Королева для муравьёв

Росинант начал понимать одно: каждый шаг ему даётся всё тяжелее. Он старался не показывать это перед братом, тем более, что они почти дошли до дверей дома лекаря. Тело начинало ломить, видимо, весь вчерашний адреналин уже выветрился, а от прогулки стало хуже. Лишь физически, ментально же Росинант был рад, что выбрался на улицу. Он видел обеспокоенный взгляд брата, когда тот смотрел на его перебинтованные раны. На самом деле Росинант ещё легко отделался, учитывая его везучесть. Под бинтами не было чего-то ужасного, но приятного всё же мало. Больно, что уж там говорить. Может, Дофи был прав? Не стоило вылезать так рано, стоило полежать. Но, видя бодрость брата, тот отступил и позволил себе порадовать младшего прогулкой. Может, стоило ещё полежать, а уж лекаря они бы позвали... Началось всё с тяжести в икрах, когда Росинант успел несколько раз присесть рядом с благоухающими цветами. Первые ощущения не особо заметные, но дальше, как по накатанной: глухая, ноющая боль расползалась по голени, а там и к бедру, заставляя неприятно морщиться, пока Дофламинго озирался по сторонам. Мышцы ног гудели, наливаясь свинцом, благо хоть его уверенно вёл брат, придерживая, от того было чуточку легче. Перед самым домом Марко, когда Росинант попытался уже пойти сам, по спине пробежала волна тугой, тянущей боли, оставляя после себя ощущения забитости и глубокой, въедливой ломоты. Плечи, которые он старательно расправлял и то и дело разминал, отозвались тупым, настойчивым нытьём. Так и хотелось сесть, сжаться. Он чувствовал, что ноги начинают дрожать, но ещё не сильно. Ещё несколько шагов он осилит, да, точно. Дофи, кажется, отвлёкся на очередных заглазевшихся конов, уже собравшихся вокруг дома Марко. Росинант сглотнул. Ему не хотелось напрягать и так напряжённого брата, молодому парню не впервой ходить с такой болью, хотя и... Ладно, обычно дядя Сэнгоку бдил за ним, не давая подняться с кровати, если случались травмы с его непутëвым приëмышем. А теперь что? Решил показать брату, что он куда сильнее и может выдержать последствия кораблекрушения? Что он не обуза? Определённо, это была расплата за вчерашний день, когда тело, позабыв о своём состоянии и игнорируя сигналы бедствия, работало как ни в чём не бывало. А также расплата за сегодняшнюю неосторожную попытку почувствовать себя «нормально». Теперь оно мстило, напоминая о каждой перенапряжённой фибре. Он терпел, правда терпел. И у него это даже неплохо получилось — когда Дофламинго закончил угрожающе смотреть на подходящих конов, они уже стояли перед дверью в дом лекаря. Росинант хотел было сам постучаться, но его брат оказался шустрее: тот бесцеремонно толкнул дверь, сразу заглядывая внутрь. — Дофи, что за бескультурье? — он тут же возмутился, хмуря светлые брови, а ещё чуть сжимая челюсть. Кажется, его брата не учили особым манерам. — Ш-ш, мне можно, — усмехнулся король, осматривая дом изнутри. Марко спокойно сидел на одной из кроватей, листая тонкую книжку. Лишь спустя несколько секунд лекарь отвлёкся от чтения и посмотрел на вошедших, слегка улыбаясь. — Ну может статусом ты и выше, но какая разница, ну это же чужой дом... Здравствуйте, — Росинант чуть выглянул из-за спины брата, легонько кивая Марко. На самом деле младший очень был благодарен этому человеку, вернее, кону — тот явно был на его стороне прошедшим днём и пытался успокоить взбунтовавшихся островитян. Таким личностям куда быстрее доверием проникаешься, нежели к тем, кто так и норовит раздеть тебя. Дофламинго лишь закатил глаза, явно не воспринимая слова брата серьёзно. — Здравствуй, Марко, — перешёл на родной язык король, уже усаживая несопротивляющегося Росинанта на соседнюю кровать. Тот еле сглотнул облегчённый вздох, — надо его осмотреть. Сам понимаешь, он крушение пережил, волнуюсь за него. — Здравствуй, сейчас осмотрю. Всё ведь у вас там хорошо? Такой переполох устроили, — Марко выглядел дружелюбно, говорил спокойно и без восторженных чувств, чем Росинанту очень понравился. Серьёзно, так мало ему надо, чтобы увидеть адекватного человека! — Терпимо, пока что. Все же с ума посходили, но временно отстали. — Временно... Что с них взять... — Марко поднялся со своего места, подходя к столу и шкафчикам. — Кажется, твой брат сейчас более менее спокоен. Вчера выглядел зашуганным, немудрено. — Ну ведь я рядом, — на этих словах рука Дофламинго легла на плечо младшего, ласково его поглаживая. Росинант чуть улыбнулся, видя, как расслабленно стоял его брат. Всю дорогу мужчина был напряжëн, стараясь не выпускать любопытного братца из объятий, всё время осматривался, иногда чуть сильнее сжимая ладони. Хорошо, что он его не отвлекал своим небольшим недомоганием. Сейчас же Дофламинго касался его куда мягче, видимо, правда доверяет этому чело.. Кону. Марко улыбнулся, кивая. — Давно я тебя таким не видел. Ты заметно просветлел, ну нам же на радость. Росинант, да? — Ага, он жаловался на то, что тело ноет, и всё на этом. Роси, — перешёл на японский король, чуть склоняясь над братом, — тебя точно ничего не... — осекся он на полуслове, тут же снимая очки и всматриваясь в лицо Росинанта. — Ты побледнел, Роси. — А?.. — перед глазами внезапно помутнело. Он только что чётко видел испуганный взгляд тёмных, синих глаз, с очень даже красивыми светлыми ресницами, но теперь начало темнеть. Затылок пронзила новая волна боли, и перед глазами окончательно стало черно. А ещё он очень глухо стал слышать голос Дофи, пока совсем он не стих. — Марко! Черт! — ухватил обмякшее тело брата король, тут же укладывая его на кровать. — Что там... — посмотрел на них Марко, тут же подбегая к напуганному мужчине, отодвигая его в сторону. — Лучше пока сам сядь, сейчас... Дофламинго медленно сел на соседнюю кровать. В одну секунду всем его существом завладела мгновенная паника. Не уследил, не увидел, не заметил, не был достаточно внимателен к нему, идиот, тупой идиот! — кружились мысли в почти опустевшей голове. Он неотрывно смотрел на Марко, суетившегося над Росинантом. Тот не выглядел сильно напряжённым, от чего король и сам чуть успокоился. Что нельзя сказать о колотящемся сердце. Как кстати было бы выпить... Через пару минут Дофламинго всё же немного прокашлялся, возвращая себе силы к разговору. — Марко, ну что? — Он переутомился, ничего критичного. Живым-здоровым будет, просто нужно больше времени на восстановление... Дофламинго провёл ладонью по лицу, смахивая в неë всё напряжение. Так он и знал, черт бы его побрал! Нет, я са-а-ам пойду, не нужно меня нести, ага! Конечно, больше на такое король не поведётся! Будет таскать его по всему острову, но не даст ему самому вставать в ближайшую... — ...Неделя, дадим неделю ему пока отдохнуть, никакого напряжения, — продолжал говорить Марко, голос которого Дофламинго перестал на несколько секунд слышать, — повязки я ему поменял, всё правда не так плохо... — наконец, повернувшись к королю, лекарь чуть приподнял бровь: тот сидел, с опущенными плечами и головой, закрывая лицо ладонью. Дофламинго так понуро выглядел, что Марко стало не по себе от такого его вида. Очень непривычно. — Что с тобой? — Знаешь... — тихо и приглушено проговорил Дофламинго, не убирая от лица ладонь. — Я только вновь встретился со своим братом, а уже сильно хочу его придушить. Марко со всем своим сочувствием похлопал Дофламинго по плечу. — Тебе ещё столько поволноваться придётся, не седей раньше времени. Твоя жизнь круто меняется, Ваше Величество, теперь это нужно принять, как должное. Дофламинго, вздохнув, убрал ладонь от лица, тут же возвращая взгляд к безмятежно лежащему брату. — Мы прошли совсем ничего... Я был слишком туп, Марко, не стоило мне... — Слушай, — в полголоса проговорил лекарь, возвращаясь к Росинанту, — эти два дня выдались ужасно сумбурными, тебе тоже сложно. Я же вижу, не отрицай. Тебе и радостно, что ты увиделся с братом, и в то же время страшно за его судьбу на этом острове. — Так еще и ведусь на любую его просьбу... — куда тише буркнул Дофламинго. — С ним точно всё хорошо? — Ну для человека, пережившего крушение, вполне себе хорошо. Не беспокойся, думаю, он скоро в себя уже придёт. — Я его заберу, и шагу не дам сделать. Марко чуть хмыкнул, накрывая Росинанта лёгким одеяльцем. — Не переусердствуй с заботой и опекой, Дофламинго. — В нашей ситуации не может быть много заботы, — немного устало проговорил король, которому уже протягивали лечебный настой. Он тут же сморщился, принюхиваясь к не самому любимому вареву. — Зачем, я же не болен. — С его помощью получше справишься с самообладанием, не хочу потом помогать залечивать покалеченных воздыхателей твоего брата, — Марко взял свою книжку, усаживаясь уже за стол. Дофламинго на это лишь хмыкнул, перебарывая себя. Не самый противный... Чай, у Марко были экземпляры и горчее. В себя Росинант начал приходить через несколько часов. Дофламинго успел пару десятков раз обойти дом Марко, отпугивая излучающих неприкрытое любопытство конов. Каждый так и норовил справиться о здоровье их королевы, с подозрением косясь на иногда выходящего разведать обстановку лекаря. На эти слова Дофламинго гнал озабоченных в шею, с недовольством закрывая дверь прям перед их носами. Удивительно, но никто не устраивал шум снаружи и даже не пытался вломиться к ним. Через пару другую чашек королю стало полегче, тревога отошла куда-то на задний план. Он сидел на полу перед кроватью, где лежал его дорогой братец, положив рядом с ним свою руку. То и дело слегка поглаживал его по щеке, рукам, поправлял одеяло, хотя оно никуда и не слезало. Всматривался в бледноватое лицо, вслушивался в его мерное дыхание, а после и вовсе укладывал голову на собственные руки. Такого короля Марко не привык видеть. Дофламинго смотрит на своего брата так, как будто пытается просветить глазами его тело, разобрать каждую клеточку, каждый живой импульс, исходящий от Росинанта. Обычно даже в критические моменты король предпочитал решать проблемы с холодным расчетом, оставляя эмоции за чертой. И сейчас — Марко подмечал —, сидя здесь, Дофламинго словно пытается сдержать прилив чего-то такого сильного на душе, в прочем, чай помог остудить его волнение. Его нелюбовь к конам — общеизвестна, он всегда отдалялся от них всех. Нелюдимость короля усилилась после смерти его матери, закрываясь маской безразличия под очками. Но возвращение родного брата дало трещину на этой непробиваемой маске. Из глубины души вихрем вырвались его давно похороненные чувства, к чему явно король не был готов. Ну хотя бы не отрицает того, Марко уже рад. Когда Росинант попытался перевернуться на бок и зашипел от боли, Дофламинго тут же вскинул голову, укладывая брата обратно на спину. — Ты куда так подорвался... Лежи и не двигайся, идиот, — беззлобно прошептал мужчина, кладя ладонь тому на лоб. — На спине... Вообще неудобно, — тихо пожаловался в ответ Росинант, на что король невесело хмыкнул. — Боюсь, на боку тебе тоже не понравится. Младший поджал губу, осторожно всё же поворачивая голову в сторону сидящего на полу брата, стойко игнорируя болевые ощущения. Проморгавшись, Росинант начал всматриваться в его лицо, стараясь понять, насколько сильно злится Дофи? — Угадаешь, что я хочу сделать, Роси? — спросил Дофламинго, меняя положение ног, чтобы тело не так сильно затекало. — Надеюсь... Не удушить меня?.. Дофламинго расхохотался, укладывая голову на руки. — Один из пунктов. Я столько не волновался за всю жизнь, как за эти два чертовых дня. Росинант неловко улыбнулся, кладя ладонь на братские волосы, чуть поглаживая их. — Пожалей больного человека, не добивай меня. — Как-то ты быстро поменял своё мнение, ещё утром заверял, что всё будет в порядке, — фыркнул король, прикрывая глаза от ласки. — Ну-у... А что мне остаётся? Я и так чувствую, что сильнее побеспокоил тебя, чем должен был... Но ты же не злишься? — его брат сейчас был похож на ласкового, большого такого кота. Слишком большого. — М-м... Роси, послушай меня внимательно, ага? — Дофламинго приподнял голову, серьезно глядя на своего брата. Он взял его за руку, осторожно поглаживая. — Ты не можешь "побеспокоить меня больше, чем должен был", я буду слишком часто обеспокоен тобой, и я считаю теперь это абсолютно нормальным. Если хоть что-то тебя беспокоит, тут же говори мне. — Хах, Дофи, ты как-то... Ах, ладно, — Росинант потрепал брата по голове, — прости, что не сразу сказал, хорошо? Не надо так беспокоиться, а то ты со мной скоро будешь носиться как курица с яйцом. — Ну носить тебя я точно буду, уже не отвертишься, — Дофламинго улыбнулся, поднимаясь на затекшие ноги. Росинант вздохнул. Собственно, он уже и не был против, пусть носит, ему вообще стоило с самого начала на это согласиться. На этом острове его точно никто за такое не осудит, между прочим, а только завидовать королю начнут. Не такая плохая альтернатива пешим прогулкам. Но не навсегда, естественно! Росинанту ещё хочется походить на своих двух. — Дофи, а сколько времени прошло? — Уже за полдень, так что давай возвращаться. — А... Слушай, а вот ты же меня всё равно понесёшь, — младший явно решил понаглеть, просяще всматриваясь в брата, — может, до моря, а потом уже домой? — Ты так сильно хочешь до моря дойти? — Дофламинго нацепил на себя очки, скептично взирая на брата через них. — Если донесёшь его сам, то можно ненадолго, — подал голос Марко на японском, от чего Росинант даже дёрнулся и посмотрел в его сторону. Марко подошёл к ним, улыбаясь страдальцу, — Здравствуй, Росинант. Не успел толком познакомиться, как себя сейчас чувствуешь? Росинант вытаращился на лекаря, неловко хлопая ресницами. Дофламинго цыкнул, убирая одеяльце с тела брата. — Я... Ну, так себе... Вы говорите по-японски, я очень рад, — Росинант слегка улыбнулся, а после ойкнул: Дофламинго легко поднял его на руки, как можно удобнее располагая его на своих руках. Благо, это было сделать куда легче из-за разницы в их размерах. Отчего-то... Стало до ужаса неловко, бледные щёки Росинанта залились ярким румянцем. — Я должен поблагодарить Вас, Марко, Вы очень мне помогли, правда. — Не стоит, лучше отдохни как следует. Но лучше соблюдать постельный режим, так что, Дофламинго, не таскай его так часто, хорошо? Хотя бы первые дни. — Но прогулку к морю ты же разрешил. — Иначе он у тебя затоскует и изноется, — уже на родном языке проговорил лекарь, улыбаясь. Дофламинго хмыкнул, согласно кивая. Росинанту слишком сильно не сиделось дома, даже страх перед островитянами был не так силён, как его желание погулять. Собственно, желание завернуть брата в тряпочки только усиливалось, так было бы даже полезнее.