Убей меня, если сможешь

* Год спустя*

Тёплый ветерок трогает лёгкое покрывало, касается загорелой кожи под ним и бежит дальше по полу. Такое происходит всегда, когда открывается входная дверь, и воздух устремляется из приоткрытого окна на волю через весь их небольшой домик на побережье. Глаза ещё плотно закрыты, и голова немного ноет, но проснувшимся сознанием он понимает, что снова заснуть не получится. Пусть и лёг он не так давно — до рассвета было чуть меньше часа. Безуспешно пытаясь переубедить своё сознание некоторое время, Нурлан садится на краю низкой кровати. Всё ещё не открывая глаз, пытается зачесать назад пальцами основательно растрёпанные волосы. Потом поднимается на ноги и медленно бредёт на кухню, откуда доносятся приглушенные звуки движения. Лёша стоит возле кухонного стола и наливает в стакан сок. Как Нурлан и думал, он только вернулся после последнего рейса и уже успел принять душ. На это намекают поблёскивающие в лучах солнца капельки воды на обнажённой крепкой спине, и об этом же чересчур откровенно «кричит» пёстрое полотенце в крупную полоску, небрежно повязанное на бёдрах. За последний год Нурлан не раз любовался этой картиной, но каждый раз он замирает на месте, чтобы просто посмотреть на всё это совершенство. В такие минуты прочие мысли уходят из его головы, и тело неосознанно льнёт вперёд, чтобы подойти ближе, коснуться и прижаться. Лёша, скорее всего, уже услышал его, но продолжает заниматься своим делом — отставляет дальше на стол уже почти пустой пакет с соком и припадает губами к холодному прозрачному стеклу. Нурлан успел соскучиться за прошедшие два дня, пока Лёши не было. Он подходит к Лёше сзади вплотную и стоит несколько секунд, закрыв глаза. Тихо вдыхает приятную смесь из запахов геля для душа, шампуня и чистого тела — цитрусовые, кокос и обнажённая загорелая кожа. Лёша тоже замирает и стоит молча, не поворачиваясь. — Как слетал? — Нурлан запускает пальцы во влажные волосы и начинает слегка тянуть, чтобы Лёша откинул голову назад. — Как всегда, — Лёша ставит стакан дальше на стол и еле заметно усмехается, — охуительно. — Пахнешь ты так же, — Нурлан наклоняется к его волосам и снова втягивает носом давно полюбившийся запах. Еле ощутимо Нурлан ведет пальцами вверх по Лёшиным предплечьям, скользит дальше по плечам, а потом собирает подушечками оставшуюся влагу на спине. Лёша прикрывает глаза, ощущая, как за прикосновениями бегут мурашки, а его щёки начинают розоветь. Что бы ни происходило, он тоже скучал по Нурлану и его прикосновениям. Он хочет его всегда. Нурлан склоняется к Лёшиной шее и ведёт губами по упругой коже вниз, сжимает шею у основания и трётся носом. Кладёт руки Лёше на пояс, тянется пальцами вперёд и начинает гладить напряженный живот. Очерчивает рельефные мышцы, каждую из которых, кажется, выучил уже наизусть. Целует шею сзади, покрывает горячими прикосновениями плечи и верх спины, слышит то ли тихий стон, то ли громкий выдох из Лёшиных губ и улыбается. Нурлан уже выучил все чувствительные зоны на этом желанном теле. Он заставляет Лёшу нагнуться чуть вперёд и опереться ладонями на стол, жмётся своим пахом к яркому полотенцу, чтоб прикоснуться к ягодицам быстро возбуждающимся членом. Нурлан крепче прижимает Лёшу к себе, положив руки ему на живот, склоняясь над ним и более уверенно притираясь к нему сзади. Не полноценный секс, но это нагнетает возбуждение и желание не хуже него. Лёша больше откидывает голову назад, сильнее выгибается в пояснице и специально трётся своими такими привлекательными округлостями под яркими махровыми полосками об уже отменный стояк Нурлана. Лёша любит его дразнить и доводить до предела только намёками на секс. Нурлан мог бы сейчас сорвать это уже давно неуместное полотенце, разложить Лёшу на столе, как он делал не раз, и вбивать его вместе со столом в стену с громким ритмичным стуком, но сейчас игра их заводит больше, чем обычный секс. Опустив руку вниз, Нурлан приподнимает полотенце сбоку и запускает пальцы под него, нащупывает твердый, влажный от уже проступившей смазки член Лёши и сжимает его ближе к головке. Лёша зажмуривается сильнее и прикусывает губу, чтоб подавить громкий стон. Сжимает руки на столе в кулаки и упирается ими сильнее в столешницу. Возбуждение переполняет, и становится тяжелее сдерживать желание начать активно двигаться в руке, сжимающей его член. Нурлан с горячим дыханием более напористо целует его спину, сжимая губами кожу до отчетливых отметин, и ритмичнее трётся о его ягодицы через несколько слоёв ткани. Хозяйничает под полотенцем пальцами, надрачивая сочащийся от естественной влаги член. Лёша бормочет что-то неразборчивое и всё-таки пытается понемногу толкаться в большой кулак. Не дойдя до грани, Нурлан останавливается и резко разворачивает Лёшу к себе, пристально смотрит ему в лицо, на котором смешиваются яркие краски удовольствия и страсти. Он стягивает с Лёши полотенце, небрежно роняя его на пол, и смотрит вниз на его член, который призывно торчит вверх, оказавшись зажатым между ними. Головка потемнела и блестит от влаги. Нурлан касается её пальцами, размазывает по гладкой поверхности прозрачные капли, ласкает маленькое отверстие, ускоряя Лёшино дыхание, и проводит несколько раз быстро по крепкому стволу. Потом резко усаживает Лёшу на стол и толкает его в грудь. Лёша лежит перед ним полностью обнаженный, с крепко стоящим членом, покрасневшими щеками и грудью, и глазами, пьяными от желания. Нурлану кажется, что он может вечно смотреть на такого Лёшу, осознавая каждый раз, будто на повторе, что это именно он довёл его до такого невменяемого состояния. И только его Лёша хочет всегда. И сейчас тоже. Лёша лежит уже с прикрытыми глазами, его губы приоткрыты, и розовый кончик языка периодически проходит по губам, чтобы смочить их, пересохшие от частого дыхания. Нурлан сжимает одной рукой его бедро, а второй начинает быстро водить по Лёшиному члену, останавливаясь на несколько секунд, чтобы огладить чувствительную головку пальцами, натянуть на неё тонкую кожицу и снова обнажить. Он наклоняется и прихватывает губами сосок на влажной груди и начинает его посасывать и оттягивать, ласкает языком, а потом не больно прикусывает зубами. Лёша сжимает пальцами руку Нурлана и тихо стонет, не переставая кусать пересохшие губы. У него не получается спокойно лежать на столе, и с каждым движением Нурлана он подаётся бёдрами вверх, чтобы глубже вогнать свой член в крепко сжатый кулак. Продолжая двигать одной рукой, пальцами второй Нурлан касается кожи за мошонкой, гладит чувствительные точки, надавливает и снова гладит. Ведёт пальцами ниже и обводит по кругу сжатые мышцы. Сквозь сильную завесу удовольствия Лёша это чувствует и пытается расслабиться, будто приглашая внутрь. Нурлан видит, как мышцы расслабляются и снова сжимаются. Он долго гладит их подушечками, похлопывает, еле ощутимо ведёт короткими ногтями. Лёша сильнее сжимает его предплечье, немо просит о большем, и Нурлан снова улыбается. Он прижимается губами к твёрдому от переполняющего его возбуждения члену Лёши и одновременно с этим вводит в Лешу палец, неглубоко. Сжимает член губами и начинает быстро двигать головой, не сильно насаживаясь на вытянувшийся ствол. Палец двигается внутри Лёши, пытаясь каждый раз попадать в точку, от которой по всему телу будто током бьёт острое удовольствие. Стоны становятся громче, и Лёша уже не может себя контролировать. Выгибается на столешнице, запрокидывая голову и выставляя вверх отчётливо торчащий кадык, цепляется руками за Нурлана и пытается продержаться еще немного, но в конце концов срывается. Мышцы на животе напрягаются в симметричном узоре, а внизу живота разливаются один за другим горячие приливы, которые отдаются отголосками жара и удовольствия по всему телу. Нурлан не отстраняется, когда Лёшино наслаждение выплёскивается наружу, пачкая его губы и Лёшин живот. Он слизывает капли и уже медленнее посасывает головку, не двигает пальцем, ощущая, как вокруг него пульсируют мышцы. Когда Лёша немного успокаивается после обрушившихся на него волн удовольствия, Нурлан стягивает немного вниз свои шорты, высвобождая всё ещё возбуждённый член. Поднимает ноги Лёши выше и ставит их на столешницу пятками. Лёша сначала смотрит на него с непониманием, а потом, догодавшись, чего хочет Нурлан, прижимает свои колени друг к другу и щиколотки тоже, и ждёт. Нурлан смачивает свой член дополнительно слюной, делает несколько рваных движений кистью и направляет головку в самое узкое пространство между голенями перед собой. Он безумно хочет сейчас оказаться внутри Лёши, между плотно сжатыми эластичными стенками, но Лёша ещё не готов после накатившего оргазма, и готовить его сейчас нет ни времени, ни терпения. Хочется поскорее освободиться от пылающего внутри возбуждения. Лёша напрягает икры, чтобы держать их максимально плотно друг к другу, а Нурлан, обхватив его колени руками, вбивается между его голенями, очень ярко чувствуя трение жёстких волосков на уже совсем чувствительном члене. Ему не нужно много времени. Он с силой сжимает чужие колени, толкается еще несколько раз и кончает Лёше на живот, наклоняясь вперёд и упираясь по бокам от Лёши в столешницу руками, чтоб не упасть на него сверху. В тишине слышится только сбившееся хриплое дыхание Нурлана и приглушенные крики чаек где-то на улице, недалеко от дома. Нурлан становится на ноги и тянет Лёшу к себе, поднимая его со стола. Прижимается к Лёшиным губам своими и начинает его целовать с напором, глубоко, пережигает внутри себя остатки страсти и удовольствия. Лёша отстраняется через какое-то время и слегка морщится, вытирая пальцами губы. Кидает быстрый взгляд на большую картонную коробку, которая стоит вдали от холодильника. Из неё возвышается гора пустых бутылок из-под крепкого алкоголя — едва не вываливаются. — Что вчера отмечал? — Лёша с досадой смотрит на Нурлана. — Прибытие очередного круизного корабля или свой любимый праздник? — он поднимает с пола полотенце и начинает вытирать с живота и бёдер свою и чужую сперму. Нурлан непонимающе смотрит на него и приподнимает вверх одну бровь с немым вопросом в глазах. — Праздник хуй-его-знает-какой-месяц-не-просыхая, — Лёша снова смотрит на него вопросительно. — Снова будешь доёбываться? — Нурлан хмурится и хочет отвернуться, но заставляет себя ответить на прямой требовательный взгляд Лёши. Удовольствие, которое только что заполняло всё вокруг, быстро сменяется гнетущей реальностью. — Нет, конечно. Кто я такой, чтоб к тебе доёбываться? — Лёша иронично усмехается и присаживается назад на стол, скрещивая руки на груди. — Мы же просто так спим вместе. Просто так живём в одном доме, чтоб экономить на аренде. И я просто так за неё плачу, покупаю просто так продукты и кучу всякой прочей херни для дома. — Это ты так изящно намекаешь на то, что я у тебя на содержании? — Нурлан тоже делает шаг назад и скрещивает руки на груди. — Нет, я прямым текстом говорю, что ты нихуя не делаешь уже девять месяцев. Похуй на деньги. Мы вообще можем не работать несколько лет с нашими сбережениями, если не сильно шиковать. Но то, что ты бухаешь почти каждый день начинает заёбывать, — Лёша хмурится сильнее и поджимает губы. — Мы все оказались ни у дел. Всем пришлось приспосабливаться к новой жизни, но только ты решил, что тебя это не касается. Только ты у нас страдаешь больше всех, — он встаёт со стола, проходит мимо Нурлана и подходит к окну, из которого вдалеке виднеется океан и горная гряда. — Тебе же одному не хватает риска и адреналина? Все остальные легко же распрощались с прошлой жизнью? — А что для вас сильно изменилось? — Нурлан срывается и повышает голос. — Ты, как гонял, так и гоняешь, только поменял тачки на самолёт. Джа постоянно зависает в клинике, как и хотела. Вин, — Нурлан останавливается, делая вдох, чтобы немного успокоиться, — как сидел со своими железками, так и сидит. Даже Тренер нашёл себе занятие. Ну, что поделать, если я ни в чём больше не разбираюсь? — Нурлан злится, и это отчётливо видно. — Не все такие умные. — Не в уме дело, — Лёша кидает это Нурлану со злобой в голосе и смотрит на него с сильной досадой. — Если не пытаться, то ничего и не получится. — Я, что, не пытался? — Нурлан подходит ближе, нависая над Лёшей. — То, что ты попытался инвестировать наши деньги в какие-то сомнительные фонды и проебал сто штук, не считается. — Снова мне будешь мозг ебать из-за них? Лёша не отвечает, жестом показывая, что не хочет это обсуждать, и смотрит в окно. — Я мало в чём разбираюсь, — Нурлан будто специально ставит себе неутешительный диагноз, чтоб кто-то не сказал это за него. — Конечно, тебя послушать, так всё, что ты умеешь, — это убивать и трахать. — К трахать у тебя раньше претензий не было, — Нурлан сжимает зубы, и на щеках начинают отчётливо играть желваки. — Или не так? — У меня и сейчас нет. Только есть много чего другого в жизни, чем можно заняться, пока мы вынуждены прятаться, — Лёша понимает, что этот очередной разговор никуда их не приведёт, и хочет снова сбежать от проблемы. — Как ты, возить туристов на экскурсии? — Нурлан усмехается. — Или ещё какие услуги оказывать? — Не хочешь их возить на экскурсии, устройся, блять, в бордель со своими талантами, — Лёша понимает, что не прав сейчас, но обида и усталость говорят за него. — Иди на хуй! — Нурлан теряет терпение, хватает со стола пустой стакан и швыряет его в стену сбоку от Лёши. — Вот и поговорили. Охуительно, — Лёша даже не отшатывается от летящих в него осколков стекла, смотрит на них на полу, кидает сверху полотенце, разворачивается и идёт к своему рюкзаку, который стоит на входе в гостиную. — Куда ты собираешься? — несмотря на раздирающие его внутри эмоции, Нурлан пытается успокоиться и разворачивается вслед за Лёшей. — У меня следующий рейс через несколько часов. Не буду тебе мешать отмечать очередной праздник, — Лёша начинает проверять какие-то вещи в рюкзаке и идёт в спальню, чтобы одеться. — Джа звонила утром, тебя спрашивала. Уже не первый раз, — его голос доносится уже тише из спальни. — Что она хотела? — Нурлан вспоминает, как отключил телефон и не брал трубку несколько раз, когда звонила Джанара, не хотел выслушивать её нотации о его образе жизни. — Сам позвони и спроси. Я к тебе секретарем не нанимался, — Лёша выходит из комнаты уже в шортах, натягивая по пути футболку. — Я к тебе секретарем не нанимался, — не в силах управлять своими эмоциями, Нурлан передразнивает Лёшу, — придурок. — Сам придурок, — Лёша останавливается и смотрит несколько секунд на Нурлана в раздумьях, а потом отворачивается и, подхватив рюкзак, идёт на выход. Нурлан понимает, что сам виноват во всём, что только что произошло, но не может переступить через свою гордость, догнать Лёшу, извиниться и сказать, что ему его безумно не хватает. Не хватает последние несколько месяцев, когда Лёша постоянно в разъездах со своей этой долбанной чартерной компанией. Нурлан сам его поддерживал, когда Лёша решил получить местную коммерческую лицензию пилота, и когда он купил пару не новых самолётов и арендовал ангар в Папеэте, чтобы возить туристов на соседние острова. А потом Нурлан пожалел об этом — дела у маленькой компании пошли резко в гору, и Лёшу он стал видеть намного реже в их доме. Он часто оставался ночевать на каком-то из соседних островов, когда было слишком много рейсов за день, а особенно, когда были «круизные дни». Нурлан ненавидел всех этих туристов, которые каждый день заказывали экскурсии, чтобы полюбоваться на их «рай» с высоты птичьего полёта, и забирали его Лёшу с собой. Лёша отлично справлялся не только с пилотированием, но и с обязанностями экскурсовода, рассказывая туристам о необычных местных достопримечательностях и обычаях, натаскался у местных таитян, с которыми познакомился, как только они сбежали переехали сюда. Лёша никогда не мог сидеть дома, и в этот раз тоже не смог. У Нурлана так не получалось. Он пытался тоже найти себе занятие, чтобы отвлечься от съедающей его ревности и скуки, но ничего путного не нашёл. Поначалу помогал Джанаре с обустройством её медицинской клиники, потом из-за частых ссор перестал ездить к ней в соседний город. Она постоянно давала ему какие-то советы о том, что ему нужно и не нужно было делать, и Нурлана это достало. Вину его компания тоже не особо была нужна. Он помогал сестре с автоматизацией процессов в клинике, а потом ушел с головой в разработку какого-то софта для военного сектора, и они стали редко видеться. Идея помогать Тренеру в боксерском клубе, в который тот устроился, тоже его не прельщала. В итоге Нурлан потерял часть их накоплений, неудачно проинвестировав их в какие-то сомнительные фонды, которые изначально казались такими привлекательными, и так и не нашел, чем занять себя после этого. Он понимал, что алкоголь не решит его проблемы, но выпивка на время забирала болезненные мысли и притупляла чувство собственной ненужности. Отношения с Лёшей уже несколько месяцев были натянутыми. Секс по-прежнему приносил им обоим несравнимое ни с чем удовольствие, но в последнее время стал, скорее, средством помириться, извиниться или просто сбежать от очередного неприятного разговора. А потом Лёша снова сбегал на своём самолёте с очередными туристами.

***

На следующий день ближе к вечеру Нурлан наведывается в бар на набережной, недалеко от ангаров, в одном из которых Лёша держит свои самолёты. Лёша ещё не вернулся из очередного рейса, и Нурлан решает подождать его здесь. Знакомый бармен кивает Нурлану, обслуживая другого клиента. Возможно Нурлану кажется, но парень сегодня не такой приветливый, как обычно. В прошлый раз они сильно поссорились здесь с Лёшей, что явно не красит Нурлана в глазах местного персонала, несмотря на их приятельские отношения с барменом. — Алэн, — бармен подходит к Нурлану и кивает, но не улыбается, как обычно. Никто из местных не знает их настоящие имена, и за год Нурлан уже почти привык вне дома отзываться на имя Алэн Рэми. По легенде он с семьей переехал на Таити из Европы на какое-то время. Остальную информацию местным знать не нужно. Бармен обычно общается со всеми по-французски, но Нурлан и Лёша французский знают еще плохо, и парень с момента их знакомства говорит с ними по-английски, но с заметным акцентом. — Тино, мне как обычно, — Нурлан кивает на полку с бутылками местного рома. — Может, сегодня пропустишь? — бармен задает этот вопрос тише, и его лицо хмурится. Нурлан, не ожидая такого ответа, задумывается на несколько секунд, а потом отрицательно качает головой и рукой указывает на бутылку. Настроение паршивое, и хочется немного расслабиться, хоть он и знает, что Лёша явно не одобрит это. Тино берет со стойки полупустую бутылку и наливает янтарную жидкость в приготовленный стакан со льдом. Ставит перед Нурланом и сразу уходит в другой конец барной стойки. Нурлан смотрит ему вслед, не понимая, что на него нашло. Нурлан сидит некоторое время и катает во рту одновременно холодный и обжигающий ром, размышляет о том, что с ними произошло за последний год, и что ему делать дальше. Не замечает, как сбоку от него за стойку присаживается парень. — Не посоветуешь, что здесь лучше заказать? Ты в этом явно разбираешься, — знакомый голос, как и несколько лет назад, говорит по-английски с выраженным итальянским акцентом. — Ты? — Нурлан с сильным удивлением смотрит на того, кого уже не ожидал увидеть в этой жизни. А особенно здесь и сейчас. — Ты совсем не изменился с нашей прошлой встречи, — брюнет широко улыбается и полностью разворачивается к Нурлану. Нурлан все еще до конца не пришел себя, увидев перед собой один из призраков своего криминального прошлого. Парень перед ним, как и в прошлом, такой же красивый и яркий — как бы Нурлан к нему не относился, природного шарма у итальянца не отнять. Белоснежные легкие брюки и рубашка подчеркивают чёрные вьющиеся волосы и зелёные глаза. Дорогие часы, золото на пальцах и шее намекают на его высокий статус. Вспоминая всё, что произошло между ними в прошлом, и то, как они расстались, Нурлан внутренне напрягается. Замечает позади себя и по бокам людей, которые сопровождают своего босса. — Что тебе здесь надо? — Нурлан с силой сжимает в пальцах уже почти пустой стакан. — Мне кажется, или ты не рад меня видеть? — итальянец задумчиво склоняет голову. — Я думал, что мы отлично ладили. По крайней мере, до тех пор, пока ты в меня не выстрелил и не оставил память о себе почти в сердце, — он касается пальцами своей рубашки в районе груди и гладит. — Ничего личного, ты был просто очередным заказом, — Нурлан отлично помнит, куда стрелял, намеренно целясь мимо сердца. Сейчас эта идея уже не кажется такой хорошей. — Просто заказом? Я в это не верю, — итальянец обиженно надувает губы, но Нурлан знает, что это только игра. — Я совсем по-другому представлял себе нашу первую встречу после такого длительного расставания. Ты мог бы обнять меня и сказать, как скучал и как сильно ошибся тогда. Попросить прощения. Я, возможно, простил бы тебя. А потом мы бы всю ночь занимались сексом, как раньше, на яхте, — парень мечтательно закрывает глаза и улыбается. — Это после того, как ты заказал меня? Как там было в твоём заказе — чтобы я «скончался в непрекращающихся муках»? — Нурлан вспоминает описание заказа, которое ему когда-то читал Леша на заброшенном складе. — Это всего лишь размолвка влюблённых. Я был в расстроенных чувствах, amó. Тебе заказали меня, а я заказал тебя. Мне кажется, мы в расчете, — парень пожимает плечами и невинно улыбается. — Мы оба живы и здоровы, и можем начать всё сначала. Нурлан качает головой, пытаясь быстро прикинуть, что делать. — Это всё из-за него? Из-за твоего нового любовника? — итальянец хмурится и требовательно смотрит на Нурлана. — Тебе так же хорошо с ним в постели, как было со мной? — он с любопытством склоняет голову и нарочно медленно проводит языком по полным губам. Смеётся, видя, как дёрнулось лицо Нурлана. — Не переживай, я еще до него не добрался. Но всё впереди. Кроме своей жизни, он должен мне ещё кучу денег. А как говорил мой papà, мертвые деньги не возвращают. Не будем торопиться. Нурлан пытается понять, где сейчас может находиться Леша, и угрожает ли ему что-нибудь. Он помнит, что Лёшин помощник в ангаре сказал, что Леша ещё не вернулся с Бора-Бора — ничего подозрительного Нурлан тогда не заметил. Скорее всего, у него ещё есть час до того, как Лёша приземлится, и ему что-то будет угрожать. — Видишь, никому нельзя поручить убийство. Приходится всё делать самому, — парень продолжает лучезарно улыбаться, будто говорит о погоде или чем-то банальном и обыденном. — Кстати, как поживает доктор Рэми? Слышал, у её клиники неплохая репутация. Жаль, что скоро придётся её закрыть. Нурлан тянется к своему телефону и, не отрывая взгляда от ухмыляющегося лица парня, набирает номер Джанары. Он жалеет, что не поднял трубку, когда Джанара звонила ему накануне. Долгие гудки сменяют друг друга, а потом включается автоответчик. Нурлан сбрасывает вызов и набирает новый номер. Ждёт, пока на том конце появится приветливый женский голос. — Нана, добрый день, это Алэн. Я могу поговорить с доктором Рэми? — он слушает неутешительное объяснение и хмурится сильнее. — Только сообщение оставила? Ты с ней лично не говорила? Ничего не нужно передавать. Спасибо. Я перезвоню. — Неужели что-то случилось? — итальянец наигранно хмурится. — Так странно — главный врач клиники решила взять такой длительный перерыв. Уехала куда-то с братом и отцом, а «двоюродного брата» и не предупредили? — Где они? — Нурлан почти до хруста сжимает пальцами стакан, и итальянец громко смеётся. — Там, где их вряд ли кто-то найдёт. Ты же тот ещё упрямец. Вряд ли пойдёшь со мной добровольно. Пришлось найти более весомые аргументы, — парень достает свой телефон и через несколько секунд показывает Нурлану фото — Джанара, Вин и Тренер стоят на нём на коленях с завязанными глазами. — Если с ними что-то случится, то я… — Нурлан кидается к парню, но его перехватывают два телохранителя, которые зорко оберегают своего хозяина. — Застрелишь меня? — парень встает со стула, подходит ближе, чуть наклоняясь к Нурлану. — Или затрахаешь до смерти? Не такая уж и страшная смерть. Нурлан пытается вырваться из цепких рук держащих его парней, но все вокруг начинает плыть, и у него плохо получается контролировать свои движения. Силы, кажется, покидают его, и очень сильно тянет к полу. Он смотрит помутневшим взглядом на свой стакан, а потом на бармена, который стоит в конце стойки, не поднимая голову. Возле него стоит один из людей мафии. — Что такое? Нехорошо себя чувствуешь? — итальянец касается рукой щеки Нурлана и начинает её гладить. — Это всё алкоголь, amo. Нужно меньше пить. Не переживай, мои ребята тебе помогут — доставят в лучшем виде. Увидимся позже, — он касается губами лба Нурлана и целует.