Рассказ о том, как детектив дорогу чёрной кошке перешёл

— Так как тебя...зовут говоришь?       Для Фукудзавы разворачивающаяся на его глазах картина была сравнима с кошмаром наяву.       Мальчик, назвавшийся Рампо Эдогавой, ел на его деньги дзэндзай.Уже которую плошку подряд.       А вот девочка, назвавшаяся Ясу, наоборот, даже не притронулась к еде.       Они сидели в традиционном кафе неподалёку от здания, где произошло убийство. Немногочисленные посетители искоса поглядывали в сторону их столика. Фукудзава едва сдерживался, чтобы не заявить во весь голос, что «этот мальчик сам зачем-то подсел к ним, мы с ним даже не знакомы». — Ясуо, — проговорила черноволосая. — Какое странное имя для девочки, твои родители не отсюда что-ли? – Проговорил Рампо, даже не прожевав. — С набитым ртом — не разговаривают. — Съязвила Ясу. — Или тебя родители не учили манерам?       Девочка помнила, как Рампо тогда ещё говорил что-то про родителей, но сама она не знала, что с теми случилось.       Ей самой было всё равно, что ей говорили про родителей, ведь она их и не знала...но...вдруг своими словами Ясуо задела Рампо?       Но...сам Эдогава на это никак не отреагировал и лишь продолжил есть. Рампо съел уже восемь порций десерта и сейчас уминал девятую. Ни Фукудзава, ни Ясу...не могли на это смотреть.       Но никто из них не решился что либо сказать парню. Вместо этого, Фукудзава спросил о другом: — Вы двое хотя-бы в школу ходите?       Ясуо ничего не сказала, а лишь пожала плечами и отпила из кружки свой горячий чай. — До этого жил в общежитии полицейской академии, – наконец доев последнюю порцию, ответил Рампо. — Но...поругался с комендантом и разоблочил его шуры-муры и меня исключили...а после с военного училища выгнали. — Выгнали? — Фыркнула Ясу. — Не люблю правила. После определённого часа общежитие не покидать, к себе в комнату еду не приносить… Форма строго по уставу, жизнь тоже по уставу. Вдобавок не уроки, а скука смертная. Еще и с кучей людей приходится общаться... После этого я где только не жил. Во время подработки на стройке надоело выполнять глупые указания старших, так что оттуда я сам сбежал...а с почты меня уволили, когда застали, как я выбрасывал никому ненужные письма, не вскрывая конверты. Хотя какая радость получить письмо, которое тебе без надобности, правильно же? — Убеждённо сказал Рампо.       Фукудзава мысленно застонал.       Военная база, стройка и почта. Действительно, сложно было представить, чтобы этот мальчик там прижился. — Вечно у вас, в городе, всё не как у людей! — Крикнул Рампо, сложив руки на груди. — Зачем ты тогда вообще приехал в город? — Съязвила Ясуо. — Где твои родители? — Спросил уже более спокойнее Фукудзава. — Умерли, — в глазах Рампо на секунду промелькнула тень печали. — Несчастный случай...Автокатастрофа...Других родственников у меня нет, поэтому я отправился в Йокогаму. Папа говорил, если что случится, обратиться за помощью к его знакомому, директору полицейской академии. Папа у меня был не последним человеком в полиции. Хотя в итоге, как я уже сказал... меня всё равно быстро из академии выгнали. — Как звали твоего отца? — Продолжал телохранитель. Рампо ответил.       Услышав имя, Фукудзава испытал лёгкий шок. Не только он, наверное, все, кто сколько-нибудь были связаны с полицией, помнили этого легендарного следователя.       Дело о новоиспечённом офицере. Дело о загадочном лунном воре. Дело о коровьих головах. Именно ему удалось раскрыть эти и многие другие крайне запутанные преступления, гремевшие на всю страну. Благодаря своим феноменальным наблюдательности и дедукции, он даже получил прозвище «Ясновидец» и пользовался всеобщим уважением и почтением.       Вроде бы после отставки он уехал куда-то в деревню… Значит, его не стало... — Ну, не то чтобы он был такой знаменитостью, чтобы о нём все знали. Да и маму он в разгадывании загадок ни разу не победил, в семье она у нас главной была. — Заулыбался зеленоглазый.       Имя жены легендарного следователя Фукудзаве ничего не сказало. Как выяснилось, она никогда не работала в полиции, частным сыщиком или профайлером, самая обычная домохозяйка. Что не мешало ей обставлять в разгадывании загадок самого Ясновидца. Это же каким она должны была быть уникумом? — Так я и оказался здесь, — отодвинул в сторонку плошку с оставшимися в ней моти Рампо. — Хотя взрослых, категорически не понимаю... Но возвращаться мне некуда. А сегодня и с собеседованием не повезло! Не знаю теперь, куда податься.       Слушая молча брюнета, Ясу для себя подчеркнула то, что Рампо — единственный ребёнок гениальных родителей, воспитанный вдали от общества.       Этот мальчик — необычный человек. Ясуо не могла это точно сформулировать, но его мозг определённо работал не так, как у большинства людей. Наверное, с натяжкой это можно было назвать гением дедукции… Но всё равно получалось, что, если обычные люди могли понять Рампо, принимая во внимание его талант, то в его глазах поведение окружающих представало одной сплошной неразрешимой загадкой...

В чём же заключалась эта разница в восприятии?

      Ясу перебрала в уме прошлые высказывания мальчика: «А то непонятно…»

А что если Рампо не осознаёт, что он особенный?

      В этом случае его туманные фразы и странное поведение становятся более-менее объяснимыми. Ведь Рампо, только войдя в кабинет директора, понял, что настоящий убийца — это секретарь. Однако обвинять его не стал, потому что был уверен, что взрослым и так это прекрасно известно. Поэтому вместо того, чтобы обсуждать убийство, он трещал о самом себе, и поэтому же объяснение из него пришлось вытягивать чуть ли не клещами.       Вполне вероятно, всё дело было в том, что до недавнего времени он жил в изолированном мирке, где не было никого, кроме него и родителей...

Но даже если это предположение верно, как донести его до Рампо?

«Ты особенный, ты видишь то, что другие не видят». Но почему именно он? В чём именно заключается его талант? Как это объяснить? — Ты чего? — Заглянул в лицо девушки Рампо. Та молча помотала головой.

Зачем вообще что-то объяснять?

Они никто друг другу.       Их знакомство мимолётно. Они встретились случайно на улице...после уже на месте преступления и вскоре навсегда расстанутся. У неё нет никакого права ни лезть в душу этого мальчика, ни пытаться его в чём-то убедить.       Но на сердце Ясу лежал невидимый ни для кого камень. Твёрдый, холодный и неподвластный внешнему воздействию камень, давящий на сердце. И это даже был не камень...а её жизнь.       Когда-то она считала, что люди должны договариваться друг с другом, прилагать усилия для взаимопонимания, смотреть на мир одинаково…Помогать в трудных ситуациях...       В результате её вера обернулась страшной трагедией и тем, что она теперь бродила по улицам в виде кошки. Хватит с неё близких отношений. — Ну, что ж...спасибо вам за сегодня, — проговорив это, Ясу поднялась из-за стола. —Фукудзава-сан, расскажите полиции, что это он вычислил преступника. Попросите, чтоб официально объявили ему благодарность. — Повернувшись к Рампо, та продолжила, — если всё сложится удачно, они могут взять тебя в помощники… Мне жаль, что ты потерял родителей, но, уверена, тебя ждёт великое будущее. Прощайте. — Стой. — Сказал Фукудзава.       Ясу же, лишь молча проигнорировав, прошла себе дальше, но её руку перехватил Рампо. — Что? — Посмотрела она на него. Тот ответил недрогнувшим взглядом. — И это всё? — То есть? — Это всё? — Повторил Рампо. — Разве ты не должна… Ну, не знаю… Перед тобой несчастный человек, сирота, без работы и жилья… Разве это не повод… как бы это сказать… проявить больше сочувствия?       Ясуо посмотрела на него. Затем обозрела столик. Скользнула взглядом по девяти плошкам. — Отчего же, повод есть, — фыркнула та. — Повод посочувствовать твоему желудку после такого количества съеденной каши из сладких бобов и бумажнику телохранителя. — Ой, да это ещё ерунда, — самоуверенно отмахнулся Рампо и тряхнул головой. — Я не об этом!       Фукудзава же расскрыл было рот, но Рампо успел раньше: — Нельзя бросать человека в беде! Люди ведь должны помогать друг другу! Выручать друг друга! Как же взаимовыручание?.. Хм? Погоди… Взаимовы… Взаимо… — Взаимовыручка, — подсказала Ясуо. — Признаю, девять порций десерта нельзя назвать достойной помощью терпящему нужду ребенку...Как я погляжу, ты любишь когда тебя жалеют... Прости конечно, но мне и своих проблем в жизни хватает. — Тогда в кабинете, ты говорила о помощи тебе и мальчишке, так почему сейчас уходишь? — Спросил уже Фукудзава. — Потому что смирилась с жизнью, а ему ещё можно помочь? — Грустно усмехнувшись, призналась та. Телохранитель достал из рукава белую визитку. — Что это? — Спросила брюнетка, переводя взгляд между лежащим на столе бумажным прямоугольником и лицом Фукудзавы. — Теперь ты знаешь, как со мной связаться. В прошлом мне не раз приходилось охранять чужие жизни, и так я стал телохранителем. Если окажешься в опасности — обращайся. На первый раз бесплатно.       Ясуо послушно взяла визитку, поднесла её к глазам и внимательно изучила. После чего задумчиво хмыкнула и убрав со своей руки чужую ладонь, направилась вглубь кафе. Рампо с Фукудзавой уже думали, что она ушла, как тут...

Всё-таки не хватает мне твёрдости, — вздохнула про себя Ясу. — Сколько ни твержу себе держаться подальше от людей, а всё равно продолжаю с ними работать... Сколько ни желаю одиночества, а всё равно не могу пройти мимо находящегося в беде человека...

      Девушка подошла к месту где висел телефон-автомат. Бросив в отверстие монету, она закрутила диск, набирая номер. Из кармана Фукудзавы заиграла музыка.       Рабочий мобильник. Необходимый на случай срочных вызовов. Фукудзава, подавив дурное предчувствие, поднёс к уху телефон. — Фукудзава-сан, обещайте, что спасёте меня и эту выскочку-занозу, пожалуйста. Как работы нет, так и ночевать негде, мне и ему грозит гибель, — услышал он ровный, без намёка на эмоции голос Ясу. Сразу с двух сторон: из динамика и из глубин кафе.       Не дождавшись ответа, Ясу повторила, на этот раз почему-то с вопросительной интонацией: — Нам гибель грозит? — Я найду вам ночлег, — после паузы наконец отозвался Фукудзава. — Без работы мы помрём, — не дала ему договорить Ясуо.       Она стояла, прижимая к уху трубку, повернувшись спиной к их столику, и даже ни разу не обернулась. Как же Фукудзаве не хотелось этого делать…       Он практически чувствовал, как погружается в зыбучие пески без надежды на спасение.       Чем они могут помочь в работе телохранителя? Ему не нужен ни секретарь, ни помощник.       Из динамика больше не доносилось ни звука, как и за столом. Рампо и сам явно ждал ответа.       Будь на месте Фукудзавы кто-то другой, возможно, он бы сумел что-то придумать. Но Фукудзаве не нужны были ни начальники, ни подчинённые. Он не доверял ни организациям, ни кому бы то ни было вообще. Да и без того уже одно общество этого мальчишки за столом страшно утомляло.       Лучше всего было немедленно уйти из кафе и выбросить всё случившееся из головы. Прямо как Ясуо и намеревалась сделать...но она остановилась. — Ладно… идёмте со мной к моему следующему заказчику, — сказал в микрофон Фукудзава. — Я вас взять к себе не могу, но там вроде тоже искали работников. Попытаюсь вас устроить. Довольны? — Правда?! — Взвизгнул Рампо.       Ясу резво оглянулась. Глаза её сияли. Не выпуская из руки трубку телефона, она ослепительно улыбнулась. Фукудзава тихо вздохнул. Он делал это не из чувства долга или интереса к ним. Фукудзава просто не мог оставить их одних.       Рампо сейчас пребывал на самом дне одиночества, а вот Ясуо была на грани того, чтоб просто не пойти по чёрной дорожке, по которой когда-то сам шёл Фукудзава.       Сама Ясуо это понимала. Лишившись родителей, лишившись дома...и не познав даже обыкновенной ласки с любовью, она оказалась брошена на произвол судьбы в серый и непонятный ей мир, не имея рядом никого, на кого можно было бы положиться, и без малейшего представления, куда ей идти.       Заблудшая душа, живущая каждым днем ради того, чтобы не умереть. Фукудзава осознанно избрал одиночество. Но эти дети были лишены права выбора. И потом…       Глядя на то, как до этого в стеклянных глазах Ясу, вдруг мелькнула радость, у него бы духа не хватило забрать свои слова назад. — Так идём скорее! Для начала зайдём за вещами… нет, перед этим надо умыться… Хотя нет, прямо сейчас я б съел чего-нибудь солёненького! А то во рту такая сладость, бр-р-р!.. Ой, подержите это, ладно? Тут рядом пончики продавали, я сбегаю, куплю… Хотя нет, давайте вы купите! Э-эх, и во рту пересохло, дядь, закажите чаю! — Улыбаясь от уха до другого уха, протараторил Рампо.       Подойдя к Фукудзаве, девочка с ухмылкой на лице, тихо проговорила телохранителю на ухо: — Мы всегда можем выбросить его в море по дороге. — Уж лучше отдадим его на растерзание чайкам. — Вы чего там шепчетесь! Я тоже хочу! — Крикнул Рампо тем двоим.

***

      Фукудзава, Ясу и Рампо наконец-то добрались до места следующей работы телохранителя.       Всю дорогу Рампо без остановки болтал, задавал вопросы и жаловался. Надоело идти — я не приспособлен для физического труда — только время зря тратить на перемещения — зачем, как вы думаете, изобрели средства связи — мы ещё не пришли — хочу сладкого — видите вывеску, туда лучше не ходить, директор сменился и качество товаров упало — города бесполезны — но деревни ещё более бесполезны — хочу покататься на круизном пароходе — можно покормить голубей — мы правда ещё не пришли — перекусить бы чего-нибудь — а мы точно не пошли в обход… Выражение лица Фукудзавы оставалось неизменным.       Как практик древних боевых искусств, которые вместе с телом тренируют выносливость духа, он не мог позволить, чтобы детский лепет потревожил его внутреннее равновесие. Его ежедневные труды по постижению мастерства не прошли зря — Фукудзава с недрогнувшим лицом продолжал ровным тоном отвечать на все выпады Рампо.       А вот Ясу мысленно избивала его до полусмерти. Исключительно в своём воображении. Связывала и оставляла посреди улицы. Исключительно в своём воображении. Незаметно подводила его к открытому канализационному люку, чтобы он — фью-ю-ю! — полетел вниз и — плюх! — нырнул в сточные воды, после чего возвращала крышку на место. Исключительно в своём воображении. Она придумала ещё около пятидесяти различных способов, как избавиться от Рампо и со спокойной душой уйти куда-то в закат, но все они осуществились исключительно в её воображении.       Чем дольше Ясу об этом размышляла, тем невозмутимее становилось выражение её лица. В итоге она сумела выдержать общество совершенно несносного мальчишки и ни разу на него не заорала, когда он снова потянул её за волосы или когда он в очередной раз задел её своим локтём в бок.       Даже сам Рампо оказался под впечатлением. Какое-то время он изумлённо рассматривал лицо сохраняющую абсолютное спокойствие Ясу, после чего сказал: — А ты терпеливая...       Вот тут Ясуо едва не сорвалась. Окажись её внутреннее равновесие хоть чуточку слабее, и Рампо бы точно улетел в канализационный люк.       Посиделки с малыми детьми с улицы, которые то и дело хватали её за хвост, когда она находилась в обличии кошки ( в течение многих лет) всё-таки принесли свои плоды.       А примерно через два часа пешей прогулки, как раз на середине планирования пятьдесят первого способа — о котором по этическим причинам автор предпочтёт умолчать, — они наконец-то добрались до места назначения. — Театр? — Спросил Рампо. — Верно. — Отозвался Фукудзава.       Под тёмно-синим вечерним небом они остановились перед довольно скромным на вид зданием.       На доске объявлений у входа висели афиши. До начала спектакля оставалось ещё много времени, но зрители уже понемногу собирались. На каменном фасаде здания была высечена надпись «Мировой театр». Глаза девушки тут же заблестели от интереса, а вот Рампо демонстративно поморщился: — Скукочища. — Здешний управляющий жаловался на недостаток работников. Успешно выполним задание — и, кто знает, возможно...вас именно сюда и устроют.       Если бы Ясуо была сейчас в обличии кошки, то она от счастья завиляла бы своим пушистым хвостом — как довольная собака. Уж очень она любила со стороны наблюдать за уличными представлениями, про себя представляя то, что...может быть, когда-нибудь...она и сама могла бы устроиться в театр — хотя-бы как помощница. — А что за задание? — Проговорила Ясу, спускаясь вниз со своих грёз. — Разобраться с угрозой убийства, — коротко ответил Фукудзава, направившись ко входу.       Они зашли через заднюю служебную дверь и уже собирались спуститься по лестнице в подвальные помещения, когда их остановил управляющий театра. — Ну и? — Добродушно спросила женщина в деловом костюме, на вид — ровесница Фукудзавы. — Как вы объясните своё опоздание?       Она стояла, выпрямив спину и скрестив на груди руки, и с вызовом смотрела на телохранителя. Время от времени она нервным жестом — привычка, должно быть, — поправляла треугольные очки в тонкой чёрной оправе. — Прошу прощения, Эгава-доно, — склонил перед ней голову Фукудзава. — Что ж, — заказчица развернулась и, громко стуча каблуками, направилась дальше по коридору. Фукудзава молча последовал за ней. — До звонка ещё есть время, проверьте, пожалуйста, сцену. — Вы узнали, кому именно угрожают? — Спросил телохранитель. Эгава резко остановилась и повернулась к нему. — Вас это не касается, это дело полиции. Вы, как телохранитель, должны будете схватить и обезвредить преступника, если убийство не удастся предотвратить. Другими словами, вы здесь в качестве дополнительной силы. За наблюдение и расследование отвечают полицейские. Просто зла не хватает… Нам прислали письмо с угрозой, а знаете, сколько людей выделил департамент? Четверых! Всего! А-ах, как же меня это раздражает… Взяли и отмахнулись, уверенные, что никакого убийства не будет, а если кто-то на самом деле умрёт? Ух, как они тогда у меня попляшут!       Фукудзава этого не показал, но про себя недоумевал. По словам человека, который посоветовал его на это задание, управляющая была крайне уравновешенной женщиной, но сейчас по ней этого не скажешь.       Хотя это мелочи, не относящиеся к делу. Не в его правилах было комментировать чужие методы работы, да они его и не касались. Как сказала управляющая, он здесь, чтобы выполнить своё задание, и всё. — Можно ознакомиться с содержанием угрозы? Чтобы сориентироваться, как лучше всего осуществлять защиту. — Пожалуйста, — Эгава протянула ему лист бумаги с отпечатанными на принтере несколькими строчками текста. — Прислали в офис пару дней назад. «Ангел обречёт лицедея на истинную смерть. V.» Ниже стоит дата, время и название спектакля. По мне, так полнейшая чушь. Ангелы какие-то, «V»… Наверняка происки конкурентов.       Пока взрослые разбирались с угрозой, Ясуо оглядывалась по сторонам и при каждом увиденным новым предметом — непременно расскрывала рот в изумлении.       Рампо же, наблюдал за той сидя на ступенях лестничной площадки. По его лицу можно было точно понять то, что он был в недоумении с реакции девушки. Театр — есть театр. Чего тут удивляться? Не понятно. Как тут: — Ну не знаю, — заговорил вдруг до того молчавший Рампо, и Эгава от неожиданности подпрыгнула. — Вообще, похоже на правду... Интересно будет посмотреть, да, Ясу?       Повернув голову, синеглазая не сразу поняла то, что обращались прямо к ней, но после она лишь подошла поближе и поклонилась госпоже Эгаве. — А это кто? — Сердито свела брови Эгава. — Фукудзава-сан, вы же понимаете, что мы сейчас не в том положении, чтобы пускать в служебные помещения посторонних? — Прошу прощения. Они… пришли наняться к вам на работу. Я вспомнил, что человек, посоветовавший вам мои услуги, упоминал о нехватке кадров в театре, и подумал, когда всё закончится, может, вы проведёте с ними собеседование… — Хм, действительно, у нас круглогодично недостаёт рук… — с сомнением протянула Эгава, окинув тех оценивающим взглядом. — Хорошо. Пусть присылают, как положено, резюме, чтобы я рассмотрела их кандидатуру наравне с другими претендентами. — Чё? Есть и другие кандидаты? — Скорчил недовольную мину Рампо. — Не, ну тогда у нас нет ни единного шанса. — Что? — Шикнула Ясу. — Она же сказала, что сравнит наши резюме с другими. — Нет, эта бабулька уже решила, что я не подхожу. — Если не подходишь ты — это не значит, что не подхожу я, — проговорила девушка на грани. — А тебя и подавно не возьмут, — фыркнул зеленоглазый, скрестив руки на груди.       Фукудзава едва слышно, чтобы никто не заметил, вздохнул. Он прям так и знал… что всё этим и закончится. — Да ты..., — Ясуо старалась не грубить, старалась не кричать, но...у всякого терпения — есть свой конец, — а ты думал, что взрослые жаждут взять к себе на работу такого наглого мальчишку? В мире взрослых, к твоему сведению, правила поведения превыше всего! Заруби себе это на носу. — Мне это уже говорили. Много раз, — не сдержал раздражения Рампо. — И этот мир взрослых я категорически не понимаю. Нельзя с самого начала говорить всё, как есть, обязательно утаивать? Вот, та же самая бабулька управляющая, к примеру, свою работу не любит. Тратится на каблуки и костюмы, чтобы продемонстрировать свою власть над подчинёнными, но маникюр делаете от случая к случаю, и кольца у неё нет. На подушечках ладоней все ещё видны следы от мозолей, её руки хотят вернуться к прежнему занятию. Потом… она не доверяете ни полиции, ни телохранителям, ни кому-либо из театра, в противном случае она бы с самого начала представила этого дядю полицейским. А раз она этого не сделала, значит, следуя уже по твоей логике, телохранитель будет следить и за полицейскими тоже, а те в свою очередь — за ним. Нет, идея неплохая, учитывая, что на кону человеческая жизнь, но почему сразу так и не сказать? — Уже повернув голову к начальнице, спросил тот. — Что!... Ты кого ещё бабулькой назвал!? — Вырвалось у Эгавы. Одновременно с этим она невольно спрятала за спиной руки. — Что за ерунду ты несёшь! Как тебе не стыдно! По её бурной реакции Фукудзава понял, что Рампо попал не в бровь, а в глаз. — Мне продолжать? Скромная подвеска у вас на шее — не подарок, вы купили её себе сами, причём совсем недавно. А если добавить к этому почти заросшие дырки в ушах, получается, что последние отношения с противоположным полом у вас были несколько лет назад… — Достаточно, — низким тоном прервал его Фукудзава и обратился к управляющей. — Мне всё равно, какие цели вы преследуете. Для меня важно одно: избежать человеческих жертв. Я бы хотел поговорить с вашими сотрудниками, вы не против? — Делайте, что хотите! — Чересчур громко ответила Эгава. — И мне моя работа нравится! А-ах, что же это за наказание, то один, то другой!.. И она торопливо удалилась, громко стуча каблучками. Проводив женщину взглядом, Ясу тяжело выдохнула и покачала головой. — Мир взрослых такой странный. Вот почему она рассердилась? — Пробормотал Рампо. — Поздравляю, ну что, доволен, гений? Теперь нас точно не наймут! — Рявкнула синеглазая, — а почему она рассердилась? Ох, я думала, что тебе хотя-бы плевать только на чувства мужчин, но оказывается и женщин! Ты хоть понимаешь, как ты её своими словами унизил? Сказал, мол: — "Последние отношения с противоположным полом у вас были несколько лет назад". Ты идиот? Ой, прости...ты идиот. Искренне уже жалею твою будущую жену, если она конечно будет. — Ой, да сдалась тебе эта работа, — махнув рукой, отозвался парень. — Да и что с того? Я всего-то сказал правду! И...о моей будущей жене не волнуйся, ею точно будешь не ты. Фукудзава, сделал паузу и выдохнул. На лице его отразилась усталость. — Может успокоимся? Сделав шаг вперёд к Фукудзаве, Ясу лишь ответила: — Теперь-то я поняла, почему ты ещё нигде долго не проработал...Если тебе не нравится работа хотя-бы обычного помощника — то прости, может быть...твоя гениальность и вправду слишком высока для этой должностью...но вот мне... и этой работы хватит..., — минута и Ясу дополнила, — ну и прекрасно, не нужно мне такой головной боли...и фамилия у тебя странная! Дурацкая! — Говорит та, у которой имя— — Или мы сейчас заканчиваем ругаться, — встрял Фукудзава, — или мы разворачиваемся и идём каждый своей дорогой.       Как ни странно, после этих самых слов прикрыла свой рот не только Ясуо, но и Рампо. — Вот и отлично.

***

      Необходимо было выяснить порядок выхода на сцену актёров.       Раз в письме с угрозой упоминался «лицедей», нужно было понять, кто в какое время где будет находиться, будут ли они одни или рядом с кем-то. Полицейские сосредоточились на патрулировании и следили за входами-выходами; на то, чтобы приставить охрану к каждому актёру и актрисе, людей не хватило. В этом случае, если преступнику всё же удастся проникнуть в театр, уже ничто не помешает ему осуществить задуманное.       Поэтому Фукудзава с Ясу и Рампо отправились по гримёркам. Им выдали список ролей и график выхода на сцену, но телохранитель решил, что стоит узнать обо всех перемещениях актёров и актрис, чтобы вычислить, когда они могут подвергнуться нападению. Заодно предупредить, чтобы ни в коем случае не оставались нигде одни. И, по возможности, расспросить их, может, у кого-то есть предположения, кто мог отправить письмо.       Первым, с кем поговорила троица, стал актёр, играющий главную роль в предстоящем спектакле.       Молодой человек с привлекательными чертами лица был один в своей гримерной, сидел, развалившись на стуле со сценарием в руках. Появление телохранителя вынудило его оторваться от чтения и нахмуриться. — Что-что? Вы в курсе, что до звонка осталось всего ничего? Я тут сценарий, если что, читаю! — раздражённо воскликнул он и, не глядя, отшвырнул тонкую книжку в сторону. — Мне скоро на сцену! Вы хоть представляете, что испытывает актёр перед выходом?       Фукудзава молча стоял, Ясу молча восхищалась актёром...а вот Рампо...а Рампо молча себе засыпал. — Мы погружаемся! В другой мир, в другую жизнь! Почти целый год репетиций ради этих считанных минут! Да я сейчас убью любого, кто мне помешает!       Он за раз опустошил стоящую на столе кружку с водой. — В горле пересохло. Не нальёте ещё?       Актёр подбородком указал на баллон и протянул пустую кружку. Ясу тут же налила ему воды.       Рампо аж проснулся, заметив такую доброту со стороны Ясуо. Глядя то на неё, то на смазливого актёра, зеленоглазый недовольно скривил своё лицо. — И тебе нравятся...вот такие...? Боже...       Допив до дна, молодой человек коротко добавил: — Мне необходимо настроиться.       Приглядевшись, Ясу отметила его нездоровую бледность и небольшие круги под нервно моргающими глазами. — Я уважаю вашу работу, — сказала она. — Но это вам, возможно, угрожает смертельная опасность. Во время спектакля есть моменты, когда вы будете совсем один?       Играющий главную роль молодой актёр — Мураками — сделал глубокий вдох, ничего не отвечая, но затем протяжно выдохнул, видимо, сдавшись. — Несколько раз за кулисами перед выходами. А так рядом с гримёркой почти всегда кто-нибудь есть: по коридорам постоянно туда-сюда бегают ребята с реквизитом. Ну и ещё, пожалуй, перед выходом на поклон. Но вообще нас всех предупредили, так что мы стараемся не оставаться в одиночестве… Хотя погодите, я действительно во время спектакля где-то на полчаса оказываюсь совсем один. — Где именно? — Над сценой, — улыбнулся уголками губ Мураками. — Такая уж у меня главная роль.       Фукудзава застонал. Он никак не мог охранять актёра над сценой, но и приказать ему из-за угрозы нападения изменить порядок выхода был не вправе. С другой стороны, любой человек под потолком привлечёт к себе пристальное внимание. Даже если ему удастся совершить убийство, шансы на побег после этого будут минимальны. А значит, стоит в первую очередь озаботиться безопасностью актёров, когда они одни. — Хм-м, главная роль, говорите, — подал вдруг голос стоящий неподалёку Рампо. — А?.. Ты ещё кто такой, мальчик? — Недовольно спросил Мураками. — А о чём спектакль? — Проигнорировав вопрос актёра, спросил в свою очередь Рампо. — Тебе же выдали сценарий, — шикнула брюнетка. — Скука смертная этот твой сценарий. Меня уже на первой странице зевота одолела. Пусть расскажет сам. «Скука смертная…»       Фукудзава, пока никто не видит, закрыл лицо руками. Не надо было брать с собой Рампо. Он и взял-то его сюда, в служебные помещения, потому что решил, что, оставшись в фойе без присмотра, тот точно что-нибудь вытворит, но этот мальчик умудрялся довести людей до нервного припадка, где бы ни находился. «Сейчас этот актёр разорётся, Рампо и Ясу снова поссорятся, и на этом разговор закончится…» — подумал Фукудзава. — Скука смертная, говоришь? Ну, раз ты так считаешь, значит, так оно и есть, — спокойно ответил Мураками. — Решать, интересный спектакль или нет, может только зритель. Я, конечно, могу схватить тебя за шею и под угрозой удушения заставить прочитать сценарий до конца, потому что сам считаю его интересным, но я актёр, а не шантажист. Вот ты как думаешь, что бы сделало эту постановку интересной? — В смысле?.. Ну-у… — Рампо задумчиво наклонил голову. — Если бы в середине кого-нибудь из актёров на самом деле убили. По спине девушки пробежал холодок. — Ха-ха! Сразу видно мальчишку! — широко улыбнулся Мураками. — Но если зрители действительно так считают, как актёр, я бы, пожалуй, согласился на подобную смерть. — Эй, — вмешался уже Фукудзава. Разговор принимал нехороший поворот. — Разумеется, я не планирую умирать, — повернувшись к нему, продолжил Мураками. — Но любой, отдавший всего себя индустрии развлечений, хоть раз, но задумывался, смог бы он отнять чужую жизнь ради оттачивания актёрского мастерства. Я бы смог. Без колебаний. И никого пока не убил лишь потому, что мне ещё не встретилась такая личность, смерть которой от моих рук принесла бы пользу моей игре на сцене. Но лишь пока, понимаете? Так что, если автор той угрозы планирует убийством поразить публику, я искренне отдаю ему должное. Следом они пообщались с другими актёрами. Всего в постановке участвовали двенадцать человек: семь женщин и пятеро мужчин, включая Мураками.       Театр был большой и солидный, и Фукудзава был уверен, что у всех актёров здесь есть личные гримёрные, но, как оказалось, Мураками был исключением. Остальных он обнаружил в общей просторной гримерной: одни поправляли костюмы, другие репетировали реплики, третьи проверяли ручной инвентарь. От них он узнал, что Мураками в сумме будет находиться на сцене почти половину всего времени спектакля. Как сказала одна из актрис, нанося последние штрихи к макияжу: — Он у нас местная знаменитость. Можно сказать, это его сольная постановка. Реплик в разы больше, чем у кого-либо ещё, даже боевая сцена с его участием есть. Не зря они так часто встречались наедине со сценаристкой Курахаси-сан. Вот и возомнил себя звездой. Я слышала, он даже на кого-то из реквизиторов наорать не постеснялся.       Другая актриса, кушая сладости, добавила к этому следующее: — Никто здесь не верит, что кого-то на самом деле убьют. Мы всё-таки, как-никак, с людьми работаем, постоянно сталкиваемся с агрессией и завистью. И с безумными фанатами других трупп тоже. Если реагировать на каждую угрозу — никаких сил не хватит. — Увидя то, как Рампо уже слюни пускал на её конфеты, та протянула ему одну. — Ну да у меня роль эпизодическая, убивать меня резона никакого нет. В этом смысле если кому и стоит побеспокоиться, то Мураками-куну. У него много поклонниц, — и не успел брюнет дотянуться до конфеты, как та закинула сладость к себе в рот и улыбнулась под конец тому. — Ха, обломись, — шёпотом произнесла Ясу, огорчённому Рампо.       Третья актриса в белоснежном пышном парике на вопрос Фукудзавы нахмурилась и на мгновение оторвалась от нанесения на лицо грима: — Письмо с угрозой? Знаете, лично я уверена, что тут все дело сами знаете в чём. — Простите? — В этот самом, — она помахала оттопыренным мизинцем. — В артистических кругах все на виду, понимаете? Кто с кем сходится, кто с кем расходится, кто падок на новеньких, кто был вынужден уйти из труппы после бурного расставания и так далее. Думаю, у каждого из нас найдётся хотя бы один человек, которого бы ему или ей хотелось убить. — А кого хочется убить вам? — Спросила Ясу.       Но актриса лишь многозначительно хихикнула и ничего не ответила. Последний на допросе оказался актёр, который то и дело твердил: — Как же хорошо, что я просто задний план...после театра пойду работать таксистом...       Покончив с расспросами, Фукудзава вышел из гримерной и пошёл себе по коридору дальше, размышляя и оставляя Рампо на Ясу.       Ходя туда-сюда, брюнетка не находила себе места и не могла понять истинны. Она очень хотела помочь Фукудзаве и театру, но собственная никчёмность давала о себе знать. Тяжело вздохнув, та просто облокотилась о перила второго этажа. — Колючка, о чём задумалась? Я проголодался, если что, — раздался рядом легкомысленный мальчишеский голос. Он и привёл Ясу в чувство.

Кто вычислил настоящего убийцу директора?

Кто в первые же минуты после знакомства едва не растрепал все секреты Эгавы?

      Наплевав на то, что Рампо назвал её другим прозвищем, та сказала: — Рампо… Ты не заметил ничего странного в том письме с угрозой?       Та уже практически не сомневалась, что этот мальчик обладал особым талантом. В ответ Рампо молча на неё посмотрел.

Он видит что-то, недоступное остальным… Но что?...

— Ничего я не заметил. Только подумал, непонятное оно какое-то, вот и всё, — со скукой в голосе отозвался Рампо, склонив набок голову. — Ясно, — вздохнула она.

Непонятное, значит…

— Мда-а… Ну да ладно. Всё равно на работу нас здесь не взяли, и вообще, мне и самому не хочется работать в таком месте, где так пекутся о пунктуальности, — Рампо с раздражением топнул по полу. — И вообще, — добавил он, — всё равно из-за убийства это место скоро прикроют.       Несколько проходящих мимо зрителей удивленно на него обернулись.       У Ясу похолодела спина. Даже из уст ребёнка подобные шуточки непозволительны. Как обычный человек, она была обязана его отругать.       Но она не шевелилась.       Ясу посмотрела на мальчика. Тот совершенно спокойно встретил его взгляд и удивлённо округлил глаза. — А что, нет? — Я этого не допущу, — наконец сказала она. — Кто бы ни был целью преступника… — Да не угроза это! — Перебил её, недовольно поморщившись, Рампо. — Не угроза, а предупреждение! Там же не было написано условий вроде: «сделайте то или не сделайте это, иначе я вас убью», правильно? Угроза предполагает выбор. А там было написано чётко и ясно, что «лицедея убьют». Поэтому это письмо не с угрозой, а с предупреждением. Точнее, с заявлением. Преступник придёт и убьёт. Ему ничего не надо от труппы, только исполнить задуманное. — Почему ты сразу этого не сказал? — Спросила девушка. — А какой смысл? — Надулся Рампо. — Они же взрослые, вот пусть сами и разбираются. Зачем им мнение какого-то ребёнка? И потом, в большинстве случаев, когда я говорю правду, все на меня ещё и сердятся...вот как и ты.       При этих словах взгляд у него сделался мрачным. Должно быть, после приезда в Йокогаму ему не раз пришлось столкнуться с подобной реакцией. — Честное слово, не понимаю я всех, — Рампо с недовольным видом ударил носком туфли по ворсу ковра. — Если уж я, ребёнок, сообразил, то и полицейские, подавно, так же? Мать постоянно мне твердила: «Ты ещё ребёнок». Вот и я тоже так думаю. Потому что совершенно не понимаю, о чём другие думают. Мне даже иногда начинает казаться, что все на самом деле ничего не понимаете, но ведь это невозможно.

      Ты ещё ребёнок.А раз ты ещё ребёнок, то это естественно, что ты не понимаешь взрослых. Взрослые намного, намного умнее тебя… Наверное, именно такой смысл родители Рампо вкладывали в эти слова.

      И нельзя сказать, что Ясу не понимала, зачем они это делали.

Понимала, но…

— То есть ты считаешь, что если что-то заметил, то и взрослые должны были это заметить? — Осторожно проговорила она. — Конечно. А что, не так?

Щелчок.

      До неё лишь сейчас дошло, что она столкнулась, пожалуй, с самой большой проблемой за всю жизнь. Настолько большой, что она грозила своим весом её раздавить.       Этот мальчик ничего не понимает.       Не понимает того, что окружающие люди понимают намного меньше, чем он о них думает. Так было с самой их первой встречи.       Но сам Рампо даже не подозревает, что его восприятие мира уникально, как и он сам...       В определённом смысле все дети такие. Для того чтобы начать понимать, что ты отличаешься от окружающих, что другие люди смотрят на какие-то вещи не так, как ты, необходимо повзрослеть. Точнее, нет, порой, даже давно взрослые люди не всегда это осознают и продолжают упорно считать, что все вокруг обязаны разделять их мнение… Отсюда и нескончаемые противоречия. Разве можно винить Рампо, что он не дорос до этой истины?       Однако у него это перешло в крайность.

Несмотря на всю свою прозорливость, он продолжает считать себя неразумным.

Почему?

Из-за родителей?

      Потому что до недавнего времени он жил в маленьком изолированном мире, оберегаемый родителями, не уступающими ему в умственных способностях?

      Ясу была вынуждена признать, что в ней проснулось неуемное любопытство.       Желание узнать, на что на самом деле способен этот парень. — Рампо... Что ты обо мне знаешь? — Чего? — Сделал удивлённое лицо Рампо. — Мы же только познакомились, что я могу о тебе знать? — Это не важно, — настаивала она. — Расскажи всё, что успел заметить. Если сможешь меня удивить, я...Я исполню любое твоё желание. Как тебе такая идея? — Но… Как же все любят всякие обмены… — Рампо нехотя кивнул. — Ладно. Но мы правда только встретились, другие наверняка знают о тебе больше.       Скорее всего, так думал один лишь Рампо. — Говори. — Ну-у… — протянул Рампо, скрещивая на груди руки. — Ты примерно моего возраста... Вроде одна в любовных отношениях... Любишь побыть одна, но если перед тобой нуждающийся в помощи человек — ты побежишь его спасать... Амбидекстр....       Пальцы на ногах онемели. В горле запершило. Ладони вспотели. — Человек ты хороший, но из-за общества стала холодна к чувствам людей...Твоя потёртая одежда говорит о том, что ты явно не та, кто живёт в доме...наверное ты сводишь концы с концами, бродя по улицам...хм...Перемещаешься ты бесшумно и есть задатки лёгкой гимнастики...но ты точно на это не ходила...значит что-то другое...       Сердце заныло.       Во рту пересохло, не вздохнуть.       Перед глазами плясали красные и чёрные точки. — Хм...Какая работа не связана с совершением преступлений, но которую стыдишься? О... я вспомнил, как несколько недель назад все газеты трубили о воре, который не оставляет отпечатков и каких-то следов... А ты ещё, когда я на улице читал газету со статьей на эту тему, едва заметно поморщилась...О...ну ещё заметил то, как у тебя блестят глаза в темноте...а твои клыки...И от тебя пахнет кошками, а шесть на одежде лишь это подтверждает...Ясу, а ты случайно… — Замолчи!       Вместе с выкриком, Ясуо неосознанно замахнулась ладонью и с выступившимися когтями задела ухо Рампо. Настолько это было неожиданно...       Сильно отклонившись назад под удар, парень попятился на несколько шагов и бухнулся задом на ковёр. И заморгал с крайне растерянным видом. Ясу опомнилась. — Прости… Ты не ранен? — Подошла она к Рампо и помогла ему подняться. — Не… А-а?.. — Тот всё ещё продолжал быстро моргать.       Увидя на чужом ухе выступающие капли крови, Ясу от стыда хотелось лишь провалиться сквозь землю. Она и не предполагала, что так разволнуется. В её поступке не было злого умысла. Никто не знал, что в Йокогаме настоящим вором была девочка-кошка... Но теперь история известна парню, с которым они знакомы всего ничего. Тот просто взял и в одно движение сорвал покров секретности. — Прости...я не хотела, — с трудом произнесла она. — М? О чём ты? — Промямлил Рампо. И тут к ним подошёл Фукудзава, который явно был в недоумении с увиденной картины. — Кто-то на вас напал? — Спросил он, опустившись к Рампо. — Нет, это— — Да. Ясуо удивлённо глянула на того. — Это был какой-то монстр, брр.. — Монстр...говоришь. — Прошептала Ясуо. — Да! С огоньками в глазах, острыми клыками, длинными когтями и кошачьими ушами!       В этот миг прозвенел звонок, оповещающий, что до начала спектакля оставалось пять минут. — Занавес скоро поднимется! Пожалуйста, займите свои места в зале! — Сообщил стоящий у входа служащий. — Идём. — Вздохнув, сказал Фукудзава.       Глянув вниз, Ясу заметила ту самую фуражку Рампо, которая видимо от такого сильного удара, отлетела с головы черноволосого на пол.       Подняв и отряхнув головной убор, та подошла к парню и надела фуражку ему на голову. — Давай так...Ты поможешь Фукудзаве-сану с этим делом, а я в ответ... — Ты и так должна мне желание, — проговорил он, идя рядом с той. — Ну...тогда обещаю, что не покину тебя до тех пор, пока ты не найдёшь свой путь...как тебе? — Хмыкнув, отозвалась Ясу. — А как же твой любимый театр? — Сам же сказал, что нас не приняли. Пожав плечами, девушка ухмыльнулась уголком губ. — А вдвоём будет не так скучно...а с Фукудзавой-саном будет ещё интереснее.

И что это на меня нашло...сама же обещала самой себе, что не свяжусь больше ни с кем...

Ну да ладно...это парень будет таким же, как и другие люди...

Тоже бросит и забудет...

Но...я совсем не против такого расклада...

Хотя-бы будет то, что можно было бы вспомнить...