Королева для муравьёв

Смущение жгучей волной накатило на Росинанта, едва они переступили порог дома Марко. Толпа конов тут же сомкнулась вокруг них, их лица светились от искренней радости при виде вполне живой королевы. Их гортанные возгласы, щелкающие звуки незнакомого языка, смех — всё это слилось в оглушительный гам. Кто-то захлопал в ладоши, кто-то вскрикнул от радости, а те, что оказались ближе к ним, уже тянули руки, чтобы коснуться Росинанта. Их пальцы дрожали, глаза блестели — не из почтительности, а от навязчивого, почти жадного желания убедиться, что перед ними действительно живой кон, а не очередное холодное тело, которое им вынесут на руках... Росинант, всё же не привыкший к такому вниманию, почувствовал, как жар заливает щеки. Их шум, их прикосновения, сама эта бесцеремонная радость казались ему невыносимыми. Каждый громкий возглас, каждый восторженный взгляд конов словно обжигал его кожу. Он зажмурился, пытаясь отгородиться от этого шумного проявления радости, но их голоса все равно проникали внутрь, давя на виски пульсирующей болью. Чужие глаза светились таким обожанием, что Росинанту хотелось исчезнуть. Его пальцы судорожно сжали рубашку Дофламинго, когда особенно настойчивые островитяне попытались прикоснуться к нему, проверить, что он правда дышит. Он пытался убедить себя, что это нормально в его положении, что так принято на этом острове... Но тело отказывалось принимать эти доводы. Мышцы напряглись, дыхание стало поверхностным и частым. Может, крики конов не так давили бы на него, если бы не их прикосновения... Когда особенно навязчивый кон попытался схватить его за руку, Росинант инстинктивно дернулся, пытаясь сжаться в комок, спрятаться от ликующей толпы. Голова раскалывалась, в ушах стоял звон. Было слишком громко, слишком настойчиво, слишком... много. Дофламинго раздражённо цыкнул и прижал его ещё крепче к себе. — Тише, тише, не ëрзай, — мягко прошептал король, чувствуя, как брат напрягся в его руках. Их радость очень бесила Дофламинго, и он, стиснув зубы, резко рванул через толпу, увлекая Росинанта с собой прочь от них — к морю, туда, где не было никого. Берег здесь был пустым — ни конов, ни лодок, только редкие чайки, кружившие над волнами. Золотистый песок, усеянный перламутровыми ракушками, нежился под лучами вечернего солнца. Он был мягким, почти шелковистым, приятно грел обнаженные ступни Дофламинго — тот ловко избавился от лёгких сандалий, подходя ближе к наплывающим волнам. Король не стал ставить Росинанта на ноги, вместо этого он одним движением сбросил с плеча сложенное одеяло, которое утащил из дома Марко. Ткань, пропитанная слабым ароматом лечебных трав, мягко распласталась по песку, приминая ракушки. Дофламинго осторожно опустился на колени, не выпуская Росинанта из рук. Сначала он тщательно разгладил каждую складку, затем, придерживая брата за спину, уложил его как можно аккуратнее. — Вот так, удобно? — он провел ладонью по взъерошенным волосам Росинанта, поправляя непослушные пряди. — Извини, но вместо подушки уже буду я. Дофламинго усмехнулся, подтягивая брата ближе и устраивая его голову у себя на груди. Росинант только довольно улыбнулся, прикрыв глаза. — Так тоже неплохо, — прошептал он, его голос звучал устало, но спокойно. — Не переживай так сильно. Он глубоко вдохнул пропитанный морской влагой воздух и, щурясь от удовольствия, добавил: — Голова снова болеть начала... Как же они любят шуметь. Дофламинго провел большим пальцем по его виску, осторожно массируя. — Если они вдруг начнут восхищаться каждым твоим шагом, ты не пугайся, — сказал он, и в его голосе сквозила теплая насмешка. — Ты же теперь их драгоценная королева. Росинант слабо фыркнул, не открывая глаз: — Знаешь, если не думать о том, что меня хотят почти все на этом острове... Не так уж и плохо всё складывается. Дофламинго рассмеялся — тихо, чтобы не тревожить головную боль брата. — Ну помечтай, это не вредно. — Его пальцы принялись нежно перебирать волосы Росинанта. — Тем более, мы ещё больше времени выиграем до всеобщего... сватовства. Росинант приоткрыл один глаз, с любопытством глядя на брата: — Правда? Как? — Нам даже на руку твоё состояние, — объяснил тише Дофламинго, его голос стал почти заговорщическим. — Я скажу, что королеве пока плохо, по заверению Марко надо соблюдать покой минимум неделю, а там... может, и больше срок выставим. И никаких празднеств до полного твоего выздоровления. А если их не устроит только Марко, попрошу подтвердить мои слова и другого лекаря. Пальцы Росинанта нервно перебирали край одеяла, пока он думал над тем, что сказать. Вдруг его лицо озарила робкая улыбка — та самая, детская, которую Дофламинго помнил ещё с тех времён, когда они оба были беззаботными мальчишками. — Хм... Хорошо, так действительно лучше будет. — После паузы, во время которой он покусывал нижнюю губу, добавил: — Может... за это время я и изучу немного ваш язык. Дофламинго склонился ближе, розовые очки сползли на кончик носа. Он изучающе всматривался в светлые глаза брата, будто пытался прочитать что-то между строк. — Посмотрим, — прошептал он мягко. — Из меня так себе учитель, предупреждаю сразу. Росинант фыркнул, неожиданно оживляясь: — А ты хоть кого-то пробовал чему-то учить? Дофламинго снял очки с театральным вздохом, аккуратно положив их на песок рядом. Без стеклянной преграды его взгляд стал мягче. — Не-а, — протянул он, растягивая слово. Внезапно его лицо стало серьёзным. — Слушай, я же не против быть твоим переводчиком. Зачем тебе так заморачиваться? — Его брови сошлись в лёгком недоумении. Росинант потупил взгляд. — Я не хочу тебя утруждать. Дофламинго резко выдохнул, его рука непроизвольно сжалась в кулак, но тут же разжалась. Он наклонился ещё ближе, так что их лбы почти соприкоснулись. — Ну что я тебе говорил? — его голос звучал твёрдо, но не резко. — Ты меня ничем вообще не утруждаешь, запомни это раз и навсегда. — Он сделал паузу, наблюдая, как Росинант отводит взгляд к небу. — Да и... — Дофламинго усмехнулся, — захочется ли тебе каждый раз понимать их... этот восторг? — Не только в них дело! Я... хочу изучить нашу культуру, понимаешь? Может, для тебя это не очень и интересно, но я хотел бы узнать побольше о месте, в котором родился. Даже... если оно такое вот. — Какое? — спросил Дофламинго, и в голосе его прозвучала неожиданное любопытство. Росинант замялся. — Странное и... — он сделал паузу, подбирая слова, — ну, будто бы ты сам не знаешь. Король конов посмеялся, но безрадостно: — Знаю, — прошептал он так тихо, что Росинант едва расслышал. — И этого я... — он резко оборвал себя, махнув рукой. — Впрочем, ладно. Раз ты хочешь — я попробую. Язык у нас, — он усмехнулся, — не сказать что сложный. Хотя произношение тебе точно сломает язык. Лицо Росинанта озарилось такой лучезарной улыбкой, что Дофламинго невольно отвёл взгляд. Он устремил его на линию горизонта, где море сливалось с небом в призрачной дымке. Море набегало неспешно, ленивыми, почти ласковыми волнами. Каждая, откатываясь, оставляла после себя пенную кружевную кайму, которая тут же исчезала, впитываясь в песок. — Красиво, правда? — мягко прошептал Росинант. — Сколько себя помню, меня всегда тянуло к морю, Дофи. — Он оживился, жестикулируя слабой, но воодушевлённой рукой. — При любой возможности — на корабль и вперёд по волнам! Особенно любил ночи на корабле, когда звёзды отражаются в воде, будто... будто всё небо пролилось в океан. Дофламинго наблюдал за его оживлением, уголки губ непроизвольно подрагивали. — Да ты, выходит, тот ещё путешественник по сравнению со мной, — в его голосе звучала лёгкая насмешка, — я дальше рыбацких лодок за бухту не выбирался. Росинант удивленно моргнул. — Правда? Но остров же... — он жестом очертил горизонт, — у вас море буквально под боком! — Остров — моя крепость, — Дофламинго провел рукой вдоль береговой линии, — а все наши утлые судёнышки... — тут он скривился, как от дурного запаха, — годятся разве что для ловли рыбы, да перевозки мешков с зерном между поселениями. Романтика, не правда ли? А на большую землю уже много лет никто не выбирается. Росинант фыркнул. — Надо же... У вас море так близко, а вы правда не плаваете никуда. — Он замолчал, наблюдая, как чайка пикирует за рыбой. — Если вот я не мог долго выбраться к нему, на меня наваливалась такая тоска... Неожиданно Дофламинго рассмеялся. Росинант надул губы, обиженно сморщив нос: — Что это с тобой? Я вроде бы ничего смешного не сказал... — Ха-ха, да нет, — Дофламинго выдохнул, вытирая мнимую слезу, — дело не в тебе, просто... — голос его дрогнул, — я тоже тосковал. Только когда смотрел на море. Росинант резко приподнялся, забыв о боли, но брат тут же мягко прижал его обратно к себе. — Серьёзно? — прошептал он, его глаза расширились. — А почему? — Ну, как тебе сказать... Чёрт меня знает, — Дофламинго улыбнулся, приобнимая брата. — Тошнит меня от нашего дома. Все эти... — он сделал раздражённый жест рукой, — важные церемонии, советы старейшин, которые одним ухом слушают, а другим — выпускают. У них, кажется, один мозг на всех, поколениями одни и те же мысли. А я вот должен, как король, не дать им помереть от собственной глупости? Не о такой жизни я мечтал в детстве, поверь. Его пальцы вдруг впились в плечи Росинанта, но тут же ослабли, дрогнув. — А море... — он продолжил уже тише, — потерял я к нему любовь после твоего исчезновения. Смотрел на волны и думал — где ты сейчас? Плывёшь куда-то? Или... — он резко оборвал себя, сжав челюсти. Росинант почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Не думая, он перевернулся, игнорируя протестующую боль во всём теле, и обхватил брата руками. Его лицо уткнулось в плечо Дофламинго, а губы дрожали, не находя нужных слов. Дофламинго замер, его рука повисла в воздухе, будто он боялся даже дышать. Потом медленно, очень осторожно, он обнял брата в ответ, его пальцы дрожали, впиваясь в ткань рубашки Росинанта. — Идиот, — прошептал он хрипло, — ты же весь... — Заткнись, — буркнул Росинант ему в плечо, его голос был мокрым от слёз, которые он отчаянно пытался сдержать. — Просто... заткнись на минуту, ладно? Их молчание прерывалось громкими и пронзительными криками чаек над волнами. Тишина между ними повисла теплая и живая, наполненная тем, что не нужно было проговаривать вслух. Дофламинго и правда ничего не говорил, только крепче прижимал брата к себе, его пальцы впились в ткань рубашки Росинанта. Отпускать его он правда... боялся. Боялся, что тот снова исчезнет, растворится, как морская пена на песке. Этот страх Дофламинго старательно прятал глубоко внутри себя, не обращая на него внимание. Но вот странно то, как рядом с Росинантом его чувства прорываются наружу. Это было... Непривычно, но приятно. Росинант прикрыл глаза, чувствуя, как ему передается рваный стук братского сердца. Слезы медленно высыхали на его щеках, оставляя соленые дорожки. Пока они лежали в объятиях друг друга, солнце начало клониться к закату, окрашивая всё вокруг в теплые розовато-медовые тона. Море шумело, волны всё также набегали на берег, чайки продолжали носиться с пронзительными криками над водой, рядом по песку шуршали маленькие крабы. Дофламинго опустил голову, прижавшись щекой к волосам брата, и глубоко вдохнул тот самый давно потерянный аромат. Да, он был уже не таким... Детским, но и они давно не мальчишки. Море подбиралось всё ближе к их ногам, подкидывая свои волны. Росинант, прижавшись к брату, вдруг зашевелился — его пальцы впились в руку Дофламинго, когда особенно сильная волна окатила их ноги прохладными брызгами. — Холодно! — засмеялся он, поджимая пальцы ног. Его смех смешался с криком чаек, круживших над самой водой. Дофламинго усмехнулся, подтягивая Росинанта выше по одеялу. — Можем лечь чуть подальше. — Нет, нет, — замотал головой Росинант, посмеиваясь, — мне так даже больше нравится. А ты вот... — он вновь отвлёкся на море, показывая на пенную полосу у воды, — замечал, как по-разному волны наплывают? Его слова потонули в шуме прибоя. Дофламинго наблюдал, как брат, словно мальчишка, зачарованно следит за каждой волной, как он в их сторону тычет пальцем. В груди у короля болезненно сдавило сердце — двадцать лет... Двадцать лет он не видел, как светлеют эти глаза при виде моря. — Ты... — он начал и запнулся, резко проводя ладонью по лицу. — Ладно. Раз уж ты так море обожаешь... Когда поправишься, я покажу тебе бухту на северной стороне острова. Там вода... Особенная. Ты в детстве туда постоянно бегал. Росинант повернул голову, с любопытством разглядывая профиль брата. — Правда? Я... Знаешь, в детства мне снился часто один и тот же сон... Скажи, а там есть пещера? — ...Да, длинная такая, там легко было заблудиться. Без меня ты туда никогда не ходил, поэтому всегда упрашивал пойти с тобой. Там же темно, страшно, да и кто-то тебе рассказал, что там водятся духи. Получается... Ты что-то да запомнил из детства? — Видимо, да... Правда в том сне я был там один, было правда страшновато, — Росинант усмехнулся, но тут же понуро посмотрел на брата, — а ты... И туда уже не ходишь? — Ну... Туда я иногда захаживал. Когда нужно было... подумать. — И побыть подальше от остальных? — Да, и это тоже. Но... Без тебя там стало слишком тихо. Было просто приятно сидеть на скале и вспоминать беззаботные деньки. Они оба замолчали. Пока Росинант думал, что он мог бы сказать, ещё одна настойчивая волна подкралась к ним, окатывая прохладной водой их ноги. Вскрикнули они одновременно и тут же рассмеялись, Дофламинго осторожно поднялся. — Всё, теперь точно домой, — он тряхнул мокрыми ногами по очереди, — ещё не хватало тебе простудиться. — Подожди! — Росинант схватил его за руку, голубые глаза блестели ярче морской воды. — Значит... значит ты правда покажешь мне бухту? А можно туда пойти раньше? Не хочу теперь ждать. Дофламинго замер, потом медленно опустился на колени перед братом. Он потрепал его по и так взъерошенным волосам. — Если хочешь пойти раньше, хорошо. Я тебя понесу. — Ты что, всю жизнь меня таскать собираешься? Король подумал всего пару секунд: — Да, буду носить, куда тебе угодно, Роси. Так ты от меня никуда больше не денешься. Росинант засмеялся — звонко, беззаботно, и море, будто подхватив его настроение, швырнуло к их ногам особенно крупную волну. Дофламинго даже не успел поворчать — брат уже тыкал пальцем в новую волну, взахлеб рассказывая о том, как пытался на каких-то досках кататься в море, постоянно падая с них в воду. Король же поднимал его на руки и забирал одеяло, счастливо улыбаясь. «Двадцать лет...» — думал он, наблюдая, как закатное солнце играет в глазах брата. — «Долго же я не замечал, чтобы море было таким... живым.» Тропа через лес сужалась, петляя между деревьями, чьи ветви сплетались в плотный свод, едва пропуская лучи заходящего солнца. Воздух был густым, пропитанным ароматом влажного мха, древесной коры и сладковатой дымки — где-то вдали тлели угли костров. Дофламинго шагал уверенно, осторожно, прижимая Росинанта к себе так, чтобы ни одна ветка не зацепила его. Его младшенький, уютно устроившись в объятиях, с интересом озирался по сторонам. Лес был живым — где-то в кустах шуршали мелкие зверьки, с ветки на ветку перепархивали яркие птицы, а под ногами у Дофламинго то и дело мелькали крапинки светлячков, зажигающихся в предвечерних сумерках. — Здесь красиво, — прошептал Росинант. — Если проснуться рано, когда солнце только встает — весь лес, как в золоте, а туман стелется по земле. — Ох, сколько же мне здесь смотреть, — Росинант с удовольствием зажмурился, — но так рано пока я вставать не хочу особо, как-нибудь потом. — Обязательно, — усмехнулся король, убирая ветки в сторону, — я сам хотел бы поспать подольше. Вскоре деревья начали редеть, и в просветах уже виднелись огни поселения. Первыми их заметили рыбаки, возвращающиеся с уловом — загорелые мужчины с сетями, перекинутыми через плечо. Один из них, с седыми висками, вдруг замер, уставившись на короля. Его глаза расширились, когда он разглядел драгоценную ношу в руках Дофламинго. Один его громкий возглас тут же поднял шум. Коны бросились к ним со всех сторон, радостно крича так, что с ближайших деревьев вспорхнули испуганные птицы. Росинант вздрогнул, а Дофламинго резко остановился, морщась. — Роси, — он наклонился, губы почти касались уха брата, — прикрой уши. Быстро. Когда ладони Росинанта плотно прижались к ушам, Дофламинго выпрямился. Его грудная клетка расширилась, мышцы шеи напряглись. — 'БЫСТРО ВСЕ ЗАТКНУЛИСЬ!' Громоподобный крик разорвал воздух. Коны замерли, казалось, что замолчали даже цикады. Дофламинго медленно перевел дыхание. Когда он заговорил снова, его голос был спокоен: — 'Королеве нужен покой, — Дофламинго повернулся, окидывая толпу взглядом поверх розовых очков, — он нуждается в лечении и уходе. В тишине. — Небольшая пауза. — Если я услышу хотя бы один громкий звук — виновник проведет ночь в яме с крабами. Хотите помочь? Принесите еду. И оставьте нас. Вы же хотите, чтобы королева поправилась? Ему сейчас очень тяжело. Поймите это, наконец.' Коны сначала молча смотрели на короля. После закивали, в их глазах не было страха — только тёплая, почти детская радость. Их возбуждение сменилось на заботливую суету. Они расступились, пропуская Дофламинго с ценной ношей вперёд. А кто-то уже поспешил в Дом Королевы, чтобы всё подготовить к ужину. — Идиоты, — пробормотал Дофламинго. Он осторожно поправил хватку, неся Росинанта дальше. — Обалдеть... — Росинант выдохнул, когда ладони наконец оторвались от ушей. Его голос дрожал смесью облегчения и изумления. — Не знаю, что ты там им сказал, но... Они правда тебя сейчас послушали? — Куда они денутся. Сейчас поедим от души. Росинант слабо хмыкнул и похлопал брата по груди, чувствуя под пальцами ровный стук сердца. — Молодец, — прошептал он, и в этом слове было столько тепла, что Дофламинго на мгновение сжал веки. Главный зал встретил их густым ароматом дыма, специй и сладости. Низкие столики из темного дерева, отполированного до блеска, были уставлены глиняными мисками со спиралями волн и силуэтами рыб. Под ногами были ковры, расшитые золотыми нитями в виде лиственных орнаментов, сверху на них набросаны мягкие покрывала. Дофламинго осторожно опустил Росинанта на гору подушек у центрального столика — шелковистых, набитых пухом морских птиц, и грубоватых льняных, пахнущих солнцем и солью. Сам устроился рядом, облокачиваясь спиной на стену, откуда виден каждый вход. Его длинные пальцы потянулись к дужкам очков, привычным жестом поправляя их, хотя они и так сидели идеально. Коны то и дело заглядывали в зал, их глаза блестели от любопытства, но они сдерживались — лишь перешептывались в дверях, пока Дофламинго не бросил на них предупреждающий взгляд. — Вот что мне в них нравится, — Росинант уткнулся лицом в ближайшую подушку, прежде чем устроиться поудобнее, расправив свои длинные ноги. — Так это то, как они тут готовят. Дофламинго фыркнул, наливая им обоим горячий напиток из кувшина в резные деревянные чаши: — Ты же боялся даже прикоснуться к их еде, — его голос звучал насмешливо, но в уголках глаз собирались теплые морщинки. — Так это до того, — отмахнулся от брата Росинант. Он уже набивал рот запечённой рыбой с хрустящей корочкой, сдобренной острыми местными специями. — М-м-м, фуфно! — выдохнул он, с трудом прожевывая, капли соуса остались у него в уголках губ. — Ты... мм... попробуй вот это! — Росинант тыкал вилкой в какую-то темную массу в отдельной пиале. Дофламинго скривился, но все же взял небольшой кусочек рыбы, окуная его в эту массу. Его брови поползли вверх, когда вкус разлился по языку. — Морские огурцы, черт возьми... Как ты можешь это есть? Но Росинант продолжал намазывать рыбу странным соусом, его щеки раздувались, как у бурундука. Он что-то пробормотал с полным ртом, размахивая вилкой, отчего с неё упало что-то липкое на ковер. Дофламинго вздохнул, его лицо озарила донельзя довольная улыбка. Он откинулся на подушки, наблюдая, как его брат, забыв обо всех приличиях, с упоением пробует одно блюдо за другим, то морщась от остроты, то зажмуриваясь от удовольствия. На боль он снова не обращал сильного внимания, поскольку аппетит его наконец-то проснулся. Ну чего еще нужно для счастья короля? Когда начало смеркаться, Росинант, наконец, откинулся на подушки с довольным стоном. Его живот совсем немного округлился под тонкой рубашкой, а на губах еще блестели капли соуса. — Уфф... — он растянулся, как кот на солнце, его пальцы лениво барабанили по набитому животу. — Кажется, я сейчас лопну... Дофламинго осторожно положил ладонь на чужой живот, нежно поглаживая его круговыми движениями. — Сытый и довольный? — Да-а, — Росинант протяжно вздохнул и вдруг громко икнул, после чего сам же рассмеялся, прикрыв рот ладонью. — Ой. Прости. Я и не думал, что могу быть таким голодным. — Ты ел только утром, и то немного. Поэтому неудивительно. — М-м... — Росинант прикрыл глаза, наслаждаясь поглаживаниями, но вдруг резко открыл их, уставившись на брата. — Подожди-ка... — он приподнялся на локте, несмотря на протестующий стон своего переполненного желудка. — А ты-то поел? Я что-то не заметил... Дофламинго отвел взгляд. — Немного, я что-то не особо голоден. — ..."Немного" — это тот рыбный кусочек с морским огурцом, который ты попробовал? — Росинант прищурился, его голос стал подозрительно сладким. — Ну-у, — король неловко улыбнулся, потирая затылок. Его огромная фигура действительно выглядела недокормленной по сравнению с сытым Росинантом. — Вот черт! — Росинант вдруг оживился, с трудом перекатываясь на бок. — Я даже не заметил... Дофи, ты же вон какой огромный! — он ткнул пальцем в братскую грудь. — Тебе есть надо больше, чем мне! Дурак что ли? — Ты злишься из-за этого? — Дофламинго забавляюще поднял брови. — Меня ты пока не разозлил, — Росинант уже настойчиво толкал в руки брата тарелку с остатками жареного мяса, — но сейчас будешь есть. Вот я тебя сам покормлю, раз ты такой. — Ладно, ладно, не надо, — Дофламинго засмеялся, отстраняясь, но все же взял кусок мяса. — Сиди и не двигайся лишний раз, а то живот заболит. Теперь роли поменялись — Росинант, удобно устроившись, с довольной ухмылкой наблюдал, как его величественный брат нехотя, но с аппетитом уплетает предложенную еду. Сам он тем временем потягивал через соломинку сладкий сок, похожий на персиковый. Его пальцы лениво водили по краю кубка, собирая капли. — Ну что, великан, вкусно? — поддразнил он, когда Дофламинго добрался до фруктов. Тот проглотил кусочек манго и кивнул, вытирая пальцы о полотенце. — Да. Но я не так плотно живот себе набил, как ты. — Его губы дрогнули в улыбке, когда он увидел, как Росинант недовольно надул щёки. Росинант рассмеялся, но вдруг затих. Его пальцы замерли на краю подушки, когда взгляд скользнул к открытому окну, откуда виднелся лунный свет. Он медленно произнёс: — А ты ведь... Мне кое-что обещал. Дофламинго замолчал. Его пальцы замерли в воздухе, а затем губы растянулись в медленной, тёплой улыбке. — Точно. Но сейчас темновато уже. — И что? — Росинант вдруг оживился, приподнимаясь на локтях. Его глаза по-детски заблестели. — Я видел, у вас там освещать всё стараются возле домов. Или... — он прищурился, — король конов боится ночных духов? Дофламинго фыркнул, вставая во весь свой внушительный рост. Его тень легла на Росинанта, когда он наклонился, беря брата на руки. — Дурачок. Если ночные духи существуют — это им стоит бояться меня. — Учту на будущее, — Росинант усмехнулся, — пойдем уже. Лунный свет заливал маленький сад за домом, когда они вышли. У самой стены росли те самые цветы — белоснежные, с бархатистыми белыми лепестками и золотистой сердцевиной. Дофламинго осторожно сорвал один бутон и поднёс к носу Росинанта. — Вот, те самые цветы. Росинант глубоко вдохнул, глаза его удивленно расширились. — Это... — голос его дрогнул. Он не мог подобрать слов. Запах, который не помнил он, но который помнило его прошлое. Аромат был тёплым и мягким — сладковатый, с нотками меда и теплой древесины, как запах дома, которого больше нет. — Так... Ты говорил, что так пахла мама, да? — Да, — тихо ответил Дофламинго, — мама... Говорила: они цветут только там, где есть настоящая любовь. — Его пальцы сжали стебель крепче. — В доме... В доме её запах давно исчез. Только здесь остался. Как последнее напоминание... Росинант молча смотрел на цветы, потом на брата. В его глазах отражалось что-то глубокое, почти болезненное. — Мне... Нравится этот запах. Очень нравится. — И мне тоже. По нашим... Обычаям, я должен был приказать выкопать их из сада. Старейшины настаивали. — Губы его искривились в горькой усмешке. — Но, как видишь... Даже король иногда может наплевать на традиции. Голос его был печальным, пока он говорил, Росинант чувствовал, как снова щиплет в носу. — Ты... Ты правда молодец. Ты сделал всё правильно. Думаю... Мама была бы рада этому. — Голос его прервался, и он быстро вытер глаза тыльной стороной ладони. — Прости, я... Что-то в последнее время совсем раскис... Уткнувшись носом в цветок, Росинант закрыл глаза, стараясь сдержать накатившие на них слезы. Дофламинго понимающе кивнул. — Я думал, что уже пережил это всё. А с тобой... Как будто бы в первый раз об этом думаю. — Внезапно он протянул руку к цветам. — Хочешь, сорвем ещё цветов и поставим у нас в комнате? — Нет! — Росинант резко покачал головой, затем смягчился. — Нет... Пусть растут здесь. Но этот... — Он бережно перевернул цветок в пальцах. — Этот мы сохраним. На память. — Хорошо. — И... Хах, знаешь что? — Росинант вдруг улыбнулся, убирая с лица брата очки, вытирая тому капельки слез. — Это... на самом деле подходит вашим традициям. Ведь я тоже пахну так, да? Дофламинго замер. И молча кивнул. Оба одновременно шмыгнули носом, из-за чего рассмеялись. — Я думаю, самое время пойти спать. — Полностью поддерживаю, — Росинант неловко примерил братские очки на себе, посмеиваясь, — откуда они вообще у тебя? — Забрал с одного корабля, ничего особенного. Мне понравился их цвет. — Да, они красивые. Где-то в кустах треснула ветка — несколько конов, забыв о приличиях, подглядывали за ними, не в силах сдержать любопытство. — Идиоты, — буркнул король под неловкий смешок брата, — даже ночью не дают покоя. — Лучше пошли спать, не будем обращать внимания, — Росинант осторожно снял с себя очки, возвращая их на лицо брата, — тебе они идут больше, чем мне. — Ты просто себя в отражении не видел, — фыркнул король, поудобнее перехватывая Росинанта на руках, — тебе вообще всё идёт.