𝔑𝔬𝔳𝔞 𝔣𝔞𝔟𝔲𝔩𝔞. 𝔘𝔪𝔟𝔯𝔞 𝔏𝔲𝔫𝔞𝔢 ~ [Новая история. Тень Луны]

«Луночас»

— Что это? — Сегодня десять лет, как ты со мной. И двадцать, как мы знакомы. С днём рождения, моя дорогая Sodelu.

Сокращение от «Sole della Luna» — «Солнце Луны».

Деррик протянул маленькую коробочку. Сперва показалось, что внутри лежал махровый цветок. Он напоминал живой драгоценный камень, вылитый из фиолетово-прозрачного хрусталя. Подарок на годовщину оказался серьгой: на ониксовой бусине к цветку крепилась чёрно-аметистовая кисточка. Невероятно красивое изделие ручной работы. Айрин позволила одеть ее, вызвав у Деррика довольную ухмылку. Подарок пришёлся по сердцу, но больше порадовало, что он сейчас рядом. Внимание и забота согрели. Если человек тебе важен, хочется радовать его, даже подобными мелочами. Лицо озарилось счастливой улыбкой. Айрин обняла возлюбленного вокруг шеи и поцеловала, одурманенная горячим дыханием. Аромат проник в лёгкие. Дорогой парфюм, сигареты и душок старого антиквариата, лёгкий запах мирта. Чувственное, нежное и такое тёплое прикосновение захлестнуло. Они утопали в объятьях друг друга. Чувство притяжения завладело разумом. Никто в этом мире не понимал их так хорошо, как они друг друга. Мир и люди никогда не примут их, ведь они — зло во плоти. Но их это ни капельки не волновало. Внезапно всё погрузилось во тьму. Радость соприкосновения улетучилась. Деррик отстранился, обхватив ее щеки ладонями. Хотелось подольше побыть с ним. Всё оборвалось так резко, что Айрин почувствовала разочарование и гнев. Глаза расширились, когда лицо Деррика жутко треснуло, а улыбка исчезла, превратившись в странный оскал. Айрин застыла и уставилась на фигуру возлюбленного, который вдруг обратился стаей алых мотыльков. Бабочки взметнулись вверх, словно кровавые брызги. В груди болезненно щёлкнуло. Веки затряслись, как травинки на знойном ветру. Айрин начала задыхаться и схватилась за горло. Нутро сжалось от неприятного чувства неудовлетворения и обиды. Фиолетовый цветок в левом ухе засиял. Айрин вспомнила. На смену злости пришли боль, понимание, отвращение и желание стереть импульсивный поцелуй. — Наваждение? Это действительно было похоже на галлюцинацию. На злую, не смешную шутку. Неужели желание любить его никогда не угаснет? Или она так и продолжит тонуть в противоречивых чувствах к человеку, с которым её связывало нечто необъяснимо более масштабное, чем простое влечение? Айрин знала, Деррик не святой. С самой первой встречи прекрасно понимала, какой он аморальный и жестокий. Однако он всегда побеждал, заставлял сомневаться в собственных суждениях, сколько бы Айрин не пыталась утереть ему нос и заставить думать иначе. Она потеряла голову от любви и попыток понять его. Деррик всегда смеялся, когда люди умирали из-за собственного невежества, наступая на одни и те же грабли. Словно лично был свидетелем всех исторических переломов и дрязг рода человеческого. Желание понять, почему Деррик стал таким чёрствым, не покидало её. Интерес с годами только рос, прогрессировал, но она… так и не узнала причин. Прошлое Деррика осталось загадкой. Он знал о ней всё, а она ничего. Чем сильнее Айрин отрицала собственные чувства, тем глубже они прорастали. Деррик видел их и в один день воспользовался ими, чтобы получить ее сердце. Осознавая это, Айрин поддалась искушению и в тот же миг проиграла. Послышалось странное тиканье: «Тик-так, тик-так». Часы пробили двенадцать раз. В нос ударил сладкий аромат каких-то цветов. На душе возникло ощущение, словно в сознание желал кто-то проникнуть. Будто душа — это закрытый ларец, который открыли против воли. Айрин медленно повернула голову… За спиной, невероятно близко, из алой дымки материализовался человек. Знакомый и родной, но ныне очень далёкий мужчина стоял подле нее, выглядя невероятно чуждо. Их губы разделяло ничтожное пространство. Глаза, такие же прекрасные, как луна в ореоле туманных облаков, гипнотизировали и завлекали. Он смотрел ласково, но в тоже время жеманно, с чувством тоски. Ему не нужно видеть душу, дабы понять чужую природу. Он способен читать людей, словно открытые книги. Он… — Деррик Лунаре… — Айрин… — голос прошелестел над ухом, а крепкие руки обхватили дрожащие плечи. Он вдохнул аромат волос, спустился к шее, бормоча… Сонную артерию обдало жаром. Его ладонь опустилась к пояснице и начала гладить нежными щекочущими движениями. Айрин прикусила губу. Всё внутри протестовало. Она хотела отстраниться, но не могла. В глубине души она желала, чтобы Деррик никогда ее не отпускал. И это только сильнее разбивало сердце. — Уходи… — лицо исказилось в гримасе. Противоречия захлестнули. — Между нами всё закончилось. Просто оставь меня… Я хочу жить без тебя. С нуля… — Ты — солнце, яркий зайчик, а я — Твоя навечная луна, — нараспев протянул он, поцеловав мочку. — Сияй, Sole, сияй. Озари гнилой мир своим светом, стань моей колыбелью. Строки, что он посвятил ей, заставили вздрогнуть и застыть в оцепенении. Деррик продолжал вторить милые прозвища, напоминая о совместном прошлом. Какой же он порой бывал нежный и заботливый… — Помнишь, как я впервые поцеловал тебя, Айрин? Деррик видел в ней то, чего никто не видел. Полюбил такую, какая есть, с её чрезмерной эмоциональностью, нетерпеливостью и, порой, излишней жестокостью. И Айрин полюбила — беспощадного, эгоцентричного и непонятного затворника. У них было много общего, но в тоже время они были как небо и земля, как огонь и лёд. Как солнце и луна… — Клянусь, я никогда не раню тебя… — Когда ты уже перестанешь мне сниться?! — возмутилась Айрин, понимая, что это очередной гадкий сон. Не было никакого подарка. И милого свидания в день рождения. В этот день Деррик убил Родри, а она не выдержала. Сломалась и погрузилась в саморазрушение, которое длится по сей день. — Айрин… — Деррик прикусил губу, когда Айрин вырвалась из объятий. Щёки пылали. Не сдержавшись, она заплакала, не в силах вынести груза на сердце. — Почему ты продолжаешь преследовать меня, когда именно ты во всём виноват?! Это ты предал меня и Родри! Так почему ты теперь выглядишь так жалко? Это не тот Деррик, которого я знала! Он никогда и ни перед кем… — дыхание участилось, руки дрожали. — Ни перед кем не показывал слабости! Он монстр, как… Как и я! Мы оба чудовища, отбирающие чужие жизни. В ответ раздалась гробовая тишина. Айрин увидела грустную улыбку. Странное ощущение поразило ее, заставив умолкнуть. Деррик отступил, обернулся и засунул руки в карманы. Профиль мужчины сделался меланхоличным. Этот Деррик отличался от знакомого, казался уставшим и сломанным. Силуэт его начал постепенно рассеиваться, исчезать и меркнуть. Но вместо желанного покоя сердце заболело только сильнее. — Dentro ogni uomo risiede un demonio, — мрачно сказал он, и растворился.

«Внутри каждого есть дьявол» — из сериала «Острые козырьки».

Легко потерять контроль, когда тобой руководят эмоции. Ты тонешь в них, барахтаешься, пока они есть, а если исчезают — пустеешь. Айрин хотелось избавиться от чувств, что разъедали, как кислотное море. Любовь причинила ей слишком много боли. Возможно, она просто накручивала себя, но… Люди врут, говоря, что время лечит любые раны. На этом сон закончился…

❈❈❈

Из-за напряжённого звенящего безмолвия небо казалось потусторонним. Ярко-алый переходил в глубокий синий, озарённый сверкающими в ночи созвездиями. Где-то противно крикнула птица. В вышине сердито завыл ветер, наклоняя высокие сосны. Из-за верхушек выглядывал лик серебряной луны. Туман окутал её, от того свет лился неравномерно. Некоторое время темноволосый мужчина любовался ночным небом. Облокотившись о странный валун, полузаросший мхом, он созерцал всё вокруг, что попадало в поле зрения. Одежда подчёркивала его красоту и атлетичную фигуру. Обычно он носил чёрные брюки и рубахи, верхние пуговицы которых небрежно расстёгивал. Украшенные золотыми цепочками сапоги, с заострёнными носами, блестели, начищенные до блеска. На груди мужчины сверкал необычный золотой медальон в форме ромба. В центре красовался чёрный циферблат без стрелок. Часы по кругу обрамляли алые драгоценные камни, а внизу свисала киноварная кисточка. Вокруг зажглись маленькие огоньки, закружились мрачным хороводом. Заиграла нежная, напоминающая «Траурный Марш» Шопена, мелодия, от звука которой любой слушающий невольно обратился бы в плач. Мужчина прикрыл веки и медленно закурил сигарету, которая появилась из ниоткуда. На безымянном виднелся небольшой шрам, словно от ожога. Он не сводил глаз с зеркальной поверхности озера, в центре которого возвышался небольшой каменистый островок, окружённый множеством ярко-голубых цветов с тонкими синими прожилками и длинными тычинками. Сонные лилии. Если вдохнуть нежный и сладкий аромат этих часодейных цветов, мгновенно перейдёшь в луночас — мир сновидений. С их помощью можно проникнуть в сон абсолютно любого человека, прочесть его и даже повлиять на спящего. Не каждый часовщик способен провернуть это, ведь нужно обладать огромным запасом сил, умом и терпением. Да и не каждый впустит постороннего в нечто настолько сокровенное, как сон… Из мутной воды вынырнула голова в обрамлении чёрных и зелёных прядей. — Здравствуй, Сирена, — поздоровался мужчина, приподнимаясь с места. Он небрежно отряхнул одежду. — Как живётся с рыбками и водяницами? Не скучаешь? Девушка наполовину вынырнула из воды, демонстрируя обнажённую округлую грудь. Кожа у неё была бледная, блестящая, покрытая чешуёй, а глаза непроглядные — черные-черные, только склера зелёная. Уши имели перепонки — такие же редели между пальцами. Вся покрытая тиной и водорослями, водяница кокетливо улыбнулась: — Здравствуй-здравствуй, Великий Дух~ — звонко пропела Сирена, мелодичным чарующим голосом. — Что-то нерадостный ты. Могу поинтересоваться, почему? — Да так… — мрачно ответил он и коснулся шрама на левой челюсти. На подбородке проступила лёгкая щетина. Он не брился несколько дней. Да и под глазами имелись лёгкие круги, словно от бессонницы. Сирена недоуменно глянула на него: — По пташке своей скучаешь? — она дёрнулась вперёд и вынырнула на берег, болтая зелёным хвостом. — Она как солнечный лучик, — мужчина цокнул языком, прикурив. — Так и хочется защитить от всего дурного и спрятать где-нибудь. От всяких вшей, что норовят украсть мою лучезарную. Водяница усмехнулась. Тёмные глаза лукаво блеснули: — Почему бы просто не пойти к ней? — Ходил, — ответил он, присев на корточки. — Во сне, специально в луночасе явился, а она… разозлилась. Сказала, что хочет жить без меня, начать всё с нуля, но знаешь что? Я же вижу, как ей плохо без меня. Её душа изнемогает. Видела бы ты, как глаза заблестели, когда я поцеловал её. Какая же глупышка. И что с ней делать? Ну, главное — умирать она больше не собирается. Я немного успокоился. Рубиан вздохнул и закурил. — Но я все равно беспокоюсь за неё. Это естественно. — Она настолько без ума от тебя? Ну, это ты. Такой обольстительный, — Сирена кокетливо выгнула бровь и прищурилась. — И разве смерть не меняет человека? Она ведь… как ты, не так-ли, Рубиан? — Не уверен, — мужчина нахмурился, когда Сирена приблизилась к нему, опираясь руками о влажную землю. — Но после того, что я сделал… В ней действительно нечто переменилось. — Но ведь ты этого не хотел, дорогой? — ласково произнесла Сирена, касаясь острого подбородка. Рубиан тут же одёрнул руку. Взгляд его посуровел. — Не смей касаться меня, — резко произнёс он, откинув волосы на затылок. — Только она… Только ей можно. — Ты ведь можешь просто стереть милашке память. — Сирена обиженно поморщилась. — Ты столько сделал, чтобы вернуть её к жизни, а теперь прячешь голову в песок? — она недовольно всплеснула хвостом, поднимая брызги. — Не ожидала от тебя подобного… Чтобы ты так сильно привязался к кому-то. Куда делся жестокий и распущенный князь? Не ты ли говорил ранее, что не существует женщины, которая могла бы завладеть тобой? — Сейчас она на Эфларе, — Рубиан покачал головой, выпрямившись. — И разве я такое говорил? — он притворился, что этого не было. — Какой же ты врун! — горячо воскликнула Сирена, потирая виски. — Просто пойди и возьми её! Возьми!!! — Нет, рано. — Рубиан не сдержал усмешку. — Нужно подождать, пока она не воспрянет духом. Сейчас он слаб, как и она. — Серые глаза блеснули. — Ей нужен сейчас не я. А новые люди, новое место, новая жизнь. Как это называется, на латыни? Nova fabula — вот что сейчас необходимо её сердцу. Она дышит прошлым и не может его отпустить. Нужно только подтолкнуть ее к этому. — Ты всегда был жутким собственником, князь. Сколько сможешь протянуть в ожидании? — Сирена усмехнулась. — Вот ты сейчас здесь, думаешь об её благе, а она… — Ни слова. — О, неужели ты не боишься, что она забудет тебя и… — Я сказал умолкнуть, — глаза гневно блеснули, окрасившись в жуткий алый цвет. Сирена замолчала и схватилась за горло, задыхаясь. — Не преувеличивай… Только я могу быть с ней. Рубиан успокоился и прильнул к сигаре, пока водяница пыталась прийти в себя после давления эферных слов. — Князь… Это было так давно. Уже и не помню, насколько. Быть князем совсем не весело. Уж лучше просто наблюдать за людишками. Это веселее, чем править пустыми инфузориями. — Ты такой мерзкий, Клементио Рубиан. — Сирена вернула самообладание, голос её охрип и переполнился злостью. — Твои слова раздражают. И раз ты так разозлился и использовал эферы, значит я права, а ты боишься, что твою ненаглядную могут увести. Уведет какой-нибудь молоденький мальчишка, а ты потеряешь её, каким бы могущественным не был! — Вот же назойливая. Мне повторить? — Рубиан зло оскалился. — Тебе известно, как никому другому, что меня лучше не злить… — Да уж… — Слова власти… Как же они полезны, когда хочется заткнуть излишне болтливых тварей. И от моего взора нигде не укрыться. Даже в мире призраке. Сирена плотно сжала губы, уловив настроение собеседника. — Скука, скука, скука. Годы шли, а она всё преследует. Но с Айрин мне никогда не было скучно. Она такая разная, при этом похожа на бомбу. Бам! И взрывается. Эмоции — ее слабость и оружие. — Так что ты собираешься делать дальше, Великий Дух? — продолжила Сирена, вскинув голову. — Пока наблюдать за ней и эфларцами… — взгляд Рубиана посерьезнел. — После встречи в луночасе, уверен, в глубине души она желает увидеть меня. Всё идёт по плану. Интерес к часодейству вылечит ее, а как эмоции утихнут, она всё обдумает и поймёт, как глупо поступила, наложив на себя руки. — А как же Астрагор? Он осведомлён о твоих планах? — лицо Сирены омрачилось, стоило ей упомянуть последнего. Рубиан нахмурился, задумался и коснулся подбородка. — Он ни станет мне препятствовать, Сирена. — Рубиан рассмеялся. — Он лучше других знает, что лучше не мешать, когда дело касается моих планов. Айрин моя, и он не посмеет тронуть ее. — Твой гнев страшнее смерти, Рубиан. Чего и стоило ожидать от Первородного… — Сирена развернулась и нырнула в мутную воду, оставив Рубиана в одиночестве. Мужчина усмехнулся, глядя в след водянице. Небрежно пригладив волосы, он внезапно пропел:

— День пройдёт, будто сон

И наступит ночь

Мы снова вдвоём

Уйдём от оков…

Отрывок из песни «На прощание» — Специфика.

— Всё нам не почём, даже если дождь накроет. Так давай станцуем под грозой… Рубиан замолк, уставившись в отражение. Нужно привести себя в порядок, решил он, улыбаясь уголком губ. В тоже время в голове созрел новый план по восстановлению разрушенных отношений. Судя по виду, Айрин, как и он, страдала от бессонницы. К счастью, у него имелось хорошее средство от кошмаров. — Ты, конечно, наши встречи не вспомнишь, но… Твой поцелуй я не забуду, солнечный зайчик…