Королева для муравьёв

Наконец-то закрыв плотно дверь, Дофламинго выдохнул последний осадок волнения, утыкаясь лбом в собственную руку. Росинант в безопасности. По крайней мере, на время. Тяжело выдохнув, мужчина всё же отошёл от двери, недоверчиво взирая на жалкую деревяшку — в случае налёта других конов на его комнату она не выдержит сильного натиска. Окна практически не закрываются, ведь на острове всегда тепло, свежий ветерок по утру или ночью наоборот желанный гость в каждом доме. Берите, пока свободно! Росинант тут как на ладони, ухватить и унести с собой его легко и просто. Если вдруг у какого-то кона (или, святые духи, у каких-то конов) появится через чур сильное вожделение по отношению к новой королеве, а Дофламинго рядом и в помине не будет — пиши пропало. Скорые роды обеспечены. Мужчина постарался прикрыть окна, хоть как-то выставляя защиту своему младшему несчастному брату. Дико выть пока не хотелось, поэтому ситуация ещё не была нерешаемой. Дофламинго задвинул светлую шторку, завязывая ткань на концах (для успокоения души, а то как будто бы жалкая ткань остановит жарко пылающих от страсти островитян). Хмуро осмотрев комнату, молодой король сел рядом с братом, снимая очки и кладя их поодаль на столик. Росинант уже спокойно спал на кровати, заботливо укутанный в кокон из тонкого одеяльца старшим братом. Только голова торчала, закрытые глаза застилала светлая чёлка. Дофламинго невольно улыбнулся, стоило его взгляду проскользить по младшенькому. Признаться честно, этот день уже выпил все соки из тела мужчины, хотелось просто лечь рядом с братом и уснуть, причём надолго. Но засыпать сейчас было... Опасно. Может, он и слишком сильно переживает из-за всей этой ситуации, но спокойно отдыхать теперь он просто не может. Раньше его никогда ничто так не беспокоило. Да, чхать он хотел на весь свой народ, когда они ещё могли бесследно исчезнуть. После смерти любимой матери его ничего не удерживало здесь — вот хоть иди прямо сейчас и топись в море. Но стоило объявиться его младшему брату, как некое старое, позабытое, давно утерянное чувство вспыхнуло в груди мужчины, и горело оно сильно. Даже немного болезненно. Голова кипела, пока сердце пылало. Отдых от таких ярких эмоций ему был попросту необходим. Поэтому он всё же лëг брату со спины, обнимая его и притягивая ближе к себе. Росинант во сне что-то нечленораздельное промычал, но никакого сопротивление не оказал и даже не проснулся. Мужчина уткнулся носом в светловолосую макушку, вдыхая свежий цветочный аромат. Вот же чертовы идиоты, сами ведь его помыли! Нет, бесспорно, это хорошо, что Росинант теперь чистый, у Дофламинго уже никаких бы сил не хватило сегодня следить за моющимся братом, чтобы ни один кон не решил подглядывать за королевой. Но желание всё же было. Да лучше он бы его помыл, чем эта толпа с чуть ли не со стояками трогали его обнажённое тело! Наверное, стоило в своё время изучить человеческие ругательства получше. Король не может выразить нормальными словами всё, что у него на душе. Может, с ним такими знаниями поделится его младший брат? Хотя не хотелось бы, чтобы Росинант знал хоть долю человеческих ругательств, причём сам он не понимал, в чем дело. Всё же, его братец уже... Взрослый. Тяжело воспринимать такого рода информацию, учитывая, что Дофламинго запомнил брата маленьким и беспомощным, пугливым и нежным мальчиком, что теперь этот образ переносится и на сегодняшнего Росинанта. Для него он всë такой же невинный и добрый, ну и значительно пугливый. Хотя как тут не пугаться — его хотят почти все самцы этого острова. Даже самого Дофламинго это пугает. От неприятных мыслей его останавливало тихое сопение брата и его тепло. Мужчина давно не чувствовал такого уюта, давно никого так не обнимал. Сейчас сон потихоньку клонил Дофламинго в свою сторону, но король стойко удерживал себя бодрствующим. Каждый раз, когда тяжёлый веки желали сомкнуться для сна, мужчина распахивал их, незаметно для себя хмурясь и часто моргая. Все-таки он не мог пустить всё на самотёк, позволив себе несколько часов слабости, хотя даже не был поздний вечер. Солнце ещё жарко светило, пока воссоединившиеся спустя долгие года братья спали вместе, в обнимку. Пока их никто не беспокоил, они всё же могли отдохнуть и насладиться своим тихим сном. И кто бы их осудил? Да никто. Почти каждый на этом острове хотел бы делить одну кровать с новой королевой. Кстати об этом. Ведь никто даже не задумался, почему Росинант так резко стал именно королевой, но иначе и быть теперь не может. На этом острове это последняя самка — ей и быть королевой. Всё же логично, особенно для сознания островитян. Негласно каждый принял новую самку за королеву, потому и поклонения ему были более... Очевидными. Толпа поутихла, ведь внезапно все осознали, что королеве и правда нужен отдых. Эйс чувствовал, как у Марко почти дергался из-за нервов глаз. Они оба уже сидели в домике лекаря, пока тот поил подростка успокаивающими настойками. У них не было возможности как у людей пить чай, большинство и вовсе не знало, что это такое. Сам Эйс предпочитал воду с такими травами или цветами называть именно чаем. Подростка вообще влекло всë человеческое, он был сильно не похож на своих... Сородичей. — Марко, ты не думай насчёт того, что они про тебя говорили, — осторожно начал юный кон, отставляя от себя небольшую чашу с горьковатым напитком, от которого Эйс часто воротил нос, но с Марко был готов разделить его по чашечкам, забывая про не самый приятный вкус, — они же все ну такие, странные... — Эйс, — перебил подростка лекарь, даже не поднимая на него свои уставшие глаза, — не стоит по таким мелочам успокаивать меня. Это лишь их мнение, на которое они имеют полное право. Согласен ли я с ними или нет — дело совершенно другое. И не самое благодарное. Не забивай себе голову подобным, хорошо? Нижняя, обкусанная вспыльчивым порой подростком губа дрогнула, чего Марко не видел. К счастью самого Эйса, разумеется. Отвернувшись от мужчины, юный кон принялся разглядывать кровать, на которой ещё недавно лежала объявившаяся из ниоткуда королева. — Ладно, — тихо произнес Эйс, хмуря брови, — не буду. Но при условии, если и ты сам не будешь забивать свою голову "такими мелочами", ясно? — Эйс... Начал было строго Марко, но его перебил возмущённый голос подростка: — А как мне не переживать за тебя и твоё состояние, ты мне скажи пожалуйста? Конечно, я не могу плюнуть на твои нервы и пустить всё на самотёк, проблемы это не решит! Ты всё ещё загоняешься в себе, — Эйс развернулся к Марко, демонстрируя тому своё искреннее негодование, — и не надо мне говорить, что это не так! Я слишком часто смотрю в твои глаза, а их не обмануть, особенно когда ты это пытаешься скрыть от меня! — его руки возмущённо взметнулись к потолку, во время своих эмоциональных речей он всегда крайне активно жестикулировал. Марко слегка улыбнулся, что ещё больше разозлило юнца. — А сейчас чего хорошего я сказал??? Марко, ты меня вообще слушаешь?! — Ты всегда так ярко свои эмоции проявляешь. Твои веснушки красиво смотрятся с румянцем, пусть и от гнева. — Да какое дело-то до моих весн-! Договорить подростку не дали. Марко осторожно поцеловал его в губы, мягко проводя по ним успокаивающе языком. Эйс и не заметил, как его обняли и перетянули на чужие колени. Пару раз ударив наглеца по спине, подросток также быстро остыл, как и взорвался до этого. Теперь он спокойно поглаживал мужчину по плечам, забывая про свои эмоции в долгом, мучительно долгом поцелуе. Ночь неумолимо опустилась на остров, давая неугомонным конам долгожданные спокойствие и сон. И пусть никто этой ночью не ворует себе новую королеву, пусть никто не мешает мимолетному счастью неизвестной никому на острове паре влюблённых, пусть никто не знает, что на острове помимо Росинанта есть ещё те, кто мог бы продолжить их род. Пусть остальные островитяне живут в неведении, со спокойными душами отдаваясь тихому сну.