Незнакомка

      Ближе к обеду, когда Александр находился в своих покоях; сидя на кровати, пытался вспомнить что же было вчера, но память, как на зло, всё не хотела восстанавливать всё воедино. Вспоминай. Вспоминай же, вчера вечером я ездил на разные торжества, как обычно, в принципе. — для лучшего понимания ситуации, он встал с постели и принялся ходить по комнате то в одну сторону, то в другую, при этом старался воспроизвести действия, хотябы то, что помнил, — Под конец я очень устал и решил выпить. Ну, я же немного: бутылка вина и… А что ещё. Не помню, но выпивки было много. Да только… Подозрительно, а вдруг это чей-то злой умысел. Да нет бред какой-то.       Дверь приоткрылась, скрипа не было, из-за чего Александр ничего не заметил, так как стоял спиной, — Не вспо-омню! — раздался жалобный стон, граничащих с отчаянным. — Что же Вы не можете вспомнить, Александр Петрович? — возмущённо спросил Москва, зайдя в комнату, — Вчерашний вечер? О боже, он точно всё знает, — Его окатила мелкая дрожь: Нельзя проявлять слабость перед ним. — В-вчера. — откашлялся, — Нет, я точно помню, что было вчера я… — его перебили. — Да-да, я уже беседовал с графом, он поведал мне очень интересный случай, который произошел вечером. Вот только не помню с кем же… А нет, вспомнил. — Романов сглотнул, — Один только вопрос у меня к вам, — Москва нахмурился, прожигая взглядом насквозь, создавалось впечатление будто Петрограду точно не поздоровится. — Какого чёрта? — Да я… Да Вы… Да как вы смеете?! — А Вы? Что, черт побери, Вы творите? Хотите себя или всю императорскую семью опозорить? — Не выдержал Московский, но поумерил пыл, сделав глубокий вдох, скрестил руки на груди. — И кто же этот человек к которому вы проявили невероятный интерес? Тот кто под руку вывел вас из зала, спасая от всеобщего негодования, порицания, вопросов и сплетен. Хотя по поводу последнего я не совсем уверен. Александр прокашлялся и, прикрыв рот рукой, тихо произнёс: — Архангельск, — Москва не расслышал, нахмурился, хотя казалось бы куда ещё больше, и переспросил. — Рафаил. — уже чётко и внятно произнёс Санкт-Петербург, но руки от лица не отнял. — Рафаил? — тот кивнул, — А где Вы утром были? — Я… — Саша не знал что же скачать — правду или… — Я гулял. Хотел проветриться. Ну, знаете голова болела, тошнота, да и… — Александр Петрович, пожалуйста, хватит врать. Я знаю, что вы вчера не появлялись во дворце. Он замялся, соврать не получилось. А жаль. — Ладно-ладно, хорошо. Я ночевал в… Какой-то дешёвой гостинице. — А с этого места поподробнее.       Романов присел на кровать, стыдливо отводя глаза, Москва подошёл к нему, присел рядом, аккуратно взяв руку столицы, поглаживая. Стараясь успокоить то ли себя, то ли его: — Саш, ты знаешь, ты можешь мне доверять. Что случилось? На глазах появилась влага. Он плакал. Одна за другой тонкие полоски оставались на щеках, слезы неумолимо текли и даже не хотели останавливаться. — Кажется, я совершил ошибку. — Он обнял Москву, и тот в ответ стал медленно гладить по спине, успокаивая. — Я… Я кажется переспал с ним. Понимаешь? Михаил отстранился, вопросительно посмотрел на младшего. — Я не знаю, вернее не помню, согласился ли он или… О боже, а если я его… — Московский не дал ему договорить, снова сжимая в объятиях, как в детстве. — Ох, Саша. Всё будет хорошо, — и уже тихо добавил. — Я надеюсь. ***       Гудела шумная, назойливая музыка, хотя музыкой эти звуки назвать нельзя — скрежет перебираемых струн старой гитары, да вой и пищание скрипки, которая ещё чуть-чуть и сломается. Москва, правда, не так хорошо разбирался в произведениях композиторов начала XIX века, как Александр, но толк точно знал и вкусы имел. Но это! Это было настолько ужасно, что хотелось побыстрее сбежать, но, увы, нужно же как-то спасать молодую столицу. Выбора нет, и отчаянно вздохнув, помассировав многострадальные уши, прошёл к одному из самых дальних столов. — Здравствуй, Рафаил, не лучше место ты выбрал для отдыха, и разговора. — Михаил присел рядом, Архангельск кивнул в знак то ли приветствия, то ли молчаливого согласия. Выпив содержимое стоящей рядом рюмки, всё же решил поддержать беседу: — Мне плевать, мне здесь хорошо, а на чьё-то мнение… плевать, — процедил он, жестом прося полового принести ещё стопку. — Рафаил, нам нужно поговорить. Верфской посмотрел на него, во взгляде читалось: «Ну давай, я весь во внимание.» — Что было у вас с Сашей? — послышались смешки, перерастающие в истерический смех, Михаил сидел в немом шоке, по-глупому хлопая глазами, хотел было возмутиться, однако останавливающий жест рукой поменял планы. — Ну, и умора. Ничего у меня с Петербургом не было, да и быть не могло. Этот кретин напился в стельку, пусть ещё спасибо скажет, что я его тогда увёл с праздника, а то отдувался бы за поведение не подобающее, — сквозь смех говорил Архангельск, снова залпом выпивая только принесённую рюмку с прекрасной составляющей в виде водки. — Тогда, — начал было Москва, но, перебив, Рафаил закончил за него, — Зачем я сказал ему обратное? — Михаил кивнул, а Верфской пожал плечами. — Не знаю, хотелось как-то его проучить, и эту идею он сам и подкинул, когда, только зайдя в помещение, разделся и, плюхнувшись на кровать, которая между прочим Моя, уснул. А я… Что я на полу должен спать, нет уже изволите.       Москва закатил глаза, недовольно выдохнув, — Вы оба хотите меня в могилу свести своими выходками? — Архангельск наколол на вилочку жареный картофель и положил в рот, — А фто такохо? — Во-первых, не разговаривай с набитым ртом, а во-вторых, из-за чувства вины перед тобой он не выходит из покоев, ничего не есть и даже видеть никого не хочет. Заперся у себя, как принцесса в башне, и только всхлипы слышны. — Ну, а я то причём, Питер сам виноват, — уже проглотив блюдо, произнёс Вревской и принялся вытереть рот салфеткой. — При том. — потер переносицу, склонив голову на бок, а после посмотрев на Рафаила, который буквально прожигал взглядом, произнёс. — Вы два идиота: один до такой степени презирает, что пошёл на обмен, — Раф усмехнулся и хотел перебить, но ему приказали пальцем помолчать, — второй до нервного срыва влюблён и боится признаться, снова и снова ища похожих. Вы точно идиоты…       Архангельск аж подавился, удивлённо смотрел на собеседника, постукивая себя в грудь, — Ох, ты ж… Тут точно нужно ещё одна рюмка. — еле как заставив себя отвернуться от игры в гляделки с Московским, жестом снова подозвал полового. — Ты обязан извиниться и рассказать всё Саше, иначе…- ярость граничащая с безумием и садизмом промелькнули яркими огоньками во взгляде Михаила, когда он за воротник схватил того поднимая со стула, — Иначе тебе конец. Ты понял? — Верфской быстро-быстро закивал в знак согласия, а Москва, ещё раз оглядев Рафаила и окружающее его заведение — трактир как трактир только обстановка бедновата и пьяных мужчин с дамами лёгкого поведения куча. Направился к выходу, отсалютовав на прощание.