду, чтобы ответить. — В общих чертах: ссор стало меньше, да и они теперь несерьёзные. Сегодня, например, житель деревни и бывший житель империи Цукасы девушку не поделили. А знаешь, что самое забавное? — Ген сначала говорил спокойно, будто докладывал о проделанной работе начальнику, но потом стал рассказывать более оживлённо и с выражением, переходя на дружескую манеру общения. — Ей никто из них не нравился! Они серьезно хотели пойти драться за эту даму их сердца, — Асагири саркастично выделил последние три слова, — при этом даже не спросили у нее, надо ли ей это или нет, а так нельзя! Если бы эти парни действительно любили ту девушку, то обязательно бы думали о том, как сделать лучше для нее самой, им было бы важно ее мнение, а так лишь повелись на привлекательную внешность! — возмущался менталист, а после от нарастающей злобы резко доел содержимое своей тарелки, забивая рот. Сенку тихо засмеялся, видя настолько смешную картину с болтологом-обиженкой и то, как парень надувал свои щёчки от раздражения. Асагири лишь возмущённо посмотрел на ученого с набитым ртом, ведь он говорил серьёзно вообще-то. — Ого, про любовь говорит парень, который хотел себе гарем из красо… — Забудь это! — резко перебил Асагири, заливаясь румянцем. — Забудь-забудь-забудь! Ты же понимаешь, что мы тогда с тобой только познакомились и я старался выглядеть крутым и независимым? Блин, я же тогда это спонтанно сболтнул, а ты все ещё помнишь… — Менталист быстро проговаривал слова, глазами метаясь по всей комнате, как будто пытаясь оправдываться, хотя по сути этого делать и не надо было. — Пх, ладно-ладно, успокойся, я же просто пошутил, мне уже давно известно, что ты не тот человек, который будет таким увлекаться. — Ишигами очаровала нынешняя реакция Гена на его высказывание, что ни говори, а смущённый болтолог выглядел просто прелестно. — Мне будет намного проще поверить в то, что ты веришь в судьбоносную любовь с первого взгляда. — А вот тут ты не прав, Сенку-чан… — Асагири все ещё был немного смущён, но уже гораздо спокойнее. — Я считаю, что самая настоящая и крепкая любовь, будь то дружеская или романтическая, приходит только со временем, проведенным вместе, с каждым разговором, встречей взглядов, каждым теплым мимолётным касанием. — Ген замолк, задумавшись и смотря в пол, на лице не было улыбки, но ауру Асагири издавал теплую и искреннюю. — Ой, да ладно, я что-то заболтался, тебе наверное не интересно, ты же учёный и не веришь во все это… — Да нет… — тихо проговорил Сенку тоже о чем-то глубоко задумавшись. — Думаю я тебя понимаю. Да, наука все ещё не может дать точное определение тому, как возникает эта самая любовь, но отрицать существование этого чувства бессмысленно, да и… Я сам ни раз чувствовал подобное. — Эм, Сенку-чан, ты что уже влюблялся?! Я тебе не верю… — Ген смотрел удивлённо на своего возлюбленного, а внутри зародилась надежда и в то же время неизвестный страх. — Да нет же, я говорю про дружескую любовь, про дружбу! — немного рассерженно проговорил учёный. — да… Только дружбу, любовь я… никогда не чувствовал. — тихо добавил Ишигами, а в голове почему-то стали предательски всплывать все воспоминания, где они с Геном были особенно близки, и будто прям так и хочется учёному сказать, что это не дружба, но мозг продолжает говорить, что всё-таки это именно она, Сенку и сам не понимал, что за диссонанс происходит между головой и сердцем, и почему их так сложно заставить прийти к перемирию. — Ооо, я слышу неуверенность а голосе, всё-таки ты насчёт кого-то не уверен, что это просто дружба, не так ли, Сенку-чан? Ген сейчас снова напоминал фарфоровую куклу. Сама мысль о том, что Сенку мог кто-то нравится в романтическом плане вызывала боль, а тут была не просто мысль, а прям очевидное поведение учёного, так что Асагири закрыл свои чувства, пока он ещё мог это сделать. — Ну… — учёный посмотрел менталисту в глаза и в сердце что-то защемило, давно он не видел их настолько пустыми и без эмоций. — Возможно, ты и прав, болтолог… — Ого, ну рассказывай про кого ты думаешь! Может я тебе смогу помочь. — Вот же болтливый язык и показная уверенность, как же Асагири собрался помогать в делах любовных тому, в кого и сам влюблен, парень мог сейчас лишь надеется, что учёный назовет его имя. — Я… — Сенку уже хотел честно ответить, но посмотрев на Асагири смутился и покраснел, осознавая, что тогда это будет что-то вроде признания. — Не твое дело, болтолог! Пошли лучше уже спать, завтра много работы! — Парень встал и направился к своему подобию кровати. — Что? Ещё же слишком рано, можно поболтать! — Ген вздохнул с облегчением, что Сенку так и не ответил, переводя тему, но в то же время ему было безгранично интересно, кто же тот человек, который смог растопить сердце ученого. — Нет, все, я спать! — Сенку лег на свое ложе и укрылся с головой, ему почему-то стало слишком неуютно смотреть на болтолога, ведь лицо становилось слишком горячим, а рациональные мысли улетали одна за другой. Асагири же ещё немного посидел, смотря на рулет из одеяла и парня, размышляя о том, кто же всё-таки может нравится учёному, но как назло в голову не приходил никто, кроме самого болтолога. Нет, скорее всего парень обманывает сам себя, не правда ли? Ген грустно усмехнулся своим мыслям и стал готовиться ко сну. .................................................................... День, Сенку весело проводит время в компании друзей, стало спокойней на душе, потому что они почти достигли цели и скоро смогут возродить человечество. Кохаку и Хром снова о чем-то ругаются, Суйка и Юдзуриха слушают громкие рассказы Тайджу, неподалеку тренируются Кинро и Гинро, а ещё немного дальше Цукаса играет со своей сестрой. Все как обычно, очень умиротворенно и уютно. Вдруг сзади к учёному подходит менталист, выбивая того из своих мыслей: — Ты чего так отстранено тут сидишь? — Да вот думаю, как же хорошо, что мы всего этого добились. — парень мягко улыбается, смотря вдаль. — Прям душа радуется. — Да, хорошо, но ты уверен, что добились? — В каком смысле…? — Сенку поворачивается, чтобы посмотреть на собеседника и видит, как Асагири постепенно превращается в камень, а уже окаменелые участки рассыпаются в пыль. — Ты же понимаешь, что это лишь твоя фантазия? На самом деле ты не сможешь ничего добиться! — Сенку стал оглядываться, каждый человек один за другим превращались в пыль. — Ты не сможешь никого ни спасти, ни защитить. Асагири все продолжал говорить жестокие вещи, Сенку же закрыл уши руками пытаясь не слушать, но голос друга был словно в самой голове ученого, от него нельзя было скрыться, раз за разом голос говорил, что Сенку будет виноват в смерти дорогих ему людей, что не стоило лезть в эту авантюру с возрождением человечества. Наконец, голос затихает и становится невыносимо тихо. Сенку открывает закрытые от страха глаза и видит деревню, родное место, но оно безлюдное и пустое, засыпанное пылью только что стоящих людей. Учёный тихо начинает плакать, не в силах сдержать нарастающую внутри печаль и тревогу. — …нку, Сенку! — негромкий, ласковый голос, заставляющий чувствовать себя спокойнее и нежное лёгкое касание по плечу. — Просыпайся. Учёный медленно принимает сидячее положение, а после касается рукой своего лица, понимая, что оно влажное. Он начинает тереть глаза, избавляясь от остатков слез. — Видимо тебе всё-таки снится что-то поистине ужасное… — Шепотом говорит Ген, сидя рядом и беспокойно смотря. — Ты так горько плакал… Ишигами убрал руки от лица и взглянул на менталиста. То же лицо, что было и во сне, но ощущения от человека другие, более душевные, нет ни страха, ни отчаяния, лишь желание как можно крепче его обнять, чтобы ещё раз удостовериться, что то, было лишь глупым сном, а тут настоящий Ген, теплый. Собственно, учёный и совершает этот поступок, тихонько прильнув к Асагири, кладя свою голову на чужое плечо, и еле обнимая за талию, будто прощупывая почву, оттолкнет его Ген или нет. Болтолог, конечно же, не оттолкнул его, лишь сильнее прижал к себе, шепча, что все хорошо и бояться нечего. Сенку же просто утопал в этом тепле и в цветочном аромате, которым Ген уже просто пропах из-за постоянных посиделок на полянах, и просто таял, слыша бархатный и спокойный голос Асагири у себя над ухом. Парни обменивались какими-то неразборчивыми высказываниями тихо-тихо, хотя единственная кто мог подслушать их разговор, так это луна за окном, которая еле освещала комнату. Прошло ещё несколько мгновений и они потихоньку стали засыпать от ощущения друг друга, так и улеглись вместе, не расставаясь ни на миллиметр. У Сенку в эту ночь был поистине глубокий сон без переживаний. Это была их вторая ночь откровений, которую они не смогут забыть также, как и первую.