Белый человек

Ветер, весь день гонявший по Пристани пожухлые листья, стих. Холодную темноту позднего вечера разбавляли голоса, ещё не успевших разойтись по комнатам адептов. Цзян Чэн стоял спиной к входной двери приёмного зала, разглядывая резиденцию и медленно натягивая перчатки. Носить их – не самое разумное решение: они могли помешать быстро воспользоваться Цзыдянем, но сейчас он был готов рискнуть. Спина в очередной раз покрылась мурашками несмотря на то, что на нём было тёплое ханьфу, почти зимнее. – Может, возьмёте с собой адептов? – Ни к чему, – отстранённо ответил Цзян Чэн. – Если я правильно понимаю ситуацию, то они будут только мешать. Усильте охрану резиденции: после последней ночной охоты могут найтись идиоты, которые захотят высказать свои претензии лично. – У них нет шансов, глава. – Дайте им это понять сразу. Цзян Чэн пошёл к выходу из резиденции, не давая себе времени передумать. Он мог неверно считать намёк от Лань Сичэня: может, Лани не хотели его участия, может, письмо было просто предупреждением. Если так, то с их точки зрения получалось, что он по собственной инициативе брался за то, чем не собирался заниматься больше никогда: разбираться с Вэй Усянем. Цзян Чэн прошёлся по пирсу, решив лично удостовериться, что с охраной всё в порядке. Небольшая дань его неизбывной паранойе. Там же встал на Саньду и поднялся, с высоты рассматривая патрульных, пришвартованные гроздьями лодки и подвижное чёрное марево, тихо шелестящее волнами в безветренную погоду. Всё в порядке, Пристань в безопасности. Меч под ногами не трясло, но некоторой плавности полёту всё равно не хватало. Здорово его потрепали артефакт и неделя с лихорадкой и периодически уплывающим сознанием. – Цзэу-цзюнь вас ждёт, – сообщили ему на входе в Облачные Глубины. Всё же он не прогадал: Лань Сичэнь рассчитывал на его вмешательство, так что зайти к нему всё же придётся. Изначально Цзян Чэн не собирался тратить время на поклоны, ему и без того предстояло многое сделать. Внутри пахло лекарственными травами, но Лань Сичэнь выглядел хорошо, – уж точно лучше, чем он сам. Цзян Чэн повёл плечами, чтобы избавиться от мурашек. Перчатки пришлось снять, а вот тёплое ханьфу решил не стягивать, рассчитывая убраться отсюда как можно скорее. – Я надеялся, что ты не останешься в стороне и появишься в Облачных Глубинах после моего письма. После письма. Того самого с нейтрально-издевательским «забрал». Забрал… Не забрал, а выкрал. Цзян Чэн проглотил свой язвительный комментарий и спросил скучающе: – Какие-то следы нашли? Чуть приподнятые уголки губ Лань Сичэня опустились, а взгляд стал чересчур внимательным. – Ты не в духе. Что-то ещё случилось? Цзян Чэн раздражённо выдохнул. Он зря тратил время. Лань Сичэнь поднялся из-за стола и направился в смежную комнату. Сейчас предложит чай за неторопливой беседой, которая продлится до захода солнца. Начали закрадываться подозрения, что велась какая-то скрытая игра, в которую его не собирались посвящать. Иначе зачем так тянуть время. – Давай выпьем чаю и всё обсудим, – прозвучало предсказуемое предложение. – У нас нет на это времени. – Цзян Чэн не сдвинулся с места, рассматривая идеальный порядок на рабочем столе Лань Сичэня. Его собственный кабинет тянул максимум на «продуманный беспорядок». – Что вы выяснили? Лань Сичэнь некоторое время молчал. Могло показаться, что Цзян Чэн в доме совершенно один: тихо и спокойно, ни движения, ни вздоха. Но тут Лань Сичэнь снова появился в кабинете. – Ничего, – признал он. – Наши люди ищут, но пока безрезультатно. Никаких следов. Как будто они ушли по воздуху. – Невозможно. – Если только им не помогли. Цзян Чэн нахмурился, прикидывая, мог ли в шайку Вэй Усяня угодить заклинатель, который умел управляться с мечом на достаточном уровне. И, к сожалению, он вынужден был признать, что такой идиот вполне мог найтись. Вэй Усянь умел заболтать и мертвого и легко этим пользовался. И что ещё за «им». Вряд ли Лань Сычжуя спрашивали. – А ци? – Ничего. – Лань Сичэнь развел руками. – Моё предложение всё ещё в силе. Ты замерз, а чай горячий, ты как раз согреешься. Заодно обсудим дальнейшие действия: Лань Сычжуя надо вернуть, пока не поздно. Лань Сичэнь не нервничал, никак не показывал эмоции, но настаивал слишком грубо для самого себя, чтобы предлагаемая отсрочка сошла за естественное необременительное приглашение. Да и что за страсть к недомолвкам и тайным играм? Влияние ублюдка Цзиня, решил Цзян Чэн и отмахнулся: пусть поиграется, если так надо. – Откажусь. Если у тебя больше ничего, то я пойду. – Ты только… – Лань Сичэнь сделал паузу, привлекая внимание, – не переборщи. Цзян Чэн хмыкнул, разворачиваясь в сторону выхода. Не переборщить. Как будто он собирался бить или пытать. Глупости. Цзыдянь – удобная подсказка для окружающих, и сейчас на пальце блестело самое обычное кольцо. Конечно, ему не могли позволить уйти так просто. Входная дверь распахнулась и внутрь зашёл Лань Ванцзи, принеся с собой холод уличный и свой собственный. Полная отстранённость от всего мирского, во взгляде ни намёка на эмоцию: похоже, заранее знал, с кем беседовал старший брат. – Приветствую главу клана Цзян. Брат. – Вежливый поклон, как всегда. Цзян Чэн соединил перед собой руки, на которые уже успел снова натянуть перчатки, и чуть склонил голову, при этом ни на мгновение не отрывая взгляда от до тошноты безупречного лица напротив. И чего только Вэй Усяня не устроило, раз решил сбежать от него. Интересно, а знал ли Лань Ванцзи, что планировался очередной приступ геройства, принимал ли участие в похищении. Цзян Чэн всё же поставил на то, что нет: Лань Ванцзи не из тех, кто остался бы в Облачных Глубинах ради прикрытия или своей репутации, уже довольно-таки потрепанной, но всё же репутации. Нет уж, понесся бы следом. Болтаться между Ланями и ждать, когда они выжмут из него то, чего так хотели, он не стал и без лишних расшаркиваний вышел на улицу. Холодный воздух тут же проник под одежду, пришлось передернуть плечами – уже вошло в привычку, не мешающую ему лично, но говорящая посторонним о нём непозволительно много. Облачные Глубины выглядели обычно, даже слишком. И это опять пробудило в нём сомнения. Он некоторое время смотрел на виднеющиеся вечно белые шапки гор и пошёл туда, куда и собирался изначально. В доме было тепло, почти даже жарко, и плечи расслабились впервые с момента, когда он покинул Пристань. Цзинь Лин сидел перед бумажными горами на столе и, что удивительно, работал. Даже не сразу осознал, что его уединение прервали. Или же просто сделал вид. Цзян Чэн подошёл к столу и выдернул из его рук свиток. – Дядя! – Последовала моментальная реакция: рука дёрнулась за бумагой, но пальцы почти сразу сжались в кулак, голова чуть опустилась, взгляд соскользнул в сторону. Цзян Чэн усмехнулся. Он бы в любом случае не повёлся, но Цзинь Лин мог заставить его сомневаться хотя бы какое-то жалкое мгновение, если бы не был таким мягкотелым. И что толку он столько времени крутился вокруг Лань Сичэня и Не Хуайсана, раз до сих пор не научился у них ничему полезному. Цзян Чэн разжал пальцы, не отрывая взгляда от Цзинь Лина, свиток с информацией о расходах на содержание всей городской стражи Ланьлина, исписанный незнакомым почерком, упал на стол. – Пошли, – скомандовал он и, не дожидаясь реакции племянника, выбрался наружу. Ждать Цзинь Лина пришлось долго. Похоже, намеренно тянул время. Но поганец хотя бы не додумался сбежать через окно, выходящее на другую сторону. Он бы спокойно его догнал, но совсем уж позориться перед Ланями и особенно перед стариком не хотелось. Адепты на пороге дома, временно занятого Цзинь Лином, внимательно следили за ними, изо всех сил стараясь выглядеть отстранёнными. И отчего они своим образцом для подражания сделали Лань Ванцзи, если совсем на него не походили. Надо бы отойти от них и прочих незаинтересованных и совсем никогда не сплетничающих адептов как можно дальше. Цзинь Лин подошёл совсем близко и остановился, разглядывая окрестности, но прямого взгляда избегал. Что ж, доказательств Цзян Чэн получил достаточно. Они двинулись в сторону холодного источника, то есть по самой немноголюдной тропе. Адепты здесь ходили крайне редко. – Сам по-хорошему всё расскажешь? – скучающе спросил Цзян Чэн и краем глаза заметил, как по телу Цзинь Лина пробежала дрожь. Тишина в ответ. В груди заворочалось раздражение, пусть пока только первые намёки на него, но ему никогда не требовалось много времени, чтобы взорваться. – Значит, придётся по-плохому. – Дядя… – Я слушаю. Цзинь Лин внезапно повернул к нему голову и уставился чистым оленьим взглядом, спросил: – Ты прилетел из Юньмэна, чтобы помочь найти Лань Сычжуя? Знаешь, тут его уже все ищут, Цзэу-цзюнь отправил несколько поисковых отрядов, но раз уж ты здесь, то поможешь мне? С делами ордена. Цзян Чэн шёл по правую руку от своего обнаглевшего в край племянника, не разрывая зрительного контакта. – Ты меня за идиота держишь? Цзинь Лин снова ничего не ответил, только вскинул вопросительно бровь. Мелкий гашеныш. Цзян Чэн усмехнулся и внезапно остановился, смотря, как Цзинь Лин тоже затормозил рядом и заметно напрягся. – Ладно. – Цзян Чэн отвернулся и направился в сторону выхода из Облачных Глубин. – Тогда пошли. Шаги рядом он услышал не сразу. Когда Цзинь Лин догнал его, то пару раз присмотрелся к нему, явно пытаясь понять, почему всё пошло не по привычной схеме: никаких обвинений, хватаний за воротник и затрещин. *** – Я не знаю, – повторил Цзинь Лин. Ещё и глаза закатил. Прав был старик Лань – с воспитанием у мальчишки совсем плохо. – Как хочешь. – Дядя, давай вернёмся. По правде говоря, далеко они и не ушли. Сразу за воротами Облачных Глубин Цзян Чэн наугад выбрал направление. Главное, чтобы тропа не вела в город или горы, а остальное не так уж важно. В итоге они неспешно брели по лесу гуль знает куда. Под ногами с хрустом рассыпались листья, над головой светило холодное солнце, и если бы не обстоятельства, то их шатания по лесу можно было бы принять за приятную семейную прогулку. – Меня ждут дела, дядя. – Как и меня, так что начинай говорить, чтобы мы оба быстрее могли вернуться к нашим обязанностям. – Я ведь уже сказал!.. – Цзинь Лин! – Они оба вздрогнули и обернулись, увидев, как к ним стремительным шагом приближался Лань Цзинъи. – Отлично. Может, твой друг окажется поразговорчивее, – сказал Цзян Чэн. Откровенно говоря, ситуация уже начинала раздражать, но не столько из-за бессмысленных отпираний, сколько из-за холода: чем больше он мёрз, тем сильнее накатывала слабость. Знал бы Цзинь Лин о его состоянии, то точно попытался бы удрать. – Он любит поболтать, ты же знаешь его, дядя. – И снова невинный взгляд, ещё бы ресницами похлопал как девица. – Еле вас догнал. Хорошо, что вы не ушли далеко. – Что-то случилось? – спросил Цзинь Лин, и в голосе ни капли надежды на скорое избавление от компании дяди, а вместо неё настороженность с ноткой паники. Если бы до этого момента он достойно держал оборону и хорошо играл свою роль, то вот тут бы точно попался. Оставалось только встать поудобнее и наблюдать, как новое действующее лицо будет продолжать этот нелепый спектакль. Но Лань Цзинъи удивил. Впрочем, кто, если не он. – Да ничего, я просто… – Лань Цзинъи долго рассматривал Цзинь Лина, затем скосил взгляд на Цзян Чэна и перенатянул ухмылку, сделав её более естественной. – Решил присоединиться к вашей прогулке. Саньду Шэншоу, вы не возражаете? Цзян Чэн некоторое время помариновал его, разглядывая и пытаясь определить, они дурили его или Лань Цзинъи на самом деле тут ни при чём и сам пришёл, чтобы расспросить Цзинь Лина, но открыто говорить не решался из-за присутствия Цзян Чэна. – Не возражаю. – Если чутьё не обманывало, то вместе они дожмут Цзинь Лина куда быстрее. Разговор не клеился. Цзян Чэн даже не пытался участвовать, Лань Цзинъи потонул в своих намёках, а Цзинь Лин отвечал неохотно, чувствуя, что его настойчиво продавливали. Но спокойная атмосфера разбавляла напряжение, от которого они бы втроём разом загорелись, если бы сидели в одной комнате. – Здесь есть какие-нибудь дикие животные? – в очередной раз попытался соскочить с темы Цзинь Лин. Он демонстративно огляделся и пошёл дальше. Лань Цзинъи не отставал, а Цзян Чэн держал дистанцию. – Всякая мелкая живность, – с готовностью отозвался Лань Цзинъи. – Смотри, вон так… – Он взял Цзинь Лина за локоть и ускорился. Через пару мгновений из уже не было видно. Какая нелепость. Цзян Чэн тяжело вздохнул и остановился. Запрокинул голову. Над топорщащимися вверх ветвями пролетела чёрная птица. Его догадка оказалась верной: Лань Цзинъи действительно пришёл добиться от Цзинь Лина правды. Цзян Чэн не мог распознать их речь, но определенно слышал голоса, где-то затерявшиеся среди деревьев. Не сбежали. Только проблема в том, что Лань Цзинъи, даже имея общий с ним интерес, не собирался быть с ним на одной стороне. Волна пробивающего холода заставила поёжиться. Но иссохшие листья неподвижно лежали на земле, ветви деревьев не шевелились, не потревоженные ни единым порывом ветра. Если холод шёл изнутри, то почему не вымораживал горящие в груди эмоции, превращая их в ничто. Цзян Чэн всегда думал, что тёмная энергия отравляла именно так. Цзинь Лин и Лань Цзинъи остановились совсем недалеко и разговаривали. Точнее, это Лань Цзинъи что-то торопливо объяснял, чуть склонившись вперёд и удерживая хмурого Цзинь Лина чуть повыше локтя. Интересно, почему так. Не удалось достаточно надавить? По прикидкам Цзян Чэна это Цзинь Лин должен был детально выкладывать своему другу, как помогал Вэй Усяню выкрасть Лань Сычжуя. Лань Цзинъи заметил, что их уединение прервали и, не сказав больше ни слова, отступил назад. – Теперь мы можем идти? – Цзян Чэн не стал подходить близко, не столько давая им пространство, сколько пытаясь скрыть своё состояние. Его не колотило в лихорадке и на ногах он стоял твёрдо, но чувствовал, как побледнели щёки и губы. Цзинь Лин посмотрел на него. Тот же самый взгляд, то же самое упрямство. Он пожал плечами и отвернулся. Бесцельные шатания по лесу продолжились. Тропа уводила всё дальше от Облачных Глубин. Лань Цзинъи не умолкал: рассказывал о новых артефактах, изобретённых мастерами Гусу Лань и уже опробованных на невнятной ночной охоте в горах, о попытках расследовать дело Юньмэнского носорога и о главах других кланов, которые не сдавались и продолжали заваливать Цзэу-цзюня письмами. Речь зашла о какой-то городской девице – и его голос стал тише, Цзян Чэн, опережавший их на несколько шагов, хмыкнул. Со временем болтовня Лань Цзинъи стала вялой, он определённо начал что-то подозревать, а когда Цзян Чэн остановился на развилке, чтобы решить, продолжить идти прямо или свернуть налево в более густой лес, замолчал окончательно. Пошли прямо. Вероятно, чаща с неровной тропой, небольшим количеством света и торчащими всюду корягами быстрее доломала бы терпение Цзинь Лина, но Цзян Чэн боялся, что его терпение закончится быстрее. – Саньду Шэншоу, – осторожно начал Лань Цзинъи, и Цзян Чэн понял, что вот эта внезапно проснувшаяся после ночной охоты непривычная вежливость начала его по-настоящему раздражать, но замечание сделать не успел: – а мы вообще куда идём? – За Лань Сычжуем. – Так вы знаете, куда его забрал учитель Вэй? – Его голос звенел от удивления, радости и… обиды. Да, это определённо была обида. Нелепый мальчишка. – Нет. Пауза длилась разочаровывающе долго. – Тогда… куда мы идём? Цзян Чэн развернулся и посмотрел на Цзинь Лина, тот останавливаться не стал и просто прошёл мимо. – Начнёшь уже говорить, куда нам идти, чтобы мы не шатались просто так и не тратили время? – спросил Цзян Чэн, не оборачиваясь и продолжая смотреть на Лань Цзинъи, который даже разомкнул губы, но так ничего и не произнёс, а просто продолжил таращиться в ответ. Понял, что обращались не к нему или до Ланей всегда так долго доходит? По правде говоря, Цзян Чэн здорово устал от игры «сломай упрямого Цзинь Лина» и начал выходить из себя. Глупо было бы надеяться на ответ после такого количества бесцельно сделанных шагов. Но ответ всё же прозвучал: – Нет. Лань Цзинъи захлопнул рот и неосознанно сложил руки на груди, ещё и нахмурился, смотря за спину Цзян Чэну. Он сам хмыкнул и развернулся, чтобы молча пойти за Цзинь Лином. Он хотя бы перестал делать вид, что ничего не знает и ничего не видел. Отчасти стало лучше, отчасти… Цзян Чэн чувствовал во рту горький вкус разочарования. Он даже не мог высказать ему всё, что думал, потому что скандал просто-напросто откинул бы их назад, и они бы никогда не добрались до Лань Сычжуя. Просто однажды получили бы его давно остывшее тело. За грудиной обожгло, и по тему прокатились две волны тепла: одна к голове, а другая к ногам, но лучше не стало. Жар от предчувствия скорой потери никогда не грел, он мог лишь оставлять невидимые ожоги. От болтовни Лань Цзинъи трещала голова. Славные мгновения повисшей тишины он потратил на то, чтобы догнать Цзян Чэна – не дал времени даже на малейшую передышку. – Может, повернём уже назад? – со страданием на лице предложил Лань Цзинъи. – Он ведь всё равно не признается, я его знаю. – Тебя я не держу. Лань Цзинъи тут же цокнул – явно предполагал, что услышит именно это, но ответ так и не придумал, судя по затянувшейся паузе. – Сначала я тоже сомневался, это ведь Лань Сычжуй, но потом… Почему бы не рискнуть? Не довериться? – Вэй Усяню? – усмехнулся Цзян Чэн, не удержав в себе горечь и дюжину других эмоций. – Потому что никто другой помочь Лань Сычжую не может. Большое заблуждение, но рассказать Лань Цзинъи? Плохая идея. – А Вэй Усянь может? – Цзян Чэн подлил в голос побольше сарказма, чтобы Лань Цзинъи не считал с его лица ни единой лишней эмоции, а то мальчишка отличался чрезмерной внимательностью к деталям. – Может, – отрезал Цзинь Лин. Его лицо казалось до того измученным, что отличайся Цзян Чэн чуть большей чуткостью, то может, и размяк бы. – Наигрался в молчанку? Сколько мы времени из-за тебя потеряли? Рассказывай. Губы Цзинь Лина дрогнули, он поморщился. Просто скривился, не вспылил, не огрызнулся. Промолчал. Что-то его здорово терзало. Сначала, ещё в Облачных Глубинах, Цзян Чэн решил, что дело в сомнении и чувстве вины, которому оно стало причиной, на котором он сам и решил сыграть. Но теперь закралось подозрение, что было что-то ещё. То, что так просто не обнаружить. Нечто, лежащее не на поверхности. Цзян Чэн раздражённо выдохнул, понимая, что у него просто не было времени копаться в чужих чувствах и мотивах. Главное – добраться до Лань Сычжуя, а с остальным он разберётся после. И только если будет необходимость. – Я отведу. Вернулись к развилке, и Цзинь Лин повёл их в чащу. И тут же отмер Лань Цзинъи: – Мы были в шаге от успеха. Цзинь Лин фыркнул. Он шёл, не сбавляя скорости, хотя передвигаться было тяжелее: под ноги как будто специально лезли коряги и корни. – Это только начало, – прокомментировал Цзинь Лин. Он всё ещё был напряжен, но ему как будто немного стало легче. – Дальше ещё хуже. – Даже не сомневался, что Вэй Усянь решил поселиться в очередной дыре. – Хотя Луаньцзан лучше описывало емкое юньмэновское выражение «гулев ад». Оставалось надеяться, что в этот раз у него появилось более подходящее место, чтобы называть его домом. Во рту стало кисло, и Цзян Чэн задвинул ненужные сейчас эмоции подальше. – Учитель Вэй говорил, что его орден – райское местечко, – возразил Лань Цзинъи. – Голубые озёра, никаких пьяных драк и дележки территории, девушки из близлежащей деревни носят фрукты и каждый последний день недели остаются вечером играть гуцине. Цзинь Лин расхохотался: – Понятно, что ты клановыми делами не занимаешься и тебе удобно лапшу на уши вешать, но Вэй Усянь и, подожди, никаких пьяных драк? Он собрал шайку воров и нищих каких-то три года назад и теперь называет её кланом. И началось всё как раз с дележки территории. Которая им, между прочим, не принадлежала. Не сомневаюсь, что они ютятся под соломенными крышами и делят одну локву на десятерых. Цзян Чэн тоже не сомневался. Описание вполне тянуло на то, что Вэй Усянь мог назвать райским местечком. Неприятная правда заключалась в том, что он любое место мог так назвать. Луаньцзан. Облачные Глубины. Любой прогнивший до последней щепки дом на отшибе забытой всеми деревни. Райское местечко. Дом. Какое угодно место. Абсолютно любое. Но не Пристань Лотоса. Пришлось пролезать в узкую и низкую – высотой Цзян Чэну по грудь – дырень, образованную двумя поваленными друг на друга деревьями. По ту сторону ещё – или всегда – темно-зелёные кроны, а под ногами замёрзшая земля сменилась камнем. Они совсем близко подошли к горам. – Если бы я тебя не знал, то решил бы, что ты заводишь нас в ловушку, чтобы жестоко расправиться. – Лань Цзинъи по-дружески хлопнул Цзинь Лина по плечу, и тот вымученно улыбнулся. Вскоре вышли к подножью горы, и передвигаться стало легче, а вот дышать – труднее. – Холодно. – Лань Цзинъи поежился и запрокинул голову, чтобы посмотреть на снежную шапку на далёкой вершине. – Ты же Лань, – съязвил Цзинь Лин. – Я говорил про учителя Вэя. Слишком холодно для него. Не думал, что он уйдёт так далеко на север. – Холод Облачных Глубин его не остановил. – Там был Ханьгуан-цзюнь, – отмахнулся Лань Цзинъи. – Это была жертва во имя вечной любви. Цзян Чэн поморщился. Он уже собирался сказать, чтобы заканчивали нести чушь, но тут Цзинь Лин скомандовал: – Дальше на мечах. И они полетели. Холодный ветер пробирался под одежду, вызывая неконтролируемую дрожь. Лицо горело. Под ногами мелькала грязь и мутные речушки. И ни намёка на голубые озёра. Неудивительно. Вэй Усянь был пустословом, пустословом и остался. – И чего он тогда его отпустил? Не понравилось, что Вэй Усянь захотел свой клан, а не до седых волос слушать ворчание вашего старика? – Не называй его так! Дружеская солидарность. Мы же договаривались. Цзян Чэн не понимал, как во время полёта они ещё умудрялись переговариваться. Да ещё и молоть такую чепуху: Лань Ванцзи, сдувающий с Вэй Усяня пылинки и целующий его в зад, поддержал бы любое безумство. – Спускаемся! – скомандовал Цзинь Лин. Ноги коснулись серого камня в узком ущелье. Было тихо и холодно. Ветер находил путь между камней и непрерывно свистел. Лань Цзинъии молча убирал меч, ни на кого не смотря, и Цзинь Лин протянул руку, чтобы тронуть его за плечо. – Извини. Пауза, слишком длинная для такого отходчивого человека. – Ладно, пошли уже. Цзян Чэн встретился взглядом с Цзинь Лином и кивнул. Шли в тишине. Чуть напряженной, но всё равно блаженной. У Цзян Чэна подрагивали ноги после полёта, такого не случалось с его первых попыток освоить длительное перемещение на мече. Всё же не долечился. Цзинь Лин внезапно затормозил и развёл руки в стороны, закрывая собой Лань Цзинъи и Цзян Чэна. В ущелье спрыгнул мужчина и тут же выставил перед собой добротную саблю. Конечно, в маске. Конечно, в одежде больше подходящей разбойнику, чем адепту приличного клана. Конечно, он принадлежал Вэй Усяню, раз Цзинь Лин так спокойно с ним заговорил: – Отведи нас к главе. Он ждёт. Лань Цзинъи раздраженно втянул воздух. Мужчина задержал на нём взгляд, оглядел с ног до головы и только после этого опустил саблю. Он развернулся и стремительным шагом двинулся дальше по ущелью. – Ждёт? – недовольно пробурчал Лань Цзинъи Цзинь Лину в ухо, но тот отмахнулся и поспешил вперёд. Цзян Чэн сделал несколько шагов и остановился. Запрокинул голову, рассматривая клочок темно-серого неба, и устало прикрыл глаза. Вот это очень плохо. Спустя вздох уже не помнил, что именно. Он сделал ещё несколько шагов вперёд. Оказывается, здесь росла трава. Находила возможность прорасти среди каменных глыб. Влажная и шершавая, очень холодная. Но никак не удавалось ухватить мысль, а как он узнал, как почувствовал. Цзян Чэн повернул голову и понял, что держался левой руклй за скошенную каменную стену, а кончики пальцев касались пробившихся наружу грязно-зелёных стеблей. Без перчатки. Но почему, почему он стоял. Он определённо должен был идти, куда – не помнил, но должен был. Сделал шаг вперёд, рука съехала со стены и повисла вдоль тела, а потом ещё один шаг, последний. Отключился он ещё до того, как рухнул на землю.