Район «La Perla», Сан-Хуан. Пуэрто-Рико
6 февраля 2024 г., 23:01
Примечания:
Вот что получается, когда сюжет придумывается на ходу, а работа пишется "на коленке". Не планировал, что будут ещё части после первой, но увлекло. Прошу любить и жаловать.
* Два месяца спустя *
Лёша сидит на одной из разноцветных крыш, свесив ноги вниз и в очередной раз наблюдая, как неподалёку, вокруг пустого каменного бассейна, столпились местные, в основном парни. Сквозь ритмичную музыку, громкий шум толпы, смех и одиночные подбадривающие выкрики, которыми награждают особенно понравившихся скейтеров, иногда можно различить шум морских волн, обрушивающихся на каменный берег. Почти каждый вечер, кроме выходных, картина здесь одинаковая. В огромной каменной чаше на радость толпе соревнуются местные райдеры. Изображение нарисованной на бирюзовой стенке бассейна акулы скалится приоткрытой хищной пастью, будто ждёт следующего, кто съедет вниз в её логово на скейтборде. Несколько парней притаскивают колонки и включают громкую музыку, кто-то делает ставки на победителя соревнования, а кто-то почти открыто торгует травкой и прочими запрещёнными «прелестями». Полиция редко наведывается в «La Perla». Именно это и привлекло Лёшу в этот район Сан-Хуана, не считая нового заказа и захватывающего вида на океан. Больше месяца назад он снял маленькую комнатку на втором этаже в одном из домов за несколько кварталов отсюда, и часто приходит потусоваться с местными пацанами, послушать сплетни и невзначай порасспрашивать о том о сём. Сначала его считали чужаком и туристом и относились, если не враждебно, то довольно холодно, но через какое-то время стали принимать за своего. Возможно, после того, как он утёр нос нескольким местным трейсерам, занимавшимся паркуром на крышах домов и прочих возвышений в «La Perla». Рядом с Лёшей сидит ещё несколько парней, с которыми он обычно общается, перекидываясь простыми фразами на английском. Поначалу они пытались научить его испанскому, но кроме «ола, амигос», «каброн» и ещё нескольких матов, ничего полезного в Лёшиной голове не задержалось. Но и без этого они отлично понимают друг друга. Лёшина жестикуляция никого не оставляет равнодушным. Рикки, самый громкий из его знакомых, толкает Лёшу в плечо и указывает на подошедшую к бассейну очередную компанию. Среди них Лёша замечает Паолу, которая несколько раз оказывалась в его постели. Ни к чему не обязывающий секс, хотя девушка не раз намекала Лёше, что была бы не против постоянных отношений. Он только делал вид, что не понимает и вряд ли у них что-то получится. Он ведь не задержится в Сан-Хуане надолго. Скребущее чувство пустоты в груди никуда не пропадает с того самого момента, как он уехал из Камбоджи. Ну, как уехал, сбежал, если уж по правде. Лёша старается не замечать его, привыкнув жить с ним каждый день, как с больной мозолью. Пытается глушить его время от времени сексом на одну ночь. Бездумным и бездушным. Он знает, что нравится здесь многим девушкам, особенно после его трюков во время уличных соревнований по паркуру, да и несколько парней намекали, что не прочь были бы с ним уединиться. Только парней он теперь держит на расстоянии. Не может представить, что сможет с кем-то из них почувствовать то, что почувствовать давно уже хотелось. Позволяет себе секс только с девушками, хоть ничего к ним и не чувствует. Закрывает глаза и бездумно вбивается в очередное тело, лишь бы побыстрее выплеснуть нереализованные желания и на время забыться. Паола приветственно машет ему и остальным парням на крыше, и Рикки снова толкает его, улыбаясь и подначивая, что у кого-то сегодня намечается жаркая ночка. Лёша улыбается в ответ и отводит взгляд от девушки, не хочет давать ей ложную надежду и играть чужими чувствами, но прекрасно знает, чем закончится сегодняшний вечер.***
Первые лучи солнца пробираются через наспех сдвинутые занавески и скользят по смятым простыням, пробегают по обнажённой загорелой коже. Тепло и немного щекотно. Чужая рука лежит у Лёши на груди, а вьющиеся тёмные волосы накрыли плечо и шею. Он проснулся, но глаза открывать не спешит, не хочет снова разочаровываться в реальности. Знает, что Паола скоро проснётся и снова будет говорить об их отношениях, и ему снова придётся прикидываться дурачком и искать повод отправить её домой. Всё, вроде, как обычно. Почти всё. Лёшу смущает какое-то необычное чувство — что-то тяжёлое, повисшее в воздухе. Он приоткрывает глаза, поворачивает голову ко входной двери и замирает. В кресле возле двери сидит Нурлан и пристально смотрит на него. На лице не читается ни единой эмоции. Как и всегда, безукоризненно красивый — голубая футболка-поло идеально оттеняет зачёсанные назад тёмные волосы, а крепкие руки, оплетенные выпуклыми венами, лежат расслабленно на подлокотниках. Какое-то время они молча смотрят друг на друга, и Лёше начинает казаться, что это всё ему только снится. Он зажмуривается, но практически сразу же распахивает глаза, услышав перепуганные возгласы Паолы, которая тоже проснулась и увидела незнакомого мужчину в комнате. Девушка кутается в простыню, прикрывая обнажённое тело, и указывает Лёше на Нурлана, быстро говоря что-то по-испански. Лёша отвечает ей на английском, что всё нормально, что он знает этого человека, и чтобы она собиралась домой. Паола испуганно смотрит на Нурлана, который за всё это время не произнёс ни слова и никак не отреагировал на её восклицания, и, прикрываясь простынёй, собирает по полу свою одежду. Отворачивается от парней к противоположной стене и быстро проскальзывает в лёгкое струящееся платье на бретельках, а потом со смущением натягивает трусики. Пока девушка одевается, никто не нарушает тишину в комнате. Лёша сидит на кровати, накинув на бёдра вторую простынь, и смотрит в окно, будто в комнате никого больше и нет, а Нурлан продолжает смотреть на него. Одевшись, девушка подбирает свою сумочку и быстро подходит к Лёше, постоянно бросая встревоженные взгляды на Нурлана, целует Лёшу в щёку и что-то тихо говорит. Он кивает и повторяет, чтобы она шла домой. Только после того, как за Паолой закрылась дверь, и приглушённый звук каблучков, удаляющихся по ступенькам вниз, стихает, Лёша поворачивает к Нурлану голову и вопросительно смотрит на него. Лёше хочется одеться. Такое чувство, будто его застали за чем-то постыдным и противоправным. — А она ничего так, — Нурлан наполняет комнату низким хрипловатым голосом, и Лёшина «больная мозоль» начинает ныть сильнее. — Я смотрю, ты тут не скучал. — Зачем пришёл? — как и в большинстве случаев, лучшая Лёшина защита — это нападение. — А что, если я скажу, что соскучился? — Нурлан приподнимает одну бровь и выразительно смотрит на Лёшу, «ощупывает» глазами подтянутое обнажённое тело, выразительные мышцы на руках, груди и животе, останавливается взглядом на несколько секунд на измятой простыне, скрывающей самое интересное. — И поэтому ты вломился сюда с утра пораньше? — Лёша не разрешает себе думать о том, что Нурлан якобы скучал, не пускает в себя эту информацию. — Я старался не шуметь, — Нурлан улыбается и снова любуется Лёшиным смущением. — Ты обещал прислать что-нибудь, но так ничего и не прислал. Я ждал. — Я тебе говорил, что не люблю открытки, — Лёша отводит взгляд и снова смотрит за окно, где вдалеке виднеется океан. Он несколько раз думал написать Нурлану или позвонить, хотел услышать его голос, но каждый раз запрещал себе, убеждая, что их больше ничего не связывает и связывать не может. У них был просто отличный секс, да и только. Пусть такого в Лёшиной жизни никогда не было и, наверное, уже никогда и не будет. Просто секс? Внутри всё ещё сидит обида на то, что Нурлан ничего не сказал ему об Интерполе и практически сдал его. — Об электронных письмах или сообщениях не слышал? — Нурлан не отстаёт со своими вопросами, но Лёша только разводит руки в стороны и глупо улыбается. — Ты спал за это время с кем-нибудь? — во взгляде Нурлана появляются еле заметные искорки — то ли ревность, то ли просто любопытство. — У тебя хуёво со зрением или с причинно-следственной связью? — Лёша кивает на пустое место на кровати, где недавно лежала Паола. — Я не девушек имел в виду. — Тебя это не касается, — Лёша натягивает простынь выше, пытаясь хоть так закрыться от пристального взгляда, который, кажется, вытягивает всю душу. — Ты просто так пришёл или тебе что-то нужно? — Лёша не хочет оправдываться и начинает снова наступать. — Твой новый заказ, — Нурлан становится серьёзным, а в голосе появляются стальные нотки. — Тебе придётся отказаться. Лёша переводит на него удивлённый взгляд и хмурится: — С хуя ли? — Это — мой тебе дружеский совет, — Нурлан с самого начала знал, что просто не будет, только не с Лёшей. — Дружеский? Таких друзей — за ху… — И тебя, и меня ищет триада, — Нурлан не даёт Лёше договорить колкость, перебивая, — Цзя Тао в тюрьме, но все его дела и управление триадой перешли временно к его племяннику. — Так племянник должен быть благодарен нам, — Лёшу пока не сильно волнует новая мнимая угроза. — Он, может, и благодарен, но у Цзя Тао всё ещё очень сильное влияние на своих людей, и с племянником они никогда не враждовали. Цзя Тао лично просил его сделать так, чтобы мы не задержались надолго на этом свете. — И каким боком мой заказ относится к триаде? Мы сейчас вообще-то не в Азии, у них здесь мало влияния. И цель никак с триадой не связана, — Лёша хмурится, пытаясь понять, что к чему, а Нурлан про себя в очередной раз отмечает, что Лёша не такой уж и дурак, каким иногда кажется. — Кроме триады у тебя есть ещё и другие поклонники, — Нурлан не раз проигрывал в голове предстоящий разговор, но так и не решил, как его лучше начать. — Если не забыл, тебя всё ещё ищет Интерпол. — У них на меня ничего нет. Ничего конкретного, — Лёша старается выглядеть беззаботным, но внутри всё напрягается. — Или не так? — он испытующе смотрит на Нурлана, пытаясь понять, во что тот с ним играет. — Наше оружие у них. Помнишь? Лёша, конечно же, помнит, что и его ругеры, и пистолет Нурлана из ресторана в Камбодже остались у полиции после их поимки и последующего побега. — Они не смогут его ни к чему привязать. Ни к одному серийному делу. Из пистолетов были убиты только люди Цзя Тао и ранен Шакал. Самооборона чистой воды. Ругеры против пулемётов, — Лёша легкомысленно пожимает плечами, но внутреннее напряжение продолжает расти. — Да и вообще, они обычно не занимаются заказными убийствами. Торговля людьми и наркотиками не моё. Зачем я им сдался? Нурлан молчит, внимательно смотрит на Лёшу, мысленно соглашаясь с его рассуждениями и размышляя, как перевести разговор в нужное ему русло. — Ты с ними? — Лёша не без труда задаёт вопрос, который его мучал последние месяцы, и смотрит на Нурлана в ожидании. Лёша сам пытался найти ответ на этот вопрос, наводил справки в определённых кругах, но никто так и не смог дать ему никакой определённой информации. Нурлан отрицательно качает головой. Вроде, и правду сказал, но всё равно попахивает обманом. — Как-то неуверенно отвечаешь. Агенты под прикрытием ведут себя приличнее, — Лёша смотрит в тёмные глаза, пытаясь прочитать правду. — Я — не агент под прикрытием. Формально я вообще не работаю на Интерпол. Скажем так, я им временно помогаю. — О! Так ты — волонтёр? — Лёша наигранно смеётся, хотя самому совсем не смешно. — Или консультант? По каким вопросам? Нет, не отвечай, дай сам угадаю. Как профессионально напиздеть людям, которые тебе доверяли? Или как с чувством оттрахать, кого нужно? Нурлану стоит немалых усилий сохранять спокойствие и не реагировать на Лёшины слова. — Они хотят, чтобы ты заключил с ними договор. — Чтобы тоже поработал волонтёром? — Лёша усмехается. — Извините, но мы — мальчики платные. Просто так ничего не делаем. Они не могут меня посадить, у них нет даже исполнительных органов. Они, как и прочие международные организации, могут только выразить свою ебаную озабоченность моим поведением. — У них есть достаточно финансирования, чтобы содержать сторонние организации, которые будут выполнять конкретные задачи. И они сотрудничают с правоохранительными органами практически во всех странах. Они могут сделать так, чтобы ты случайно оказался в Малайзии или в Сингапуре, например. Нет по этому поводу никаких мыслей? Прямых улик на тебя у них, может, и нет, но они хорошо осведомлены о твоих подвигах и могут поделиться этой информацией с нужными людьми из правоохранительных органов. Лёша смотрит мрачно за окно, понимая, на что намекает Нурлан. В нескольких странах, в которых он выполнял заказы в последние год-два, есть смертная казнь за убийства, и, если его поймают, вряд ли с ним будут церемониться, тем более если Интерпол поспособствует, где нужно. — И кто им так услужливо настучал? — Точно не я, — если в других вещах Нурлан всё ещё не договаривал, здесь он сказал правду. И на него, и на Лёшу у Интерпола было достаточно информации. — И зачем им моя скромная персона? Я же простой наёмник, даже в группировке никакой не состою. — Они считают, что ты можешь быть очень полезен в нескольких больших делах благодаря своим умениям и связям в определённых кругах. — Как и ты? — Лёша усмехается. — Сейчас не обо мне речь. Они не знают, где ты, но догадываются, что сейчас ты работаешь над очередным заказом. У них есть догадки, и они будут изучать все заказные убийства, всё, что произойдёт в ближайшие несколько месяцев. Если ты выполнишь этот заказ, я вряд ли уже смогу тебе помочь, — Нурлан смотрит на Лёшу, мысленно просит его согласиться. — Как ты меня нашёл? — у Лёши есть догадки, но он хочет знать наверняка. — Пораспрашивал у кое-кого результаты нескольких прошлых аукционов, кто и кого выиграл. Подумалось, что ты захочешь поехать на море, — Нурлан смотрит за окно, где в лучах утреннего солнца переливается лазурью океан. — И здесь тебя найти было не сложно. Особенно, когда у тебя такие болтливые местные знакомые. Лёша мысленно говорит «спасибо» Рикки и поджимает губы. — И давно ты продался? — Лёша отводит глаза, внутри совсем паршиво. — Знаешь, с тобой, ебать как, тяжело, — Нурлан приподнимает голову, громко выдыхает и так знакомо запускает пальцы в волосы, откидывая их назад. — Мне кажется, я тебя нигде не наебал в прошлом. Или не так? — То есть то, что ты меня сдал Интерполу в Камбодже, это не наёбка? — возмущение красноречиво вспыхивает на Лёшином лице. — Это такой дружеский розыгрыш? — Я же не сдал тебя. Хоть Нурлан и говорит по факту правду, Лёше от этого не легче, прошлое безоговорочное доверие тяжело восстановить. — Просто передумал в последний момент, — Лёша неопределённо пожимает плечами. — Может, захотелось трахнуть ещё раз? — Принцесса, не нужно воображать, что твоя задница — чудо-чудесное, — Нурлан усмехается, пытается совладать с сильным раздражением, которое подогревается Лёшиной несговорчивостью. — Я тебе уже говорил, что если бы я хотел секса, то есть много мест, где меня примут с распростёртыми объятиями. — Ну так и вали в эти места. Я в твоих дружеских советах не нуждаюсь, — Лёша с обидой скрещивает руки на груди, показывая всем своим видом, что разговор окончен. — Хуй с тобой, — Нурлан поднимается с кресла и направляется к двери. Он особо и не рассчитывал, что Лёша сразу же согласится. — Я тебя предупредил насчёт заказа. Если передумаешь и захочешь заключить договор, сам найдёшь меня. — Уже бегу и спотыкаюсь, — Лёша сжимает губы и отворачивается снова к окну.***
Несколько дней прошли для Лёши в мучительных раздумьях и подготовке к решающему мероприятию. После того, как ушёл Нурлан, Лёша сразу для себя решил, что выполнит заказ, а потом заляжет на дно на время, чтобы хорошенько обдумать свои дальнейшие планы. Хоть он и красовался перед Нурланом своей беспечностью и безразличием, он прекрасно понимал, что теперь к его скромной персоне будет проявляться усиленное внимание. Ещё и этот племянник Цзя Тао с триадой были так некстати. Два месяца назад, как только Лёша попал в Сан-Хуан и изучил карту местности, сразу и однозначно выбрал место предстоящего заказа и точку, откуда будет стрелять. Он уже и раньше ликвидировал цели на движущихся объектах, так что ничего сложного. А местная архитектура добавляла заказу некой средневековой романтики. Целью, которую ему заказали, был местный чиновник и бизнесмен, который уже не раз перешёл дорогу другим влиятельным людям в Пуэрто-Рико. По Лёшиным данным он часто выходил в море на собственной яхте в окружении молоденьких девушек, и одну из них тоже заботливо подослал к бизнесмену заказчик убийства. Девушка должна была выманить цель на хорошо простреливаемое место на палубе в оговорённый день и время и сообщить Лёше. Ему оставалось только залечь в одной из башен крепости, которую испанцы так услужливо построили несколько сотен лет назад на скале на входе в гавань, и ждать. Сверху ему было отлично видно все корабли и лодки, которые проплывали мимо крепости, особенно через его оптику. Да и расстояние в пределах одного километра были для Лёши обычным делом. Винтовка, как и некоторые другие вещи, уже ждала Лёшу в крепости на самом верхнем ярусе. Туристов в эту секцию не пускали из-за реконструкции, и Лёша наведывался туда несколько раз по ночам, чтобы всё подготовить и пристреляться. В намеченный день Лёша прошёл вместе со всеми туристами в крепость за час до закрытия. Там и остался. Лёша ждёт, пока охранники сделают обход и начинает готовиться к делу: переодевается в свою рабочую одежду, натягивает счастливую шапку и устраивается лёжа в одной из бойниц. Эта ночь практически идеально подходит для выполнения заказа. Еле ощутимый ветер и хорошая видимость существенно облегчают Лёше работу. Он выставляет оптику, делает минимальные поправки на скорость ветра и начинает осматривать пролив и проплывающие мимо корабли. Ни на одном из них пока не виднеется нужное ему название «Lira». Еле заметно вибрирует телефон и на слабо подсвеченном дисплее можно прочитать: «Mami, hoy llegaré tarde a casa». Лёша быстро читает сообщение и прячет телефон в карман. Он знает, что у него есть минут десять, пока яхта окажется в зоне поражения. Он ещё раз перепроверяет патронник и оптику, старается опустошить голову от ненужных мыслей и снова осматривает через прицел гладь залива перед собой и противоположный берег. Лёша знает, если много думать, то выстрел не будет точным. Стрелять нужно на инстинктах, с холодной головой и без единой эмоции. Лёша дышит спокойно и размеренно, готовит дыхание к выстрелу. Сжимает несколько раз пальцы правой руки в кулак, разминая, чтобы кровь побежала по сосудам быстрее, и палец не дрогнул в самый ответственный момент. Кладёт палец на курок и снова осматривает зону поражения. Слева ещё вдалеке видит приближающуюся яхту — нужный ему объект. Лёша внимательно следит за её перемещением и едва улавливает за спиной тихий щелчок предохранителя. От этого звука тело сразу же напрягается, но Лёша продолжает лежать неподвижно и целиться в приближающийся объект. — Убери руки от винтовки и медленно отползай назад, — этот голос Лёша не спутает ни с чьим другим, ему даже не нужно оборачиваться. — Я думаю, ты понял, что ты на прицеле. — Ты блефуешь, — Лёша продолжает лежать, не убирая пальца со спускового крючка и не отпуская взглядом приближающуюся яхту. На палубе он уже может различить четырёх человек, включая свою цель. — Не советую тебе проверять, — голос Нурлана твёрдый и холодный. — Руки от винтовки и ползи назад. Я не буду повторять. Лёша не реагирует, пытаясь быстро соображать, что делать. Слышится глухой тихий выстрел, и пуля попадает в каменную кладку стены справа от Лёши. Если бы не его перчатка, то куски камня оцарапали бы руку. Лёша вздрагивает, но продолжает упорно лежать. Из принципа не собирается двигаться. — Ты портишь всемирное архитектурное наследие, — он старается не поддаваться эмоциям, пытаясь навести прицельную сетку оптики на голову цели. — Я испорчу твоё наследие, если ты сейчас же на хуй не уберешься из бойницы, — голос Нурлана по твёрдости не хуже каменных стен вокруг. За спиной слышится еле заметный щелчок перезарядки пистолета. Лёша хочет нажать на курок, но одна из девиц на палубе обнимает мужчину, закрывая часть его головы. — Сука! — Лёша убирает палец с курка и отодвигается от винтовки, медленно поднимается и поворачивается к Нурлану лицом. Тот стоит, направляя на него оружие, и мрачно смотрит: — Я тебя предупреждал насчёт заказа. — Это — не твоё дело. Не твой заказ, — Лёша в ярости от того, что Нурлан вмешивается в его работу. У него никогда не было проваленных заданий. И теперь это обойдётся ему очень дорого. Лёша собирается сказать что-то обидное, но вдалеке слышатся крики одного из охранников, который делал обход и увидел нежелательных посетителей в крепости. Нурлан оборачивается на крик, а Лёша бросается к винтовке и начинает её стремительно разбирать, чтобы закидать части в специальный рюкзак. Если он и провалил заказ, то оставлять на этом месте ещё и следы своего присутствия он не собирается. Лёша не боится, что Нурлан в него сейчас выстрелит. Сейчас уже точно не за что. Годы тренировок не подводят, и меньше, чем через десять секунд, Лёша срывается с места с рюкзаком за спиной. Нурлан бежит за ним, а охранник — следом. Лёша не тратит время на спуск по ступенькам с верхнего яруса и за несколько больших прыжков оказывается на пролёт ниже. На бегу обдумывает, бежать ли ему к главному входу, где, скорей всего, дежурит ещё один охранник, или спускаться на самый нижний этаж к казематам, где есть ещё один выход, который закрыт практически всегда, но который никто не охраняет. Перелезть через ворота будет для Лёши пустяком. Он бежит быстро по второму этажу, не обращая внимания на отставшего позади Нурлана. Лёша не думает, как тот выберется из крепости. Лёша его сюда не приглашал, так что пусть сам спасает свою задницу. Даже если Нурлана и поймают, то он отделается, скорее всего, легко — штрафом и недолгим сроком в местной тюрьме. Лёше же такого счастья не надо. Из-за снайперской винтовки к нему будет намного больше вопросов. Пробежав почти до конца этажа и планируя выскочить на лестницу, ведущую вниз к казематам, откуда можно выбраться к берегу моря, Лёша замечает ещё одного охранника, который выскакивает из коридора, ведущего к центральному входу. Мужчина кричит ему что-то по-испански и наставляет на него пистолет. Лёша знает, что патроны в оружии охраны холостые, и не останавливается, сворачивает к лестнице и мчится в самый низ. Слышит, как охранник бежит следом, но за Лёшей ему явно не угнаться. На нижнем этаже Лёша добегает до массивных деревянных ворот и перемахивает наружу, на небольшую дорогу, идущую вдоль побережья от крепости к городу. Лёша ещё раз оборачивается назад, к крепости, но не видит ни Нурлана, ни охранников, и спешит убраться подальше от места неудавшегося преступления. По дороге к себе на съёмное жильё Лёша сбрасывает рюкзак и ещё некоторые вещи в заранее подготовленном месте — в багажнике невзрачной тачки, припаркованной за несколько кварталов от крепости — и отправляется налегке домой. В голове снова полная неразбериха. Лёша пытается понять, что делать дальше, и как объясняться с заказчиком, которому он сообщил, что дело будет сделано сегодня. Он в спешке забегает на второй этаж и заходит в свою комнату, чтобы забрать несколько личных вещей. Краем глаза замечает кого-то сбоку и резко отшатывается в сторону. Возможно, это и спасает его от сильного удара. Лёша летит на кровать. Вскакивает быстро и хочет перескочить на другую сторону, чтобы достать из-под матраса спрятанный пистолет, но не успевает. Его снова хватают, но с другой стороны, и бьют чем-то тяжелым по голове. Не сильно, но Лёша на время перестаёт ясно мыслить. Его выволакивают по лестнице на улицу и кидают на землю. Картинка перед глазами перестает плыть, и Лёша, подняв голову, осматривается. Вокруг него — пять парней. Может, и больше, но он видит перед собой только этих пятерых. Раньше Лёша видел одного из них во время тусовок скейтеров. Этот парень из Лос Кайманес — одной из местных банд. Судя по небольшим татуировкам аллигатора с открытой пастью на предплечьях, остальные четверо оттуда же. Лёша знает, что кричать и звать на помощь бесполезно. Местные не будут вступать в конфликт с бандой и полицию не вызовут. Все, кто живет по соседству, уже давно закрыли двери и задёрнули шторы плотнее. Он хочет подняться на ноги, но его бьют под колени, и он снова падает вниз. Двое из присутствующих держат пистолеты, направленные в его сторону. Ему что-то говорят по-испански, но он не понимает и пытается объяснить им это по-английски. Один из парней подходит ближе и говорит, что Лёша не сделал то, для чего его нанимали, и за это его убьют, но не здесь. Лёша пытается снова вскочить и бежать, но его ловят и бьют несколько раз ногами, повалив на землю. Парни что-то громко обсуждают и начинают смеяться, посматривая с интересом на Лёшу, и ему это совсем не нравится. Он приподнимается, и его заставляют встать на колени. На ломаном английском один из членов банды говорит ему, что прежде, чем его убьют, Лёше придётся извиниться за свою ошибку, тогда смерть будет быстрой и почти безболезненной. Иначе его долго будут пытать, пока им не надоест. Лёша хмурится. Извинения, которые обычно приносят местным бандам, его совсем не радуют. Его или заставят отсосать всем по очереди или трахнут по кругу. Если не повезёт, то ему выпадет и то, и другое. Как он и предполагал, один из парней, подходит к нему практически вплотную и расстёгивает ширинку, доставая под всеобщее веселье ещё вялый член. Лёша смотрит по сторонам — шансов избежать наказания у него почти нет, на него по-прежнему наставлены две пушки. — Chupame la verga. ¡Chupa! — парень берёт в руку член и тычет Лёше в лицо. — ¡Cagada! Лёша сжимает челюсти, точно не намереваясь приносить извинения таким образом, ещё и всем присутствующим. Парень, стоящий над Лёшей, хватает его за волосы, намереваясь прижать лицом к своему паху, но останавливается, заметив троих мужчин, которые подошли к их весёлой компании сбоку. У каждого в руках по два небольших пистолета, и все они направлены в членов Лос Кайманес. С отвращением отвернув голову от чужого члена, Лёша тоже замечает новоприбывших и тихо говорит, обращаясь в основном к себе: — Не думал, что скажу такое, но триада сейчас как нельзя к месту. Будьте-здрасьте. Один из мужчин с сильным китайским акцентом обращается к членам банды по-английски, требуя, чтобы они отпустили Лёшу, и что он пойдёт с ними. Это сильно веселит парней, каждый из которых уже тоже стоит с оружием, направляя в сторону китайцев. — Тут, блять, прям очередь уже, чтоб со мной уединиться. А говорил, что я — не чудо-чудесное, — Лёша усмехается про себя, а у самого в голове быстро созревает план, и он ждёт удобного момента. Группировки перекидываются ещё несколькими нелицеприятными фразами, тыча друг в друга оружием, а потом парень, который собирался получить от Лёши извинения первым, поднимает его на ноги, собираясь увести к машинам, на которых приехали Лос Кайманес. Вдалеке раздаются полицейские сирены, и обстановка накаляется ещё больше. Один за другим слышатся щелчки предохранителей, и один из китайцев стреляет без предупреждения в грудь парня, который держал Лёшу. Лёша понимает, что ждать больше нельзя. Только у него одного нет оружия во время начинающейся перестрелки. Он отталкивает в сторону раненого, кидается в сторону и заскакивает на крышу соседнего дома, который ниже по уровню. Прыгает вниз на другую улицу и, перекатившись снова в сторону, скрывается за углом дома. Ещё месяц назад, занимаясь здесь паркуром, Лёша заметил, насколько удобно были построены дома в «La Perla» — несколькими уровнями, снижаясь по высоте к побережью. Идеально для паркура и преодоления препятствий. За спиной слышатся выстрелы, несколько из которых направлены в его сторону, но он не оборачивается, продолжая прыгать по крышам и бежать вдоль побережья. Лёша не знает, бежит ли кто-то за ним, и куда бежит он сам, но не останавливается. Выскакивает через несколько кварталов к забору старого кладбища и, недолго думая, перескакивает через него, устремляясь по проходу между светлыми памятниками, крестами и надгробными плитами. Добегает до высокой статуи Девы Марии и прячется за неё, присев, чтобы перевести дыхание. Руки и ноги немного дрожат от стремительного бега и ощущения неподалёку мелькающей смерти. Где-то в нескольких кварталах за спиной всё ещё раздаются полицейские сирены. Лёшу не сильно интересует, что произошло после того, как он сбежал. Он высовывается наружу и не видит, чтобы кто-то его преследовал. Снова бежит по проходу к воротам кладбища, чтобы выбраться на одну из близлежащих улиц и попытаться добраться до припаркованной не так далеко машины, если повезёт. Перелезает через ворота, которые закрыты в ночное время для посетителей, и выбегает на короткую дорогу, идущую к зданиям. Добежав практически до нужного ему переулка, Лёша замечает чёрный джип, который мчится в его сторону, и припускает быстрее. Слышится выстрел, и левую руку снаружи, чуть ниже плеча, обжигает резкой болью. Лёша хватается другой рукой за место ранения, матерится, но продолжает бежать. Заскакивает в переулок, понимая, что двигается в другую сторону от припаркованной тачки, и назад уже вернуться не сможет. Джип сворачивает в переулок за ним, и слышится новый выстрел. Пуля пролетает мимо, попадая в мусорный бак неподалёку. Лёша бежит изо всех сил, выскакивает на пересекающую широкую улицу и чуть не попадает под колёса другого джипа. Этот меньше по размеру, но манёвренней. Лёша хочет броситься бежать вниз по улице в сторону доков, но его громко окликают, крича по-русски, чтобы он садился в машину. Из-за гулкого пульса, отдающегося эхом в ушах, Лёша не сразу слышит и реагирует. — В машину бегом! — Нурлан повторяет это ещё раз, и Лёша, отложив раздумья на потом, заскакивает на переднее сидение, и машина резко трогается с места. Чёрный джип вылетает за ними на дорогу и начинает преследование. Пока Лёша приходит в себя, пытается восстановить дыхание и остановить кровотечение, зажимая рану, Нурлан мчит по ночным улицам, направляясь в сторону гавани и пытаясь уйти от погони. — Водишь ты так же хреново, как и бегаешь, — Лёша специально подкалывает его, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, в основном для себя. Он уже и не думал, что останется в живых. — Сейчас высажу и побежишь дальше на своих двоих. Отдохнул уже? — Нурлан не остаётся в долгу, и они на время замолкают. Попетляв ещё кварталов десять по улицам и подъехав максимально близко к причалам, Нурлан резко тормозит и кричит, чтобы Лёша бежал за ним к пятому пирсу. Лёша не задаёт вопросов, хотя их целый рой в голове, и бежит за Нурланом. Чёрный джип никуда не девается и тормозит тоже возле гавани на несколько минут позже. Нурлан с Лёшей добегают до нужного причала и бегут вдоль по нему, ища нужное судно. Почти в конце Нурлан указывает на небольшой моторный катер, бросая Лёше, чтобы забирался внутрь, а сам кидается отвязывать швартовочный канат. Они успевают завести двигатель и отойти на небольшое расстояние от причала, когда замечают, как несколько членов Лос Кайманес бегут по пирсу. Выстрелы разрезают ночную тишину резкими звуками, но так ни в кого и не попадают. Нурлан направляет катер от берега и ведёт его на запад, чтобы отойти подальше от Сан-Хуана. Увидев, как Лёша всё ещё прижимает правую руку к месту ранения, Нурлан достаёт аптечку и протягивает Лёше: — Сам справишься? Лёша хочет снова съязвить, но замолкает. Берёт сумку и находит внутри антисептическое средство, стерильные накладки и бинт. — Сквозная? — Нурлан переодически посматривает в Лёшину сторону, продолжая рулить. — По касательной прошла. Небольшая царапина. Кровит просто, — Лёша дезинфицирует рану, прилаживает сверху стерильную накладку и заматывает бинтом для надёжности, чтобы уж точно остановить кровотечение. — Вечно твоя задница попадает во всякие переделки. — Никуда она не попадает. У меня всё было под контролем, — Лёша с недовольством бросает медицинскую сумку обратно Нурлану и отворачивается. — Если твой план заключался в том, чтобы сначала отсосать всей банде, а потом чтобы тебя пристрелили, или чтобы их сначала перестреляла триада, а потом и тебя, то ты почти своего добился. Поздравляю. Ты — великий стратег. — Я сам бы со всем разобрался. Не в первый раз, — Лёша понимает, что без помощи Нурлана ему было бы очень тяжело, если не сказать невозможно, но признавать это не хочет. — Не в первый раз отсасывать пришлось бы? — Иди на хуй! — щёки вспыхивают алым, и Лёша поджимает губы. — У тебя всегда один ответ, когда аргументы заканчиваются? — Нурлан усмехается, снижая скорость и включая на время круиз-контроль. — Иди ты… — А я о чём говорю. — Я не просил твоей помощи. Это вообще всё из-за тебя! Если бы ты не испортил мне задание, то ничего этого не было бы. Я был бы уже далеко отсюда вместе с сотней косарей на счету. И заодно я распрощался со своей репутацией. Ты знаешь, что значит невыполненный заказ. Достаточно одного, чтоб с тобой перестали работать. Если в живых вообще оставят. — Если бы ты его выполнил, то кроме триады, тебя бы уже активно разыскивал Интерпол. — Он и так меня разыскивает, что поменялось бы? — Мне пришлось бы передать тебя им, — лицо Нурлана становится суровым. — Значит так? Да? То есть ты таки один из легавых? — Не совсем. — Да ты заебал со своими «не совсем», «всё не так», «я просто проходил мимо», «я стоял рядом, где курили, лежал рядом, где трахались, и держал пистолет, из которого стреляли, а так я вообще не при чём»! Как ты вообще оказался на той улице? — Лёша требовательно смотрит на Нурлана, но тот молчит и отворачивается, включая снова ручное управление. Лёша быстро размышляет и меняется во взгляде, будто что-то осознав. — Отсосать всей банде? Откуда ты знаешь, что они хотели заставить меня извиняться перед тем, как убить? — Нурлан молчит, а Лёша начинает шарить по карманам, достаёт телефон, быстро разбирает его, и вытаскивает за аккумулятором совсем маленький передатчик. — Сука! Ты подложил мне маячок? — Лёшино лицо краснеет в ярости, и он хочет ударить Нурлана, но тот уворачивается. — Я присматривал за тобой. — Присматривал? — от возмущения у Лёши заканчиваются слова в его богатом словарном запасе. Он глубоко вдыхает морской воздух и уже спокойнее спрашивает: — Куда ты меня везёшь? — Туда, где мы на время будем в безопасности. — Мне кажется, слова ты и безопасность никогда не встречались в этой жизни. — Других вариантов у тебя сейчас нет. Можешь прыгнуть за борт и поплыть к берегу. Или в другую сторону — в океан, — Нурлан кивает на чёрную гладь воды. — Больших акул здесь не много, так что шансы доплыть куда-то с простреленной рукой у тебя неплохие. Лёша молчит, насупившись и размышляя, как поступить. Рука не сильно, но ноет и плавать ночью совсем не хочется. Он отворачивается в сторону и смотрит на редкие огоньки, мерцающие на побережье. — Плыть ещё чуть меньше часа. В район Сан-Хосе, — Нурлан смотрит вперёд по курсу следования катера, и его голос холодный и безразличный. — Сзади под одним из сидений холодильник. Можешь поесть, что найдёшь. Лёша никак не реагирует на его слова, продолжает смотреть на тёмные очертания берега. Только минут через пятнадцать он молча встаёт и отправляется в хвостовую часть, начиная там копошиться, а на губах Нурлана проскальзывает еле заметная улыбка. Через время катер сбавляет скорость и направляется в сторону побережья, где на несколько километров вокруг практически нет огоньков. Нурлан медленно подходит на катере к берегу, и Лёша уже может различить в темноте очертания небольшого причала, поднятого на сваях над водой. Нурлан швартуется и рукой показывает Лёше в сторону берега, будто приглашая. Лёше деваться некуда. Вряд ли здесь будет опаснее, чем в Сан-Хуане. Они выходят на берег и идут по узкой тропинке к небольшому домику, который трудно различить в гуще деревьев. — Это — одна из старых рыбацких хижин. Никто не знает об этом месте. Здесь практически никогда никого не бывает, — Нурлан открывает ветхую дверь, заносит внутрь небольшую сумку, которую прихватил с катера, и возвращается на улицу. — Переночуем здесь, а завтра решим… — Я, как и раньше, ничего о тебе не знаю, — Лёша стоит, прислонившись плечом к стене и испытующе смотрит на Нурлана. Пока они плыли сюда, он думал, что очень устал от всей этой беготни и постоянных гаданий, кто — друг, а кто — враг. — О тебе настоящем. — Хочешь с родителями познакомиться? — Нурлан поворачивается к нему и впервые за ночь улыбается. — Хочу знать, к кому лучше не поворачиваться спиной. — Ко мне ты не раз поворачивался, — Нурлан приподнимает одну бровь и улыбается шире. — И мне кажется, ни разу не пожалел об этом. Лёша молчит, понимая, на что Нурлан намекает. «Больная мозоль» напоминает о своём присутствии, начиная ныть сильнее, чем рана на руке. — Какие у тебя дела с Интерполом? — Лёша запрещает себе проникаться симпатией к тому, кому не доверяет, хотя уже слишком поздно. — Я тебе уже сказал, что в данный момент помогаю им по некоторым вопросам, — лицо Нурлана мрачнеет, он не хочет сейчас снова обсуждать эту тему. Из-за неё они только ссорятся. — И вербуешь остальных наёмников? — Не всех. — Только меня? — Лёша внимательно следит за выражением лица Нурлана, тот кивает. — И чем я им так приглянулся? — Ты — один из лучших профессионалов в своём деле. Не так много снайперов твоего класса. Плюс — у тебя есть связи в Азии и Южной Америке, которые им сейчас очень нужны. Лёша размышляет над услышанным, видя, что Нурлан говорит правду. — А тебе это зачем? Нурлан отвечает не сразу, продолжая долгий внутренний спор с самим собой, и выдаёт приготовленную заранее версию: — Если я с тобой не договорюсь, я тоже могу оказаться в Малайзии или Сингапуре в тюрьме. И их предложение не такое уж и плохое, — он пытается перевести тему и подходит к Лёше ближе. — Мы не можем бегать от них всю жизнь. Они могут дать некоторые гарантии. Та же триада вряд ли сунется к тебе, если будет знать, что ты под протекцией Интерпола. — В этом я очень сильно сомневаюсь, — Лёша хмурится, чувствуя, что в словах Нурлана не всё так однозначно. — Я хочу тебе помочь. — И себе? — Лёша смотрит в глаза Нурлану с лёгким вызовом. — И себе, — тот соглашается. — Нельзя постоянно бегать. Это заёбывает. Лёша молчит. Он и сам не раз думал о том, когда и как закончится его «карьера» наёмника. Он оставил уже приличный след в правоохранительных органах по всей планете. И вечно так продолжаться не может. Нурлан смотрит на Лёшу и подходит ещё ближе. — Я хочу тебя, — даже ночью, в слабом сиянии луны, Лёша может различить искреннее желание во взгляде Нурлана. Это очень сильно подкупает и бесит одновременно. — Ты не имеешь права появляться каждый раз из ниоткуда и тащить меня в постель, когда тебе захочется, — Лёша вспыхивает снова. Тяжело противостоять своим желаниям и Нурлану, и он отчаянно сопротивляется. Он хочет его, но хочет без лжи, притворства и постоянных недоговорок. — Можем это сделать не в постели. Не в первый раз, — Нурлан говорит вкрадчиво, затягивает в свой бархатный низкий голос. — Я не мальчик для секса, — Лёша отходит на шаг назад, чтоб не смотреть в тёмные глаза. — А я не хочу заниматься с тобой сексом, — голос Нурлана становится ещё глубже, будто густой туман, в котором всё пропадает, он знает, на что давить. — Я хочу заняться с тобой любовью. — Хотеть не вредно, — Лёша на автомате выдаёт очередную шпильку, поздно осознав смысл сказанных слов, и отворачивается. — Спокойной ночи, — он обходит Нурлана, заходит в дом, прикрывает за собой дверь и прислоняется к двери спиной. Откидывает назад голову и закрывает глаза. Нурлан остаётся на улице и, постояв несколько минут перед закрытой дверью, смотрит по сторонам. Идёт к гамаку, натянутому на металлические опоры возле дома. Садится на крепкие переплетения из рыбацких верёвок, а потом откидывается на спину, подкладывая под голову руки. Тоже закрывает глаза и выдыхает, пытаясь расслабиться. Он хочет Лёшу. Сильно, до дрожи в пальцах. И контролировать это, находясь рядом с ним и не имея возможности прикоснуться, тяжело. А еще он знает, что поступает неправильно, уговаривая Лёшу заключить сделку с Интерполом. Если его самого повязали обещаниями и договором, то Лёшу впутывать в это не стоит. Но Нурлану сложно попросить Лёшу о помощи и сложно признаться, что ему нужно «обменять» Лёшу на других также дорогих для него людей. Лёша стоит, прижавшись к двери, и с закрытыми глазами пытается убедить себя, что просто нужно лечь поспать и всё пройдёт, что утром станет легче. Он проигрывает в голове произошедший за дверью разговор и ругается и на себя, и на Нурлана. На весь мир вокруг. Потом распахивает дверь и выходит на улицу. Осматривается и замечает гамак. Подходит к нему и смотрит на Нурлана, который лежит с закрытыми глазами, подложив руки под голову. Он знает, что Нурлан не спит. — Ты говорил серьёзно? — Лёша поджимает губы и в напряжении смотрит. — О работе на Интерпол? — не открывая глаза, Нурлан поворачивает голову в его сторону. — О другом, — Лёша прикусывает губу, внутренне ругая себя за то, что решил продолжить разговор. — О том, что можем сделать это не в постели? — Нет, — Лёша раздражённо мотает головой, понимает, что Нурлан снова играет с ним. Нурлан молчит, но его лицо озаряется еле заметной улыбкой. Он открывает глаза и смотрит на Лёшу, который уже вот-вот готов снова уйти в дом. Нурлан берёт Лёшу за руку и с силой тянет на себя, и Лёша почти падает сверху, заставляя гамак жалобно заскрипеть и начать слабо раскачиваться. — Серьёзно. Я хочу заниматься с тобой любовью, — Нурлан сразу гасит возмущение, которое Лёша уже приготовился выплеснуть на него после падения, и прижимает палец к Лёшиным губам. — Когда смотрю на тебя, постоянно хочу. Когда-нибудь я не смогу остановиться, — Нурлан знает, что сейчас сказал чистейшую правду, и на душе становится легче. Лёша плывёт от его слов и от прикосновений, от того, как Нурлан смотрит на него, от его запаха и крепкого тела под собой. — Ненавижу тебя… Лёша не договаривает, за что именно. Не хочет признаваться, что рядом с Нурланом он чувствует себя слабым и беспомощным, готовым на всё, лишь бы их близость не заканчивалась. Нурлан молча смотрит на него, гладит его руки, водит пальцами по спине и бёдрам, снова сжимает ягодицы почти до боли. Ему этого безумно не хватало в последние два месяца. Сейчас он чувствует, что живёт по-настоящему. Хочет так жить каждый день. Он сдвигает Лёшу с себя в сторону на твёрдые переплетения гамака и наклоняется к нему сверху, касается его губ своими. Мягко обхватывает то одну, то другую, гладит языком и потом снова ласкает лишь одними губами. Пальцы скользят по груди и животу Лёши, гладят твёрдые мышцы. Потом они опускаются ниже и скользят вдоль по резинке штанов, дразнят, подцепляют ткань, чтоб потом снова отпустить её. Пока они медленно и томно целуются, рука Нурлана ныряет под Лёшину футболку и гладит кожу на груди, пальцы прикасаются к твердеющим от нарастающего возбуждения соскам, чуть царапают их короткими ногтями и сжимают до лёгкой боли. Лёша еле ощутимо вздрагивает, и Нурлан улыбается в поцелуй, наслаждается отзывчивостью желанного тела рядом с собой. Лёша лежит на боку, схватившись крепко за предплечья Нурлана, и подставляется под его ласки. В сознании где-то далеко брезжит мысль, что Нурлан снова добился своего, но Лёше сейчас настолько хорошо, что он отпускает себя и все сомнения. Хотя бы на эту короткую ночь. Нурлан делает поцелуй глубже и напористее, запускает руку без стеснения за резинку Лёшиных штанов и вовсю исследует напряжённые бедра, накрывает крупной ладонью хорошо твёрдый член и несильно сжимает, заставляя налиться ещё большей тяжестью. Лёша неосознанно отводит колено в сторону, раскрываясь навстречу настойчивым чужим пальцам. Те уже попали под резинку трусов и гладят наливающийся ствол, двигаются ниже и сжимают мошонку, перекатывают упругие яички, оттягивают и снова сжимают. Нурлан проталкивает Лёше в рот язык, чтоб столкнуться с его языком, обвести и погладить. А пальцы тем временем обводят по кругу ещё сжатые мышцы прохода, и по Лёшиному телу пробегает лёгкая дрожь от предвкушения. Он начинает дышать тяжелее, непроизвольно толкается вверх, намекает, чего хочет. Отрываясь от поцелуя, Нурлан быстро облизывает несколько пальцев и возвращает их обратно за резинку трусов. Одними влажными подушечками оглаживает напряжённый вход в желанное отверстие, чувствует, как Лёша пытается расслабить мышцы, приглашая внутрь. Нурлан улыбается в удовольствии и медленно скользит одним кончиком внутрь, ласкает неспешно и чувственно. Он знает, что может так свести Лёшу с ума, если захочет. Сможет его так***
Первые лучи солнца пробираются через старые пыльные окна и скользят по смятым покрывалам, пробегают по обнажённой загорелой коже. Тепло и приятно. Лёша открывает глаза и поворачивает голову на другую сторону, натыкаясь на пристальный взгляд. Нурлан уже проснулся и лежит любуется им. — Ты красивый. Если дашь кому-то себя трахнуть или возьмёшь у кого-то в рот, убью обоих, — голос Нурлана серьёзный, так что убить, скорее всего, он точно может. — А что насчёт куни? — Лёша задорно улыбается и специально проводит языком по губам. — Я тебя предупредил. — Я — не твоя собственность, — Лёша отворачивается, понимая, что ночь закончилась, и пора возвращаться в неприятную реальность. — И нас ничего не связывает. — Насчёт ничего не связывает, ты обдумал моё предложение? — Нурлан смотрит на Лёшу в ожидании. — Твоё или Интерпола? — Лёша садится на кровати и поворачивает голову к Нурлану. Тот молчит. — И что, там нормально платят? — Тебе хватит, — Нурлан внутренне радуется, что разговор сдвинулся в нужном ему направлении. — И пропуск ко всему прочему прилагается? — Какой пропуск? — в тёмных глазах появляется удивление. — В твою постель. Я ведь правильно понимаю все условия договора? Или чтобы в твою постель попадать на регулярной основе, нужно… — Я знал, что с тобой просто не будет, но ты иногда бываешь невъебически заёбистым, — Нурлан поворачивается на спину и закрывает глаза, откидывая руками волосы назад. — Я не буду связываться ни с Интерполом, ни со спецслужбами. Насмотрелся на их методы работы в армии. Спасибо, избавьте. Их методы будут похлеще, чем у наёмников и преступников. И наёмники не прикрываются липовой моралью, чтобы оправдывать свои действия. Все эти спецслужбы, они не защищают простых граждан, они убивают тех, кто в данный момент мешает действующей власти. Будь это террорист или просто кто-то, у кого другие взгляды на их деятельность. — Не знал, что ты так глубоко мыслишь, — Нурлан смотрит на Лёшу, размышляя о чём-то. — Считаешь меня дурачком? Деревенско-армейским быдлом? Я не хочу выполнять чьи-то приказы, не хочу снова быть собакой на цепи. — Для тебя это шанс избавиться от триады и прочих твоих фанатов. Поверь, ты не одной триаде перешёл дорогу. Ты можешь начать жить относительно нормально, — Нурлан делает ещё одну попытку, понимая, что договориться не получится. — Я отказываюсь. Арестуешь меня или пристрелишь? — Я бы предпочёл затрахать тебя до смерти, если бы был такой вариант. — Он у тебя был этой ночью, но ты его успешно проебал, — Лёша наставляет на Нурлана его же пистолет, который лежал в принесённой с катера сумке. Встаёт с кровати и собирает свою одежду по полу. Потом берёт в сумке ключи от катера. — Счастливо оставаться. Ключи потом почтой пришлю. — Так же, как и открытки? — Нурлан лежит спокойно и смотрит на уходящего Лёшу, не пытаясь ничего предпринимать. Понимает, что сейчас это бесполезно. Закрывается дверь, и Нурлан остаётся на смятой постели один. На столе лежит разобранный Лёшин телефон, а рядом красуется уже неработающий маячок.***
Бросив катер возле одного из загруженных пирсов, Лёша возвращается на другую съёмную квартиру, которую он арендовал по фальшивым документам тоже два месяца назад, но в другом конце Сан-Хуана, далеко от «La Perla» и всех туристических мест. Он специально не приходил сюда больше месяца, чтобы никто не знал об этом месте. Включив ноутбук, чтобы оценить варианты очередного побега и продумать маршрут, он заходит в один из скрытых профилей и проверяет сообщения — через час начнётся очередной «Тёмный Аукцион», где, такие же как и он, наёмники смогут выбрать себе новые цели и предложить свои услуги заказчикам. Никто, кроме организаторов аукциона, не знает деталей ни о заказчиках, ни об исполнителях. Удобно и практично в их сфере деятельности. После душа Лёша заваривает себе рис быстрого приготовления, проверяет другие сообщения и садится перед экраном. Не хочется брать новый заказ, но он понимает, что это может быть его последним шансом сберечь репутацию и остаться в этой сфере. Вряд ли всем уже известно о том, что он провалил прошлый заказ, и Лёша хочет сработать на опережение. На экране, как и всегда, появляются правила и высвечивается количество предстоящих заказов и зарегистрировавшихся исполнителей. Сегодня в торгах участвует восемь наёмников. По никам Лёша знает нескольких из них, но не лично. Начинаются торги. Заказы сменяют друг друга, разлетаясь после ставок победившим исполнителям: бизнесмены и их семьи, политики, даже одну телезвезду заказали. Лёша сидит, только следя за торгами, и не решается никого выбрать. Ни одна из целей не привлекает его внимание. Открывается окно с последним заказом на сегодня. Лёше достаточно мимолётного взгляда на фото, чтобы моментально нажать на кнопку «Принять заказ на условиях заказчика». Это лишает остальных участников права торговаться за снижение цены, потому что и описание заказа, и его стоимость ещё не появились на экране. Такой себе «кот в мешке». После оглашения его исполнителем Лёша читает краткое описание заказа, смотрит на шесть нулей в его стоимости, снова на фото и напряжённо выдыхает. Такие суммы не платят за простые убийства и за простых смертных. Обычно шестой ноль в сумме накидывают за известных политиков или очень богатых бизнесменов, или за то, чтобы убийство было совершено особо жестоким способом. И этот заказ — не исключение. Аукцион закончился, а Лёша всё ещё сидит и пристально смотрит на открытое окошко с фотографией. Нурлан на ней не смотрит в камеру, не знает, что его снимают. Как и всегда — безукоризненно красивый. По вывескам на заднем плане понятно, что он где-то в Корее. Лёша откидывается на спинку стула, пытаясь собрать в голове окончательно запутавшиеся мысли. Он не знает, как, когда и где, знает только, что сейчас ему нужно выбираться отсюда. Он сохраняет сообщение с инструкциями, выходит из профиля и захлопывает крышку ноутбука, обращаясь к образу в своей голове: — Придётся увидеться ещё раз?
