Имуги

      — Внимание, студенты! — с порога начал вещать профессор Линь, преподававший предмет совмещения стихий. — Поскольку сегодня нашу академию посетит старейшина Собора мистерий, время занятий будет сокращено вдвое. — Класс одобрительно зашумел, чем вызвал на губах мужчины понимающую усмешку. — Радоваться не спешите: вам будут розданы персональные задания, которые нужно выполнить к следующему разу, и учтите, что это вынужденное освобождение вовсе не значит, что к работе можно отнестись безответственно.       Поглядывая, как его соученики страдающе запричитали, Чонгук лишь ухмыльнулся: подобная практика не впервые, да и у него, как у отличника, не было никаких проблем с учёбой. Учась на факультете элементализма, юноша уже привык к тому, что на долю студентов нередко выпадали самостоятельные работы — как в качестве штрафов за нарушения, так и для лучшего усвоения пройденного на занятиях материала или чтобы почерпнуть дополнительные знания. В своё время ему пришлось сделать весьма трудный, но верный выбор, на какой из шести факультетов пойти учиться, и в итоге он выбрал тот, что так или иначе объединял под собой все прочие.       В конце концов, элементы — это основа всей магии.       Пока Чонгук, как и его соученики, записывал в потхи суть своего задания, профессор окинул присутствующих внимательным взглядом.       — Возможно, сегодня нам стоит провести занятие в иной форме. Есть ли какая-то тема, которую вы хотели бы обсудить более подробно? — Чон даже дёрнуться не успел, когда напоролся на предупреждающий взгляд преподавателя. — Не ты, Чонгук.       Проглотив своё возмущение, он демонстративно отложил кисть и, сложив руки на груди, вперил в преподавателя недовольный взгляд, который тот с лёгкостью оставил без внимания. И вместо того чтобы узнавать что-то действительно новое, Чонгук битый час слушал о циклах порождения, в ходе которого один элемент воздействует на другой. Юноша любую тему предметов знал едва ли не лучше самих преподавателей — чем ещё заниматься голодному до магических знаний студенту, как не штудировать всевозможные учебники? — и слушать по второму кругу ему становилось скучно. Поэтому, едва занятие подошло к концу, он поспешил поймать профессора Линя в коридоре.       — Почему вы так категорично отклоняете тему тёмных материй? — нагло остановив мужчину за рукав серого ханьфу, нахмурился юноша, пусть и заранее знал ответ на свой вопрос.       — Потому что своим любопытством ты уже умудрился всю академию на уши поставить! — эмоционально всплеснул руками тот. — Мы не будем обсуждать тёмную магию, она под запретом!       — Что опасного в разговорах? — упрямился Чонгук. — Никто ведь не кинется сломя голову призывать мёртвых, что, кстати, было бы в рамках учебных дисциплин. Вы учите нас защищаться, отражать атаки, черпать энергию из стихий и преобразовывать внутреннюю манну в магию, но не говорите о том, о чём действительно стоило бы знать?       Профессор побагровел от с трудом сдерживаемой злости и сдерживал резкие ответы лишь потому, что к ним было приковано слишком много внимания со стороны прочих студентов. Ни для кого не было секретом, что противостояние между Чонгуком и кафедрой элементализма достигло своего апогея за прошедшие восемь лет обучения, он умудрился даже кафедры других факультетов подоставать своим стремлением узнать о запретных знаниях. Некоторые профессора уже откровенно юношу побаивались: слишком уж сильно того тянуло на кривую дорожку.       — Тёмную магию не зря называют тёмной, Чонгук, — принялся словно бы увещевать его мужчина. — То, что находится под запретом, всегда притягивает к себе слишком много внимания, а получив даже толику знаний в этой области, вас уже невозможно остановить. Просто знать вам становится недостаточно — вы стремитесь овладеть, подчинить. Возможно, из добрых побуждений и поначалу осторожно, но зло весьма коварно. Просто смирись с тем, что академия занимает твёрдую позицию в вопросе изучения магических наук. Только светлая магия, никаких тёмных материй.       Поджав губы, Чонгук хмурым взглядом проводил удаляющуюся спину наставника и возмущённо выдохнул: немыслимо! Магическая академия — и боится... магии? Это даже звучит нелепо! Мировой Собор мистерий запрещал использование тёмных материй, что Чонгук одобрял без нравоучений: попади тайные знания не в те руки, и жди беды. Однако с решением совета верховных магов о запрете изучения этих самых практик был решительно не согласен.       Особенно удручало то, что никто из преподавателей не понимал его истинных мотивов. Разве не стоит знать, с чем можешь столкнуться — и чего стоит избегать? Чонгук знал, что далеко не все маги придерживаются использования светлых сил, в мире немало тёмных колдунов и ведьм, и как, скажите на милость, в будущем он должен противостоять их нападкам, если даже не знает, что именно отражать?       Казалось, даже его волосы тёмного винного оттенка покраснели от досады сильнее. Яростно сунув томик по взаимодействию элементов в сумку, он прикусил губу, наблюдая за толпами снующих туда-сюда студентов. Магические лифты сегодня работали больше обычного, доставляя на нужные этажи не только учащихся, но и прибывших гостей: сопровождение у старейшины оказалось достаточно внушительным. И хотя его визит был искусно прикрыт очередной проверкой, Чонгук чувствовал, что это обман.       Мистерий словно нуждался в помощи и искал её во всех уголках Поднебесной.       — За кем наблюдаешь? — смачно хрустнув яблоком, поинтересовался остановившийся рядом Ван Шу — один из немногих соучеников, с которыми Чон сумел найти общий язык.       Они едва ли были друзьями, но хорошими приятелями их назвать можно.       Чонгук уже собирался отмахнуться от ответа, но захлопнул рот на вдохе и скосил на того заинтересованный взгляд.       — Ты ведь знаешь, где кафедра прячет ключи от зала артефактов? — поинтересовался невинно.       Ван Шу, являющийся старостой студенческого совета, частенько пропадал на кафедре факультета и имел доступ к тем вещам, к которым всем прочим проход заказан. Тот же, подавившись куском яблока, закашлялся и покраснел лицом, пытаясь вновь вернуть себе способность нормально дышать. А после вперил в Чонгука подозрительный взор и даже отошёл на пару шагов.       — Только не говори, что спросил просто так, я ведь тебя знаю.       Прихватив друга за локоть, он отвёл того в сторонку — подальше от кишащей толпы — и, оглянувшись, убедился в том, что их не подслушают.       — Я хочу взглянуть на «Трактат тьмы».       Соученик, выпучив очи, сделался весьма похож на рыбку, что выпрыгнула на берег и оказалась лишена кислорода.       — Ты вконец рассудка лишился? — яростно зашептал Ван Шу, тряся руками, отчего свободные рукава его светло-голубого ханьфу неистово колыхались. — Это ведь уже даже не исключением из академии попахивает, а самым что ни на есть трибуналом! Думаешь, запрет на использование тёмной магии просто так наложили?!       — Не напрягайся так сильно, а то мозг из ушей вытечет, — закатил глаза Чонгук. — Да и не собираюсь я никакие заклинания использовать! Ты ведь меня знаешь: чем больше мне что-то запрещают, тем сильнее я хочу об этом узнать.       — Даже такому удачливому, умному и упёртому засранцу, как ты, не по зубам такие знания, Чонгук, — Ван Шу покачал головой и сглотнул. — Если кто-то узнает, что мы с тобой просто говорили об этом…       — Незачем кому-то об этом знать, — успокоил друга. — Я всего лишь взгляну на книгу, и всё. Может, слухи о ней преувеличены из-за страха, что нагнал Собор мистерий, но я не собираюсь пользоваться теми знаниями, что в ней заключены — всего-то хочу немного изучить то, с чем можно столкнуться.       Вздохнув, брюнет прикрыл глаза, сдаваясь, и покачал головой.       — Ключей ты от зала артефактов не найдёшь, поскольку их не существует.       — Уничтожены?       — Их никогда и не было, Чонгук. — Посмотрев на юношу, словно на маленького, продолжил: — Прятать самую мощную тёмную магию в академии, где полно любопытных студентов, за обычным замком — нужно быть круглым идиотом. Зал опечатан мощным сковывающим заклинанием — профессор Линь лично его наложил.       — Значит, нужно просто его снять… — пожал было плечами Чонгук, но напоролся на снисходительный взгляд.       — Помимо сковывания, основанного на элементах, туда примешана магия крови. Ты попадёшь в тот зал, только если очень сильный маг согласится одолжить тебе своей заколдованной крови, но я таких дураков не знаю.       Озадаченно нахмурившись, Чонгук потёр подбородок. Да, такие детали несколько осложняли ситуацию. Но в зал попасть хотелось до чёртиков сильно, да и когда трудности его останавливали?       — Говоришь, подойдёт кровь любого сильного мага?       — Чонгук, — Ван Шу предпринял последнюю попытку отговорить от опасной авантюры, — заклинаю тебя, откажись от этой идеи. По итогу в лучшем случае пострадаешь ты один, в худшем — создашь проблем Собору мистерий. Твоё любопытство может дорого обойтись нам всем!       — Не преувеличивай. Простое чтение книг ещё никому не приносило вреда. Я просто… — Чонгук запнулся, не зная, как донести до друга мысль правильно. — Я чувствую, что должен её увидеть.       Тяжело вздохнув, Ван Шу взъерошил пальцами волосы и строго посмотрел на него.       — Пообещай, что не сделаешь ничего, что навредит другим.       — Обещаю, — со всей твёрдостью кивнул Чонгук и похлопал того по плечу. — У тебя точно нет причин для переживаний. Я всего одним глазком гляну — и сразу уйду.       — Сначала с заклинанием разберись. Крови понадобится не капля, а щедрая порция: магия, что опечатывает вход в зал, призвана не только ослабить, но и проявить намерения того, кто хочет войти. Хоть малая доля злых помыслов, в которых ты даже самому себе не готов признаться — и в зал тебе не попасть.       Продолжая что-то ворчать себе под нос, староста затерялся в пёстрой толпе и исчез из вида, а Чонгук, почувствовавший прилив воодушевления, принялся думать, где бы разжиться зачарованной кровью сильного мага. Профессора любой кафедры отметались сразу же: его попросту накажут, и книги будет не видать; выгодных знакомств он тоже не водил, да и просить подсобить отца не вариант — тот попросит не лезть на рожон, ещё и отправит донесение в академию, чтоб за ним получше присматривали…       Чонгук на это бы даже не обиделся. Знает: он поздний, выстраданный ребёнок, над которым тряслись как во время беременности, так и всю его сознательную жизнь, — чувства родителей понимал и заботе не противился, лишь иногда просил не перегибать палку. Мама до последнего сопротивлялась, не хотела отпускать его в академию магии — молила, чтобы он в обычную пошёл, стал учителем, например, или писарем в императорском дворце, ему по статусу было позволительно. Но Чонгука к магии как магнитом с самого детства тянуло, и потому он наотрез отказался слушать материнских советов, окунулся в учёбу с первых же дней с головой и знания поглощал с завидным усердием. Преподаватели любознательного ребёнка по первости хвалили — теперь же на стенку лезть были готовы от его неуёмной энергии, хотя Чонгук давно не ребёнок: месяц назад ему исполнилось восемнадцать зим.       — Значит, будем разбираться с проблемами на ходу, — хмыкнул сам себе под нос и, вздрогнув от звука механического голоса, что возвещал о начале занятий, поспешил в очередной класс.       Однако мыслями он был далёк от темы лекции, всё крутил в голове эти слова о магии крови. Не укладывалось у него, что может подойти любая — разве вы в попытке надёжно укрыть нечто опасное не завязали бы всё на собственной, чтобы точно знать, что в зал никто не попадёт? А профессор Линь славился своей фанатичностью, он над законами трясся, словно нарушь хоть один, — и небо падёт на головы, разрушив мир. Разве человек подобного склада проявил бы такую халатность?       В империи и великих сильных магов, конечно, осталось малое количество: кто-то давно уж почил, кто-то сложил головы в битве Десяти тысяч, — самой кровопролитной войне между силами света и тьмы… И всё же… на месте мужчины Чонгук бы так рисковать не стал.       Очевидно, на таких условиях настоял Мистерий, чтобы иметь какое-никакое влияние на академию и не выпускать самый мощный артефакт из своих рук окончательно. И с одной стороны подобная версия событий была Чонгуку на руку, но с другой — Ван Шу был прав: вряд ли найдётся хоть один сильный маг, который согласится помочь ему совершить глупость.       Нагруженный тяжёлыми думами, юноша поплёлся на последнее на сегодня занятие по летописи заклятий, не представляя, каким образом справится с возникшим препятствием — а справиться нужно. Занял своё привычное место в самом центре класса, не слыша вопросов со стороны соучеников и не видя недоумевающих взглядов, и лишь звучный, жизнерадостный голос преподавателя вернул его внимание из глубин сознания обратно в бренный мир.       — Итак, класс, — поприветствовала студентов вошедшая профессор Чжуан, как и всегда, со своей фирменной улыбкой на лице, будто бы жизнь сама по себе — это лучше, что случилось с человеком, — сегодня на нашем занятии мы с вами обсудим связывающее заклинание и способы его снятия.       Дёрнув уголком губ в лёгкой ухмылке, Чонгук подвернул рукава тёмно-красного ханьфу и приготовился не только слушать, но и записывать, взяв в руку кисть.       — На ловца и зверь бежит.