Рассказ о том, как детектив дорогу чёрной кошке перешёл

      Зал был человек на четыреста, и практически весь он оказался заполнен. Зрители были самых разных возрастов, но заметно преобладали девушки в возрасте от двадцати до тридцати. Поднялся занавес, и начался спектакль. Ясуо успела прочесть сценарий, поэтому с содержанием действий была знакома. Спектакль рассказывал о двенадцати людях, которых одного за другим убивает ангел. Но сами герои не могут понять, действительно ли это дело рук ангела или нет, потому что все смерти кажутся на первый взгляд обычными: одного находят зарезанным, другой умирает от падения с высоты, третий погибает от яда и так далее. Причём свидетелей совершения самих преступлений нет. Герои гибнут по очереди, когда рядом никого нет. Поэтому оставшиеся пока в живых не знают, кто за ними охотится: сверхъестественное существо или серийный убийца-человек. Один из героев говорит: — Если это ангел, он бы воспользовался своим священным мечом. Ему незачем дожидаться, когда кто-то останется в одиночестве, чтобы убить его или её обычным земным способом. А значит, это один из нас двенадцати, желающий представить всё как ангельскую зачистку! Другой ему возражает: — Если ты прав, получается, среди нас убийца. Но это невозможно. У нас нет причин убивать друг друга. Зато у ангела есть. Мы нечестивцы, пошедшие против него, и это его миссия — избавить мир от нас. Но так же верно, что мы, все двенадцать, в равной степени перед ним виноваты и в равной степени его страшимся, и в этом мы едины. Какой смысл одному из нас убивать своих товарищей, если мы вместе бежим от возмездия? Мураками играет роль неофициального лидера группы. Он кричит со сцены: — О Боже! Мы согрешили. В наказание ты отнял наши крылья и сбросил нас на эту землю. Но разве это не достойное искупление? За что ты обрёк нас на новые мучения? Двенадцать грешников сами в прошлом были ангелами. Но Господь разгневался на них за симпатию к людям и желание жить вместе с ними и, лишив их сверхъестественных сил, отправил на землю в качестве простых смертных. Действие спектакля под названием «Явь есть сон, грёзы есть истина» начиналось с того, что двенадцать изгнанных из Рая ангелов в поисках божественного прощения собираются в старом театре. После чего они один за другим умирают, и оставшиеся в живых гадают, кто преступник — ангел или же кто-то из товарищей. В процессе поиска ответа зрителю постепенно открываются связывающие героев отношения. Влюблённые, сёстры, соперники… Связанные ангельским прошлым, они, не в силах побороть подозрения друг к другу, мечутся по театру в поисках, по слухам, живущего здесь обладателя сверхъестественной способности. — Ясу, а что это значит? Обладатель сверхъестественной способности? — Спросил вдруг Рампо, потянув девушку за руку. Та секунду колебалась, отвечать или нет. Если бы она сказала, то точно бы привлекла на себя внимание Фукудзавы. — Смотри и сам поймешь, — ответил за Ясу телохранитель. Молча поблагодарив Фукудзаву, девушка повернула голову к сцене и стала вновь наблюдать за действиями. Постановка была по-своему уникальной как раз из-за упоминания людей со сверхспособностями. Не то чтобы разговоры о них были под строжайшим запретом, скорее информации о них было известно немного. Из-за принятых после войны ограничений многие обладатели сверхъестественных способностей были вынуждены покинуть свои должности, предпочтя тихую жизнь вдали от общества... Так поступила и сама Ясу. Она предпочла жить в тени, скрывая свои способности от людей. Но...кто-то присоединился и к преступным группировкам. Кроме того, Секретная служба по контролю действующих в пределах страны обладателей сверхъестественных способностей при Правительстве пресекала излишне бурные обсуждения на эту тему, из-за чего мало кто знал, что такие люди — не слухи и не сказки, и что они существуют на самом деле. Поэтому так удивительно было смотреть пьесу, создатели которой не побоялись коснуться этой «запретной темы». И поэтому самой Ясуо было интересно смотреть за всем происходящим на сцене, ведь эта самая пьеса — говорила отчасти о ней самой. Но, не сказать, что постановка была на все сто процентов правдивой... Во-первых, человек может обладать лишь одной сверхъестественной способностью. Во-вторых, одни могут «пробуждать» в себе силу с помощью определённых действий, у других она не поддаётся контролю. Ясу больше склоняла себя к третьему типу, а именно: когда ей самой захочется — тогда она и станет на четыре лапы...Ей нужно было это лишь представить... Но...бывали и такие случаи, когда способность вырывалась сама по себе — вспомнить хоть тот момент с Рампо. В-третьих, кто-то обладает способностью с рождения, у кого-то она может проявиться внезапно. Ясуо тут уже подходила к первому типу... И наконец, в-четвёртых, не всегда сверхъестественная способность приносит своему обладателю счастье.

Прямо в точку.

С моей способностью мало чего можно сделать...только мышей ловить, да мурчать на ушко.

Жить из-за дня в день лишь на объедках...убегать от кинутых в догонку тебе вещей...

Где тут счастье...?

      Герои спектакля, теряя одного товарища за другим и сгорая от подозрений друг к другу, метались по театру, ведомые одной-единственной надеждой найти человека со сверхспособностью, которая обещала им очищение от грехов.       По сценарию, обладатели сверхъестественных способностей — это бывшие ангелы, после искупления вернувшие часть своих ангельских сил, и которым было позволено вновь предстать перед Господом. Что-то вроде нового поколения ангелов.

Ну, это уже перебор...

      Подумала Ясу, а после обернулась и обвела взглядом ряды.       Все не отрывали глаз от сцены. Забывшие, кто они и где находятся, зрители были полностью поглощены спектаклем. Театр заставляет забыть о физическом теле и уносит душу в неведомые дали. Ради этого люди и покупают билеты. Ради этого они сюда и приходят. Чтобы на короткое время окунуться с головой в запутанные перипетии выдуманной истории и игру живых актёров, столь искрометную и проникновенную — особенно это касалось Мураками, — что сердце замирает. Так велико влияние театра. Но какое-то чувство не давало Ясуо расслабиться... Сосредоточившись, она рассматривала зрителей. Скользя прищуренными глазами по тёмным рядам, она отметила нескольких не то чтобы подозрительных, скажем так — не слишком погруженных в спектакль зрителей. Дама с ребёнком... Молодой человек, которого явно больше интересовала сидящая рядом возлюбленная... Старик с таким лицом, словно он залпом выпил стакан лимонного сока. Клюющая носом пожилая женщина. Мужчина в пальто, разглядывающий зал. Он-то больше всех и привлёк внимание Ясу.

Странный запах от него исходит...

      С виду скромный джентльмен в тёмно-синем деловом костюме и котелке с лентой. Одна рука покоится на Т-образной рукояти трости. Сложно было сходу сказать, чем именно он так заинтересовал Ясу. Подозрительным в нём было лишь то, что он сидел в первом ряду. И что спину держал как-то чересчур прямо. И что при таком худощавом телосложении его пальто было на несколько размеров больше нужного.

Он будто...чем-то похож на меня...

      Последив за ним какое-то время, Ясуо отметила, каким цепким взглядом он посмотрел на сцену. Словно пытался заглянуть в самые души актёров. Это были скорее глаза хищной птицы или леопарда, высматривающего добычу, чем глаза наслаждающегося действом зрителя.

Вдруг он что-то прячет под полами пальто? Вдруг в стволе его трости скрывается клинок?

Если он бросится в атаку, удастся ли Фукудзаве-сану его перехватить?

Та прикинула на глаз расстояние, мысленно проигрывая всевозможные варианты. Как тут: — Дядь, а можно ещё спросить? — Внезапно обратился к телохранителю Рампо. — Все здесь заплатили деньги, чтобы посмотреть это?       Мотнув головой, Ясу тут же перевела всё своё внимание на Фукудзаву и Рампо. — Во время спектакля нужно соблюдать тишину, — попытался урезонить его Фукудзава. Но не тут-то было. — Какой смысл платить за загадку, ответ на которую и так лежит на поверхности? — С искренним недоумением спросил Рампо.

Это не к добру...

— Мне и первых пяти минут хватило, чтобы понять, кто убийца!       Вокруг них начали шептаться, но мальчик не обращал внимания. — Его алиби, что во время первого убийства он был вместе с главным героем, не стоит и выеденного яйца: элементарный трюк с отсрочкой по времени с помощью свечи! Вы же, дядь, тоже видели, что там стояло только две свечи? Шёпот нарастал. Актёры на сцене тоже стали поглядывать в сторону Рампо. — Вот идиот! Он же сейчас разговаривает с убийцей! У тебя же при себе снимок, посмотри на него и всё поймешь, чего копошишься?       До Ясу и телохранителя уже долетали отдельные фразы: «Кто-нибудь, угомоните этого ребёнка!..», «Погодите, так убийца — он?», «Быть не может!», «Но всё сходится…». — Эй, — с нажимом произнесла Ясу, потянув парня за рукав, но тот лишь отдёрнул свою руку. Рампо было не остановить. — Ну куда вы? Разве так можно? Их же обоих убьют, как только они окажутся на складе! Видели ту паутину, она станет уликой. Смотрите сами, сейчас убийца уйдёт… Скажет, что за картой — самый простой предлог. Но его нельзя отпускать! Ловите его! Рампо в крайнем недовольстве закачал ногой. В следующий миг… — Я схожу за картой, — сказал один из актеров и скрылся за кулисами. — Ну вот! Сил никаких нет смотреть!       Гул голосов усилился: «Не верю, это он убийца?!», «Но он же такой положительный, почему он так поступает?», «То есть он наврал своей возлюбленной?». Перешёптывание и восклицания распространились по всему залу. У Фукудзавы от нервного напряжения свело судорогой желудок. Потянув Рампо обратно на место, Ясу сжала его плечи и притянула к себе. — Достаточно. Нужно понимать, что можно говорить, а что — нельзя, — подпустив в тон стальных ноток, прошептала девушка. — Но зачем? Зачем все здесь это смотрят? Меня это бесит! — Сверкнул глазами Рампо. — В чём смысл? Потому что я не понимаю! Я никого тут не понимаю! Почему взрослые так себя ведут? Почему весь мир такой странный? Почему никто не может мне ничего объяснить?! Под конец он уже кричал в голос. Это был не сиюминутный порыв, это вырвались на волю все те недоумение и печаль, что копились в душе Рампо долгое время. — Я не понимаю, о чём все думают! Знаешь, как это страшно?! Меня словно окружают монстры! Но никто, никто меня не слушает! И папа с мамой, были единственные, кто меня понимал...и они умерли! То был вопль отчаяния, но этот мир оказался к нему глух.       На сцене тем временем главный герой взывал о помощи к обладателю сверхъестественной способности, которого они всё никак не могли найти. Рампо будто решил подхватить реплику и закричал вновь: — Если они существуют, эти люди со сверхспособностями, пусть они меня спасут! Если существуют ангелы, пусть они мне помогут! Почему я должен оставаться один?! Почему я должен выживать в одиночку в этой стране монстров?! — Прекрати! — Крикнула Ясу. Тот ответил яростным, откровенно враждебным взглядом. — Я объясню... Обещаю, я дам тебе ответ, который ты ищешь, поэтому, прошу... замолчи. Рампо никак не отреагировал, а лишь повторил. — Я совсем один...Один...в мире чудовищ...       В этот момент сцена погрузилась в темноту, а в зрительном зале одна за другой вспыхнули лампы верхнего света. — Антракт продлится пятнадцать минут. Второй акт начнется в восемнадцать часов двадцать минут, — объявили из динамиков. Действительно, спектакль предусматривал небольшой перерыв. Зрители зашевелились и начали подниматься со своих мест. — Идём, — Фукудзава потянул Рампо за руку. Тот с недовольным видом отвёл глаза и не пошевелился. Вздохнув, Ясу положила свою ладонь на руку телохранителя и уже более мягче проговорила: — Пошли, Рампо. Голос Ясу заставил мальчика встать и уже после телохранитель практически потащил его за собой. У дальней стены фойе, куда редко доходили зрители, стояли мягкие стулья. Рампо плюхнулся на один из них, Фукудзава сел рядом, а вот девушка встала напротив. Мальчик раздражённо теребил рукав. Телохранитель молчал. А вот Ясу, смотрела на Рампо сверху вниз. Прошло пять минут. — Ну и? — Наконец не выдержал затянувшегося молчания Рампо. — Чего вы не ругаетесь? На прошлых работах на меня постоянно сердились, так что выражение ваших лиц мне хорошо знакомы. И я примерно представляю, что вы собираетесь мне сказать. — То есть ты понимаешь, что Фукудзава-сан сердится на тебя, — глухо сказала Ясу. — Хотите ругаться — пожалуйста. Так даже проще. По крайней мере, это я могу понять. — Вот как. — Протянул телохранитель. Они должены были что-то сказать.

Потому что он стоит на самом краю обрыва и вот-вот сорвётся в пропасть...

      Не дожидаясь слов Фукудзавы, Ясу присела на корточки перед Рампо и заглянула тому в глаза. — Расскажи мне о своих родителях, — тщательно подбирая слова, попросила она. — Они что-нибудь говорили тебе о твоём таланте? — Таланте? — Нахмурился Рампо. — Если бы он у меня был, я бы так не мучился с поиском работы. Фукудзава так же в недоумении глянул на Ясу, но та лишь продолжила: — В таком случае… говорили ли они что-нибудь насчёт твоего будущего? — В смысле?.. Ну, папа часто повторял: «В будущем ты наверняка превзойдёшь нас с матерью и станешь знаменит, но пока это время ещё не пришло. Внимай молча. Носа ни задирай, просто наблюдай, ни слова не говори, какие бы тайны ты ни узнал, помни, что слова ранят»… Или что-то в этом духе. Я не очень понимал, о чём он.

Я так и думала...

Его отец наверняка знал об уникальном таланте своего сына, о его поразительной наблюдательности, цепкой памяти и умении мгновенно находить ответы на любые вопросы...

Поэтому он сделал всё, чтобы сам Рампо о них не подозревал. Чтобы он не сбился с пути, не причинил боль другим, не ополчил против себя весь мир. Его отец хотел прежде всего научить сына чувству справедливости и моральным принципам, на которых строится общество простых людей.

И для этого он с женой окружил сына прозрачным коконом, который должен был защитить его талант и его самого...

      Рампо воспитывали как обычного ребёнка. Ясу не хватало воображения представить, каких трудов это стоило его родителям. Чтобы внушить сыну, что его видение мира ничем не отличается от видения всех остальных людей. Главное, им это удалось. Мать и отец Рампо сами были по-своему гениями.

Разве это не величайшее проявление родительской любви? Интересно...будь мои родители со мной, они бы поступили точно так же?

      По их задумке, Рампо должен был окунуться в реальный мир, уже став самостоятельной личностью и научившись жить в обществе. Но волею судьбы они покинули сына, не доведя свой план до конца. Из треснувшего кокона выпала беззащитная гусеница, так и не успевшая обзавестись крыльями. Жестокий внешний мир грозил окончательно поглотить Рампо, раздавить, как лишившуюся защиты кокона гусеницу. Одно неверное слово, и вся дальнейшая жизнь мальчика окажется сломана. Ясу, колеблясь, заговорила: — Ты… обладаешь уникальным даром!Даром наблюдения и дедукции. Ещё никто не догадывался в том, кто я на самом деле! Никто другой бы не смог увидеть в секретаре настоящего убийцу! Ты особенный! Если ты этого захочешь, ты сможешь стать ещё более великим, чем твои родители! — Этого не может быть, — отрезал Рампо. — Папа и мама были невероятно умными. Умнее их никого не может быть. И они ни разу не говорили про какие-то мои особые таланты. Так что я предпочту верить им. Ясуо прикусила язык и чуть прошипела.

Какой упрямый.

      Выстроенную родителями Рампо защитную стену было не так-то легко сломать. Неудивительно, ведь она всю его жизнь до самого этого дня оберегала мальчика от внешнего мира, полного, с точки зрения Рампо, непонятных в своей гремучей посредственности людей. — Ты ведь понял, кто истинный убийца в пьесе, так? — Проговорил вдруг Фукудзава. — Но во всём зале, скорее всего, не найдётся больше никого, кто бы разгадал эту загадку. Я сам, пока не прочёл сценарий до конца, оставался в неведении. — Что? — Недоверчиво спросил Рампо. — Быть не может! Даже я догадался! А взрослые подавно должны были понять!       Дальнейшие уговоры были бессмысленны. Рампо не считал себя особенным, но при этом не мог понять обычных людей. А раз он не мог их понять, то делал вывод, что родители были правы, и он никакой не особенный. Он окружил себя панцирем из этой железной логики, и чтобы пробить его, необходим был совершенно иной подход. Нечто кардинально новое. Довод, с одной стороны убедительный, а с другой ранее не рассматриваемый Рампо. — Скажи мне, — терпеливо спросила Ясу, — ты никогда не считал окружающих глупыми? У тебя никогда не возникала хотя бы на секунду мысль, что они все круглые идиоты, которые на самом деле ничего не понимают? Рампо окинул ту долгим задумчивым взглядом. И лишь затем буркнул: — Бывало. — Так поверь в это. Не мне, а своим ощущениям. Поверь, что ты особенный. И что все остальные — глупцы. В том и числе я. — Положив руку на место, где билось сердце парня, синеглазая продолжила, — ты одинок из-за своего таланта. Так развивай его! С ним для тебя не будет ничего невозможного. — Твои уговоры на меня не действуют, — отвернулся Рампо. — Мама постоянно говорила, что нельзя считать других глупыми. И потом, почему только я особенный? В городе же столько народу, не может быть, чтобы я был такой один. — Дело в том… Разговор подошёл к кульминации. С этого момента ошибаться было нельзя.       Ясуо не отличалась многословием. Она не умела манипулировать людьми с помощью красивых речей. Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как воспользоваться своим единственным козырем. Быть искренней и показать то, что она скрывала ото всех. — Ты был прав, — начала Ясуо. — Имя Ясуо — очень странное...и не подходит девочке, но это было единственное, что пришло мне на ум...Я не знаю ни своего имени, ни фамилии...Я с детства жила на улице и как ты подметил, моя одежда уже истёрлась..., — вдохнув побольше воздуха, Ясу продолжила говорить, — помнишь, о тех новостях в газетах? О воре, который не оставляет отпечатков?...Это я...       Рампо не отрывал пристального взгляда от лица девушки, а та, смотря куда-то в пространство, продолжала свой рассказ. — Воровать с моей способностью было легко...Но в какой-то момент я заметила за собой, что жду следующей такой вылазки. Впервые мне стало страшно...Я перестала понимать, ради чего я это делаю — ради себя или же ради самого этого процесса? Ради того, чтоб наблюдать за недоумением на лице полиции?...Которые глядя на кошачью шерсть охали и ахали, а после смеяться с того, что они такие глупцы?..И тогда я решила, что больше никогда в жизни не возьмусь за это...Я решила жить как самая обычная кошка, надеясь на то, что может когда-нибудь меня подберут в дом и там я обрету тот самый уют... Ясу говорила неторопливо и спокойно.

Зачем я это рассказываю? Ни с кем и никогда этим не делилась, а теперь вываливаю на него и телохранителя...не удивлюсь, если после этого рассказа они сдадут меня полиции...

      Но воспоминания, запертые глубоко в сердце Ясуо, вырвались на свободу, и остановить этот поток слов было уже невозможно. — Силу нужно контролировать. От силы, не поддающейся контролю, нужно избавляться. Сейчас ты, обладающий талантом, но отрицающий его существование, ничем не отличаешься от меня в прошлом... Раз твоих родителей больше нет, ты должен сам открыть его в себе! Как же она мечтала сейчас о даре красноречия.       Не чтобы вдохновлять народ или вести за собой толпу, ей хватило бы крошечной искорки ораторского таланта, чтобы с помощью маленькой лжи убедить одного парня принять правду о себе. — Значит...ты та самая..., — проговорил Фукудзава с явной неуверенностью.

Не верят...что ж...

— Обещайте не кричать от шока, — усмехнувшись, отозвалась Ясу и поднявшись на ноги, она подошла к окну.       Открыв его, девушка вдохнула побольше свежего воздуха и повернулась к сидящим на стульях Рампо и Фукудзаве. Ветер поднял белоснежные шторы в движение и сейчас они изредка закрывали обзор на Ясу. — По правде говоря Рампо...то чудовище...которое ты увидел и то...которое ранило тебя...       Вот Ясуо смотрит на них как самый обычный человек, но тут, дуновение ветра и штора, прикрывая на неё вид , открывает на всё обозрение уже иную картину. — Была я...       Сейчас у раскрытого окна стояла девушка с кошачьими чёрными ушами. Сине-серые глаза блестели как у самой настоящей кошки в темноте. Прикусив губу, Ясу показала и свои белоснежные клыки. Взмах чёрным хвостом и шторы вновь закрыли на неё вид, а после вновь открывшись, вернули обычную Ясуо на место. — Я понимаю, что ты хочешь до меня донести, — Рампо смотрел на Ясу немигающим взглядом. — В таком случае, объясни...Что со мной не так? Почему папа с мамой говорили по-другому? Если ты сможешь привести понятное и логичное объяснение, я тебе поверю. Он больше не выглядел насупленным. Наоборот — в его глазах горела жажда ответа. До этого ничего подобного не было.

И никто не может дать ему этот ответ, кроме меня...

— Антракт подходит к концу. Просим вернуться на места, — объявили из динамиков.       Немногочисленные зрители, вышедшие в фойе, поспешили назад в зал. Рампо покосился в их сторону.

Времени не было. Если упустить этот шанс, он навсегда закроется.

— Дело в том… — повторила Ясу, но вновь осеклась. Скорее, нужно что-то придумать. Что угодно. Одной искренности оказалось недостаточно. Не умела она красиво говорить и убеждать. И ещё меньше умела лгать.

И тут…

На помощь пришёл Фукудзава.

Действуя по наитию, телохранитель выпалил: — Сверхспособность. Рампо растерянно моргнул. — Что? — Сверхспособность, — повторил Фукудзава, плохо отдающий себе отчёт в том, что говорит. — Ты особенный, потому что обладаешь сверхъестественной способностью. Видимо, она пробудилась в тебе после смерти родителей. Вот… в чём всё дело. — Сверхспособность?.. С чего вы взяли?       Судя по совершенно круглым глазам, слова телохранителя изумили мальчика до крайности.       Фукудзава впервые переживал такой опыт: говорить первое, что приходит на ум, и неважно, что ты сам не понимаешь, что несёшь, лишь бы не останавливаться. — Повторю уже я, ты обладаешь особой силой: способностью «моментального постижения истины». — Подойдя ближе, проговорила Ясу. — Помнишь, в постановке рассказывали, что в мире существуют люди, обладающие сверхъестественными способностями? И что эти способности вовсе не гарантируют счастья своим обладателям? В том, что ты страдаешь, что видишь в окружающих непонятных монстров, виновата твоя особая сила. Рампо в глубоком шоке быстро моргал, ничего не говоря. — Ты должен взять эту силу под контроль. — Согласился с той Фукудзава.       Мозг не поспевал за слетающими с языка словами. Сердце как обезумевшее грохотало в груди. Ладони взмокли от холодного пота. Но их выражение лица оставались невозмутимыми. Спокойная Ясу и хладнокровный Фукудзава. — Ты особенный из-за своей силы. И мы тебе это докажем. — Улыбаясь, говорила девушка. — Я дам тебе кое-что, с помощью чего ты сможешь отныне запускать свою силу по собственному желанию. Если раньше она приносила тебе одни несчастья, то теперь ты будешь её контролировать. — Глухо отозвался следом телохранитель. — Дадите мне?.. Что? — Спросил Рампо, так сильно наклонив голову вбок, что едва не завалился. Хороший вопрос. Взгляд Фукудзавы лихорадочно забегал по фойе. Что-нибудь… Хоть что-нибудь! Что бы помогло Рампо фокусировать внимание… Что-нибудь… Его ладонь случайно скользнула по выпуклости кармана. Вот оно. — Это, — Фукудзава достал кое-что из кармана. — Это же… очки?.. — Семейная реликвия одного древнего благородного рода из Киото, — не моргнув, соврал телохранитель. На самом деле он купил их в бакалее недалеко от дома. — С ними твоя сила будет пробуждаться, и ты сможешь видеть истину. А без них глупость окружающих уже не будет тебя раздражать. Я дарю их тебе. — Ага… — с тем же растерянным видом Рампо взял очки в чёрной оправе. — А выглядят, как самые обычные дешевые очки…

Потому что это они и есть.

Шепнула сама себе Ясу, стараясь не разоблачить их враньё. — Твоё ложное впечатление понятно, ты ведь до недавнего времени и о существовании обладателей сверхъестественных способностей не подозревал. — Договорив, Фукудзава незаметно вдохнул. — Угу… Так что, мне их надеть? — Рампо выпрямил дужки и, наклонив голову, поднёс к лицу очки. Этого момента телохранитель и ждал. — ХХА-А!!! — Выдохнул зеленоглазый, так что по фойе прокатилось эхо. На мгновение мальчик лишился чувств. Рампо с ещё не до конца надетыми очками упал на спинку стула. Очки дрогнули и сели точно на переносице. Через пару секунд мальчик со стоном открыл глаза и, быстро моргая, какое-то время бездумно смотрел в потолок. — Согласись, мир стал выглядеть иначе, — сказала Ясуо, скрестив руки на груди. — Но… Что сейчас?.. Это моя сила?.. Я её контролирую?.. Но я ничего особенного не чувствую… Или нет… Погодите… В голове как-то странно пусто… — Очки тебя признали, — с убийственной серьёзностью в голосе кивнул Фукудзава. Выражение его лица было сама безмятежность, достойная просветленного монаха. Но про себя он сгорал со стыда за избитые и пафосные фразы, что сам же и произносил. — Теперь твоя сила под контролем. С этого дня и часа ты — сыщик, обладающий сверхъестественной способностью. Выясняй с её помощью истину. Руби ею затаившееся во тьме зло. У тебя получится. Ведь ты — лучший детектив во всем мире. — Лу… Лучший… детектив?.. — Именно. Лучший детектив, — подтвердила черноволоса, желая впечатать эти слова в сознание парня, который, подобно только что вылупившемуся из яйца птенцу, переживал сейчас второе рождение. — Посмотри вокруг, разве мир не стал понятным, как никогда прежде? Тебе больше нечего бояться. Окружающие никакие не монстры. Они просто все глупее тебя. Рампо задержал дыхание. Поглаживая пальцами оправу очков, он о чём-то глубоко задумался. — Но… Погоди… Значит, в тот раз… И в тот, и в тот, и в тот тоже, они все просто были глупые? И ничего на самом деле не понимали?.. — Да. Послушай меня хорошенько, Рампо. Общество глупо само по себе. Это сборище беспомощных младенцев, которые ничего не знают об окружающем мире. Но никто из них не желает тебе зла. Подумай сам, разве дети способны на осознанную ненависть? Разве малыши могут строить коварные планы, чтобы запутать тебя? — Спросила Ясу с ухмылкой на лице. — Нет, — помолчав, признал Рампо и гулко сглотнул. — Получается, и тогда… и даже тогда… Все эти странности… А ведь и правда… Ну точно…       Узкие плечи мальчика, до этого момента безвольно повисшие, распрямились, и он медленно поднял глаза на Фукудзаву и Ясу. Точно птенец, проламывающий скорлупу. — Значит, вот в чём было дело. И вовсе меня не ненавидят. — Никто тебя не ненавидит, — подтвердили те. Рампо вдруг вскочил. По его лицу разлилась широкая улыбка. — А-ха-ха-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ну конечно! Вы все — малые дети! Как же иначе?! А мир совсем не ужасен! Он просто полон абсолютных, совершенных, конченных глупцов! Глаза довольно хохочущего мальчика ослепительно сияли. Ясу ещё не приходилось видеть столько счастья на чужом лице. Такой всепоглощающей радости рождения. Рампо объявил: — А раз все вокруг глупые младенцы, кто, как не я, их защитит?! Он резко повернулся к телохранителю и рядом стоящей девушке. — Вы, возвращайтесь в зал без меня! Мне нужно кое-что сделать, может, ещё удастся предотвратить убийство! — Что?.. — Опешил телохранитель. — Преступник ведь обещал убить, и он обязательно убьёт! Всё ясно и понятно! Настолько, что этим можно воспользоваться! Поэтому идите в зал! Вы должны быть поблизости, когда всё произойдёт! Рампо принялся толкать тех в спину.

Кого-то всё-таки убьют?

— Постой, мы же должны…, — начала было синеглазая. — Делайте, как я говорю! — Отрезал Рампо.       Фукудзава, пребывая в растерянности из-за резкой смены ролей, не нашёл в себе сил для должного сопротивления и под нажимом Рампо пошёл ко входу в зрительный зал. А вот Ясу ещё недоумевала.

Разве не опасно оставлять его одного, если где-то совсем рядом бродит убийца?

Прозвенел звонок, оповещающий о начале второго акта.

***

За последние минуты произошло столько всего нового...

Правильно ли я поступила?

      Ясу и забыла, когда в последний раз так из кожи вон лезла ради другого человека. Но что если всё было зря? Что если через несколько дней Рампо поймёт, что она с телохранителем нагло его обманула?

Но сколько счастья было в его улыбке…

      Только эта мысль и подкрепляла надежду девушки, что она не ошиблась в своём решении. Идя вместе с Фукудзавой рядом, Ясуо тихо прошептала ему: — Простите...что не сказала вам о том, кто я на самом деле... — Не бойся, я не сдам тебя полиции. Недоумённо глянув на телохранителя, Ясу открыла рот от шока. — Вы... Сглотнув, Ясу закончила предложение: — Вы хороший человек... Хмыкнув, Фукудзава уступил девочке место, а после уже сел рядом с ней. Улыбнувшись, брюнетка добавила: — И всё-таки, с очками мы чуть с вами не прокололись.       Второй акт уже начался, поэтому лица всех зрителей были обращены к сцене. В глубине её висел белый экран, на котором показывали пейзажи или дальний план «интерьера», если местом действия было помещение. Здешнее руководство не скупилось на крупный реквизит — столы, шкафы и прочие декорации, — но, видимо, на заднике решили сэкономить. Или с экраном было проще. Как бы то ни было, сейчас изображение на нем время от времени будто шло волнами, усиливая царящее на сцене напряжение.       Прямо перед экраном стоял главный герой и, глядя в пустоту перед собой — то есть в зрительный зал, — читал эмоциональный монолог.       В нём Мураками взывал к ангелу, от рук которого уже погибли несколько его товарищей.

Если Рампо прав, в этот самый момент где-то совсем рядом преступник готовился совершить убийство. Ещё он сказал, чтобы Фукудзава-сан находился где-нибудь поблизости, то есть, доверяя его словам, телохранителю нужно было подойти как можно ближе к сцене...

Задумавшись, синеглазая лишь пожала плечами.

Но кто осмелится убить человека на глазах нескольких сотен зрителей? И как он это сделает?

На входе в театр все зрители прошли полицейский досмотр, пронести оружие вроде пистолета никто не мог.

А если это что-то маленькое, например, трубка с дротиками?

Значит, он попытается прорваться на сцену? В этом случае Фукудзава-сан, сидя в первом ряду, сможет моментально среагировать.

      В любом случае, час настал. Преступление должно было вот-вот совершиться. Нельзя было ни на секунду ослаблять бдительность.       Ясу прислушалась. Никто из зрителей не говорил. До неё доносился лишь шорох одежды и тихое покашливание. Громче всех, разумеется, звучал голос молодого актёра. — Прости нас, о ангел, осенённый нимбом войны! Иль яви миру смертных свой лик! — Прочувствованно декламировал со сцены Мураками.       На нём были мешковатые одежды, потрёпанные и грязные, подчеркивающие роль несчастного человека, измученного долгими годами скитаний. Но глаза его пылали неистребимым огнём жизни. — Я не страшусь смерти! И если ты пришёл судить нас, пронзи первой мою грудь! Тем самым священным мечом, что когда-то принадлежал мне!       Громкий голос не лишился чувственной хрипотцы, и слова его проникали в самое сердце, минуя разум.

Куда делся тот самовлюблённый парень из гримёрной? Даже выражение лица изменилось. Мимика, жесты — всё было другим. Можно было подумать, что на сцене стоял его брат-близнец...

Мураками вскинул руки. — Я знаю! Знаю, почему ты не являешься мне! Ты хочешь оставить меня наблюдать, как мои друзья под страхом смерти растравляют сердца подозрениями и познают на себе всю боль и ненависть человеческого существования! Но не бывать этому, слышишь?! Я раскрою твой греховный замысел! Найду ключ к Райским вратам и представлю на Суд Божий твое завистливое сердце, что холоднее ледников Лимба… Мураками осёкся на середине фразы. Из его груди, разорвав грубую ткань сценического костюма, вырвалось длинное, с взрослую руку, белое лезвие. В следующий миг оно втянулось назад вглубь раны, из которой, сопровождаемый хлюпающим звуком, вырвался фонтан алой крови. Молодой человек упал лицом вперёд.       Никто не смел пошевелиться. Вообще хоть как-то среагировать. Нет… правильнее будет сказать, никто в зрительном зале пока ещё не понял, что произошедшее не было частью спектакля. Одна лишь Ясу ощутила пробежавший по спине холодок ужаса. — Этого не было в сценарии...       Практически одновременно с падением Мураками Фукудзава сорвался с места.       Взлетев по ступенькам на сцену, он бросился к неподвижно лежащему актёру. Ткань на спине на глазах окрашивалась в красный. По полу вокруг быстро разливалась алая лужа.       Телохранитель окунул кончики пальцев в жидкость. Её температура и запах были ему хорошо знакомы. Это была настоящая кровь, не искусственная из реквизита.       Мураками уже не дышал. Побелевшее лицо свело едва заметной судорогой. Фукудзава взял актёра за запястье — пульс практически не прощупывался. Судя по расположению раны и тому, что лезвие прошло насквозь, молодого человека было не спасти. — Вызовите «скорую»! — Закричал Фукудзава в сторону боковых кулис. — И сообщите полицейским снаружи, пусть оцепят здание! По зрительному залу побежал шепоток: «Что случилось? В чём дело?». Фукудзава оглянулся. Он проверил сцену до начала спектакля, спрятать здесь лезвие было решительно негде.       Но нечто проткнуло грудь Мураками. Телохранитель видел это собственными глазами. Однако ничего похожего на длинное лезвие поблизости не было. Словно…

Словно это было дело рук невидимого ангела.

На сцене оружия не было....

Остаётся верх.

      Ясу запрокинула голову. Из-за слепящих софитов потолочные своды было практически невозможно разглядеть, но всё же она заметила блеск какого-то металлического ящика.

Часть декораций? Он находился прямо над тем местом, где стоял Мураками, может, это из него опустили лезвие?

      Но куда оно испарилось потом? Его поднял назад кто-то, затаившийся под потолком?

Невозможно — каким бы ярким ни был свет, человеческий силуэт... ни я...ни Фукудзава-сан бы не пропустили. Но в таком случае, где преступник?..

      Внезапно в памяти вспыхнули слова Рампо: «Мне нужно, чтобы вы внимательно следили за зрителями!»       Преступник мог затеряться в толпе. Точнее не так: после убийства театр должны будут оцепить, то есть для него это был единственный шанс скрыться.

А значит, все, кто бежал, автоматически попадали под подозрение...

***

      Прибывший наряд полиции оцепил здание, перекрыв все входы и выходы. Тех, кто всё-таки успел сбежать, разыскали и привели назад. Убийца должен был быть где-то здесь.       Стоило отдать должное расторопности сотрудников театра — наверняка не обошлось без чёткого руководства со стороны управляющей Эгавы. Раненого Мураками увезли на «скорой». Но, судя по перешёптыванию актёров, он скончался по дороге в реанимацию.       Фукудзава ещё в момент нападения понял, что рана была смертельной. Слишком широким было лезвие, слишком много было крови. Будто грудь молодого человека пронзил невидимый меч. Ясуо же в это время стояла рядом с Фукудзавой и хмурилась.

Куда подевался Рампо? С тех пор, как мы расстались в фойе, я больше его не видела.

Почему он до сих пор не объявился?

      Сердце Ясу сжалось от дурного предчувствия.

Что если…

Что если убийство произошло, не потому что Рампо не успел добраться до преступника?

      В фойе несколько полицейских взволнованно переговаривались, время от времени сверяясь с пометками в своих записных книжках. — Эй, — громко топая, вдруг направился к ним Фукудзава. Один из стражей порядка поднял на него глаза. — А-а, здравствуйте, господин телохранитель.

Господин телохранитель… Прямо какой-то персонаж из исторической пьесы...

      Поморщилась про себя Ясу, подходя к тем следом за Фукудзавой. — Слышал, один зритель сбежал. — Да, возникла такая проблема, — теребя себя за щёку, признал полицейский. — Но будьте уверены, мы полностью контролируем здание. Разумеется, зрителям позволено посетить туалет, кое-кому стало плохо, их проводили в медпункт, но за всеми перемещениями тщательно следят. Однако… — Кто-то не вернулся на свое место в зале? — Спросил Фукудзава. — Совершенно верно. Его нет ни в зале, ни в туалете, вообще нигде. — Опишите этого человека и скажите, где он сидел.       Полицейский указал в точку на плане зрительного зала, что держал в руке. Первый ряд. — Джентльмен средних лет в пальто, тёмно-синем костюме и котелке. Согласно показаниям работников театра, он был с деревянной тростью, возможно, какие-то проблемы с ногами.       Молчаливая Ясу немедленно вспомнила того самого мужчину, на которого она сама обратила внимание. — В списке бронирования указано имя Асано Такуто. 35 лет. Пришел один. — Имя фальшивое, — без тени сомнения заявил Фукудзава. — Проклятье, надо было мне лучше к нему присмотреться…, — прошипела девушка.       Телохранитель сердито цокнул языком. Его внимание тогда было приковано к дверям и бегущим к ним зрителям, которые могли быть причастны к убийству. А так как выход расположен в дальнем углу зала, на первый ряд он почти не смотрел. — Я обыщу здание. Если что-то узнаете — дайте знать. — Хорошо, — кивнул полицейский.       Фукудзава развернулся и быстрым шагом пересёк фойе, Ясу поспешила за ним. — Это всё я виновата, — скрипнула она зубами. — Это я подстегнула Рампо. Из-за этого он решил действовать самостоятельно и в итоге исчез...       Обратившись кошкой, Ясу прыгнула на столик и недовольно прошипела.       Увидя чёрную кошку, Фукудзава лишь вздохнув, взял её на руки и погладил по голове. — Ты не виновата...Детектив должен быть готов к бою. — Ох, наконец-то я нашла вас, Фукудзава-сан! — Навстречу телохранителю бежала управляющая Эгава. — Я вас обыскалась! Вы вроде такой высокий, но раз потеряешь из виду — и всё, как в воду канули… Скорее, идёмте со мной! — Она схватила Фукудзаву за рукав и потянула в сторону. — Что?.. Простите, я спешу, мне нужно найти Рампо.       Испугавшись такой резкости со стороны, Ясуо шикнув, лапой отбила руку женщины. — Речь как раз о нём! Давайте же, сюда! Нельзя, чтобы нас слышали! — Перебила его Эгава. — Ой! Кто это у вас на руках!?       Отобрав кошку, Эгава тут же стала мять ту в своих объятиях. — О чём вы?...И...чего это вы...мою кошку отобрали. — Ой, простите...уж очень я люблю этих милах! А после Эгава посмотрела в глаза Фукудзаве и заговорщически прошептала: — У меня для вас сообщение. От Рампо-куна.       С кошкой на руках, Эгава завела Фукудзаву в техническую аппаратную, небольшое, забитое приборами помещение, где стоял пульт управления светом и звуком, и откуда через большое окно было видно всю сцену. Управляющая выглянула в коридор, убедилась, что поблизости никого, и лишь тогда закрыла дверь. — Итак? — Спросил Фукудзава. — Если честно, это я хочу вас о многом расспросить, — сказала Эгава. — Кто он такой, этот мальчик? Я уже и удивляться ему устала… Откуда он узнал… — Узнал что? — Пристально посмотрел на неё телохранитель. — Рампо сейчас должен искать преступника. Что он вам сказал? — Простите?.. А-а, вы, наверное, подозреваете меня? — Женщина хохотнула, а после подняв кошку над собой, заговорила. — Ну что вы, я говорила о самой себе, не о преступлении. В общем, Рампо-кун попросил вам кое-что передать. И предупредил, что никто другой не должен это услышать.       Она была в удивительно хорошем настроении. Фукудзава молча ждал продолжения. — Рампо-кун сначала выложил мне всю правду обо мне, а затем сказал следующее: «Преступников двое». И попросил меня помочь их выманить...Ещё он сказал, что: «На самом деле это двойное преступление. Первое — простое, а второе — крутое. Как креветка и окунь. Поймать креветку легко. На ней можно и остановиться. Креветки сами по себе довольно вкусные. Но если хочешь поймать окуня — придётся воспользоваться креветкой, как наживкой».

Чушь какая-то.

      Ясуо в ответ своим мыслям даже пчихнула. — Где сейчас Рампо? — Спросил Фукудзава. — Понятия не имею, где он сейчас, но недавно был здесь, тогда же он мне всё это и сказал. И ещё попросил передать вам: «Возвращайтесь на своё место, ангел сам всё расскажет»… Как-то так. — Отозвалась женщина, поглаживая пальцами чёрную шерсть.       Телохранитель невольно посмотрел в окно на сцену, затем перевёл взгляд на первый ряд. Кресла, где сидели они с Рампо, были пусты. — Ангел? — Он так сказал. Серьёзно, Фукудзава-сан, кто он такой, этот мальчик? Он назвался великим детективом и обладателем сверхспособности, но сверхспособности — это ведь выдумка, так же?       В отношении Рампо можно было сказать и так, ведь на самом деле он не обладал никакими сверхъестественными способностями. — Хотя в то, что он великий детектив, я верю, ещё как. Прямо так и тянет взять у него автограф, на будущее...Эх, повезло же той девочке в вашей компании...       Кошка удивлённо глянула на ту. Фукудзава, поняв Ясу, спросил за неё: — Всмысле...повезло? — Ну как же? — Лукаво улыбнувшись, Эгава пояснила. — Сразу по виду его можно сказать, что он влюбился по уши в неё...ох, он ведь потом меня ещё спросил о том, как можно было бы покорить её ледяное сердце! Я ему сказала, что многие девушки любят неожиданные сюрпризы! Но пояснила, что лучше бы у неё самой об этом спросить.       Телохранитель удивлённо уставился на Эгаву.       Кошка же, махнув своим хвостом, спрыгнула с рук Эгавы и вернулась обратно к Фукудзаве. — А... И последнее, что он просил вам передать: «Не волнуйтесь, я в порядке. Обещаю раскрыть оба преступления, поэтому поспешите на своё место». И ещё добавил, что в этом случае больше никто не пострадает.       Другими словами, Рампо предвидел, что они будут за него беспокоиться и пойдут его искать, поэтому передал через управляющую это сообщение. Наверное, следовало послушаться и вернуться в зрительный зал. Ничего другого не оставалось, кроме как довериться новоиспечённому великому детективу. Зрителей всё ещё не отпустило волнение.       В льющемся с потолка свете было отчётливо видно тревогу на лицах абсолютно всех сидящих в зале. Присутствие патрулирующих ряды полицейских не давало ей перерасти в панику, но никто ещё не успел оправиться от пережитого ужаса. Фукудзава, оглядываясь по сторонам, шёл к своему месту. К этому времени, Ясу уже обратилась обратно в человека.       Бросив внимательный взгляд вдоль первого ряда, она убедилась, что джентльмена в пальто действительно нет. Возможно, стоило заняться его поисками, но сейчас её больше занимало обещание Рампо «раскрыть оба преступления».       В любом случае, раз они решили ему довериться, придётся сесть и терпеливо ждать. Но только они опустились на своё место… Как во всём зале погас свет. Помещение погрузилось в непроглядную тьму.

Зачем было выключать всё освещение? Почему именно сейчас? Кто это сделал?

      Фукудзава лихорадочно заморгал, чтобы глаза скорее привыкли к темноте. А вот Ясу было с этим легче.       Но не прошло и нескольких секунд, как над серединой сцены вспыхнули софиты, разрезав непроглядный мрак потоками света. Одновременно с этим раздался хохот: — А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!! Посреди сцены стоял парень. — Что за сборище идиотов, глупцов и неучей! Что за ряды искажённых страхом лиц полнейших бездарей! Хоть смените выражение, а то отсюда, со сцены, напоминаете витрину с масками! Прямо бери и ценники вешай!       Рампо надменным жестом поправил на носу знакомые очки в чёрной оправе. — «Кто он?» — гадаете вы про себя. Я — ваш спаситель! Лучший в мире детектив, он же обладатель сверхспособности и он же посланец божий, явившийся в кульминационный момент сегодняшней пьесы, дабы раскрыть все тайны и избавить вас от тревог, чтобы вы могли спокойно вздохнуть и разойтись по домам! А-ах, как же вам повезло, как же я вам завидую, вы станете первыми свидетелями совершения мною чуда, какого мир ещё не видывал! Второго такого шанса не будет! Прямо у вас на глазах я раскрою Истину! Если кому нужно в туалет — бегите скорее, так и быть, я подожду.       Его выступление встретили ошарашенным молчанием. Ясу почти чувствовала, как в желудке открывается язва.

Кто… Кто надоумил его на это?..

      Зал охватило удивительное единение: все зрители смотрели на Рампо, одинаково округлив глаза и раскрыв рты: «Что всё это значит?»       Видимо, правильно считав настроение своих невольных слушателей, парень опять самодовольно поправил очки и продолжил: — Я понимаю, что вы сейчас чувствуете! Детектив без финальной развязки — это то же самое, что грязные надписи на стенах общественных туалетов! Бессмысленно и нелепо! И вот я здесь, пришёл вопреки течению сюжета, чтобы распутать для вас клубок интриги и разгадать все тайны! Ибо я…

…обладатель сверхъестественной способности...

      Не договорил он, но Ясу ясно прочла эти слова во взгляде, что улыбающийся во весь рот Рампо бросил на неё со сцены.       Каким бы громким — если не сказать назойливым — ни был голос Рампо, парень никак не мог говорить так, чтобы его слышали во всем зале на четыре сотни человек. А значит, кто-то прицепил ему на одежду микрофон, по всей видимости, тот же человек, который направил на него софиты. И звуком, и светом управляли из технической аппаратной.       Фукудзава обернулся в конец зала.       И увидел стоящую за стеклом небольшой комнаты Эгаву, улыбающуюся и показывающую ему большой палец. — Да они в сговоре! — Шепнула Ясу телохранителю. — Наверняка это она по указанию Рампо в нужный момент сначала вырубила свет во всем зале, затем осветила сцену и включила динамики...       И вновь прозвучал голос зеленоглазого: — Итак, перейдём же непосредственно к объяснению. Говорю сразу, предыстория совершенного здесь недавно никому не нужного убийства мне неинтересна, поэтому её я опущу. Ведь вас, мои жалкие посредственности, не обладающие ни дедуктивными, ни сверхъестественными способностями, волнует лишь заколотый актёр, не так ли? Вот это преступление я и раскрою.       Рампо собирался открыть правду об убийстве. Прямо со сцены. Всеобщее ошеломление сменило нарастающее волнение: «Этот мальчик что, на самом деле может назвать имя убийцы?» Зал погрузился в напряжённое молчание. Словно в ожидании продолжения спектакля.       Неясно, входило ли это в план Рампо или нет, но он обвёл взглядом притихшие ряды, улыбнулся и сказал: — Ну, слушайте. Как я понял из ваших перешёптываний, многие из вас уверены, что убийца — ангел. По одной лишь причине, что вам показалось, будто бы актёра убили невидимым мечом, пронзившим его прямо во время монолога. Что ж, давайте начнём с этого. Ангел… Он выдержал паузу. — …действительно существует. Ряды зашептались. — Я не договорил! — Призывая к тишине, вскинул руку Рампо. — Доказательством этого является письмо-угроза, в котором совершенно ясно говорилось, что «ангел убьёт актёра». Это означает, что преступление планировали, основываясь на сценарии сегодняшнего спектакля. Вокруг загудели удивлённые голоса. Неудивительно — официально о письме не объявляли. Фукудзава схватился за голову. — Разве можно вот так заявлять об этом во всеуслышание?! Но Рампо как ни в чём не бывало продолжал: — Но речь идёт вовсе не о том ангеле, о котором вы сейчас подумали. Вспомните, по сценарию ангел — это некто, невидимый для персонажей, но знающий обо всем, что происходит на сцене. То есть зритель! Вы все собственными глазами наблюдали за событиями пьесы, но, естественно, помочь героям вам в голову не приходило. Считайте это своего рода метафорой всего спектакля. Поэтому ангел не может быть преступником. Если на то пошло, ангел… и есть жертва.       Рампо замолчал. Неторопливо, будто специально выдерживая паузу перед раскрытием главной загадки, он обвёл взглядом зрительный зал и медленно пошёл к краю сцены. Драматизм нарастал. — Совершённое преступление неразрывно связано со сценарием спектакля. Вся эта история основывается на подмене. Падшие ангелы, мечтающие вернуться на Небеса, и мстящий ангел, не желающий этого допустить. Но на деле речь идёт о человеке, который должен быть одной из жертв, но в действительности является тем самым жестоким убийцей, представляющим всё как небесную кару. Ангелы и люди подменяют друг друга, осуждённые и судьи меняются местами. Вот о чём эта пьеса. И совершённое убийство, — Рампо сделал глубокий вдох и лишь затем продолжил, — идеально в него вписывается. Он указал пальцем на первый ряд. — Видите это пустое кресло?       Все зрители повернулись в ту сторону. К месту «сбежавшего» подозреваемого — джентльмена в пальто. — Полицейские ведут своё расследование, основываясь на предположении, что сидевший там мужчина и есть преступник. Спросите почему? Потому что он исчез сразу после убийства. В общем-то, их логика понятна. Но, как я уже сказал, это преступление, как и весь спектакль, — одна сплошная подмена. Их действующие лица — не те, кем они представляются на первый взгляд, а значит… этот мужчина не преступник, а жертва! Рампо замолчал и ещё раз обозрел зал: зрители не шевелились, поглощённые его выступлением. — В этом здании, которое сейчас оцеплено полицейскими, есть одно место, которое они ещё не обыскивали. — С этими словами он повернулся спиной к залу и зашагал. — Ведь скрыться там, как они посчитали, совершенно невозможно. Во-первых, потому что преступнику придётся сделать это на глазах бесчисленных свидетелей. Во-вторых, потому что любой посторонний в этом месте привлечёт к себе внимание. И это место… здесь. Рампо остановился в глубине сцены. Перед белым экраном-задником. И без малейших колебаний сорвал его. — Жертва всё это время была здесь.       На полу лежал связанный джентльмен в пальто. Он был без сознания. Кто-то в зале испуганно вскрикнул.       Скорее всего, ему вкололи какой-то препарат: бледное лицо мужчины блестело от пота, и закрытые веки даже не дрогнули, когда на них упал свет. Но он явно был жив. — Вот вам первая подмена: преступник оказался жертвой… Возникают два логичных вопроса. Кто этот человек и зачем его похитили? Быстрее всего будет узнать об этом непосредственно у преступника. Не так ли, господин преступник?! — Крикнул в пустоту Рампо. Ответа не было. — Зрители жаждут услышать правду! Без убийцы преступление не будет полным! Хотите опустить его до уровня дешёвой беллетристики? — Громогласно вопрошал со сцены Рампо, словно настоящий актёр. Причём весьма неплохой. — Если это преступление-подмена, и преступник на самом деле оказался жертвой… То кем же тогда является жертва? Всё, спектакль окончен! Занавес опустился! Ничего уже нельзя добавить или исправить. Последняя страница сценария перевернута! — Провозгласил Рампо и с силой стукнул ногой по полу сцены. Звук получился звонкий. — Явись, падшая душа! Тебе приказывает посланец божий! Кого-то другого ты, возможно, и смог бы обмануть, но только не меня! Интрига раскрыта! Настала кульминация! Обнажи Истину пред Небесами, их посланцем и простодушной публикой! Его голос разнёсся по всему залу и растворился, сменившись абсолютной тишиной. Которая продлилась краткое мгновение. Нарушил её другой голос. — О да… я не мог и мечтать о лучшем финале! Появление на сцене этого человека вызвало у зрителей настоящий шок.       Этот чистый голос, легко доносящийся до самых отдалённых уголков зала, этот бушующий огонь жизненной энергии, так что даже малейшее движение его пальцев притягивало взгляды…       Воистину, более подходящего актёра на главную роль сложно было найти. Ясу открыла рот от шока. — Да ладно... — Кто мог подумать, что обладатели сверхъестественных способностей действительно существуют, и один из них поднимется на сцену ради раскрытия преступления! Какой ещё у меня был выбор, кроме как явиться на твой зов? Но как? Как ты понял? Ни телохранитель, ни полицейские и никто из труппы ничего не заподозрили! — «Убитый» Мураками улыбнулся, словно для него всё происходящее было продолжением спектакля. Рампо, поправив на носу очки, ответил: — Благодаря своей сверхспособности. Кровь была настоящей, лезвие тоже было настоящим, и настоящим же было удивление подбежавших к тебе телохранителя и твоей коллеги по труппе. Но мою сверхспособность невозможно обмануть. Никакого убийства не было. — Когда ты понял? — Хорошо поставленным голосом спросил Мураками. — С самого начала, — сухо отрезал Рампо. — Когда я впервые увидел тебя в гримерной, ты был очень бледным. И постоянно пил воду. Потому что чуть раньше ты пустил себе кровь. Кровь, покинув тело, быстро остывает. Ты понимал, что после убийства к тебе бросятся телохранитель и полицейские, которых краской не обманешь. Значит, нужно была настоящая, твоя собственная кровь, причем ещё теплая. Поэтому ты спрятал на груди пакет с ней и некий механизм, в нужный момент выпустивший лезвие. — Интересно…       Стоящие посреди сцены в потоках света от софитов Рампо и Мураками какое-то время молча буравили друг друга взглядами. — Прикинуться мёртвым, даже с заблаговременно подготовленной кровью, не так-то просто, — продолжил парень, — но на то ты и актёр. Профессиональный грим и артистические способности помогли тебе обмануть публику. Плюс фокус с едва прощупывающимся пульсом. Вот что я нашёл в мусорном ведре перед грузовыми воротами. — Рампо достал из кармана что-то вроде куска резины телесного цвета. — Силиконовая накладка. Их часто используют актёры для скульптурно-объёмного грима, чтобы, к примеру, придать лицу другую форму. Там, в ведре, их было много. Судя по размерам, ты обмотал ими запястья, грудь и шею, заглушив тем самым биение сердца.       Сам Фукудзава задумался: не показалось ли ему ничего странным, когда он щупал запястье Мураками? Действительно, вспоминая сейчас, он не мог не признать, что ощущение от прикосновения к коже актёра было слегка не таким. Но в тот момент все его мысли занимало убийство. Пульс он щупал всего мгновение, поэтому и не заострил внимание.       Выражение лица Мураками в тот момент не оставляло места для сомнений. Ни привыкший к мёртвым Фукудзава, ни выбежавшая на сцену актриса ни на секунду не усомнились, что это было выражение человека, находящегося при смерти. С первого взгляда на него становилось ясно, что «его уже не спасти». Он сыграл так, что не поверить ему было решительно невозможно. Если бы не его талант, Фукудзава бы, скорее всего, заподозрил неладное. Рампо тем временем продолжал: — Оставалось лишь позвонить в больницу, куда тебя должны были отвезти. У них на самом деле был пациент по имени «Мураками Токио», скончавшийся от колотой раны, вот только, если бы кому-то пришло в голову расспросить о несчастном, они бы услышали, что речь идет о старичке лет под семьдесят. Скорее всего, подменили больничные карты пациентов с похожими ранениями. Ну да оставлю это полицейским, они быстро выяснят, как обстояло дело. — Выходит, у меня был сообщник, — улыбнулся Мураками. — Да уж наверняка, — кивнул Рампо. — Сценарист? — Верно, — ответил актёр. — Мы вместе придумали этот план. Сейчас он должен быть у себя дома.       Несколько следователей в спешке выбежали из зала: явно чтобы дать указания арестовать соучастника. — Силиконовые накладки, больница, кровь… Доказательств твоего преступления — выше крыши. Тебе только и остаётся, что чистосердечно признаться. Так что… — Рампо на секунду замолчал и лукаво улыбнулся. — Я решил, что выступление в допросной в окружении одних полицейских — это до смерти скучно, поэтому приготовил для тебя более подходящую сцену. Он вскинул указательный палец. Немедленно погас свет, погрузив зал в непроглядную тьму. Но прежде чем зрители успели испугаться, прямо над головой Мураками вспыхнул одинокий софит.       Рампо остался скрыт в темноте, казалось, на сцене нет никого, кроме стоящего посреди светового столба молодого человека. Который невольно притянул к себе взгляды всех присутствующих. — Дело в том… — едва слышно прошептал Мураками и продолжил уже в полный голос. — Я актёр! Моя работа — пробуждать в себе чувства, что я не испытываю, проживать жизни людей, которых никогда не существовало, являть на ваш суд все грани человеческой души! Главная роль или эпизодичная, плохой герой или хороший — не имеет значения! Я становлюсь им и предстаю перед вами! Иной работы для себя я не представляю, и жить по-другому я не могу!       Зрители оцепенело ему внимали.       За плечами Мураками было множество ролей, не сосчитать, сколько реплик и монологов он произнес со сцены, но сейчас он говорил от себя, обнажая душу, и эта пронзительная, на грани физических мук, искренность захватила внимание всех, кто его слушал. — Все, кто играет жизнь, сталкиваются с одним и тем же вопросом: «А как сыграть смерть?». Ведь смерть — это не противоположность жизни, это символ самой жизни, её знамя! Но смерть таит в себе противоречие. Никто из живущих не знает, что это такое — умирать! Поэтому для меня как актёра изобразить смерть — это высшее достижение! Без использования технологий, без аллегорий и притворства сыграть смерть такой, какая она есть, чтобы зрители поверили! Для меня это стало вершиной актёрской карьеры. И вот результат этого. — Мураками шагнул навстречу залу и закричал: — Вы убедились?! Смерть всегда где-то рядом! Не намекая о себе ни звуком, она ждет, ждет, когда мы сами к ней приблизимся! Спектакли и кинематограф пользуются всеми доступными им методами, чтобы показать нам это! Сценарий, режиссура, музыка, проникновенные реплики — всё это инструменты для демонстрации смерти! Но их всегда оказывается мало! Я — первый актёр, сыгравший смерть! А вы, пришедшие сегодня сюда, стали её первыми зрителями! Никто не произносил ни слова. Наверное, все находящиеся в зале, в том числе Фукудзава с Ясу, думали об одном и том же: «Это и есть мотив?»

Ради этого он отправил письмо с угрозой и вовлёк ни в чём не повинных людей в этот ужас? Инсценировал убийство, обманул полицейских. Пустил себе кровь, втайне от коллег написал собственный сценарий…

Ясуо недовольно поморщилась.

Для чего?

Какой в этом смысл?

Или такова уж суть любого актера?

Я что-то передумала...уж лучше быть по уши влюблённой в такого человека, как: Я-не-идиот-а-великий-детектив-Рампо-Эдогава...чем...в такого актёра.

— Я ни о чём не жалею, — заявил Мураками. — В этом заключается смысл моей жизни. Где бы я ни был, я продолжу играть. Пока я жив, почерпнутый сегодня опыт будет помогать мне покорять сердца публики. Зал погрузился в молчание. Никто ничего не говорил. Наконец, полицейские медленно поднялись на сцену и надели на Мураками наручники. Тот не сопротивлялся. Выражение его лица оставалось незамутненным. Ещё бы. Он ведь исполнил задуманное. — Моё восхищение, — вдруг раздался из темноты голос Рампо, когда актёра уже уводили со сцены. — Я в этом плохо разбираюсь, но, уверен, мало кто способен на то, что ты сделал. Но взгляни, пожалуйста, в зал. Мураками повернулся к рядам смутно различимых в свете софита лиц. На всех них… застыло одно и то же выражение. — Все зрители здесь разного возраста и социального положения, но всех их объединяют две вещи. Первая — это что они пришли в театр, потому что любят твою игру. А вторая… это что на их глазах убили человека. Мураками задержал дыхание. Устремлённые в него взгляды становились невыносимыми. — Ты сам сказал, что работаешь в индустрии развлечений. Но неужели выражение их лиц — это то, что можно назвать развлечением?       И впервые пламя уверенности в глазах актёра дрогнуло и съёжилось. — Вот оно что… — донёсся со сцены едва различимый шёпот, недостойный опытного артиста. — Я играл… ради одного себя.       Софит погас. Никто в зале так ничего и не сказал.       Без занавеса, без выхода на поклон, без аплодисментов зрителей… Сегодняшний спектакль завершился в полнейшей тишине...