Сменим роли

У каждого день начинается по-разному. В различное время, при столь же различных обстоятельствах и в том же разном настроении. Но у одного парня оно даже не смеет начинаться. Ждëшь ты утро или нет, солнце всë равно покажется на ярком небе, даже если оно столь ужасно для бедных зрачков. Он ненавидит утро. Последний раз оно приходило три дня назад и это так же был последний раз, когда парень прикрывал глаза на твëрдой подушке. В каждом рассказе, на каждой картине, утро изображают красиво: яркое солнце, пение птиц, люди, спешащие на работу, синеватое небо с перьевыми облаками. Нет. Они все лгут. Утро не начинается. Оно лишь проносится мимолëтным осознанием и меняется обстановка вокруг. Это всë. Утро – ужасная пора. Ноги лениво плетут по тëмному коридору. Все стены окружены большими полотнами с разнообразными изображениями на них. Плевал он на эти картины, которые видит чаще, чем своë отражение. Сейчас взгляд не сходит с белого конверта в руке. Ради одной этой вещицы ему пришлось страдать более двух недель, мучая себя голодом и бессонницей. И сейчас, отдав его, парень не получит ничего в замен, кроме как "прекрасная работа" и "молодец". Он не работает за "спасибо", но и за прекрасно выполненную работу зарплату не поднимают. Если хочешь получать дохренище денег, единственный ключ к ним – босс, а всё, что от него потребуют – прыгать, да стонать. Хуëвый план и такая же хуëвая жизнь. Но ноги всë равно уверенно шагают по коридору, пока не настигают чëрную дверь. Вот и всë. Всë нормально. Шаги больше не отдаются звоном в барабанных перепонках, а сердце перестало заявлять о своëм присутствии уже как пару месяцев назад. Холодный зелëный взгляд не сходит с дверной ручки, не решаясь к ней потянуться. Парень чувствует, как белые волосы прилипают ко лбу, вместе с зелëной прядью. Лучше убрать их с лица, нежели потянуться к двери. Глубокие вздохи поддаются контролю и успокаивают черепную коробку. Лицо всë так же остаëтся безэмоциональным, даже несмотря на дрожь в ладони. Когда он последний раз улыбался? Может.. пару месяцев назад, до того как попал в эту шарашкину кантору. Ладно, хватит ныть. Он сам выбрал эту судьбу и сам же сейчас открывает дверь. Скрипучую дверь, у которой пора уже смазать петли, чтобы больше не пытала своим скрипом. Взгляд нахмуривается. Лицо ещë способно выражать эмоции. И этот факт доказывается, когда пред ним предстаëт парень с тëмно-синими и фиолетовыми волосами. С уст слетает фырк, заприметив двух девушек, что окружили кресло босса, смеясь заодно распускать свои блевотные феромоны. На него устремляется пара синих глаз, наконец оторвавшись от двух девиц, что в подсознании уже стали дорогущими проститутками. — Отоя, ты как всегда вовремя, — Босс не здоровается. Упрекает. Упрекает в том, что возможно сорвал его крупный куш, хотя им обоим известно, что это не так. Эти девицы всë равно не стоят и йены, так что, какая разница? — Опять со шлюхами? Говорил же, если либидо так и прëт, вставая при виде задницы, то просто попроси кого-то из компании. Они уж явно согласятся, — Он тоже не здоровается. Их отношения с Карасу – не как у подчинëнного с боссом. Скорее, давние друзья и соперники. Скорее, некие партнëры и кукловоды. — Я всë принëс. Тихие шаги эхом раздаются по комнате, пока не настигают стол. Конверт с силой упирается в твëрдую поверхность, а руки опираются о стол. Эйта не отстраняется. Прожигает взглядом, смотря сверху вниз. Старается не замечать приподнятую высокомерно ухмылку, отчаянно удаляя подобное из своей памяти. — Какой послушный пëсик, — Карасу пафосно вздыхает, убирая одну ладонь с талии молодой спутницы. — Ладно, девочки, можете идти. Мой менеджер обсудит этот вопрос с вами более детально. — Ч-чего? — Одна из девушек послушно отстраняется, но сжимает кулаки от недовольства. И что еë не устраивает? Отоя сейчас буквально спасает вас, идиотки. — Босс.. Вы же.. ну.. Мы же обговаривали встречу ещë неделю назад. Почему этот парень всë время их срывает? — Потому что у него есть одна очаровательная способность, — Табито опирается ладонью о голову, не сводя взгляда с холодного лица напротив. Отоя – единственный, кто смеет так на него смотреть, посылать, грубить и открыто презирать. И они оба это понимают, и обоих бесит данный факт. — В отличие от вас, девочки, он выполняет свою работу качественно и без лишних вздохов. — Пошли, Сара, — Девушка хватает свою подругу под локоть, направляясь к выходу. Она не собирается спорить с Боссом, но уже явно устала приходить сюда каждое утро за "спасибо" и "пока". — Ты серьёзно? Меня он уже бесит, — Дама перешла на шëпот, и эти слова – последние, что смог уловить тонкий слух Эйты, пред тем, как дверной щелчок перекрыл все остальные звуки.

.............

— Серьëзно? Мы даже выложить ничего не успели, а они уже отправляют своего сына в ебучую Америку? — Уголки губ Табито приподнимаются в улыбке, а страница газеты перелистнулась до следующей. — Так даже лучше. Они бегут от нас – значит видят опасность. Я всë равно выложу эти фотки, что думаешь? Синие глаза направляются вниз, прямо к своим ногам, между которых сейчас устроился один блондинчик. Свободная ладонь приподнимает зелëную прядку, накручивая еë на указательный палец. Отоя отрывает взгляд от чужого тела и отодвигает голову, выпуская член изо рта. Он чередует тяжëлое дыхание, несильно сжимая половой орган в ладони. Замонался.. На полу сидеть слишком неудобно, а ещë ужаснее, когда ловишь на себе возвышающийся синий взгляд. Ужасно.. бесит. Бесит то, что он сейчас творит с Карасу. Раздражают всякие проститутки, что считают честью потрахаться с подобным человеком. Бесит и то, что он сейчас в прямом смысле смеет отсасывать своему другу.. другу.. Они же знакомы с пелëнок. Матери всё время твердили, как же дружны их дети, но видимо они и не подозревали подобного исхода событий. — Мне плевать. Волосы не трожь, иначе закручу твоë дилдо в крепкий узел, — С уст слетает фырк, стоило Табито усмехнуться. Бесит.. Как же он раздражает. Мысль откусить чужой член проскальзывает в голове, но отходит на второй план. Последствия явно будут не самыми лучшими, а маяться с судебными разбирательствами нет времени. — Проверь уже конверт, я не просто за твоим членом примчался из другой, мать его, страны. — Ладно, только не дуйся, — Карасу нежно проводит ладонью по бледной щеке парня, наблюдая как приоткрывается чужой рот. Эйта хорош. Хорош во всëм, за что не возьмëтся. Всë же, предложить потрахаться по приколу – было его лучшей идеей. Идеей, от которой уголки губ приподнимаются выше, а с уст слетает томный вздох, стоило ощутить горячую влажность чужого рта. Ладонь ложится с щеки на белые волосы. Карасу всë равно на запреты и так же плевать на угрозы. Он хочет потрогать его волосы и поглубже войти в эту узкую глотку – он это сделает. Всë же.. одну просьбу он исполнит. Удостоил Отою чести и берëт в свободную ладонь злосчастный белый конверт. Без проблем открывает его, кладëт на стол и берёт новый материал. Эйта хорош. Хорош в постели, хорош в работе, хорош по жизни. Эти мысли уже посещали голову, но сейчас можно и повторить. Посильнее надавить на голову, насладиться грозным мычанием, убрать руку и полюбоваться на новые снимки. — Ц.. Айя-Айечка, что же Вы у нас творите? — Заказ выполнен на ура. Не просто же так он отправил Эйту на Мальдивы. Не позагорать под солнцем, не потрахаться с левыми омегами и не попить коктейли, любуясь на морские волны. Нет, он был послан лишь с одной целью – Айя Мацуоко. И он, как всегда, блистательно с ней справился, в очередной раз заставив убедиться в своей безупречности. Каких-то три снимка. Первая – Айя целует какого-то парня с чëрными волосами. Вторая – лежит на пляже в его объятиях. И третья, самая любимая, – постель. Не очень качественная фотка, но заметны всë те же чужие тëмные волосы и тело голой актрисы, к сожалению, заснятое со спины. Отоя сделал это специально. Он мог сфоткать еë и передом, но не стал. Не позволил бы Карасу любоваться на женские прелести, отвлекаясь от его персоны. Этот паршивец и хорош, и раздражает одновременно. — Найди мне инфу про того парня, что на снимке, — Табито прошëлся по фоткам скучающим взглядом, откладывая их на стол. Сейчас можно немного вознаградить своего друга и уделить ему капельку внимания. Эйта вновь выпускает член изо рта. Проходится языком по всей длине, особое внимание уделяя набухшим венам и уретре. Даже не до конца восстанавливает дыхание, но начинает отвечать с хрипцой в голосе. — Уже нашëл. Будет передано через пятнадцать минут, — Брови хмурятся, когда чужая ладонь вновь начинает перебирать его волосы. Всë внимание Босса сейчас приковано к ему одному: он не отвлекается на фотки, не моргает лишний раз и даже не оглядывается. Карасу чуть склоняется к нему, не отрывает руки от волос и прожигает своим раздевающим взглядом. Бесит.. не смотри так, идиот. Это тебе не публичное выступление известной звезды, чтобы ловить каждый момент. Тут не на что любоваться и не на что смотреть. — Хороший мальчик, — Уголки губ приподнимаются в хитрой улыбке, даже когда его член сжимает чужая ладонь. Плевать, Карасу говорит то, что думает, и не собирается молчать. Захочет – скажет что у Эйты охуенная глотка, захочет – пошлëт на ровном месте. — Выставим эти фотки прямо сейчас. Убьëм трёх зайцев одним ударом. — Хотя бы день подожди. Еë отец может заплатить небесную сумму, обратись к нему и требуй столько, сколько пожелают твои крупицы мозга, — Отоя так и не отпускает руки, принявшись водить языком по члену. Так легче. У них сейчас диалог, а потусторонний предмет в глотке явно отнимает способность отвечать. Карасу нельзя игнорировать. Даже такого убогого человека, что может превратить твою жизнь в пелену осуждений и страха. Это запрещено, но грубить можно. И он этим пользуется, активно показывая, где место этого подонка. — Никакие деньги не сравнятся с шансом уничтожить этих тварей, — Табито тяжело вздыхает, облокачивась о спинку кресла. Вновь надавливает на белую макушку, приближая еë к своему половому органу. Не нужно отвлекаться на такие глупые темы. У них впереди ещë дохрена свободного времени, которое можно заполнить охрененным сексом. — Мы уничтожим и Микаге, и карьеру Мацуоки. Но в первую очередь: убъëм сразу двух наследников Итоши. Оба не смогли продержаться в браке и ссали всем в уши. Думаю публика явно заинтересуется подобным. — Чего ты тогда от меня хочешь? — Отоя через силу отстраняется, сжимая своей ладонью чужую руку, что не позволяла даже вздохнуть спокойно, без члена в глотке. — У меня к тебе сразу две задачи, — Босс пожимает плечами, а, вместо сжатия волос, пальцы проводят вдоль шеи, очертая каждый еë дюйм. — Чтобы окончательно разъебать "Микаге", проследишь за нашим главным ключиком к деньгам – Наги Сейширо. Найди на него как можно больше компроматов и сделай звездой. Мы сами рождаем звëзд, а потом отдаëм их тебе на растерзание. Сейширо – твоя следующая жертва, но чтобы ты мог с ним расправиться, сначала нужно сделать этого парня известным. Возьми на себя свою добычу. С "Итоши" и единственным наследником "Микаге" я разберусь сам. — Понял, — Отоя хмурится. Вместо того, чтобы следить за Рео Микаге, ему посылают какого-то второстепенного героя. Видимо.. видимо его считают за пустое место или же этот "Сейширо" слишком тяжëл для остальных. Лучше будет склоняться ко второму варианту, а иначе, кое-кто сейчас останется без члена и будет трахать баб только этими яркими глазами. — А вторая? — Отсоси мне наконец, я заебался ждать от тебя чудес, — Указательный палец проводит с шеи до подбородка, заставляя чужую голову устремиться выше. Табито наклоняется ближе и уже чуть ли не дышит в губы, с которых сейчас стекает капля слюны или спермы. Хер знает, что это, но Карасу захотелось засунуть своему другу эти пальцы в рот, чтобы проверить наверняка. — А я взамен вознагражу тебя поцелуем и крупной суммой на карточку. — Не смей скупиться на меня. Скинешь меньше миллиона – я трахну твоего менеджера, — Отоя чуть наклоняет голову в бок, дабы удобнее приблизиться к горячим губам.

*****

Яркие лучи проходят сквозь незашторенное окно. Они, словно уж слишком энергичные зайцы, скачут по комнате туда-сюда, по итогу устраиваясь у чужого лица. Парень хмурится. Он проснулся уже минут десять назад, но так и не решался даже открыть глаза, хотя это и не мешало быть ослеплëнным ярким солнцем. Воспоминания эхом проносятся по черепной коробке в компании с адской болью. Он знал, что так будет. Знал, что если влить в себя чуть ли не две бутылки дорогущего пойла, то на утро последствия будут не самыми лучшими. Знал, что когда придëт к Наги, то хорошим это не кончится. Но.. также знал, что, даже в нетрезвом состоянии, всë равно придëт именно к Сейширо. Ладонь ложится поверх лба, перекрывая яркие пятна перед глазами. Уголки губ приподнимаются в улыбке, а с уст слетает несдержанный смешок. Он.. он вчера опять поцеловал Наги. И не только чмокнул в губы, но и посмел спросить о чувствах. "— Да, люблю, — Бархатистый шëпот проносится в воспоминаниях, а пред глазами предстаëт вчерашняя картина: неряшливые белые локоны, спокойное выражение лица, серые, как утренний туман, глаза, изучающие его лицо, и холодная ладонь, касающаяся оголëнной кожи. " Микаге не сдерживает смеха, прижимая одеяло ближе к себе. Он целовал Наги – это факт. Вчера, самовольно прижимался губами к его лицу, не позволяя им обоим вздохнуть лишний раз. Веки распахиваются и теперь фиолетовые радужки не сходят с потолка. Он не знает, что чувствует. Уже начинает осознавать, что ему слишком приятно целоваться с этим человеком. Но может он и ошибается: Рео ещë ни разу до этого не целовался, так что не может знать наверняка. Может.. может ему просто приятны поцелуи. А может он проклятый извращенец, что возбуждается, когда его касаются друзья. Наги не может любить его. Они оба вновь поддались порыву, совсем позабыв о натянутой над головами бирке "друзья". Рео тоже не может любить. Нет, с Сейширо хочется и дальше сохранять те же отношения. Хочется вновь посетить крышу, вновь выпить этот дешëвый лимонный чай и вновь коснуться пепельных локонов. Любовь помешает. Она отодвинет все их достижения в одно место, заменяясь на непонятные и неправильные вещи. Рео не любит, ведь не может позволить себе подобную осечку. У него нет другого выбора. Может.. может через год он и сможет полюбить какого-нибудь альфу, с которым захочется просто быть. Но сейчас.. сейчас у него на плечах Отец, компания и Рин Итоши, а последний вообще-то его супруг. Возможный, но всë-таки супруг. Тело поднимается с кровати. У Микаге нет ни права на ошибку, ни возможности и дальше бездельничать в кровати, нагружая себя потусторонними мыслями. Ещë пару дней назад, наследник компании размышлял, какого это, просыпаться в обычной постели столь же обычного человека. И это.. это классно. Ощущения приятные, когда просыпаешься не от позывов домработниц, а по своему желанию. Рео хотел это почувствовать и рад, что успел до своего отъезда. Он больше не страдает от осознания того, что сегодня его жизнь оборвëтся. Алкоголь и вправду помогает. Именно поэтому руки роются в кухонных шкафчиках и, найдя вчерашнюю бутылку, заполняют еë содержимым меньше половины стакана. Именно по этой причине парень залпом выпивает напиток, прожигая взглядом диван, на котором сейчас устроилась одна беловолосая тушка. Единственное, о чëм он жалеет – это то, что заставил Сейширо стать своим сомелье на один вечер. Неправильно заставлять непьющих людей выпивать, особенно если это Наги – парень, который невиннее овечки, тот самый, что со спокойным лицом склоняет голову в бок, ожидая ответа на провокационные вопросы. Микаге ставит стакан рядом с бутылкой, ещë секунд двадцать прожигая его взглядом. Тихими шагами настигает гостиную, опускается на колени перед спящим лицом. Всë, что было между ними – сплошь непонятные эмоции и неправильные контакты. И Рео это понимает. Понимает и еле ощутимо касается пальцами чужой щеки. Понимает и не сводит фиолетовых радужек со спокойного лица, заметив, как легонько дрожат пышные ресницы. Этот парень.. Наги Сейширо.. Рео не верит, что не против целоваться с подобным человеком. В Наги нет ничего удивительного: ни выражающихся черт лица, ни необычного телосложения, ни кучи пачек денег за спиной, в отличие от Рео. Но.. у Сейширо тоже есть свои плюсы: холодные ладони, что со скоростью монстра водят по экрану телефона, сосредоточенный туманный взгляд, прожигающий своим не обыкновением, и холодный отстранëнный характер. Рео ловит себя на подобных мыслях и нисколечки не удивляется. Уже прошло время поражаться каждой странной мысли, что засиживается в глубине подсознания. — Что случилось? — Тихий голос с хрипцой отвлекает от мыслей. Микаге замечтался. Заплыл так глубоко в свои мысли, что упустил момента, когда Сейширо хмурится и с прищуренными глазами кладëт свою ладонь на чужую щëку. — Мне уже пора уходить, Наги, — Шепчет ему в ответ Рео. У него отъезд через час, и напоследок захотелось ещë раз взглянуть на спокойное спящее лицо, в попытках запомнить каждый его сантиметр. Но не ожидал Микаге также услышать голос, что, скорее всего, будет часто мелькать в воспоминаниях. — Хотел попрощаться. — Ты опять уходишь? — Наги следом переходит на шëпот и прикрывает глаза. Привстаëт на локтях и кладëт обе ладони на мягкие щëки наследника компании, прижимая его лицо поближе к подушке. Между ними.. между ними сейчас всего несколько сантиметров, и Рео, чувствуя спокойное дыхание у своего лица, ловит себя на мысли, что с Сейширо комфортно даже при подобной близости. — Не уходи, я этого не переживу. Тебе опять грустно? — Немного, — Уголки губ приподнимаются в улыбке, а лицо немного ëрзает, поудобнее устроившись щекой на подушке. — Я не хочу уходить. — Всë хорошо, — Наги, со всë также прикрытыми глазами, соприкасается своим лбом с другим, а его холодные пальцы начали нежно поглаживать чужую щëку. — Не волнуйся, Йошида, я рядом. — Наги, — Микаге сдерживает смешок, не переставая рассматривать его лицо. Наги такой глупый, перепутал Рео с кем-то другим. Но.. это мило. Сейширо ещё в лëгком полу-дрëме, и его непонятные выражения заставляют сердце пропустить лишний стук. — Я не Йош- Его перебивают. Перебивают настолько неожиданно, что тело по инерции вздрагивает, а зубы сжимаются. — Не волнуйся, родители любят тебя, — Сейширо на ощупь касается чужого лица своими губами: неаккуратно попадает в нос, в щëку и замерший глаз. Рео.. Рео не двигается. Остолбенел и даже перестал дышать. — Ты им очень дорог. Это.. они просто глупые немного. — Наги, — Фиолетовые радужки дрожат. Он не обращает на поцелуи никакого внимания, даже совсем их не замечая. Все мысли прикованы к словам, вылетевшим из спокойных уст. — Родители не любят меня.. Они используют и совсем меня не замечают. Это правда. Его не любят в собственном доме. Если быть откровенным, то похить Рео какой-нибудь маньяк, отец заметил бы пропажу спустя пару лет, когда от его сына остались бы одни только кости. Его не любят и не замечают. Рео Микаге - глупая марионетка, которой умело дëргают за ниточки. Он.. он никогда не чувствовал любви и заботы. Никогда. И даже не надеется на это. Но сейчас к глазам подступают слëзы, а дыхание сбивается. Наги не прав. Настолько ошибся, что наследник компании проще поверит в то, что их планета держится на трëх слонах. — Йошида такой глупый. Родители любят тебя. Видел бы ты, как волновалась твоя мама.. мы с ней часто тебя вспоминаем, — Сейширо тяжело вздыхает, прижимая тëплое тело поближе к себе, а ладонями смахивая чужие слëзы. — Они любят тебя.. и я тоже люблю. Даже больше них люблю. Всë будет хорошо, ясно? Глаза замирают, а с уст слетает неконтролируемый вздох. Наги.. ярый лжец. Ещë вчера говорил о любви к Рео, но сегодня уже признаëтся некому "Йошиде", одновременно надавливая на самые больные для Микаге точки. Надавливает с такой силой, что в голове вновь отпечатывается вчерашняя картина, что уже не вызывает такой улыбки на лице. "— Да, люблю, — Эхом проносится в черепной коробке вчерашний вечер. " Рео помнит. Помнит то спокойное лицо, что не сводило с него взгляда, словно он – необыкновенное сокровище. Помнит те слова, всë.. он помнит всë, что тогда говорил Сейширо. Помнит и от этого становится лишь больнее. Сердце сжимается. Лицо крепче впечатывается в подушку, лишь бы слëзы впитывались в эту ткань. Лишь бы.. Наги не видел подобного. Не раскрыл сейчас своих серых очей и не понимал, что говорит с совершенно другим человеком. С человеком, которого не любит и к которому безразличен. — Д..да, всë.. всë хорошо, — Из последних выживших клеток разума, Рео умудряется хоть что-то добавить. Всë ни хрена не хорошо. Ему противно. Тошнота подступает к горлу, и это даже не от выпитого недавно алкоголя. Как же.. как же неприятно сейчас от подобного "люблю", направленного даже не в его сторону. Рео думал. Много думал над случайно кинутыми Наги вчерашними словами, по итогу посчитав их за отдачу моменту. Но.. может, где-то в глубине души, и хотелось, чтобы в тот момент Сейширо был искренен. Наги – идиот. Идиот, который вырубился после ответа. Хочется услышать ещë раз. Ещë одно краткое "люблю", посвящëнное не ему. Но можно же на секунду представить, что этот парень обратился так именно к его персоне. Это можно сделать и подарить своему сердцу мнимое тепло, что окажется настолько же реальным, как и любовь родителей Микаге к собственному сыну. Ещë пару минут Рео не отстраняется. Чувствует как слëзы текут на тëплую ладонь, что всë ещë лежит на его щеке. Чувствует и старается игнорировать еë тепло. Как можно аккуратнее отстраняется, лишь бы не разбудить Наги. Лишь бы.. он сейчас не видел подобного лица у своего друга. Именно друга. Видимо Рео не достоин более высокого титула, о котором запретил размышлять сам себе. Он не хочет отношений с Сейширо. Не хочет комплиментов от него, никакого предложения руки и сердца, никакой любви до гроба. Но.. хочет ещë раз услышать лëгкое "люблю", обращëнное лишь к нему одному. Хочет ещë раз ощутить себя любимым и значимым хотя бы для одного человека. — Наги, — Шепчет наследник компании, не сводя взгляда с его лица. Еле ощутимо касается ладони Сейширо, что сжалась в подушку от потери опоры. — Я тоже тебя не люблю. Микаге приближается к его лицу. Касается губами щеки, не наблюдая никакой реакции в ответ. Шепчет на ухо тихое "прощай" и поднимается с места. День начинался так хорошо. Впервые Рео проснулся в приятной обстановке, впервые его любили и не требовали ничего взамен и впервые.. ему так противно наврали по всем пунктам. Сейчас ноги неуверенно плетут к выходу, спотыкаясь на ровном месте. Рео не оглядывается. Не смотрит на последок и не старается отложить в голове каждое лишнее вздрагивание блеклых ресниц. Выходит из квартиры, опирается о дверь спиной и позволяет слезам стечь с щëк только тогда, когда слышит дверной щелчок. Щелчок, тонко намекающий, что всë прошло. Прошли те непонятные чувства и эмоции, прошëл тот трепет на сердце от спокойного "люблю" в его адрес, прошли все мечты от тëплых воспоминаний их прошлого времяпровождения в академии. Всë прошло. И Рео это осознаëт. Осознаëт, что его жизнь обрывается и парню не дано судьбой почувствовать себя счастливым хотя бы раз. Осознаëт и достаëт из кармана штанов вчерашнюю пачку сигарет заодно с дешëвой, неподобающей его богатому статусу, пластиковой зажигалкой. — Лжец, — Шепчет себе под нос Микаге, поднося никотиновую палочку ко рту. Шепчет и сам не хочет признавать, что это слово – краткое описание всего поведения Наги Сейширо.

*****

— Смотри-смотри, — Изящные ладони поднимают над своим телом пушистую белую кошку, что свесила лапы вниз с пофигичным видом. Парень немного ëрзает на кровати, удобно устроив свою голову на мягкой подушке. — Какая же ты крутая, Пушинка. Можно стать твоим фаном номер один? — Ты вообще не собираешься спать? В выходные лучше выспаться, — Лауфер устало вздыхает, приподнимаясь на локтях. Не сводит взгляда с лежащего слева от него Хëмы, что уже по нескольку часов тискает бедную Пушинку, словно малец, впервые в своей жизни увидевший кошку. Но это мило.. Чигири ведëт себя настолько мило, строя детский голосок, дабы в очередной раз похвалить кошку. Слишком часто сердце бъëтся уже всë сегодняшнее утро. Они вообще не смыкали глаз. Посмотрели фильм, поужинали, успели почитать книгу и сейчас.. сейчас они с Хëмой уже несколько часов лежат на кровати, обсуждая всë на свете. Как же.. как же быстро исполняются его мечты. Лауфер никогда бы не поверил, что их общение с Чигири может так радикально измениться всего за какую-то ночь. Оказывается, у них множество общих интересов, включая не только фильмы, но и выбор в одежде, вкус в еде, в любимых телепередачах и даже в повседневных занятиях. Хëма прекрасен. Прекрасен настолько, что смог влюбить в себя Лауфера за какие-то пять минут. Влюбить настолько сильно, что, даже спустя два года разлуки, эти чувства стали лишь крепче. Сейчас.. сейчас они общаются. Лауфер уже не краснеет, словно влюблëнная девчонка, при каждом взгляде со стороны, устремлëнного именно в его сторону. Он не краснеет при неловких случаях и старается поддерживать любой диалог. У Чигири есть талант – он очень разговорчив и способен начать диалог с любого места. А Лауфер же продолжает это случайно кинутое предложение на какую-то тему, превращая его в, как минимум, тридцати минутное общение. Они дополняют друг друга, и он в это верит. — Не хочу, — Хëма резко выводит из размышлений, не замечая, как вздрогнуло тело напротив. Он устремляет взгляд в сторону, прикрывая краснеющее ухо прядью волос. — Всë же.. ну.. мы же не часто так собираемся, а с тобой и Пушинкой классно. Кошка устало зевает, вырываясь из чужой хватки. Как и ожидалось, не обращает никакого внимания на "ну куда ты?" со стороны какого-то незнакомца, что никак не может успокоиться и перестать еë гладить. Изящной походкой она настигает своего хозяина, удобно устраиваясь посреди кровати, а мордашкой утопая у чужого живота. — Хей, ну чего ты? Позволь стать твоим фаном, о Великая Пушинка, — Чигири улыбается, приближаясь к кошке. Так и не отстаëт, гладя еë на небольшом расстоянии. Поближе подсаживается к Лауферу для удобства и слышит со стороны кошки краткий фырк, от чего сам издаëт подобный звук. Лауфер ни в букве не соврал, когда говорил о своей кошке-стерве. — Кстати, я тут спросить хотел: ты не сможешь да- Хëма поворачивает голову в сторону и резко забывает о чëм говорил. Замолкает, когда замечает, что их носы чуть ли не соприкасаются друг с другом. Лауфер.. он.. у него оказывается голубые глаза. Чигири никогда на них не смотрел и не подумал бы ни с чем их сравнивать. Но.. сейчас они напоминают океан. Он.. он точно где-то видел такие же глаза. И нет, таких немного. Даже синий бывает разных оттенков и все глаза по-своему уникальны. Но не только это замечает Хëма. Оказывается, Лауфер часто краснеет. И если уж краснеет, то не только щëки, но вдобавок ещë и уши с шеей. Кажется, Лауфер смущается с подобного расстояния. Смущается так, что Чигири замечает, как его дыхание сбивается с ритма. Хëма чувствует, как кровь приливает к щекам и как эти голубые глаза не сходят с его лица. Чувствует, а сердце пропускает лишний стук. Почему оно так забилось? — П-прости! — Резко выкрикивает Лауфер чуть ли не на весь пустующий дом, так же резко отстраняясь и поднимая ладони в защищающемся жесте. Чигири не сдерживает смеха. Какой же Лауфер.. странный. Очень странный, но от этого становится немного необычным. Хëма приземляется всем телом на кровать, разбрасывая розовые локоны по всей подушке. Парень прикрывает улыбку рукой, не сводя взгляда со смущëнного лица напротив. — Немного неловко, — Уже более-менее придя в себя, Чигири начинает покручивать розовую прядь на пальце, решив сосредоточить своë внимание на ней. — Ну что было, то было, чего сразу-то волноваться? — Я.. я не.. это.. не специально, — Лауфер сжимает одеяло в ладони, уводя глаза вниз. Слишком.. слишком смущает поведение Чигири и немного расстраивает то, что он не уделяет этой ситуации никакого внимания. Но.. он покраснел. Лауфер заставил Хëму смутиться, хотя сам в этот момент думал лишь о том, насколько же прекрасно его лицо и как быстро, оказывается, способно биться сердце. Не хватило немного.. небольшого расстояния для того, чтобы их губы соприкоснулись. Если бы Лауфер приблизился на миллиметр, то смог бы в полной мере почувствовать чужое дыхание. Если.. если бы решился приблизиться ещë на пару, то они бы реально поцеловались. От подобных мыслей дыхание вновь сбивается, но парень старается загнать эту "тëмную шкатулку" подальше в своë подсознание. Чигири нельзя целовать. Нельзя рушить их отношения, что только начали налаживаться. Если же Лауфер, каким-то неземным чудом, решится поцеловать этого человека, то.. Чигири будет нервничать, они отдалялся, и ему придëтся до конца своих дней жалеть о том, что сотворил. Лучше и дальше продолжать играть в друзей, а некие "глубокие чувства" запереть как можно дальше и глубже. Он не хочет заставлять Чигири волноваться, а уж тем более прекращать их общение. — Так вот, я спросить хотел, — Хëма поворачивается боком к Лауферу, приподнимает уголки губ в улыбке и вновь начинает гладить мирно сопящую кошку. — Сможешь мне шмотки одолжить? Боюсь, что мои все уже в шерсти этого прекрасного существа и не хочется рисковать самочувствием матери. — К..конечно! — Парень резко, даже для себя, поднимается с места, заставив Пушинку недовольно потягиваться на кровати из-за потери опоры. Он поднимается сразу под две пары недоумевающих глаз и стремительно направляется к шкафу в другом конце комнаты. — Прямо сейчас? Окей, — Хëма пожимает плечами, приподнимая бровь. Поднимается с кровати и, подобно кошке, потягивается. — Обещаю, верну завтра в постиранном виде. — Хорошо, — Лауфер быстро достаëт из шкафа бережно сложенную синюю кофту и, нерешительно повернувшись в сторону Хëмы, протянул еë парню. — Спас- Чигири лишь успел принять предложенную одежду, как по комнате разносится ярое мяуканье со стороны, прерывая благодарность парня. Хëма хмурится, подобно Лауферу, и переводит взгляд на уже поднявшуюся с места кошку, которая, подбежав к хозяину, плавными движениями тела потиралась о его ноги. — Опять есть что-ли? Ты не устала? Испортишь же фигуру, — Недовольно бубнит Лауфер, стараясь не обращать на эту капризную даму внимания, и сосредотачиваясь на своëм друге. — Иди-иди, обслужи Госпожу, — Уголки губ приподнимаются в улыбке, когда кошка потëрлась и о его ноги. — Я пока переоденусь. — Хорошо, — Парень не сдерживает улыбки, когда наблюдает за этими сверкающими алыми глазами. Алыми словно кровь, что сейчас опаляет его щëки. Лауфер прекрасно это чувствует. Чувствует, что, даже несмотря на самоличный запрет, всë равно продолжает краснеть в присутствии этого парня. Чувствует это и пытается спешими шагами покинуть комнату, в компании с элегантно топающей Пушинкой. Уже стоя в дверном проëме, пара синих глаз устремляются на чужую спину. Лауфер забыл, что такое "дыхание". Забывает так резко, что чуть не спотыкается на ровном месте, не замечая ярых позывов к ежеминутной кормëшке. Парень прикусывает губу и сосредотачивает свой взгляд на рассматривании пустоты. Она уж точно будет поинтереснее, нежели оголённая спина с небольшой родинкой на правой лопатке. Пустота интереснее, чем слегка бледная кожа и изящные ладони, откладывающие мягкий белый свитер на край кровати. И эта пустота намного прекраснее, чем мягкие уста, из который вылетает еле слышимая мелодия. Незнакомая парню мелодия. Не та, которую пел Чигири при их первой встрече, а совершенно иная. Но это не мешает запомнить каждую ноту, чтобы потом вновь превратить какой-то шëпот в полноценную музыку с аккордами и словами. Лауфер вылетает из комнаты, даже быстрее Пушинки, что маленькими шагами побежала следом. Он не должен рассматривать Хëму. Не должен изучать это телосложение и откладывать подобный момент в своей памяти. Он не хочет вести себя, как влюблëнная школьница, подглядывающая за своим возлюбленным. Да и к тому же, это – нарушение личного пространства. Личного пространства Чигири, который считает его за своего друга. Парень присаживается на корточки у пустой миски и сыпет в неë комочки сухого корма. Не сводит глаз с Пушинки, что прожигала хозяина парой ясных голубых глаз и вертелась вокруг своей оси, будто за такие движения ей поаплодируют или наложат добавки. — Хей, я же могу взять штаны? А то, если уйду в одной кофте, то меня оштрафуют, — Раздаëтся громкий голос из соседней комнаты. Голос, что отдаëтся трепетом на сердце и ярким воспоминанием недавно произнесëнной мелодии. — Да, возьми на нижней полке, — Также повышает голос Лауфер, не вставая с места. Тянет ладонь к мягкой шерсти своей кошки, которая уже страстно поедала приготовленную для еë персоны еду. Да и поедала так, будто еë кормили не полчаса назад, а как минимум двести лет. — Ладно, я благодарен тебе, что вовремя вывела меня. Я бы навряд ли смог уйти сам. Говорит он уже тихо, чтобы это слышала лишь Пушинка, спешно поднявшая в его сторону пару милых глаз. Ладонь, зарывшаяся в мягкой шерсти, вздрагивает, когда со стороны раздаëтся негромкий звук пришедшего уведомления. Лауфер поднимается с места, краем подсознания вспоминая, что они с Чигири оставляли свои телефоны на кухонном столе. Берëт мобильник в руки и наконец отрывает взгляд от кошки, что вообще не обратила на это внимания, продолжая доедать поданные для неë дары. Радужки замирают, когда обнаруживают сообщение от незнакомого контакта и блокировку в цифрах. Лауфер не ставит пароли на свой телефон. Им часто пользуется сестра и это было бы жуть как неудобно. Но ещë неудобнее то, что парень всë равно вчитывается в сообщение, а внутреннее здравомыслие, что уже как пару часов твердит забыть о своих чувствах, резко покидает голову в нужный момент. Лауфер не может полностью прочитать сообщение, да и не стал бы, если бы ему предоставили подобную возможность. Всë, что сейчас доступно, это имя контакта "Reo best-friend" и несколько слов с каким-то адресом. Лауфер знает это место: парк, у которого они вчера покупали кофе. Знает и выключает экран телефона, сбиваясь с ритма дыхания. Он.. он прочëл сообщение. Ещë пару минут назад твердил о "личном пространстве", а сейчас, без лишних мыслей, лазит в чужом телефоне. И в этот момент, мнение о самом себе падает в несколько раз. Ему не оправдаться тем, что просто перепутал телефоны, да и Лауфер не ищет оправдания своим поступкам. Он сразу же заметил по паролю, что это чужое устройство. Заметил, но всë равно поддался своим чувствам и не сдержал любопытства. Что.. что ему сейчас сделать? Если Чигири написали о чëм-то срочном, то он сорвëтся с места и убежит отсюда. Но.. есть же шанс, что Рео-сан просто решил заранее обговорить место их встречи, например, или же удостовериться с точностью адреса. Такая вероятность есть, и Лауфер, глубоко вдыхая через рот, решительными шагами следует к своему другу. Другу, именно к другу. Нужно верить лишь в это и не волноваться лишний раз о каждом лишнем вздохе со стороны Хëмы. — Пиздец у тебя размер конечно, — Чигири, видимо уже услышав приближающиеся шаги, подтягивает штаны, смотря на себя в зеркало, расположившееся в углу комнаты. Он затягивает ремень потуже, глубоко вздыхая. — Кофта мне тоже велика. Смотрюсь, как младенец в мешке. Хëма разворачивается в сторону замершего у порога парня, складывая руки на груди. — Т..тебе идëт, — Лауфер смущëнно потирает затылок. Ещë пару раз глубоко вздыхает, стараясь не обращать внимания на то, как же Чигири красиво смотрится в его любимой толстовке. Делает пару шагов на встречу парню и приподнимая уголки губ в улыбке. — Ой, не ссы мне в уши, — Хëма цыкает, уже мысленно представляя картину: маленький мальчик в мешке из под картошки. Именно так он и выглядит в этот момент. Повезло хотя бы, что ткань очень приятная на ощупь, а то он бы и вовсе не выдержал. — Да будет тебе, — Парень закатывает глаза, ярче улыбаясь. Вспоминает о чужом телефоне, что сейчас сжимал в ладони, и протягивает его своему другу. — Я случайно перепутал наши телефоны, извини. Там тебе Рео что-то написал. — Рео? — Радужки замирают, а собственный голос эхом отдаëтся по барабанным перепонкам. Он спешно хватает свой мобильник, разблокировав его по фэйс-айди. Чигири замечает, как дрожат его пальцы, когда видит два непрочитанных сообщения в своих "важных". Рео – единственный, чей контакт Хëма закрепил на этой панели. И также единственный, у кого Чигири читает сообщения за минуту или даже меньше. Reo best-friend Я готов открыться 8:11 Прости, что пишу рано, но я только собрался с мыслями. 8:11 Адрес: ******* 8:11 Если не придëшь, я не расстроюсь 8:11 Но ты сейчас нужен мне, Чигири 8:12 Дыхание сбивается с ритма, а ноги сами несутся к прихожей. Несутся так быстро, что Лауфер, вздрагивает, а после проходит следом, наблюдая, как Хëма выругивается себе под нос, спешно натягивая кроссовки. — Что-то срочное? — Лауфер старался выглядеть как можно спокойнее, даже не заметив настигнувшую их Пушинку. Полностью приковал своё внимание к Чигири, сжимая руки на груди, а ладони в кулаки. Лишь бы.. не волноваться слишком сильно. Лишь бы не думать о том, что Чигири уходит навсегда. — Я нужен Рео, — Хëма приподнимет уголки губ в искренней улыбке, выпрямляясь. Быстро сокращает расстояния между ними и зарывается ладонями во взъерошенные тëмно-синие волосы. Он привык делать это перед уходом от Кунигами, и даже не замечает, что сейчас перед ним стоит совершенно другой человек, что в миг краснеет, словно яркая алая роза. — Спасибо за этот день, мне вправду стало намного легче. Давай почаще так собираться? — А-ага, — Шепчет Лауфер, замирая всем телом. Только сердце ни в какую не замирало, активно заявляя, что способно биться со скоростью выстрелов из мощного автомата. Чигири ушëл. Быстро выбежал за дверь, оставляя напоследок теплоту от своих касаний. Но он ушëл не навсегда. Опасения не подтверждаются и Хëме нравится проводить с ним время. Лауфер опять сбивается с ритма дыхания, уже не слыша ничего вокруг из-за громкого биения своего сердца, что отдавалось мощными стуками по черепной коробке, приятными и тëплыми стуками. Он опирается спиной о стену и медленно сползает по ней вниз, по итогу присаживаясь на пол. Проводит ладонями по своему лицу, ощущая, как румянец отдаëтся жжением на коже. Наконец обращает внимания на кошку, что устремила в его сторону голубые глаза и еле склонила голову в бок. — Не смотри так на меня, я просто слишком сильно влюблëн, — Парень глубоко вздыхает, потянув руки к Пушинку и умещая еë на своих коленях. — Он тебе понравился? Ты обычно не такая приставучая к людям, раз мне потребовалось пара месяцев, чтобы ты не убегала от меня, словно я с ножом к тебе подхожу. — Хочешь, чтобы он приходил чаще? — Шепчет Лауфер после небольшой паузы, так и не отводя взгляда от прикрытой входной двери. — И я хочу. Очень сильно хочу видеть его чаще. Он приподнимает уголки губ в улыбке, сдерживая смешок. — Не ожидал, что моим соперником станешь именно ты, — Ладонь проводит вдоль маленького тела, устроившегося на мягких коленях хозяина. — Ладно, давай будем любить Чигири вместе?

*****

Ладонь дрожит, а с уст слетает глубокий выдох, после которого по воздуху плывут дымовые узоры, кружащиеся в утреннем танце прямо перед замершими фиолетовыми радужками. Сколько он уже выкурил? Может сигарет пять, а может по-меньше. Рео не курит. Нет. Он не стал бы совершать подобное только потому что больно. Он курит лишь с одной причиной – дым. Эти небольшие серые волны, что портят красоту утреннего парка, позволяют собраться с мыслями. Дают возможность полюбоваться своими танцами и обдумать всë в спокойной обстановке. Обдумать то, что больно вспоминать. Тело ëрзает на твëрдой лавочке, но так и не находит идеального положения. Рео вновь складывает прямоугольную упаковку в свой передний карман, после опираясь спиной о деревянные доски. У него осталось полчаса. Ровно 30 минут до того, как его жизнь оборвëтся. Он больше не увидится с Чигири, не сможет наслаждаться его разнообразными историями. Даже не сможет опять взглянуть в холодные бирюзовые глаза, одним своим видом намекающие о ненависти, или за спорами двух братьев Итоши. И.. и не сможет опять понаблюдать за спокойными серыми очами, прожигающими насквозь. Наги такой человек, перед которым хочется высказаться. Он не треплится лишний раз, при том не очень хорошо поддерживая. Но.. этот парень делает кое-что другое: одним своим незаметным присутствием внушает спокойствие, а в голове проскальзывает очередная мысль, что всë хорошо. Нет, сейчас всë совсем не хорошо. И причина тому – как раз-таки Наги Сейширо, что посмел яро врать. Да, Рео был пьян. Влил в себя две целых бутылки, даже не подумав о том, что это может навредить его статусу. Но он не забыл. Микаге помнит каждое слово, каждый неровный вздох и.. и еле слышимое "люблю", обращëнное к нему одному. Казалось, что Сейширо так обращается именно к нему. Но нет, Наги соврал, в очередной раз доказав, что Рео был рождëн с одной лишь целью – страдать. Микаге убежит. Убежит от этих тягостных мыслей и от этого человека, хотя сам и не хочет. Не о такой свободе он мечтал. Да, Рео будет один: никто не посмеет указывать, никто не станет ломать и использовать. Но.. там не будет единственных для него дорогих людей, ни Чигири, ни Наги. Рео не может забрать их с собой по щелчку пальцев, не сможет оборвать их жизни здесь и с властным тоном приказать следовать за ним всю жизнь. Он способен лишь бросить их в Токио, а самому остаться совершенно одиноким. Осознание подобного раздражает, а тошнота подступает к горлу, стоило ощутить на кончике языка противную горечь табака в перемешку с лëгким медным послевкусием. Он прикусил губу, когда шëл к этому парку. Прикусил так сильно, что даже спустя десять минут продолжает ощущать вкус собственной крови. — Рео, — Тихий голос со стороны заставляет поднять голову и оторваться от разглядывания каждой травинки. Он не удивлëн. Микаге совсем не поражается, когда видит перед собой запыхающегося Чигири, что прожигал его парой дрожащих алых глаз. — Привет, — Наследник компании приподнимает уголки губ в улыбке. Он не знает, что говорить. Не знает, как выглядит эта натянутая улыбка со стороны. Но годы практики над видом а-ля "всë-хорошо-всë-нормально" дают мощную трещину, когда с уст Хëмы слетает фырк. Рео и вовсе позабыл о том, что,для этого человека, все его эмоции видны за несколько сотен километров. Забыл, а сейчас вздрагивает, когда Чигири, ничего не говоря, присаживается слева от него, также опираясь спиной о лавочку. — Ты.. это же не прикол такой, да? — Наконец шепчет он, переводя свои по-прежнему дрожащие глаза на Рео. — Ты же не соврал? Тебя не взломали? Может какие-то ебланы решили собрать нас с тобой, чтобы обокрасть или.. ну.. Я.. я не знаю. — Это я тебе написал, — С уст слетает расслабленный вздох. Чигири ещë здесь, они рядом. Рео ещë не свалил в закат и не гуляет по американским паркам. Он здесь.. рядом со своим лучшим другом.. И.. и видимо единственным другом. — Чигири, я готов рассказать тебе всë. Правда.. готов. Хëма вновь устремляет взгляд в пустоту. Смотрит лишь вперёд, сдерживая сбившиеся дыхание. Он в курсе. В курсе того, что Рео не отрывает с него взгляда. В курсе того, что на собственных глазах скапливаются слëзы. И.. и в курсе того, что у его лучшего друга точно что-то случилось. Понимает это и именно по этому резко прижимается к Рео всем телом. Лишь бы.. лишь бы он почувствовал то тепло, что так бережно старается передать ему Чигири, лишь бы не видел стëкшую с щеки слезу – единственного предателя, что открыто показывал остальным его эмоции. — Чигири, — Рео улыбается. Искренне растягивает губы в улыбке, когда Хëма чуть отстраняется, смотря прямо в его глаза. Кажется, в этот момент не только Хëма понял, что творится вокруг, но и Рео. В глазах напротив видит трепет и надежду и сам начинает на что-то надеяться. — Погоди, — Чигири хмурится, придерживая наследника компании за плечи. — Сопли-соплями, но.. ты чего это? — Х-хей, это.. странно немного, — Рео вздрагивает, когда парень приближается лицом к его шее и глубоко вдыхает в его одежду. Ладони вжимаются в чужие руки, а щëки нелепо краснеют. Совсем не подобает наследнику компании смущаться, да ещё и каждый божий день. — Бля, ты курил? — Он вновь отстраняется, в очередной раз хмурясь и стиснув зубы. Не замечает, что Микаге перестаëт дышать после подобного, не замечает как сильно забилось его сердце. — Гони сюда пачку. Рео с дрожащим взглядом наблюдал за протянутой в его сторону рукой. Нет.. он не курит сигареты. Он.. он лишь наблюдает за дымом. Это реально успокаивает и у него сейчас отнимают даже подобный способ "успокоения". Ему.. ему и так тяжело. Тяжело напрягать голову подобными мыслями, тяжело обдумывать свою жизнь и окружение. Настолько тяжело, что ладонь всë-таки отрывается от чужого тела и бесконтрольно прячется в кармане. Рео не может отказать Чигири. Не может, ведь понимает, что за него волнуются. Не будет такого, что Хëма лишь поблагодарит его и выкурит одну сигарету следом. Нет, Чигири сам не делает подобного и не позволит своему лучшему другу погрязать во всëм этом дерьме. Пальцы сжимают протянутую упаковку, что спешно открывается. Глаза пробегаются по количеству оставшихся никотиновых палочек, а с уст слетает фырк. Меньше половины.. Рео выкурил уже почти всю пачку, оставив шесть штук напоследок. От осознания подобного тело понимается с места и направляется к стоящей сбоку лавочки мусорке. Останавливается, даже не замечая направленного в его сторону взгляда, и, словно от броска профессионального баскетболиста, летит прямо в центр ведра, оказываясь на самом его дне – там, где невозможно будет достать. — Хей, Рео, — Алые пара глаз не сходят с пропавшей из виду пачки сигарет, а если точнее – то к месту, где последний раз удалось узреть эту противную упаковку. — Выкуришь ещë хоть одну – то.. то мы больше не друзья, понял? — Чигири, ты серь- Его перебивают. Громким голосом, чуть ли не выходящим на крик, со сжатыми кулаками и онемевшим взглядом, что заставляет онеметь самого. — Почему ты сделал это? — Ладони краснеют. Жжением отдаются по коже от впивающихся в неë ногтей. Рео не курит. Его "яркий луч" никогда не посмел бы ступить на подобную склизкую дорожку. Рео бы не посмел. Не посмел бы так сильно разочароваться в себе и открыто кричать. А Чигири кричит. Впервые в своей жизни повышает на него голос и впервые смотрит с таким выражением лица – презирающим и недоумевающим. — Какого хрена, ты творишь подобное за моей спиной? Если есть проблемы – их в любой момент можно хотя бы, чëрт возьми, обсудить. — Не кричи, — Тихо шепчет Микаге, заставив устремиться на свою персону один взгляд со стороны. Чигири замолчал. Реально больше не повышает голос, не фыркает и разжимает ладони. Рео ещë ни разу не просил у Хëмы подобного, но сейчас – прямо перед своим долгосрочным отъездом, крики лучшего друга слышать вообще не хотелось. — Я лишь хочу всë обдумать.. это бесит. Бесят проблемы вокруг, бесят родители, бесит Наги, да всë общество в целом. Все.. все они раздражают. Чигири молчит. До боли сжимает зубы и опускает взгляд вниз. Между ними наступает пара минут тишины, которые сейчас необходимы обоим. Хëма старается собрать все мысли воедино, совершенно всё, связанное с Рео: тут и без лишних слов понятно, почему его раздражают родители — Чигири это известно, но не в деталях, —общество раздражает лишь потому что при них Микаге приходится надевать маску и становиться пиздецки "идеальным". А Наги.. наверное, за этот день без вмешательств Хëмы, этот Сейширо уже умудрился вновь навредить Рео. Сейчас появляется мысль схватить наследника компании за руку и идти разбираться с этой, скажем так, проблемой. Словно мать, чьего ребëнка ударили в саду. А Рео ударили. Не кулаком, не ладонью, его ударили прямо по сердцу и почему-то наследник компании не пытается бороться с подобным. — Расскажи мне, — Шепчет Чигири, наконец нарушая возникшую тишину и присаживаясь обратно на своë место. — Расскажи мне всë, что тебя тревожит.. прошу.. Рео вздрагивает. Не от внезапного голоса, не от направившихся прямо на него пары алых глаз и даже не от этой непоколебимости в компанию с уверенностью, читающиеся в ярких радужках. Он вздрагивает от слов. Микаге не будет говорить, что не ожидал такого вопроса. Ожидал. Ожидал и заранее готовился. Но, как назло, стоило Чигири произнести нечто подобное, как ком встаëт в горле, а все заранее заготовленные слова покидают черепную коробку, оставляя за собой лишь пустоту. Звенящую и одинокую пустоту. — Хорошо, — Микаге устремляет взор на синюю толстовку со стороны. Лучше уж смотреть на неë, чем в эти глаза, что так и говорили "не волнуйся, я помогу". Что вообще значит подобное? Как можно спасти человека, что уже успел погрязнуть во всех своих проблемах по самую голову? — Наверное, ты уже в курсе, что я встречаюсь с Рином Итоши? Наследник компании начинает издалека. Хочет подготовить Хëму к самой серьëзной для него новости – отъезд. И не только Чигири нужно подготовиться к подобному разговору, но и самому Рео. — Да.. — Парень глубоко вдыхает через рот, стараясь утихомирить сердце. Он долго ждал. Слишком много времени провëл в ожидании того, когда же все загадки и недосказанности между ними пропадут. И сейчас.. сейчас хочется обнять своего лучшего друга за то, что он всë-таки решился. — И про брак я тоже знаю. — Я не хочу этого, — Ладонь вжимается в штаны и Рео ощущает, как начинают дрожать его глаза. Ощущает и сдерживает скопившиеся на глазах слëзы. Он только начал и даже не перешëл к сути разговора, но уже больно. — Отец.. он.. он заставляет меня встречаться с ним. — Фиктивный брак? — Да.. — Как Итоши относится к этому? — Всë же Чигири не удержался: положил свою руку поверх чужой ладони, заставив подняться на себя подрагивающие радужки. — Он меня ненавидит, — Уголки губ приподнимаются в еле заметной улыбке. Даже осознание того, что тебя ненавидят, немного радует. Жаль, что он больше не сможет почувствовать этот злобный бирюзовый взгляд. — Мы составили примерный план: встречаемся полгода и он возьмëт вину на себя. Но шанс на то, что всë получится, всего 50 процентов. Возможно.. он станет моим супругом до конца жизни. — Я не позволю, — Чигири отрицательно мотает головой, сильнее сжимая в своей хватке тëплую ладонь. — Мы уезжаем. Хер им, а не брак с тобой. Я заебался наблюдать за тем, как ты позволяешь им управлять собой. Собирай монатки и погнали куда угодно. — Чигири.. — А вот сейчас Рео улыбается шире. Искреннее. Он.. он так давно хотел услышать подобные слова, но после вчерашнего диалога с Рином о том, что никто не бросит свою жизнь ради него одного, Микаге много размышлял. Размышлял о том, что не хочет бросать свою жизнь здесь, а если уж и бросит, то не желает обрывать еë у близких для него людей. — Ты не должен ехать со мной в Америку, останься здесь. У Хëмы здесь всё. Этот парень родился и вырос в Токио, так что вся его жизнь вертится вокруг этого города: семья, близкие друзья, команда и.. и Рео. Рео тоже был тут, одним из "важных" для своего лучшего друга. И Микаге не хочет забирать всë это, только с целью присвоить Чигири себе. — Почему Америка? — Хëма удивлëнно приподнимает одну бровь, поглаживая чужую ладонь большим пальцем. — Мы ж, вроде, не туда хотели. Погнали в Китай или, если не хочешь уезжать далеко, в любой другой город. — Чигири.. — Шепчет Микаге, приподнимая уголки губ в улыбке. От подобного по телу Хëмы проходит волна дрожи, а чужую ладонь он сжимал уже с такой силой, будто бы Рео должен сейчас встать и убежать, сверкая пятками. Они не хотели ехать в Америку, никогда о ней не говорили. Чигири ни раз обсуждал с Рео, куда бы им хотелось вместе уехать и всегда подобной темой для обсуждений становился именно Китай: Хëма восхищается китайской литературой и читал пару таких произведений – конечно же в японском издательстве, а Рео же всегда хотел полюбоваться на достопримечательности там и культуру. Они это обсуждали и даже заранее обговаривали кафешки, в которые сходят перекусить и парки, где можно с лëгкостью на душе пройтись. А сейчас Микаге говорит о какой-то Америке – стране, что ни разу не всплывала в их диалоге. Да, там тоже есть много крутых достопримечательностей, да, Чигири не отказался бы сходить туда вместе со своим лучшим другом, но.. но Рео начал это так резко. Не может быть такого, что за каких-то две недели без подобных обсуждений их многолетней мечты о путешествии в определëнную страну, Рео обо всём забудет и передумает. Хëма замирает и не только всем телом, но и сердцем. Оно словно перестаёт стучать, когда прямо на него направляется лицо с лживой улыбкой на лице и блестящими, от скопившихся на них слëз, глазами. Что-то случилось. И это загадочное "что-то" не только то, о чëм Рео не хочет говорить, но и одновременно связанное с таинственной Америкой. Дыхание учащается, а мозг подкидывает различные причины и теории. — Я уезжаю в Америку, — Выплëскивает Рео на одном дыхании, поглубже вдыхая. Теперь.. сердце ожило. Забилось настолько быстро, что, казалось бы, не уступает скорости света. Но Микаге не позволяет. Не позволяет додумать всë в своей голове, не позволяет осознать происходящее и даже вздохнуть лишний раз не получается. Он продолжает говорить со всë тем же тоном: тихим и громким одновременно. Тихим снаружи, а громким и режущем именно в душе. — Нужно заключить контракт с какой-то компанией и Отец отправляет меня в Америку на два-три месяца. — Ты.. лжец, — Хëма отвечает. Казалось бы, уже выговорил всë в слух, но на деле пробормотал лишь пару слов, что не расслышал за звоном в барабанных перепонках. Что он только что сказал? Он не знает. Не слышит. Зато отчëтливо наблюдает стуки собственного сердца и чувствует, как Микаге крепче сжимает его дрожащую ладонь в своей.. своей тëплой и подходящей под "яркий луч" руке. — Не ври мне.. нет.. Я же чувствую.. твою ложь. Ты врëшь. — Экзамены буду сдавать по-удалëнке, а с футболом придётся временно попрощаться, — Наследник компании игнорирует. Игнорирует все слова о лжи, ведь они нисколько не правдивы. Чигири лишь старается убедить себя в том, что Рео сейчас нагло врëт. Поэтому он не отрывает взгляда от фиолетовых радужек, стараясь найти в них хотя бы каплю той самой "лжи". Лжи, которую выдумал себе сам, лишь бы не принимать правды. Чигири всегда видел его насквозь. Стоило ему только заглянуть в фиолетовые глаза, как, словно беспроводной детектор лжи, вся правда всплывала наружу. Но.. почему? Почему сейчас он видит лишь пустоту? Ни лëгкой дрожи в радужках, ни увеличивающихся зрачков, ни подрагивания ресниц и даже небольших морщин над веками. Именно эти пункты всегда служили признаками для определения истинных эмоций у Рео. Да, Хëма не волшебник. Увидеть все загадки и секреты Микаге не возможно, даже если бы он обладал подобной силой. Но.. что-то лëгкое, что-то для определения истинности слов, всегда было видно издалека. Пустота – всë, что видит Чигири. И сейчас тошнота подступает к горлу от осознания того, что за ней ничего не скрывается. Дыхание сбивается, следуя в непонятном темпе, а ногти оставляют на чужой коже ладони яркие царапины. — Ты.. не поедешь, — Вновь он что-то бормочет. Краем уха всë-таки умудряется расслышать собственные слова и соглашается с самим собой. Мысленно мотает головой, прокручивая вариации истинной причины столь внезапного отъезда, а на деле лишь протягивает к наследнику компании вторую ладонь, бессильно зависшую в воздухе. — Телефон.. я.. Я позвоню твоему отцу. — Он с матерью уехали на какую-то встречу, да и отец ещë ни разу не поднимал трубку, когда бы я ни звонил, — Микаге кладëт свою ладонь поверх дрожащей в воздухе и прижимает уже обе руки Чигири друг к другу, накладывая свои сверху. Пусть Хëма почувствует. Почувствует то, что Рео сам этого не хочет, но, даже несмотря на внутреннюю слякоть на душе, всë равно продолжит греть его руки и делиться своим теплом. — Всë уже решено: билет на самолëт куплен, машина уже едет сюда, а вещи собраны. У меня нет выбора. — Блять.. — Парень вырывает из чужой хватки свои руки и поднимется с места. Так резко встаëт с лавочки, что, кажется, ещë немного и она упадëт сразу вместе с сидящим на ней человеком. — Ни на какой самолёт ты не сядешь, на машину похуй, а вещи твои разберëм. — Слишком уж ты.. наивен, — Микаге фыркает с противной улыбкой на лице и опускает взгляд на свои колени. — Мне всë равно, — Зубы сжимаются от злости, настолько, что случайно прикусывают язык. Но даже лëгкий медный привкус во рту сейчас не способен перевести на себя всë внимания и оторвать взгляд от лица напротив. — Пошли, Рео, нам пора убегать. Мы едем в Китай. Если не хочешь, то просто поживëшь у меня. Живи сколько захочешь, но одного я тебя не отпущу. Хëма делает пару шагов навстречу лучшему другу, оказываясь прямо перед опущенной фиолетовой макушкой. Протягивает к нему свою ладонь и ждëт. Ждëт, когда Рео поднимет на него голову и с искренней улыбкой согласится на лучший, для них обоих, вариант. — Рео, протяни мне свою руку и пошли, — Пальцы в воздухе подрагивают, но ладонь не сжимается. Чигири ждëт. Простоит на этом месте в такой позе хоть целый день, лишь бы дождаться согласия Микаге. Простоит и уже начал. — Знаешь.. — Рео не смотрит. Не поднимает взгляда и не улыбается с соглашением в лице. Вновь переходит на тихий шëпот, вжавшись ладонями в свои колени. Не ноги сейчас нужно сжимать, а протянутую ему руку. Давай же, Рео, просто посмотри. Посмотри и согласись на спасение. — В Токио я всю жизнь чувствовал себя одиноко. Да, у меня есть ты, команда и.. Наги, но, несмотря на это, мне всегда казалось, что я один. Отец никогда не давал мне право выбора и всю мою жизнь старается погубить личное мнение.. моë личное мнение. Я всегда хотел сбежать: бросить всех и уйти в закат, но не решался.. Вспоминал о своих дорогих людях и только вчера понял, что не могу сбежать вместе с вами. — Рео, протяни руку, — Сквозь сжатые зубы шипит Чигири. Он это знает. Знает к чему клонит Микаге и не хочет слышать того, что прозвучит дальше. — Недавно, я кое-что понял, — Микаге продолжает. Говорит так, будто Хëма не в состоянии ему ответить и способен лишь слышать весь этот бред. Бред, что заставляет сердца обоих парней сжиматься. — Я хочу почувствовать эту свободу. Хочу на пару месяцев остаться один в незнакомом месте и понять, какого это жить без приказов и страданий. Мне выпала подобная возможность, и даже без близких людей за спиной, я всë равно хочу ощутить себя таким же, как все. Я.. я пойму, что не так в моей жизни и приму точное решение насчëт "свободы". Так ли она хороша, как о ней говорят? Может, я лишь хочу немного передохнуть, а не сбежать навсегда? Что..что я почувствую, когда начну сам принимать решения? Я хочу это узнать и прошу.. отпусти меня ненадолго. Не борись с моими проблемами и позволь мне решить их самому. Рео замолкает и поднимает голову. Приподнимает уголки губ в маленькой, но искренней улыбке, как раз тогда, когда Чигири резко разворачивается к нему спиной. Хëма уже не протягивает ладонь, а сжимает еë в кулак, прижимая руку к своему бедру. Микаге не видит его лица, но готов поклясться, что сейчас этот парень так сильно сжимает губы, что, возможно, на следующий день доведëт их до маленьких царапин. — Уе......ай, — Шепчет Хëма куда-то вдаль. Шепчет настолько слабо, что они оба не слышат ни слова. Даже сам Чигири до сих пор не осознаëт, что же такого бесконтрольно вылетает из его рта. — Что? — Я сказал поезжай! — А теперь слышно. Слышно лишь благодаря тому, что парень переходит на крик. Мощный крик, срывающий голосовые связки и отдающийся звоном в барабанных перепонках. Он развернулся не просто так, не потому что резко захотелось полюбоваться на природу. Нет. Он сделал это лишь потому что почувствовал, как с глаз потекли слезы. Он не плачет при Рео. Наоборот, старается воссоздать собой образ сильного и надëжного парня, на которого можно положиться. Он не плачет.. не плачет.. не плачет.. — Будешь звонить мне раз в полчаса.. к-каждый день. — Да, могу даже раз в 15 минут, если хочешь, — Улыбка становится шире. Чигири позволяет. Несмотря на то, как ему тяжело произносить подобные слова, он всë равно ещë ни разу не отказывал Рео в своих просьбах. — П..по видео звонить будешь.. и.. и минимум говорить будем два часа, — Зубы прикусывают нижнюю губу. У Хëмы получается сдержать детский всхлип, но он не способен унять дрожь в теле. — И..и я приеду к тебе: пойдëм гулять по паркам и сходим в.. в кафешку. Рео хочет уехать. Почувствовать какую-то "свободу" и остаться одному. Одному.. без Чигири. А Хëма же пообещал: защищать свой "яркий луч" и не позволять ему ломаться. Как.. как он должен делать это на столь огромном расстоянии? Как ему убедиться в том, что Рео не сломается от одиночества на следующий же день? Дыхание сбивается и, лишь бы не издавать лишних для ушей всхлипов, парень вдыхает через рот. Глубокие вздохи всегда успокаивали душу, позволяя сосредоточиться на всех проблемах вокруг. Но.. именно сейчас, каким-то хером, удаëтся лишь прокручивать в голове лишние пару слов: "Я уезжаю". Столь хвалëнный и бесценный "яркий луч" заходит за горизонт его мыслей, светя уже на другом конце света, а Чигири оставляя в сплошной ночной тьме. Солнце возвращается. Оно приходит каждый день, не позволяя тьме завоевать небосвод. Вернëтся ли Рео? А если уж и придëт, то будет ли столь ярким, как и всегда? Продолжит ли он искренне улыбаться? Будут ли они вновь смотреть футбольные матчи? Сразятся ли хотя бы ещë раз против какой-то сильной команды? Будут ли.. сидеть вместе и рассказывать всякую чепуху? Чигири не слышит ничего вокруг: ни ветра, ни шелестящих листьев, ни проезжающих мимо машин, ни людей, спешащих на работу, ни тихих шагов за своей спиной.. ничего. Он позволяет звону в ушах засесть в черепной коробке, лишь бы не напрягать её этим "вернëтся ли?", лишь бы не думать. — Спасибо, Чигири, — Рео обнимает Хëму со спины. Наклоняет голову, умещая еë на чужом плече и прикрывая глаза. Хëма не заметил. Не заметил, как он подошёл, и не обратил внимания на новый поток слëз, после лëгкого "спасибо" в свой адрес. — Ты – самый важный для меня человек.. спасибо..

*****

Ноги уверено шагают по обочине. Мимо проносится целое стадо разнообразных машин, что изредка считают своим долгом побибикать другим. Парень не обращает внимания ни на машины, ни на таких же спешащих людей. Все люди куда-то спешат, и он не исключение. Быстро плетёт ногами, не оглядываясь ни на одно кафе или другое заведение. Дыхание сбивается ещë на половине пути, но юноша продолжает глубоко вдыхать через рот, так и не замедляя темпа. Пара белых прядей прилипают ко лбу и спешно смахиваются в сторону ладонью. Рука опирается о стеклянную поверхность какого-то здания, наконец делая долгожданную остановку. Голова болит после вчерашнего, звон в ушах бъëт по черепной коробке, а времени нет. У него осталось всего каких-то пятнадцать минут и он тратит это драгоценное время на лëгкую передышку, устремляя взгляд на стоящие за тонким стеклом экраны телевизоров. Серые глаза не сходят с блондинки по ту сторону экрана, но Сейширо старательно игнорирует все слова, вылетающие из еë уст. Игнорирует до тех пор, пока пол экрана не занимает одна фотография. Знакомое ему фото, где Наги с сонным взглядом кладëт голову на чужое плечо, даже наплевав на фиолетовые локоны, что в тот момент щекотали щëку. —....годня, от анонимного источника, нам поступило одно сенсационное сообщение, — Дама в маленьком экране выглядела взволнованно, подобно Сейширо сейчас, что минут десять бежал без остановки. — Мы стали свидетелями разросшегося вокруг звëзд скандала. Ещë недавно обсуждаемые на большинстве телеканалах "Микаге", уже сегодня были замечены в двуличности. Рео Микаге – единственный наследник известной корпорации "Микаге", что совсем недавно заявил о своих новых отношениях с младшим наследником "Итоши", на данный момент уже был замечен с другим парнем. Не только это фото поступило на нашу почту. Фотографии начали быстро меняться, лишь девушка оставалась на этом изображении со всë тем же лицом. Остановилось.. смена фото прекратилась на одной из самых худших: Наги кусает Рео, прижимая того к стене в раздевалке. Самая ужасная фотография, от которой к горлу подступает ком тошноты. Дама продолжила говорить, совсем не замечая пару замерших серых радужек. — Как нам удалось узнать, истинный избранник Рео Микаге – некий Наги Сейширо, — Фото вновь начали меняться. Меняются они медленно, но, казалось бы, не проходит даже мгновенья на рассматривание своего лица среди немногочисленный снимков. — Этот парень обучается в одном классе с наследником "Микаге" и при том, многие люди ни раз замечали их тесные взаимоотношения. В прошлом, Наги Сейширо был одним из известнейших футболистов в своей школе, но, после смерти своего сокомандника, он так и не вышел на футбольное поле. Глаза дрожат. Дрожит и сердце и голова и тело, да даже ресницы. Всë содрогается, стоит обратить внимания на знакомого ему человека: розовые локоны, собранные в небольшой хвост, яркая улыбка и изящные ладони, обхватившие одного беловолосого парня за плечо. Наги улыбается. На том снимке со всей командой улыбается лишь одному Йошиде, позволяя запечатлеть их первую победу. — К другим новостям: Айя Мацуоко – извест... Он уже не слышит ни слова той дамы в экране, ни шëпота пары человек, уставившихся в соседний экран. Всë, на что он остался способен – это шептать тихое "Йошида", позволяя волне дрожи окунуться вдоль всего тела. Здесь Нэо красивый. Даже на таком снимке он умудряется радостно улыбаться во все зубы. Но.. ладони сжимаются в кулаки от осознания того, что теперь о смерти его возлюбленного известно всем. Ещë немного и каждая дворовая собака будет лаять лишь об этом. Наги не смотрит. Не смотрит на экран с фотографией какой-то тëмноволосой девушки. Не смотрит на уставившиеся на него пары глаз. Сейчас он может оторвать серых радужек от своего отражения в стекле. Видит, как дрожит ладонь, как сбивается дыхание, и как же сильно стуки сердца отдаются болью в черепной коробке. — Подожди, — Тихий женский шëпот со стороны совсем не волнует. Сейширо не обращает на это ни капли внимания. В его голове всë ещë сияет та совместная фотография: яркое солнце, футбольное поле, дружная команда и широкая улыбка беловолосого юноши. Последнее.. и вовсе причина смерти Нэо. — Это случайно не парень Рео Микаге? — Серьëзно что-ли? — Так же тихо шепчет ей вторая дама, бесцеремонно уставившись на незнакомца, словно на мировую знаменитость. Теперь Наги слышит. Слышит их слова и в каком именно контексте они выразили их с Рео отношения. "Парень?" – звучит глупо. Сейширо не может встречаться с Рео, это странно. Он же.. он всë ещë встречается с Йошидой, даже несмотря на расстояние по разным мирам. С Рео встречаться странно, но почему-то, после их слов, сердце забилось чаще. Да, они целовались. Да, друзья явно не станут сотворять подобного. И да, Наги явно хорошо рядом с Рео. Но.. почему сразу "парень"? Причём здесь любовь и отношения? Почему они думают именно так и почему сейчас Наги тоже захотелось размышлять подобным образом? — Извините, — Одна из девушек еле ощутимо коснулась его руки, потянув за толстовку, но после спешно убрала ладонь. Каким-то чудесным образом у неë получается приковать к себе внимание пары серых глаз, что не сходят либо с блодинестых локонов, либо с камеры телефона, который сейчас направлен в его сторону в руках второй незнакомки. — Вы же.. Вы парень Рео Микаге. А.. ну.. не могли бы Вы дать мне его автограф? Я.. я всегда хотела его получить. — Парень Микаге? — Раздаëтся третий голос со стороны, когда Сейширо не успевает даже приоткрыть рот, дабы сообщить, что у него конечно есть автограф Рео, что сейчас приспокойно лежит себе на столе, но он не собирается отдавать его первой встречной. Мимо проходящая девушка в костюме останавливается рядом с ним, да ещë и так резко, что в неë врезается парень с камерой в руках. Видимо журналисты, раз эта дама держит в ладони синий микрофон. — Не могли бы Вы ответить на пару вопросов? Она быстро настигает парня, протягивая микрофон прямо к его рту. Да ещë и так близко, что Наги умудряется соприкоснуться с ним губами, после отстраняя голову под недовольный фырк. — Знаменитость? — Теперь к ним прибавляется и какой-то мужчина, что явно спешил на работу, посматривая на свои часы, но замер на месте, после подходя к стопившемуся стаду. Чего ты замер? Нет тут знаменитостей, Рео сейчас вообще в каком-то парке. — Ух ты! Это-ж тот футболист! — Радостно вскрикивает ещë одна незнакомка, теребя своего парня за рукав рубашки. Столпился слишком огромный балаган. Казалось, что они вслушиваются даже в каждый неровный вздох со стороны парня. А неровные эти вздохи лишь по одной причине – у его лица сейчас уже три микрофона. Боже.. неужели Рео терпит подобное каждый день. Ему наверное очень тяжело. Стоп.. Рео.. Серые радужки расширяются, а дыхание сбивается. Сейчас парень просрал на них дофига времени и до отъезда Микаге у него осталось менее десяти минут. Ноги бесконтрольно пустились дальше, сообща с руками, что отталкивали скопившихся вокруг его персоны людей в сторону. Наги бежит, не замечая ни криков, не бегущих следом незнакомцев. Он погрязает в своих мыслях, и единственное, что сейчас населяет черепную коробку – это несколько кратких утренних сообщений, из-за которых он и помчался с места. Chigiri-Bitch Хей, козëл! 8:34 Мы с Рео сейчас в центральном парке 8:34 Если хочешь с ним попрощаться, то пиздуй сюда 8:34 У тебя минут 15-20 8:34 И не подумай, что я так хочу тебя увидеть 8:36 Я вообще хочу, чтобы ты пропал без вести 8:36 Но Рео.. он хочет тебя увидеть 8:36 Белая макушка скрывается за поворотом, а толпа народу, потерявшая подобного парня под 1,90, замирает на месте, недовольно перешëптываясь друг с другом. С уст слетает тяжëлый вздох. Парень уверенно идëт вдоль дороги, поправляя зелëную прядь на белых волосах. Накидывает камеру на свою шею и медленно движется к толпе народа. — Хей, вы же Наги Сейширо ищите? — Даже не дожидаясь реакции на свои громкие слова, Отоя продолжает говорить. — Он туда пошëл, и как только вы его проворонили? Ладонь устремляется к повороту меж зданиями, а уши потихоньку вянут от посыпившихся в его сторону благодарностей. Только когда люди на конец разошлись либо к тому повороту, либо же назад по своим делам, Эйта смог спокойно вздохнуть. Пара глаз устремляются за свою спину, вдоль знакомого бегущего телосложения с белыми волосами и высоким ростом. — Сделать знаменитым, а потом погубить, да? — Недовольно бурчит он, направляясь прямо за ним. — Это моя жертва, не посмею отдавать его этим халтурщикам. Сам возрожу и сам же поглощу.

*****

— Не забывай тепло одеваться, — Недовольно бурчит Чигири, сжимая ладонями чужие щëки напротив. Не обращает внимания на шикарную машину сзади Рео и пару охранников, столпившихся рядом. — Хорошо, мам, — Микаге закатывает глаза, но приподнимает уголки губ в улыбке. Как же.. как же приятна эта забота. Хëма всегда волнуется, словно неугомонная мать из тех фильмов, которые смотрел Рео. В жизни же, конечно, он такого не испытывал от своей матери, но у его лучшего друга прекрасно получается затмевать своей заботой все проблемы вокруг. — Цыц, не мамкай мне тут, — Парень щипает слегка бледную щëку, но после уже нежно проводит по ней пальцами. — Если станет холодно, не брезгай и надевай шапку. — Лето же скоро, какая шапка? — Цыц, захочу – и заставлю тебя в шубе ходить, понял? — Продолжает бурчать Чигири, так и не отходя ни на миллиметр. Его ладонь чуть подрагивает, но становится легче, когда рука ложится на тëплую щëку. Рео реально яркий луч. И сейчас, этот "луч" собирается свалить за горизонт, оставляя своего лучшего друга во тьме. Что.. что нужно сделать Чигири? Смириться с этой тьмой и принять еë? А может попытаться бороться за своего дорогого человека? Почему он сейчас просто стоит и прощается, а не пытается что-то предпринять? — Понял-понял, — Микаге положительно мотает головой. — И не кури, — Чигири вновь щипает парня за щëку, еле оттягивая. — Выкуришь ещë хоть одну сигарету – я запихну тебе в рот целую пачку и заставлю курить, ясно? — Хо-ро-шо, — Отчеканил наследник компании, вновь закатывая глаза. Он хочет сохранить дружбу со своим лучшим другом, так что отказ от трезвых мыслей при наблюдении дыма – ещë меньшее, на что Рео готов пойти. — Больше ни одна сигарета не окажется в моей ладони. — Не сдохни там, — Хëма делает шаг вперëд, а после крепко прижимает к себе Микаге, обхватывая его спину руками. Пусть Рео чувствует. Чувствует, что Чигири тяжело его отпускать. Чувствует всю заботу, что так старательно для него подготавливают. И.. и чувствует, что он не один. Парень приподнимается на носках и укладывает свою голову на чужом плече. Фиолетовые пряди щекочут нос, но сейчас это – не главная проблема. Он приближается губами к чужому уху и начинает тихо шептать. Так тихо, чтобы не слышали охранники и этот диалог остался только между ними: — Если что – я могу помочь: раздобудь мне клок волос своего папаши, и я наведу на него порчу на понос. Пусть он просрëтся, может мозги появятся. — Не стоит, — Микаге еле сдерживает смех, уже представляя данную картину: Чигири в тëмной комнате, стоит у котла с прядью тëмных волос в руках и что-то быстро говорит на непонятном языке. Странно? Да, очень. Но от этого становится и тепло и легко одновременно. — Но теперь я знаю, к кому обращаться с такой проблемой. — Хорошо, — Хëма фыркает, но приподнимает уголки губ в натянутой улыбке. Всë хорошо. Рео по-прежнему сияет ярче солнца. Всë нормально. Парень отстраняется, а после и вовсе убирает свои руки с чужого тела. — Сейчас.. тебе следует попрощаться не только со мной. Чигири поворачивает голову куда-то вправо, со всë той же лëгкой улыбкой на лице. Микаге на это лишь непонимающе приподнимает бровь, но поворачивается следом. Поворачивается и немеет всем телом. — Наги? — Тихо. Слишком тихо он прошептал в никуда, не сводя замерших радужек с неожиданного гостя. Сейчас Сейширо стоит буквально в пяти-семи метрах от них. Стоит и сгибается, опуская руки на свои колени. Тяжело дышит и не сводит серых глаз с Рео. Эти глаза.. серые, туманные и бушующие. Те самые глаза, в которых можно утонуть. Микаге помнит их. И помнит, как вчера эти глаза смотрели прямо на него, заявляя о некой "любви". Рео уже попрощался с Наги. Тогда.. с утра они уже успели поговорить. И пусть Сейширо не мог отвечать, находясь в лëгком полудрёме, пусть не слышал ничего, что произносил сам или отвечал ему Микаге, Рео уже достаточно услышал. Услышал и даже кинул лëгкое "прощай", не надеясь на то, что Наги – забагованный комп, который решит устроить ему неожиданный ранний визит. Наги не делает ни шагу, так что Рео приходится самому идти ему навстречу. Нерешительно перебирает ногами по обочине, пока не оказывается на расстоянии в один шаг от уже выпрямившегося тела. В этом нет ничего сложного. Нет ничего такого в том, чтобы попрощаться вновь. Просто опять сказать: "прощай", а после сесть в машину. Не говорить больше ничего, просто "пока" и... — Рео уезжает? — Этот голос выводит мысли из строя. План кратко попрощаться рушится за один миг, заменяясь полным перебиранием черепной коробки с ног на голову. Микаге чувствует, как сбивается собственное дыхание от каких-то пары слов. Чувствует и пытается вспомнить, что он вообще хотел сказать. — Да, — Рео дрожит: дрожат глаза, дрожат руки, дрожит тело. Он весь дрожит от того, с каким тоном произносит одно слово из каких-то двух букв: тихий, угнетëнный и сожалеющий. Он не сожалеет. Нет, уйти от Наги – это будет правильным решением. Уйти, как можно дальше, и обдумать всë случившееся в спокойной обстановке. Да, нужно придерживаться таких мыслей. — Ты не можешь остаться? — Сейширо делает шаг вперëд и тянет свою руку к опущенной ладони наследника компании. Тянет и соприкасается пальцами: еле ощутимо, но всë равно холодно. Поначалу холодно, а уже спустя пару секунд – тепло. Мысли вновь выводятся из строя. Что Рео хотел сделать? О чëм он думал до этих слов с таким прерывистым дыханием? — У тебя.. голова не болит, после вчерашнего? У меня болит. — Не могу.. остаться, — Он отвечает лишь на первый вопрос. Голова болит. Болит так сильно, что может сжаться от боли, когда только пожелает. Но это не от выпитого алкоголя. Скорее – от утренних слëз, которые Микаге старается сдерживать до сих пор. — Я ухожу. Ухожу на два-три месяца. — Я знаю, — Наги позволяет себе чуть больше: не просто касается чужих пальцев, а вовсе сжимает тëплую ладонь в своей. Так Рео не уйдëт. Не убежит к машине, сверкая фиолетовой макушкой. Останется рядом и продолжит сжимать его холодную руку. — Мне уже пора уходить. Увидимся в конце августа, или в начале, — Микаге делает шаг назад. Так резко отходит, что ладонь замирает в воздухе, потеряв опору. — До встречи, Наги. Рео машет ладонью, улыбаясь. Он.. он врëт. Это не настоящая улыбка, а чистая фальшь, которую даже не постарались прикрыть. Наги видит, как наследник компании вздрагивает, уже полностью отвернувшись и зашагав назад. Видит и не хочет воспринимать то, что вот так они и разойдутся. — Наги, — Рео поворачивается к нему полу-боком. Позволяет ветру играться с фиолетовыми локонами, развевая их по воздуху. Также.. позволяет Сейширо с расширенными зрачками наблюдать за этим блеском в глазах. — Я не люблю тебя. Микаге вновь разворачивается и уходит. Но.. парень этого не замечает. Дыхание сбивается, а глаза устремляются вниз. Что.. что Рео только что сказал? "Наги, я не люблю тебя" Он же.. это сказал, да? "Я не люблю тебя" Прям.. прям всерьëз? Без шуток? "Я не люблю тебя" Вновь прокручиваются в мыслях эти слова. Сердце стучит так быстро, что, только чтобы его унять, приходится положить на чëрную толстовку свою ладонь и сильно сжать пальцами ткань. "Я люблю тебя" Серые радужки дрожат, а тело онемело на месте. Рео.. любит. Любит Наги не просто, как друга или своего, так называемого, "сомелье на один вечер". Любит в другом смысле. В том.. как Сейширо любит Йошиду. — Рео, я тож.. — Голова устремляется вперëд, а все слова вылетают из головы со скоростью пули. Наги слегка содрогается от вида чужой руки, схватившейся за дверцу автомобиля. Рео он уже не видит. Лишь.. лишь Хëму с грустной улыбкой и каких-то деловых мужчин в костюмах, что поспешили прикрыть дверь и самим пройти в машину. Сейширо шагает с ватными ногами, краем уха успев заметить звук заводившегося мотора. Он не успевает ещë раз взглянуть на Рео: стоило только подойти к Чигири, что стоял прямо у дверцы автомобиля, как машина поспешила уехать вдоль проезжей части. Серые глаза не сходят с удаляющегося чëрного пятна. Рео уехал.. теперь.. уж точно не придëт на следующий же день к нему в квартиру и не появится за знакомой партой справа. Теперь Рео нет.. он.. он ушëл. Наги вновь вздрагивает. На этот раз не от удалившейся с поля зрения машины, не от лишних воев других автомобилей и даже не от осознания своего одиночества. Вздрагивает от того, как резко Хëма падает коленями на землю, сгибаясь и вжимаясь руками в неасфальтированную поверхность. — Он.. он же уехал? — Тихо шепчет Чигири. Сейширо не видит его лица, но наблюдает краем уха всхлип со стороны и вновь устремляет глаза на дорогу. — Он.. он не должен был увидеть меня таким.. не д-должен был уехать.. Почему? Почему я его отпустил? Почему ты его не удержал? Почему?! Парень не удивляется. Не удивляется резкому крику и направившимся в его сторону паре алых глаз. Он просто присаживается рядом на сухую землю и по-прежнему не сводит взгляда с места, где ещё недавно виднелась знакомая ладонь, державшаяся за дверцу машины. — Хей, мне вообще-то тоже сейчас грустно, — Шепчет Наги, обращаясь даже не к задрожавшему Хëме, что смахнул слëзы ладонью, неуследя за их новым потоком. Он обратился именно к Рео, даже зная, что его сейчас никто не услышит. Микаге не услышит ни его слов, ни ответа на признание.

*****

Сплошная тьма – это краткое и непредвзятое описание того, что сейчас лежит на душе. Ты заперт в четырëх стенах, что лишь давят, давят и давят. Они сужают не только пространство мышления, но и чувство собственного спокойствия. Дыхание учащается, от скопившихся вокруг него стен. Они такие тëмные.. каждый их миллиметр окрашен в чëрный оттенок, словно он реально сейчас сидит посреди ночной улицы. Улицы, в которой орудуют маньяки и убийцы. Единственное, что дарит хоть какой-то свет, это яркий экран. Он поглощает небольшое расстояние непроглядной тьмы и отдаëтся светлыми пятнами на бледной коже. Эта яркость слепит бирюзовые глаза, но парень всë равно не спешит открывать шторы и впускать солнечный свет. Он по-прежнему продолжает сидеть на твëрдой кровати и так же по-прежнему щëлкает пальцем по пульту, останавливаясь на определëнном канале. Утро Рина Итоши всегда начинается спозаранку: подписи на документах, обсуждение деловых встреч, а после, наконец, новости под чужие голоса и кружка горячего американо, которое ему подадут с минуты на минуту. Вся его жизнь – это сплошная работа, компания и решение чужих проблем. Проблем, которые ему сейчас любезно подают на блюдечке, мол: "сиди и мучайся над всем в одиночестве". А Рин не мучался и не собирается, но сейчас.. сейчас эта херня касается именно его персоны, и именно его аккаунты взрываются во всех соцсетях лишь из-за одного чëртового человека. — Как нам удалось узнать, истинный избранник Микаге – некий "Наги Сейширо", — Уверенно пищит ему дама из экрана. Пищит такие противные слова, что Итоши приходится убавлять звук и с нахмуренными бровями следить за чужими фотографиями. — Ублюдок, — Шепчет Рин, хоть и понимая, что истинный получатель этих слов находится за три пизды от него. Он ненавидит. Ненавидит Микаге за то, что не смог нормально выполнить хоть одно, блять, поручение, одну задачу и приказ. Ненавидит за то, как безалаберно он скрывал свои отношения с тем придурком из отеля. Второе бесит больше всего. Рин знает. Знает какого это, когда уже влюблëн, но вашим взаимным чувствам ставят жирный крест. Он знает, какого это, жить, прячась от других и скрывая обычную любовь и такие же обычные эмоции. Знает и мастерски смиряется с подобной участью. Отказывается от любимого человека, отдавая компании всего себя. Знает и обрывает все прошлые связи, все чувства и эмоции. Почему? Почему Микаге не может поступить также? Почему просто не может смириться с неизбежным и страдать, как и Итоши? Почему из-за него пришлось собрать двух представителей крупнейших компаний во всей Японии, лишь с целью обсуждения их дальнейшего брака? Почему из-за него Рину приходится так страдать? Дыхание в очередной раз сбивается, а контролировать холодное выражение лица даëтся с явным трудом. Когда же ему уже подадут это чëртово кофе? Пульт сильнее сжимается в ладони точно также как и серая кнопка, прибавляющая звук. Совсем нет желания любоваться на одну беловолосую дылду, что уже однажды встречался в отеле, да и навряд ли появится. Но новости пропускать нельзя. Всю свою жизнь Итоши только так и узнаëт о последних событиях: не через отца, не через прислуг и даже не через брата – все они красиво забыли хер на младшего наследника такой популярной корпорации, как "Итоши". Только новости, доступные и обычным гражданам, остаются первым источником получения информации. Низкое положение? Да. Очень низкое, даже ниже плинтуса. Ну и ладно, плевал он на это со статуи Свободы. Плевал и на отца, и на брата и на главную ебучую проблему во всей его жизни – Рео Микаге. Плевал и показывал прямо в их надутые лица средний палец. — К другим известным новостям, — Вновь заговорила эта трезвонистая особа через экран телевизора. Видимо, ей было полностью плевать на то, что сейчас именно еë персону с ненавистью прожигают пара бирюзовых глаз. — Айя Мацуоко – известная, как в Японии, так и за еë рубежом, актриса, была замечена в точно такой же измене. Во время еë двухнедельного отпуска на Мальдивах, она не только перестала, хотя бы немного, упоминать своего супруга – Саэ Итоши, но и провела это время с незнакомым юношей. Их отношения явно не похожи на дружеские и даже не близко. Глаза расширяются от новой информации и упоминания самого не нужного, в данной ситуации и не только, человека. Пальцы ладони дрогнули, застав последнюю фотографию в постели, даже несмотря на кусок пластмассы в руке. Не может быть такого, чтобы эта Мацуоко – по-уши влюблëнная в его старшего брата, вдруг решила походить по сторонам. Рин это знает. Знает, ведь уже как год терпит этого человека. Терпит и презирает одно еë существование. — В данном положении, Саэ Итоши – старший наследник корпорации "Итоши", оповестил публику и о вовсе неожиданном событии, — Девушка говорила слишком быстро. Не давала переварить полученную информацию и вычурно, подобно какому-нибудь профессиональному журналисту, продолжала давать всë больше и больше плодов для размышлений. — Саэ Итоши оповестил своих фанатов о расторжении брака с Айей Мацуокой. Видимо, ему тяжело далась измена со сторо- Рин не слышал. Девушка с экрана наконец затихла, а плазма преобрела привычные тëмные оттенки, сливаясь с противным и тяжëлым фоном стен. Дрожащая ладонь откладывает пульт в сторону, а с уст слетает облегчëнный вздох. Всë закончилось. Свадьбы не будет.. У них с Саэ всë станет также, как и раньше. Больше нет никакой помехи в виде Айи Мацуоки или Рео Микаге. Они оба покинули их, махая ладонями со своими новыми любовниками. Они оба проебались, потеряв доверие корпорации "Итоши". Они оба.. не посмеют больше появиться в его жизни. Уголки губ растягиваются в бесконтрольной улыбке. Рин и забыл, что способен улыбаться. Забыл, что тоже человек, который способен чувствовать это непривычное биение своего сердца. Но.. сейчас чувствует. Чувствует, как трепет всеми фибрами отдаëтся в каждую клеточку тела, а на черепную коробку накладывается давно позабытое ощущение лëгкости и беззаботности. Всë хорошо. Именно поэтому Итоши, так и не дожидаясь своего запозднившегося кофе, поднимается с места. Именно поэтому у него впервые за целый год появляется желание увидеть своего брата. Увидеть и, наконец-таки, поговорить в спокойной обстановке, без жужжащих мух на фоне. Рин выглядит странно: помятая одежда, растрëпанные волосы, спешные шаги в известном направлении и, самое необычное – искренняя улыбка на лице. Улыбка, что заставляет растягиваться мышцы лица, а глаза гореть с долгожданным блеском надежды. — Брат! — Рин врывается без стука. Ему становится плевать на всë: на тяжëлые стуки, на правила стандартного этикета и на спокойный тон, который сейчас решительно покидает парня. Перед глазами предстаëт только образ брата, что лишь успел расстегнуть одну пуговицу на рубашке, оборачиваясь под тяжëлый вздох. Рин видит. Видит Саэ и в голове уже начинает продумывать свои слова. Его брат рад. Он.. он точно должен быть рад тому, что появился шанс расторгнуть эту глупую помолвку. — За все годы, прожитые в этом доме, ты так и не научился стучать? — Его голос не выглядит злобным. Даже несмотря на нахмуренные брови, Рин сейчас замечает лишь хорошие детали: брат не прогнал его на первой же секунде и постарался начать диалог. Пусть и нелепо, но Итоши-младший сейчас готов простить ему все подобные оскорбления. — Брак с Мацуокой.. ты.. ты же расторгнул его, да? — Уголки губ всë шире приподнимаются на обычно спокойном лице. И Саэ это замечает. Замечает, и именно поэтому приподнимает одну бровь в удивлении. Не фальшивом, а настоящем удивлении. Он буквально на секунду теряет контроль над выражением своего лица, после вновь обретая привычную холодность в каждом миллиметре кожи. — Да, она провалилась с треском. Если еë игра столь никчëмна, то она не достойна называться актрисой, — Саэ прерывисто вздыхает, так и оставаясь с одной растëгнутой пуговицей на белоснежной выглаженной рубашке. Он забивает на свой внешний вид и, неспешными шагами настигнув стол, берëт в ладони неаккуратно лежащую папку. Всë также неспеша подходит к до сих пор улыбающемуся, словно счастливый младенец, младшему брату и с непонятным выражением лица протягивает эти листы. — Читай. Выбери того, кто устроит тебя больше всего. — Зачем мне это? — Рин тяжело вздыхает, более-менее утихомиривая неконтролируемую улыбку. Он открывает светлую папку, и после этого.. можно и вовсе позабыть о какой-то там "непривычной улыбке". Бирюзовые радужки дрожат на одной лишь первой странице, рот приоткрывается в немом вопросе, губы сжимаются, а брови сходятся к переносице. Он.. он знает. Знает, что означает подобное расположение листов: фотография в левом верхнем углу, краткая информация и самое главное – пункт о предполагаемых условиях брака. Он знает, ведь сам подписывал подобный документ, когда из всех кандидатов выбрал именно одного идиота с фиолетовыми волосами. — Что это.. за херня? — Голос замирает посреди предложения. Замирает от того, как резко сердце перестаëт биться, а лицо вновь становится привычно холодным. По телу проносится волна дрожи, стоило только увидеть то, с каким же безразличным выражением лица сейчас прожигает его старший брат, оперевшись рукой о спинку кровати. В горле появляется ком тошноты. Рин знает. Ему не нужно разжëвывать всë по сотню раз, лишь бы только донести стандартную информацию. Он знает, что всë это значит и от этого становится лишь хуже. Он знает, что сейчас скажет Саэ своим противным и холодным тоном. — Айя Мацуоко – проебавшаяся тварь. Подготовка к свадьбе уже началась и всë, что мне сейчас необходимо, это найти более выгодного партнëра, — Парень не отрывает взгляда от своей ладони, что сейчас слабо постукивает по деревянной спинке кровати. — Я лично занимался подбором кандидатов, так что они все хороши. Тебе остаëтся лишь выбрать. Можешь даже тыкнуть с закрытыми глазами, мне плевать. — "Плевать"? Новый брак? — Шепчет Итоши себе под нос. Шепчет так тихо, что сам разобрал лишь пару слов. Хотя он и так сказал немного. Пальцы подрагивают и приходится это скрыть, с сильной сжав противные бумаги. Он слишком сильно стиснул зубы, да так, что не заметил, как прикусил язык. Медный привкус горечью отдаëтся во рту, но сейчас и на это стратегически плевать. Вся черепная коробка занята лишь парой предложений с холодным тоном. Предложений, что вновь заставляют ладонь отчаянно сжиматься. — Ты что несëшь? Зачем пытаешься испортить собственную жизнь? Тебе заняться нечем? Рин не кричит. Сдерживает рвущиеся на волю крики, что так и норовят слететь с языка. Лишь сверлит дрожащими глазами чужие ноги, не решаясь устремиться выше. Если.. еси он поднимет голову, то тогда на него вновь уставятся эти ненавистные пара глаз. Глаза, что будут прожигать пустотой и безразличностью. — Я лишь мыслю рационально. Просто ткни уже пальцем и вали обратно к себе, — Фыркает Итоши, наконец отрывая взгляда от своей ладони. Смотрит на брата и вновь приподнимает бровь в удивлении. Вновь на секунду теряет контроль над своей фишкой, а-ля "идите-все-в-пень", и позволяет себе разучиться моргать. — Почему ты так смотришь? Только сейчас Рин понял, что всë-таки умудрился поднять голову. Даже несмотря на противное ощущение холодности, ему всë равно хотелось видеть взгляд брата, направленный в его сторону. Даже в таком состоянии, когда на глазах скапливаются слëзы, а кольцо на левой ладони начинает жечься на коже. — Я тебя презираю.. презираю так сильно, что ненавижу каждый твой вздох, — Он уже шепчет. Шепчет и не замечает, как начинает тереть кольцо второй рукой, позволяя несчастной папке упасть на пол, а листам сбежать из противной бежевой обложки. — Ты.. я жалею, что в нас течëт одна кровь. Жалею, что подобный человек вроде тебя, носит такую же фамилию. Я жалею о том, что.. что сказал тогда в Лос-Анджелесе. — К чему ты клонишь? — Бровь по-прежнему приподнята в удивлении. Почему он не может сейчас вновь контролировать своë выражение лица? Почему дыхание заметно учащается, стоило только взглянуть в бирюзовые пустые глаза? — Пора с этим покончить. Покончить с тем, от чего ты так сильно хочешь избавиться, — Колени дрожат, но Рин упëрто начинает шагать. Раз.. два.. опять тело дрогнуло. Он сейчас весь дрожит, словно при попадении на холодный север. Настигает чужой стол с неаккуратно сложенными вещами и бумагами. Не отрывает взгляда от деревянной поверхности, сбившись с ритма дыхания. Пальцам приходится немного поднапрячься, чтобы снять одно золотое кольцо, с которым он не расставался со своих 14 лет. Не расставался целых пять лет лишь для того, чтобы расстаться сейчас. Маленький круг дрожащей ладонью ложится прямо на твëрдую поверхность, а пальцы в последний раз касаются привычного для них материала. Рин еле сдерживает всхлип, когда разворачивается к брату лицом. Это того стоило. Всë, лишь бы только увидеть поражëнное лицо, что раньше было никогда не доступно в жизни. Саэ с приподнятыми бровями, со сжатыми от злобы руками и с повышающимся голосом. Это того стоило, раз эмоции брата впервые в жизни смогли показаться наружу.. раз Рин впервые смог увидеть хоть что-то, помимо холодности и отстранëнности. — Что это значит? Ты всë-таки спятил? — Саэ заговорил тихо. Шëпот, режущий барабанные перепонки. Взгляд пронизывает кожу, когда Рин направляется к входной двери. Идëт медленно и не потому что хочет услышать лëгкое "прости". Он так шагает лишь из-за одного понимания того, что, как только он покинет дверной порог, всë реально закончится и именно по его воле. Именно он дëрнет за ниточку и именно он порежет еë крепкими нафантазированными ножницами. — Не волнуйся, когда я возьму фамилию Микаге, тебе больше не придётся видеть меня, — Также тихо шепчет в ответ Итоши-младший, уже схватившись ладонью за дверной косяк, даже не замечая, что сам сейчас совершает очередной "косяк" во всей своей жизни. — Ты же говорил, что это всего на полгода. Решил выйти за этого сопляка? — Брови сходятся к переносице, а Саэ уже приходится повышать тон. Впервые в своей жизни Рин так отчëтливо слышит голос своего брата. Ещë не отчаянный, но уже походящий далеко не на шëпот. — Я сам решу: выходить мне за него или нет. Тебя это не касается, — Рин делает шаг, уже стоя прямо в дверном проёме. Стоит и напоследок оборачивается на брата с фальшивой улыбкой на лице. — Саэ, я ухожу. Где же твоя радостная улыбка? — Чтоб тебя.. Рин! Живо вернись и надень это ебучее кольцо обратно! — Саэ кричит уже куда-то вслед. Кричит, сквозь крепко закрытую дверь. Кричит так сильно, что на сердце накатывается резкое облегчение, а с глаз потекли слëзы. С бирюзовых.. подобным брату формой, глаз.

*****

Летняя тëплая погода не помогает. Поющие птицы и яркое солнце совсем не приносят ни капли радости. Жизнь – не детский мультфильм, где всë заканчивается счастливым концом: спасение принца из заточения, убийство злого дракона и мирное счастье со своим "ярким лучом". Нет. Он не спасает принца. Чигири не смог спасти единственного драгоценного для себя человека. Не смог противостоять какому-то старпëру и.. и не смог сказать нет, после того, как услышал лëгкое "спасибо" со стороны своего "яркого луча". И сейчас.. сейчас он один. Позволил себе погрязнуть в непроглядной тьме, а ослепляющему свету свалить за горизонт. Он позволил Рео уйти. И сейчас, ничто не способно исправить его поганое чувство вины, что пожирает изнутри, заявляя о своей никчëмности. Даже краткое сообщение от закреплëнного в "важных" контакта, гласящее, мол: "Чигири, я сажусь на самолëт. Напишу, как приеду", тоже не даёт сердцу возможности забиться вновь. Становится лишь хуже. Хуже от того, что Рео сейчас реально улетает в ëбанную Америку и далеко не на один день. Глаза дрожат, стоило только подойти к знакомой двери чужого дома. Есть.. есть только один человек, что сейчас способен вытащить его из состояния "я-бездарное-чмо-и-теперь-остался-один", или хотя бы просто составить молчаливую компанию. Такой человек есть и он сейчас прямо за дверью. В этом чужом доме, что уже ощущается, как родной. Хëма пытается восстановить сбывшееся дыхание, не отрывая взгляда от белоснежной двери. Терпит неудачу, в очередной раз сбиваясь с уже изученного темпа, и тянет ладонь к дверному звонку. Тянет и через силу слушает громкий звонок, что эхом отдавался по барабанным перепонкам. Черепная коробка сжалась в яром звоне, а на глаза накатились слëзы.. Тяжело.. ему.. ему сейчас так тяжело. Дверь тихо распахивается. Повезло, что на этот раз не слышно никаких скрипов, что, скорее всего, сейчас заставило бы стиснуть зубы, лишь бы сдержать этот рвущийся на волю поток слëз. — Хëмочка.. ч-что-то случилось? — У порога показалась рыжеволосая женщина, что тут же положила ладонь на чужую холодную щëку. — Боже мой.. Кто-то расстроил моего Хëмочку? — Нет. Всё.. нормально, — Чигири приподнимает уголки губ в улыбке, расслабляя черты лица и позволив слезе всë-таки скатиться по щеке. Ему нравится подобное обращение со стороны матушки. Нравится, как нежно звучит это "Хëмочка" и "Мой сыночек". Звучит слащаво и по-детски, но.. это такое приятное чувство. То самое, когда тебя в чужом доме считают за своего сына. Относятся с заботой и лаской. Это.. непередаваемые эмоции и сейчас становится немного легче, от одного лишь тихого "мой Хëмочка". — Тише-тише, всë будет хорошо, — Она перемещает уже обе ладони на чужие щëку, нежно потирая холодную кожу. После оборачивается куда-то в дом и повышает голос. — Ренске, иди сюда! И.. и биту из моего шкафа возьми! Нашего мальчика кто-то обидел. Тебя же не ударили? Где-то болит? Я пока позвоню в полицию. На последних словах она вновь столкнулась с дрожащими алыми глазами. Чигири не сдерживает тихого смешка, ощущая себя героем какой-то комедийной дорамы. Героем, которому сейчас оказывают незаменимую помощь. — Не надо биты.. и.. и полиции, — Хëма слабо удерживает ладонь девушки, уже сжавшую пальцами мобильник. Если Чигири так и продолжит реветь, то они с Кунигами соберут целую толпу полицейских лишь бы покрамсать того ублюдка, что посмел его так расстроить. Они же.. они даже не подозревают, что тот "ублюдок", из-за которого сейчас хочется лить слëзы, это именно сам Чигири. — Просто.. не могли бы Вы заварить мне чашечку чая? Этого.. этого хватит. — Само-собой разумеется! И чай, и печенье, я ещё пирог испекла. Сейчас всë будет, — Девушка положительно кивает, и ещë раз коснувшись ладонью чужой щеки отходит на пару шагов, а после стремится к кухне, дабы поскорее со всем разобраться. — Кто-же посмел сотворить подобное с моим сыном? Шепчет она напоследок, но краем уха всë равно удаётся услышать даже столь тихий шëпот. Чигири вновь улыбается. Улыбается как дурак со слезами на глазах и дрожащими телом. Улыбается ещë искренней, когда замечает самого нужного, в данной ситуации, человека. — Я еле нашëл биту, ты спрятала еë под горой платьев, — Бурчит Ренске, сжимая деревянную биту в ладони. Он правда еë принëс. Принëс, стоило только его матери сказать, что Чигири обидели. Да.. да его же здесь так любят... — Чигири? На глаза вновь накатываются слëзы. Не грустные. Не от осознания того, что Рео покинул его. Не от обиды на себя и свою глупость. Слëзы катятся по щекам лишь по одной причине – его здесь любят. Любят и переживают за каждую пролитую слезинку. Хëма уверенно проходит в квартиру. Не обращает внимания на полный непонимания взгляд и крепко прижимает к себе чужое тело. Прижимает и от этого становится спокойнее. Стуки сердца выравниваются, ладони вжимаются в оранжевую рубашку, а слëзы стекают на чужую кожу. Плевать. Плевать на то, что одежда помнëтся, плевать, что Чигири предстаëт пред своим парнем в весьма неярком положении. Плевать на всë, кроме того, как его спины касаются тëплые ладони и с каким звуком бита падает на пол. — Покажи мне того человека, что посмел расстроить тебя. А я взамен устрою тебе отличное представление в стиле боевика, — Шепчет Ренске ему на ухо, даже не представляя, с какой улыбкой Чигири слушает весь этот бред. — Кунигами, — Хëма опирается щекой о мужскую шею, уже не сдерживая ни слëз, ни нелепой улыбки. — А я тебя люблю. Очень.. очень сильно люблю.

*****

Солнце не освещает. Даже когда небо приобретает необычные персиковые оттенки, а яркий жëлтый круг приближается к горизонту, легче не становится. Не становится легче ни душе, ни глазам. Выйдя на улицу, начинаешь ощущать себя тысячелетним вампиром, что свет видал разве что на картинке. Хочется опять погрузиться в привычную для себя тьму и просто смиряться со всем, что происходит в жизни. Но.. тьма только дома. А сейчас, он уж лучше помрëт где-нибудь в подворотне, нежели вернëтся обратно к брату и признает своë поражение. Рин отказался от Саэ. Отказался от всего, связанного с этим человеком. Становится в миг плевать на слова уже давно покинувшей этот свет матери о том, что братьев Итоши ничто не способно разлучить. Способно. И не какое-то "ничто", а самый настоящий подлец и эгоист – Саэ. Он способен оборвать все связи между ними и выставить себя полным подонком, для которого нет ничего святого. Он способен на подобное и повторял такое уже ни раз. А Рин терпел. В подсознании строил крепкую стену их нерушимой связи, ручаясь лишь тëплыми воспоминаниями из прошлого. Мол: "Саэ не может так поступить, в детстве он всегда был добр", или же: "Саэ не перестанет играть со мной в футбол, мы же всë дество играли вместе. Ему просто нужен перерыв.. ну.. в год.. или два. Я могу подождать, это же Саэ". И Рин всë прощал. Не замечал, как его "крепкая" стена оказалась обычным куском тонкой бумаги, который Саэ с безразличием рвëт на части. С уст слетает тяжëлый вздох, а ноги уверенно плетут вдоль моста. На нëм открывается прелестный вид на закат, но Рину плевать. Если он захочет полюбоваться на небо – то просто забъëт фотки в интернете. Но не сейчас. Сейчас нет настроения на любования небом, что выглядит крайне счастливо и беззаботно, в отличии от него самого. Максимум, есть хоть один процент великого и позабытого "хочу", твердящее хотя бы вздохнуть холодный воздух, исходящий от бесконечных потоков воды. Всë же.. можно и посмотреть на небо: один лишь раз подойти к краю моста, опереться руками о парапет и взглянуть ввысь. Один единственный раз можно позволить дать волю эмоциям и пролить сколько угодно слëз, любуясь переливами цветов и вспоминая, как мать часто водила их сюда с Саэ, лишь бы полюбоваться на вечернее небо, поедая холодное мороженное. — Чëрт, — Шепчет Рин себе под нос, только и успев бросить взгляд на уже подмеченные для себя перила. Бирюзовые радужки замирают на месте, узнав до жуткой и неприятной боли знакомую спину: длинные чëрные волосы, словно ночная мгла, дорогая одежда – брендовое платье, не прикрывающее почти ничего. Рин из тысячи узнает это платье. Красный – коронный цвет Айи Мацуоки, в котором она купалась с самого рождения. А также, красный – это самый ненавистный для Итоши цвет. Цвет, от короткого хочется блевать и посылать всё, что движется, а что не движется – двигать и посылать вновь. Мост оккупирован одной огромной заразой, так что пришлось отодвинуть все планы на любование небом в сторону. Итоши поспешил как можно быстрее покинуть мост, но так, чтобы и не свалиться, и не издавать лишнего шума. Поспешил, но, видимо, всем глубоко плевать на его планы и желания. — Даже не поздароваешься, Рин? — Девушка тяжело вздыхает и оборачивается на парня, всë также сжимая в ладонях белоснежные перила. Появилась надежда, что она собиралась совершить крутое сальто вниз, но Рин еë прервал. И также, появилось желание уйти как можно скорее и позволить глупой надежде стать явью. Вот, как сильно он ненавидит этого человека. Так, что готов провести ей личную экскурсию о том, как лучше прыгнуть и под каким углом. — А я разве должен? — Фыркает Итоши, настигая даму и прожигая ту взглядом со всей доступной ему, на данный момент, злобой. — После твоего провала, ты теперь совсем ничего не значишь: ни для меня, ни для бра.. Саэ. На секунду, буквально на один короткий миг, вновь захотелось назвать одного подонка своим родным братом. Кажется, Рин и вовсе позабыл, что уж лучше носить фамилию столь же ненавистных "Микаге", чем продолжать быть хоть как-то связанным с подобным идиотом. — Ага.. после тех фото, я стала даром никому не нужной, — Она не стала перечить, что лишь вызвало фырк с мужских уст. Мацуоко разворачивается обратно к виду необычного заката, краем глаза замечая, как Младший Господин из "Итоши", стоит сбоку от неë с этим презирающим взглядом. — Меня сняли с дебютной роли и отказали ещë в четырëх проектах. — Ты этого достойна, — Рин говорит тихо и кратко. Не потому что боится, что кто-то услышит их, наоборот: хочет, чтобы каждое его слово сейчас осталось не услышанным, а сам он радостно продолжил своë "счастливое" путешествие в никуда. — Ты говоришь, прямо как Саэ. Вы с ним очень похожи, — Девушка тяжело вздыхает, а пальцы крепче сжимают перила, будто Рин сейчас собирается еë столкнуть. — Хотя знаешь, если подумать, то вы с Саэ – совершенно разные. Саэ – полный гандон. Он никогда не думает хотя бы о ком-нибудь, а ещë так и не научился говорить краткое "спасибо", сошло бы даж- Девушка поворачивает голову в бок с лëгкой улыбкой на лице, но не продолжает своих слов. Замирает, так и не закончив предложения, от того, как резко на неë замахивается чужая рука и удар проходит прямо по еë щеке, с уже потëртым временем утренним макияжем. Карие глаза задрожали, но Рин совсем не изменился в лице: всë та же злоба, ненависть и уже привычное призрение. — Ты перегибаешь палку. Он не любил тебя, но не нужно вымещать на нëм всю свою злобу от собственной наивности в розовых очках, — Наконец прерывает воцарившуюся тишину Итоши, наблюдая, как девушка молча разворачивается обратно лицом к небу. Бровь, подобно какому-то там ебучему незнакомцу по имени "Саэ", приподнимается в удивлении, стоило только заметить, как Айя, сквозь пелену слëз перед глазами, приподнимает уголки губ в искренней улыбке. — Я не любила Саэ.. никогда бы не посмела влюбляться в подобного эгоиста, — Шепчет она в никуда, опуская взгляд на непроглядную воду. — Он сам нашëл меня. Нашëл, когда мне нужна была слава и поддержка крупных инвесторов. — Бля.. заебëшь. Думаешь, я поверю каждому твоему нелепому бреду? — Рин потирает пальцами звенящие виски, сдерживаясь, чтобы не содрать свою же кожу. — Ты больше года вилась вокруг него, как муха у говна. — Это всё была игра. Глупая детская игра! — Айя сходит на крик. Такой крик, словно она старалась достучаться не до своего собеседника, а до самой себя, находившейся по другую сторону реки. — Саэ велел мне молчать, но после того, как этот кретин посмел так глупо со мной покончить, я не могу заткнуться и всë забыть. — Я тебе не верю, — Рин по-прежнему краток, и по-прежнему ненавидит эту стерву. Не меняется в лице, позволяя ей подольше полюбоваться на ненавидящие всех и вся бирюзовые глаза. — Мне и не нужно, чтобы ты мне верил. Я просто расскажу тебе то, что знаю, — Девушка сильнее сжимает в ладонях парапет и, спустя пару глубоких вздохов, она продолжает с уже более спокойным тоном, даже не дожидаясь ни согласия, ни отказа со стороны. — У нас с тобой не самые лучшие отношения, но даже ты должен знать, что я – лучшая актриса. И это не только моë мнение, но и Саэ. — Саэ бы ни за что такого не сказал, — Опровергает Итоши, также опираясь рукой и боком о перила. Он не собирается слушать еë или давать советы. В последнее время, по каким-то неведомым, видимо ему одному, причинам, все только и делают, что лезут к нему с советами. У него что, нимб над головой частенько загорается? С чего они взяли, что Рин станет их выслушивать, а не пожелает тут же заткнуть? — Но он так сам заявил, как только мы познакомились, — Мацуоко приподнимает уголки губ в улыбке, а красный след на щеке слабым жением отдаëтся по коже, навевая картину недавнего происшествия. — За свою жизнь, я перепробовала ровно 84 роли, 29 из которых были ролями для фильмов. Всë остальное – это моя черта. Для каждого человека, я становилась новой личностью: для отца – послушной дочерью, для инвесторов – крупным и талантливым товаром, для Саэ.. стервой, что не знает границ. — Ты и есть конченная стерва, — Рин не стесняется собственной грубости. По-прежнему воспринимает еë слова как слабый писк, не позволяя им засесть тяжëлыми размышлениями в своëм подсознании. — Нет.. это моя 84 "идеальная" копия. Я.. я презираю еë: эта девушка совсем не способна чувствовать жалости и ставит себя выше всех остальных, только потому что еë отец – какой-то там известный дипломат, — Айя жмурится на пару секунд, чтобы облегчëнно вздохнуть наступившей тьме, а после, с распахнутыми глазами продолжает наблюдать за еле заметными волнами. — Саэ нашëл меня лишь с одной целью – призвать твоë внимание. — Заткнись и неси этот бред в другом месте, — Саэ никогда на подобное не пойдëт. Он никогда не пытался заявлять о своëм существовании, а совсем наоборот, стремился лишь позабыть своего какого-то там "младшего брата". Рин это знает и с комом тошноты в горле верит лишь собственным мыслям. — Он сказал, что мне требуется "сыграть" специально для него, — Слëзы скапливаются на уголках глаз, но, по какой-то причине, не текут с щëк. Так и остаются пеленой перед карими радужками, что мешает любоваться столь прекрасным видом. — Мне нужно было стать твоей проблемой. Саэ велел: "Сделай так, чтобы он тебя ненавидел. Пусть презирает тебя, материт и ударит. Стань его главной проблемой". Мацуоко поворачивается к нему лицом, глядя прямо в чужие замершие глаза. Вспоминает о боли на своей коже и ложится лбом на мужскую грудь, лишь бы спрятать слëзы и скрыть дрожь в теле. Лишь бы.. не видеть результата, к которой еë привела своя же блестящая игра. — Я.. я же справилась, да? Заставила тебя ненавидеть себя, — Шепчет она, так тихо, что сама не слышит собственных слов. — Я тебя ненавижу, — Рин тяжело вздыхает, но касается ладонью густых чëрных волос. Если уж секунду назад он и не верил каждому еë слову, то теперь мечется во внутренних сомнениях ведь.. это реально то, что мог бы сказать Саэ – его.. брат. — Нет.. ты ненавидишь эту чëртову стерву, а не меня, — Девушка отстраняется, шмыгая носом. Уголки еë губ приподнялись в улыбке, и честно, где-то глубоко-глубоко в душе – на самом еë дне, в самом потаëнном уголочке, эта яркая алая помада бесит уже чуть меньше. — Мацуоко! — Кричат откуда-то со стороны. На этот звук оборачивается не только сама дева, но и Рин. Итоши заметает, словно осознав, что всë это – глупый спектакль специально для его персоны, чтобы он верил каждому слову и не пререкался.. это было бы в духе Саэ – сотворить подобное. Рин лишь немного удивляется, заметив по другую сторону моста, остановившегося там парня и машущего Айе рукой. Итоши его видел.. да.. тогда на фото по телевизору. — Знаешь.. мы с этим юношей встречаемся уже четыре года, — Она показывает в его сторону указательный палец, прося ещë минуту на разговор. — Два дня назад.. он сделал мне предложение. Я собиралась отказать, ведь у меня был Саэ, но.. как же прекрасно сейчас это слово "был". — Что ты.. хочешь этим сказать? — Рин не сводит с девушки своего бирюзового взгляда, а та в свою очередь смотрит лишь на молодого человека, что положительно махнул головой. — Я уезжаю.. может это шанс начать всë сначала? Я хочу позабыть о всех тех "копиях", что создала, и вспомнить, кто я на самом деле, — Она тяжело вздыхает. — Значит.. я больше тебя не увижу? — Парень не расстроен. Нисколько. Наоборот, если рассуждать с точки зрения выгоды, то две главные проблемы его жизни – Айя и Рео Микаге, успешно свалили в закат, оставив его в долгожданном одиночестве. Всë хорошо. Он останется один. Всë нормально. — Да.. я отказываюсь от роли твоей "главной проблемы", — Она не прощается. Сразу же направляется к своему парню, напоследок останавливаясь сбоку Итоши, но смотря уже далеко не на него. С еë уст слетает шёпот: тихий и серьëзный. И Рин воспринимает еë слова, сверля замершим взглядом место, где ещë недавно стояла девушка. — Рео Микаге смог сбежать из этой проклятой жизни, я смогла начать всë с чистого листа.. почему ты ещё стоишь на месте? Ждëшь Саэ? Он не пойдëт за тобой, поэтому беги в одиночку. Это.. это последний совет от настоящей меня. Рин замирает. Замирает тело, глаза, руки и сердце. Оно перестало биться довольно давно, но парень почувствовал это только сейчас. Почувствовал, вертя в голове слова уже отошедшей девы. — Почему ты приехал с Мальдив? Я же сказала, что скоро вернусь, — Итоши не видел саму Айю, но даже по одному еë голосу смог определить, что она сейчас заботливо улыбается. — Я.. я очень хотел тебя увидеть. — Глупец, — Последние слова и вовсе были слышны краем уха. И.. лучше бы Рин и вовсе их не слышал. Парень опирается руками о белоснежные перила и смотрит в воду. Старается что-то найти в этом потоке синеватых оттенков, но по итогу лишь прожигает взглядом пустоту. Лучше бы он не пошëл на этот чëртов мост. Лучше бы так и остался дома, впервые за целый год посылая старшего брата всеми известными ему ругательствами. Лучше бы.. и дальше продолжал узнавать информацию через глупый прямоугольник с пультом в ладони. Саэ не станет добиваться его внимания. Он не идиот, чтобы действовать так безрассудно после того, как всю жизнь следует лишь чëтко прописанному плану. Саэ не идиот.. но когда-то им был. Был он таким только в детстве, когда сам Рин являлся сплошным комком наивности и глупости. И сейчас.. сейчас вспоминается именно эта детская "глупость", и причина тому – блестящий поток воды.. ничего более. Рин не грезит о воспоминаниях прошлого. Никогда бы не оплошал так сильно.

..............

Что описывает богачей? В первую очередь – деньги. Деньги, которые люди подмечают в самых незаметных деталях: брендовая одежда, новенькая машина и конечно же роскошный пентхаус. И у Рина такой был. Всë своë детство он проторчал в центре Токио, пользуясь роскошью своего дорогущего дома. Воспоминаний о нëм практически нет, спустя пару лет отец купил дом побольше, сдавая старый. Единственное, что отложилось в черепной коробке о том жилище – это роскошная гостинная с множеством побрякушек. Рин не помнит, как она выглядела. Разве что, если порыться в глубине воспоминаний, то он может рассказать всего о двух вещах: первая – отец всë время жаловался, что гостиная маленькая, вторая – Рин часто терялся в ней и от этого садился посреди комнаты, ожидая, когда же мама придëт и отведëт его в свою спальню. И в этой же гостиной, его брат в последний раз проявлял к младшему хоть какое-то внимание. Большая комната наполняется громким плачем: детским, звонким и режущим барабанные перепонки. Этот неприятный звук исходит от одного пятилетнего мальчика, что даже не замечал того, как слëзы впитываются в дорогую детскую рубашку. — Ринчик, ну чего ты грустишь? — Дама тажело вздыхает, смотря на сына, сидящего на ковре и сжимающего зелëную машинку в детских ладошках. Она недовольно оборачивается за свою спину, чтобы взглянуть на своего супруга, устроевшегося на диване и сосредоточившего всë внимание на чтении газеты. — Видишь, что ты натворил? Я же тебе говорила, чтобы ты привëз что-то нормальное с командировки. Рин с Саэ не любят машинки. Задача отца тогда была – привезти что-нибудь для младшего наследника компании по его просьбе. Старший сын на подобное лишь промолчал, не требуя ничего взамен на своё существование. Но Саэ всë равно получил небольшой подарок от матери – плюшевый кролик, что он сейчас крепко обнимал своими ладошками, также устроившись на ковре и искоса смотря на младшего брата. — Какой привереда, — Цокает мужчина, перелистывая бумагу на следующую страницу. — Не нравятся игрушки – купим ему настоящую машину, пусть не ноет. — К-какая "настоящая"? Ты серьëзно готов посадить нашего сына за руль в его возрасте? — Девушка сжимает кулак, подходя к дивану и облокачиваясь о его спинку ладонями. — Ты вообще сбрендил? Хоть раз, просто удели внимания тому, что нравится детям! Я многого прошу? Всем уже становится всë равно на слëзы со стороны. Теперь.. теперь Рину плевать на подарок. Он не любит машинки из-за их мало-функциональности, но готов смириться и с подобной игрушкой, лишь бы не слышать крики родителей.. лишь бы они вновь перестали так громко кричать и мама обратила на него внимание.. хотя бы мама. — Да чего ты раскричалась? В его возрасте только выкобениваться и нужно. Какой пример он подаëт другим детям? — Мужчина сжимает бумагу в ладонях, стиснув зубы. Слëзы новым потоком катятся с детских румяных щëк. Дыхание учащается, а за пеленой воды перед глазами уже с трудом можно разобрать, какого цвета эта машинка в его ладошках. Рин не говорит. Не вмешивается в диалог взрослых, не пытается что-то доказать или противостоять их мнению. Просто слушает эти перепалки и чуть ли не до хруста сжимает противный игрушечный автомобиль. Слëзы замирают перед глазами, также как и бирюзовые радужки, когда его плеча касается чужая маленькая ладонь. — Это.. мне? — Шепчет Рин, смотря на проянутого ему зайца, размером со всë его тело. Наблюдает, как старший брат отводит взгляд в сторону и как краснеют его уши. От подобного на мокром лице растекается улыбка. Яркая, искренняя улыбка. — Я.. я буду беречь его! Маленькие ладошки загребают игрушку в свои объятия, прижимаясь щекой к тёплой обивке. Мягкие игрушки Рин любит. Мама часто покупает их и рассказывает сказки с этими героями. Завтра, мама обязательно придумает для него сказку с этим зайчиком. — Это Тото! — Глаза загораются в блеске, а лицо кролика протягивается к слегка холодному лицу старшего брата. — Познакомься, это наш с тобой Тото! — Глупец, — Саэ фыркает, забивая на игрушку перед своим носом и протягивая ладошку к тëмным волосам младшего, зарываясь пальцами в коротких прядках. — Кто в твоëм возрасте даëт имена игрушкам? Рин – глупец. — Н..но это Тото.. — Бирюзовые радужки задрожали, а ладони сильнее вжались в мягкие ушки плюшевой игрушки. — Тебе.. тебе не нравится наш Тото? Поэтому ты не хочешь с ним здороваться? — Ц.. — Цокает старший, подобно отцу, но после переводит взгляд на мягкую игрушку, по-прежнему не убирая руки от чужих волос. — Привет, Тото. Я – Саэ Итоши, старший наследник корпорации "Итоши" и многообещающий юноша. — Зачем же так официально? — Улыбка на лице становится ещë шире и, кажется, Рин вовсе позабыл о том, что ещë пару минут назад ругались его родители, а сам он смахивал с лица слëзы. Саэ часто говорят подобные слова: что-то про компанию и.. это.. много-чего-то там.. Он часто это слышит и повторяет. Его старший брат даже немного похож на робота, но не злого. Саэ – добрый робот. Он просто не умеет улыбаться. — Молодец, Саэ, ты поступил, как настоящий брат, — Девушка облегчëнно вздыхает, подходя к сыновьям и также, подобно Саэ, зарывается рукой в красно-коричневые волосы. — Завтра я схожу в магазин и куплю тебе другого кролика, чтобы у вас их было два. — Нет! — Возражает младший, с блеском в глазах представляя матери мягкую игрушку. — Это наш с Саэ Тото! Двоих тяжело воспитывать. У нас будет один Тото. — Хорошо, — Тихо шепчет старший, вновь уводя взгляд куда-то в пол. Тото был ни чем не примечательной игрушкой. Обычный кролик, ценой в месячную зарплату средне обеспеченного человека. Но.. в нëм было куда больше, чем простого дорогого материала и наполнителя. У него было имя. Имя, которое Саэ признал, и с которым Рин заставлял его обращаться к игрушке чуть-ли не каждый божий день. Так и прошли целых пол года. Саэ забрал себе зелëную машинку, уговорив мать не покупать ничего другого, сказав, что его и так всё устраивает. Саэ не любит играть в игрушки. Он чуть-ли не каждый день просиживает за книгами в своей комнате, выходя под конец вечера, чтобы составить компанию Рину за вечерней игрой с Тото. С их единственным и общим Тото. И.. Рин помнит день прощания с Тото, будто это было вчера. Даже спустя года не забывает глупую игрушку, подаренную братом. Вспоминает первый день в своей жизни, когда сердце перестало биться на лишнюю минуту. Вспоминает, всë так же не спуская взора с уже темнеющего неба, ушедшего с горизонта солнца и обычной пустой воды. Тогда ему было по-прежнему пять, и у него всë также в объятиях находился один мягкий плюшевый кролик. Он направился к матери, чтобы поиграть с ней и Тото, ведь брат к этому времени обычно не вылазит из комнаты, ссылаясь на срочную и нудную книгу. Мальчик с тëмно-зелëными волосами с улыбкой поднимается по лестнице. Он смелый, так что пропускает одну ступеньку, перепрыгивая сразу на вторую. Рин очень-очень смелый, прямо как его старший брат! Он уже подходил к двери, но замирает вместе с игрушкой в руках, обнаружив двух незнакомых ему мужчин в тëмных костюмах. Он.. он их не знает, но подобные люди часто вертятся вокруг его отца и брата. Рин не испугался и их, поближе подойдя к входной двери. Не испугался и очень даже зря.. лучше бы.. так и остался в своей комнате, которую теперь наверняка не сможет найти из-за одинаковых дверей по всему дому. В щели открытой двери, он лишь мельком успевает заметить свою маму, что почему-то лежит на полу и плачет. Почему мама плачет? Папа тоже купил ей эту ненужную машинку? Даже не дав времени на раздумья, у двери встал отец, что лишь прошëл дальше, прикрыв еë и совсем не заметив своего сына. — Пап, а почему мама плачет? Ей грустно? — Рин дëргает отца за край пиджака, во второй руке крепко сжав свою любимую игрушку. — Она не сможет со мной поиграть? Тогда.. может мы с тобой поиграем? Тото очень хороший и любит нас. — Хватит, — Мужчина обречëнно вздыхает, оборачиваясь в сторону мальчишки. — Тебе не положено играть в глупые игры. Бери пример со старшего брата. Почитай книг и начни, хотя бы отдалëнно, изучать политику.. инвестиции там, вложения. Хотя бы что-нибудь. — Инв.. иникции? — Рин приподнимает одну бровь, но, под хмурый взгляд отца, его ладонь вздрагивает и отпускает чужой пиджак. — Эта сучка совсем тебя испоганила, — Он вновь издаёт тяжёлый вздох и забирает из руки мальчика игрушку. Папа всë же решил с ним поиграть? И.. что значит "испоганила"? А это.. как там.. "сучка"? Тучка? — В твоëм возрасте уже не положено играть в детские игрушки. Глаза дрожат. Дрожат, когда мужчина полностью выпрямляется. Дрожат, когда он сжимает игрушку за голову. А полностью стекленеют лишь тогда, когда маленькая шëрстка Тото прорывается на глазах, а куски ваты летят на холодный пол. Рин видел.. видел как у Тото выпал глаз и потерялся где-то в вате. Видел серьëзный взгляд отца, от которого слëзы неконтролируемо потекли по щекам, даже не успев скопиться на глазах. Видел.. как их с Саэ Тото погиб, разрываясь пополам и падая на пол к потерянному глазу. — Тото.. — Это всë, что смог пробормотать себе под нос Рин, захлëбываясь в слезах. Дыхание сбилось, а ком в горле не позволял и вздоха лишнего издать. Он помнит, как сильно дрожал в тот момент. — Если не хочешь закончить, как этот глупый заяц, то займись уже делом. — Эти слова – последнее, что удалось расслышать мальчику за звоном в ушах. Тогда Рин понял. Понял, что лучше молча подчиняться словам отца. Понял, почему брат читает так много книг. И понял.. что ему не позволено поступать как те дети, что каждый день играют рядом с его окном, пока он сам сидит за учëбой, хотя даже не ходит в школу.

...............

В тот момент погибла его наивность. Померкла во мраке всего этого шикарного дома и от одного только воспоминания гостиной, уже рвалось тошнить. Он запер тот момент глубоко в подсознании, открыв эту дверцу только сейчас, пялясь на пустую воду. Саэ проявил к нему заботу, но отец чëтко дал понять, что Рину она не нужна и он уже должен быть самостоятельным. Этот Саэ.. бесит одним своим видом. Сейчас он совершает куда большее, чем игрушку отдать. Он приплетает к их отношениям левых людей, лишь бы напомнить о своей персоне. А Рин и не забывал. Не смог бы забыть своего старшего брата, которого всë детство считал сильным и бесстрашным и.. отчасти мыслит так до сих пор. С его уст слетает вздох. Заебавшийся от всего вокруг, тяжëлый вздох. Он не сможет бегать от Саэ вечность. Не сможет покинуть этот чëртов дом, ведь.. он тогда закончит, как и Тото. Он не сможет.. вновь слышать этот крик со стороны брата, чем-то схожий с криком отца, когда он ссорился с матерью. Не сможет и именно поэтому наконец отрывает взгляд от померкнувшего вида и направляется обратно – прямо на самое дно, в которое сам себя и погрузил, уверенно шагая за Саэ. — Мне эту кафешку Чия из младших посоветовала, и мы с ним решили.. — Бачира уверенно переплетает ногами, обхватив своего друга за шею и рассказывая ему историю о своём вчерашнем вечере. Он начал это рассказывать, но замер, из тысячи узнав знакомый силуэт. — Чего вы решили-то? — Йоичи тяжело вздыхает, останавливаясь под тяжёлой хваткой друга. Он с приподнятой бровью смотрит на замершего Мегуру, а потом и на направление его зрачков. — Это.. это же Рин Итоши? Тот самый из "Итоши"? У меня есть чехол с их старшим наследником. — Ага.. — Парень переходит на шëпот, смотря вслед удаляющейся спине. — Не ожидал вновь его увидеть. Он из тысячи узнает эту спину. Помнит бирюзовые радужки, направленные в его сторону. Бледную кожу, что царапал своими ногтями, а после получал серьëзный выговор и подзатыльник. Он помнит эти горячие ладони, что плавно водили по его шее. И.. и помнит как шептал до боли знакомое имя, стараясь остаться незамеченным матерью. Он слишком хорошо запомнил Рина. Настолько, что способен узнать его по одному лишь взгляду на ладонь. Бачира с улыбкой вспоминает о том случае в прошлом году, но не сейчас. Заметив этот бирюзовый и уставший взгляд, направленный вдоль дороги, зубы сжимаются, а с уст слетает фырк. Пальцы вжимаются в плечо стоявшего рядом Йоичи и они оба не сводят глаз с тëмного, еле различимого с ночным мраком, силуэта. — "Вновь"? — Повторяет за ним Исаги, тоже переходя на шёпот, будто боясь, что кто-то может их сейчас услышать, а говорят они о какой-то тайне мирового уровня. — Ты знаком с Итоши? Какого.. может ты ещë всех знаменитостей в округе знаешь? Йоичи лишь успевает саркастично перевести взгляд на лучшего друга, перед тем, как его развернули в сторону и резко зашагали назад. — Познакомились годик назад, там ничего интересного, — Мегуру пожимает плечами, сильнее прижимая крепкое тело напротив к себе. Его губы приподнимаются в чеширской улыбке, что заставляет Исаги вздрогнуть. — Короче, потом мы с ним вместе пошли в то кафе после тренировки и мне там, ну вот совсем-совсем, не понравилось.. Бачира не во многом мастер. Он излишне болтлив, иногда даже может ненароком выдать доверенный ему секрет. Он чересчур тактильный и слишком энергичен. Но.. вот в чëм Мегуру уж точно хорош, так это в переводе тем. Еле ощутимо и быстро перейти с одной темы диалога на другую, при том заставляя собеседника следовать за своим потоком слов - вот какой навык он выработал от ежедневного общения в кругу множества людей. И сейчас тоже не составляет труда заставить Исаги следовать за своим потоком, совсем позабыв о неком "Рине Итоши". — Д..да что там могло не понравиться? Я всë время хожу в это кафе, — Йоичи пожимает плечами, оглядываясь напоследок. Не обнаруживает чужой спины, направляющейся всë дальше, и вновь обречëнно вздыхает, когда его лучший друг принимается рассказывать о новом крутом ролике про футбол, что ему удалось узреть на просторах интернета.

*****

Алая, словно свежая льющаяся кровь, жидкость наполняет стакан. Полностью, до горла, оставляя за собой лишь небольшой красный полукруг прямо на верхушке бокала. Бутылка пустеет на глазах, оказываясь либо в самом стакане, либо же у носа, что с расширенными крыльями ноздрей вдыхал противный аромат спирта, уже не поражаясь увиденному. Наги не в первый раз пробует алкоголь. Не впервые ощущает яркое жжение в горле и как напиток опаляет лëгкие. Со вчерашнего дня он уже осознал, что окончательно чокнулся. Осознал и доказал это несколькими фактами: Первое – Рео. Он отпустил его в далëкую Америку, даже не настаивая на нормальном прощании. Позволил ему сесть в чëрную машину и окончательно потеряться с поля зрения. И честно.. тогда, увидев слëзы Чигири и крики в его сторону, мол: "почему ты его не удержал?", Сейширо самому захотелось лечь на эту грязную землю и заплакать. Вторая причина – тоже Рео. Те вчерашние слова о любви и сегодняшние, сейчас занимают все мысли. Подобное нон-стопом проносится по черепной коробке, отгоняя остальные размышления в сторону. Кажется Наги и вовсе позабыл о том, что вообще-то влюблëн в Йошиду и не должен был так легко признаваться в такой же любви своему другу. Не должен был, но сделал именно это. И третья причина – всë тот же Рео Микаге. На этот раз даже не отъезд и не признание, а всего-лишь их повторившийся поцелуй. "Всего-лишь" — слово забавное, которое не придаëт большого значения маленьким неудачам. Но.. разве можно назвать случившееся между ними какой-то "неудачей"? Нельзя, и Наги не называет. Вспоминает, как вчера Рео заставлял его поднимать голову выше, подстраиваясь под свои касания, и как плакал, оперевшись лицом о его плечо. Именно по этим причинам Сейширо и чокнулся. Окончательно сошëл с ума, уже разучившись засыпать где попало и напрягать голову не важными мыслями о видеоиграх и привычной пустоте. Ладно, пора признать факт. Признать под тяжëлый вздох и лишний глоток дорогого алкоголя, что отдаëтся воспоминанием того, как вчера ощущался на чужом языке. — Чëрт, — Сейширо глубоко вздыхает, облокачиваясь спиной о диван и вертя вредный напиток в руке. — Да я.. по-уши влюбился. Наги влюбился в Рео. Влюбился так сильно, что достаëт телефон, лишь бы написать ему о очередном сообщении насчëт дороги, хотя понимает, что его опять же проигнорируют. Влюбился так сильно, что через силу заглатывает алкоголь, лишь бы напомнить себе о том, что вчера он пил именно эту бутылку и не один, а именно с Рео. Наги влюбился.. также как в Нэо. С Рео хочется делать что-то подобное. Часто говорить о том, какие у него мягкие волосы и как же красиво они смотрятся на лëгком ветру. Провожать на учëбу, проводя свои дни с лимонным чаем и пересказом различных историй за обедом, лëжа головой на его коленях. Хочется дарить ему утренние поцелуи, готовить завтрак и.. и кружиться в вальсе под рабочее радио. С Рео хочется просто быть. У них не будет никакой квартиры с душевным теплом. Не будет глупых фильмов, что они станут смотреть под одним лëгким пледом. Не будет никаких музеев и скучных опер. У них не будет того, что было у него и Йошиды. Рео совершенно другой.. Он.. он не похож на Нэо. Не похож на того, кто способен понравиться Наги. Не похож.. но.. всë равно заставляет сердце биться, словно при зависании игры на самом важном этапе. Тело вздрагивает от резкого звука пришедшего уведомления. Наги никогда так быстро не брал телефон в ладони. Никогда мысленно не жаловался на долгую загрузку в "Line" и на невозможность прочесть новое сообщение. Стоило телефону только загрузить знакомую иконку со столь же знакомым ником, как пальцы уверено нажимают по экрану, а с уст слетает облегчëнный вздох. Nagi Seishiro Рео, ты уже приехал? 13:05 Там холодно? 13:38 Ты не замëрз? 14:09 С самолëтом всё в порядке? 18:54 Тебя не тошнит? 18:55 Ты ещë долго будешь лететь? 20:12 Ты когда приедешь? 20:12 Напиши, как будешь на месте, хорошо? 21:36

Reo Mikage

Я ещë в самолëте, мне лететь часов пять, может поменьше

22:07

Ты чего сообщениями забрасываешь? Всë нормально

22:07

Наги пялится в экран: как дурак, с расширенными глазами, будто Рео сейчас задал какой-то невероятно сложный вопрос. Не сводит взгляда с прочитанного сообщения, а пальцы уже сами выводят ответ. Nagi Seishiro Напиши, когда приедешь 22:08

Reo Mikage

Хорошо-хорошо, тебе незачем так много об этом думать

22:13

Сейширо уверен, что Рео собирался написать слово "волноваться", раз размышлял над таким коротким ответом целые пять минут. Но.. он бы угадал в обоих пунктах. Наги сейчас реально не способен думать ни о чëм другом, кроме как о сыром тексте на экране мобильника и резкими воспоминаниями в черепной коробке от послевкусия едкого алкоголя. И.. конечно же он волнуется за Рео. Как он долетел? Поел ли? Как себя чувствует? Это же вполне нормально – волноваться за любимого человека. Он и за Йошиду много волновался, стоило тому просто до магазина выйти.

Reo Mikage

Мне пора, не могу долго сидеть в телефоне

22:16

Сладких снов

22:16

Видно. Видно, как Рео спешит закончить диалог и как быстро угасает зелëный кружочек рядом с его именем. Он вышел из сети, даже не дождавшись подобного ответа. Даже.. не удосужившись ответить хотя бы на один вопрос. Мог же сказать, что хорошо себя чувствует, или наоборот доложить о недугах. Наги бы выслушал. По нескольку раз вчитывался бы в каждое слово, придумывая нормальный ответ. И.. с каких это пор переписываться с людьми стало так тяжело? Nagi Seishiro Я тоже тебя люблю, Рео 22:18 Сладких снов 22:18 Признаваться по сети и при помощи сырого текста – крайне глупо. С Нэо всë было иначе: на крыше школы, под прохладный ветер, тëплую ладонь и мягкую улыбку. С Нэо было красиво и романтично. А с Рео.. с Рео всë сложно. С ним тяжело сблизиться, его тяжело понять и контактировать. Ни о каком признании в лицо и речи быть не может. Но Наги на это плевать. Плевать на то, что не видит сейчас лица Рео. Плевать о том, что его сообщения вновь попадут в игнор. И так же плевать на то, как эта ситуация смотрится со стороны. Он хотел ответить Рео, но, мягко говоря, профукал свой шанс, позволив ему уехать на чëрной тачке. Так что.. почему бы и не ответить сейчас? Так можно дать время на раздумья не только самому Рео, но и себе. Наги тоже нужно подумать. Подумать о том, как он относится к Рео, как избавиться от своего вторичного пола, что посмел ему навредить и.. и как к этому всему отнесëтся Йошида. Ему нужно об многом подумать, но далеко не на пьяную голову. Поэтому, всë, что он сейчас способен написать, это сопливое признание и пожелание спокойных снов, несмотря на разные часовые пояса.

𝔅𝔩𝔲𝔢 𝔏𝔬𝔠𝔨 "дополнительное время"

Мой голос – это орудие убийства, приносящее людям только вред и страдания. Он затмевает собой все проблемы вокруг, заставляя людей цепкой хваткой бороться за звание обретения подобным "талантом". Я никогда не считал свой голос чем-то особенным. Только с возрастом начало появляться желание впиться ногтями в собственную шею и вырвать голосовые связки. Я тоже как они, как люди. Тоже впиваюсь в себя цепкой хваткой, лишь бы не попадать в чьи-то руки. " Твой голос способен покорить человечество ", – так всë время говорили мои бабушка с дедушкой. Но.. как я мог представить, что какой-то там голос способен заставить людей сражаться? Бороться друг с другом, кричать режущим криком и.. и убивать. Я не верил в подобное. Не верил, что стану главной проблемой и призом для этого мира. Всë своë детство – до 7 лет, я прожил в одном доме с мамой, бабушкой и дедушкой. Мой отец.. я его ни разу не видел. Хотя и часто интересовался этим у матери, но она всë время рассказывала одну и ту же сказку: после смерти люди перерождаются в бабочек. Я часто любил ловить их в детстве и, чтобы отучить меня от постоянного приношения насекомых домой, мама выдумала подобную сказку. Она всë время твердила, что отец стал бабочкой, а я – глупый и наивный ребëнок, верил в это, подолгу беседуя на крыльце дома с крылатой букашкой, рассказывая то, как маме грустно без папы. Мелодия расплывается по небольшой комнате. Каждая нота отдаëтся лëгким трепетом на сердце, а совместное звучание двух скрипок заставляет дыхание сбиваться от предвкушения. — Ты у меня такой молодец, Тори, отлично сыграл, — Девушка откладывает скрипку в сторону, с улыбкой поглаживая тëмно-синие волосы мальчишки. — Думаю на этом хватит, тебе не нужно так много напрягаться летом. Чем бы ты хотел заняться? — Дедушка сказал, что у меня сейчас два часа занятий с игрой на скрипке, потом три часа на фортепиано, а после, придëт учитель и мы будем петь до вечера, — Хаттори удивлëнно приподнимает одну бровь. На детском лице расплывается улыбка от тëплых касаний матери. Мама порой задаëт такие глупые вопросы. "Чем хочешь заняться?" – это так глупо. Бабушка говорит, что у него нет личного мнения и взрослые люди лучше знают, что ему нужно делать. Может.. маме лучше спросить у них? Бабушка и дедушка – взрослые, они знают, чем нужно заняться ребëнку. — Солнце, послушай меня, — Девушка выхватывает маленькую скрипку из рук сына, откладывая её к своей. Она садится перед ним на одно колено, дабы быть на одном уровне с ребёнком и видеть прикованные к себе ясные голубые глаза. — Тебе не нужно слушаться бабушку и дедушку, они не должны всë решать за тебя. Чем бы ты хотел сейчас заняться? Мы можем сходить погулять, или в парк аттракционов. Аки сжал губы. Мельком смотрит на скрипку и уже мысленно представляет, как сильно будут ругаться бабушка и дедушка, если он пропустит урок по пению. Но.. всë это затмевается яркой картиной их счастливой прогулки с мамой, которая обычно всë время проводит за работой. — Хочу.. — Как непривычно звучит это слово. Настолько, что сердце содрогается не от душащей музыки, а от собственных слов. — Хочу поиграть в футбол вместе с мамой! Аки широко улыбается. Улыбается так сильно, что на щеках появляются ямочки. У них с мамой похожие улыбки. И если бы сейчас кто-то увидел их со стороны, то сразу подумал бы, что они – клоны. — Хорошо, — Девушка облегчëнно вздыхает, а после выпрямляется во весь рост с яркой улыбкой на лице. — Тогда я пока переоденусь, а ты накинь кофту и не забудь мячик. — Есть, Мэм, — Хаттори быстро кланяется, а мама явно оценила его шутку, раз приложила ладонь к губам, дабы скрыть смех, перед тем как уйти. Его мама была лучшей футболисткой в своей школе. Они так и встретились с папой, сражаясь в дружеской игре против мужской команды соседней школы. Этот талант от обоих родителей перешëл и к их сыну. В отличие от бабушки, которой нравилось звонкое и ритмичное пение, или дедушки, что часами слушал его игру на фортепиано, указывая на каждый недостаток, Аки никогда не любил ничего из этого. Ему чуть ли с самого рождения твердят о прекрасном голосе и явном таланте, но.. честно.. это звучит как-то грустно. Так и прожить всю жизнь, играя на прямоугольной коробке и срывая голос? – глупо, очень-очень глупо. Намного интереснее футбол: там нужно думать, размышлять, рисковать, показывать свою силу и навыки. В футболе от тебя не требуют строгого изучения нот и слов, там всё идёт не по сценарию. Аки быстро хватает со стула чëрную лëгкую кофту, спешно надевая её на себя. Берëт в детские ладошки футбольный мяч, что притаился в углу комнаты, и выбегает из спальни. Он же.. так давно не играл с мамой. Хотелось бы сыграть с обоими родителями и показать, каких успехов он смог достичь из-за ночных просмотров роликов о этом виде спорта под одеялом. Мальчик так и замирает посреди небольшого коридора, услышав яркие крики со стороны кухни. Их дом обустроен так, что только пройдя коридор и повернув направо, уже можно обнаружить большой стол, не прикрытый дверью. И сейчас, стоя лицом к входной двери, мальчик вздрагивает от крика дедушки. Каждый раз так вздрагивает, но обычно мужчина повышает голос лишь тогда, когда Хаттори ошибается в нотах. — Совсем разбаловала пацана, — Рычит дедушка, прожигая свою дочь, что складывала еду для сына в контейнер, грозным хмурым взглядом. — Ему нельзя отменять занятия на скрипке. — Пусть лучше займëтся пением, — Более тихо выдаëт бабушка, что пробегалась глазами по новостным заголовкам газеты. — Мам, может мой сын сам способен решать, что ему делать? — Тихо выдаëт девушка, тяжело вздыхая. Видимо.. никто из них не замечает Аки сейчас, что со страхом сжимает мяч в детских ладошках. Опять они ругаются.. и.. и так каждый раз. Стоит только заикнуться о футболе, как весь дом встаëт на уши, а стены трескаются от криков. Конечно не по-настоящему трескаются, а лишь в воображении, но, кажется, ещë немного и так будет на самом деле. — Футбол этот ваш.. — Мужчина устало потирает виски. — И чем тебе помог этот футбол? Прославилась, да? Сейчас подрабатываешь, где только можно, лишь бы с голоду не сдохнуть. Аки не должен вырасти таким же бесполезным, как ты. У него хотя бы какой-то талант есть. — Отец! — Мама Аки переходит на крик, но после старается успокоить себя глубокими вздохами, в спешных попытках побыстрее уйти из этого дома. — Тори ещë совсем ребëнок. Пусть делает, что только захочет. Но.. не смейте, слышите? Не смейте управлять жизнью моего сына. Мама всегда была именно такой, какими я представлял себе супергероев: сильная, смелая, не боится проигрышей, может дать отпор дедушке и бабушке. Она.. она была так прекрасна. И я хотел стать таким же, даже несмотря на то, что всë, что я мог делать, услышав крики со стороны, это со страхом запереться в комнате и плакать. Но.. я даже не подозревал, что за один единственный миг смогу разрушить даже эти небольшие крупицы счастья, что имел. Прости меня, мама. Ты умерла лишь из-за меня. Из-за того, что я способен говорить и был наделëн каким-то там "талантом". Я был глупым и наивным ребëнком, что верил в "жизнь после смерти". Не уделял внимания важным деталям, по итогу заставляя остальных страдать. Я.. я заставил страдать своего родного человека.. Я просто ужасен. Тогда.. мне было по-прежнему семь. Оставался всего месяц до моего день рождения, в которое мы с мамой договорились сходить на футбольный матч. Это был бы лучший подарок, но вместо него, я весь день простоял в чëрной одежде, со страхом пугаясь каждого звука на зловещем кладбище. По гостиной разносятся крики. Почему-то именно сегодня все родственники собрались в их доме, чтобы покричать. Аки стал смелее: он больше не плачет в своей комнате, а наоборот, направляется прямо к источникам шума, стараясь игнорировать боль в барабанных перепонках. — Дед, деда, — Мальчик потягивает мужчину за ткань штанов, даже несмотря на то, что он сейчас и находился в этой перепалке, перекрикиваясь вместе с бабушкой с другими родственниками, которых Аки не так часто видел. — А где мама? Она не придëт на праздник? Первая моя мысль тогда – все собрались на какой-то праздник, совсем позабыв о том, что мама не возвращалась домой уже целый месяц. Только я видимо обратил на это внимание. Только я заметил пропажу своего дорогого человека. — Чëрт.. да не придëт больше твоя мамаша! — Теперь дедушка кричит на него. Кричит так сильно, что замирает сердце, а сам ребëнок забывает, как нужно дышать. — Задолбал уже каждый день это спрашивать. Может заткнëшься уже? Хочешь, заткнись навсегда! — Что ты такое говоришь? Без своего голоса он станет таким же бесполезным, — Бабушка касается ладонью плеча своего супруга, после уже более строго смотря на какого-то дяденьку. — Аки будет жить с нами. Мы сделаем этого мальчишку знаменитым и направим его необычный талант в нужное русло. Я тогда не слышал. Не слышал ничего из их криков, которыми они будто старались докричаться до маленького меня. В ушах звенело, а в голове тогда пронеслась лишь одна мысль: "мама тоже стала бабочкой". Я был глуп. Слишком глуп, чтобы понять, что смерть приходит раз и навсегда. Я не смог понять то, что все эти крики были только из-за меня. Только с одной целью – решить, кто же будет управлять моей жизнью дальше. Тогда.. я ничего не сказал. Заткнулся, как и было велено. Заткнулся навсегда с мокрыми от слëз щеками и дрожащим тельцем. Я не хотел разочаровывать бабушку и дедушку. Скорее, моë молчание было неким "бунтом", чтобы они вспомнили о том, что теперь мама больше не посетит этот дом. Но.. они всë равно были упëрты, как бараны, активно не замечая того, что я пытался им показать. Они конечно волновались, но далеко не о матери. Вызывали лучших врачей, в попытках вернуть мой голос, но все, как один, твердили, что я полностью здоров. Дедушка не выдержал первым. Не выдержал и специально дал мне ту информацию, от которой я обязан был заговорить, спустя целый месяц молчания. — Что будем с ним делать? — Бабушка протягивает супругу чашку чая, поставив тарелку с печеньем посреди стола. Они даже не замечают того, что вставший к середине ночи мальчик сейчас стоит у дверного проëма своей двери, оперевшись о неë спиной и сонно хлопая глазками. — Сдадим этого отпрыска в детдом, — Мужчина пожимает плечами с таким видом, будто они обсуждают погоду. — Мы и так сделали всë возможное, а этот подлец даже не ставит нас во внимание. Он думает, что избавиться от его матери было так просто? Далеко нет. Мы потратили на него долгие годы, а он отплатил нам своей пофигичностью. Весь в свою мамашу. Аки вздрагивает. В смысле.. "избавиться"? Д-детский дом? Это.. там очень страшно. По рассказам друзей, там бьют и обзывают. Он.. он не хочет туда. Лучше уж остаться здесь. — Если мы сдадим его в детский дом, то у родственников будут вопросы. Это не вариант, — Женщина берëт в ладонь круглое печенье, вертя его в руке. — Отдадим его кому-то из родственников. Они же не знают, что это дитë заткнулось. — Как скажешь, — Мужчина тяжело вздыхает, переводя нахмуренный взгляд куда-то в сторону. — Хей, Аки, ты скоро уезжаешь. Собирай свои манатки, организуем всë прямо сейчас. Поедешь к своей тëте – она уж точно сможет прокормить твой поганый рот. Я помню.. помню те слова. Помню, как начал молча плакать, не говоря ничего против. Тогда.. я впервые в своей жизни рассудил здраво: они убили мою мать. Убили лишь по одной причине – чтобы было удобнее управлять моей жизнью. Убили из-за того, что я был способен говорить. Убили... и сейчас рассказывают мне это, лишь бы я заговорил и сдал их ментам. Для них главное в этом предложении – это слово "заговорил". Но я молчал. Не произнëс ни слова против, через слëзы складывая вещи в потрëпанную сумку. И всë также через слëзы, я познакомился с моим новым опекуном. Но.. тëтя оказалась, на удивление, классной. Она – успешная работница какой-то там компании, так что в нашем доме был не только двор, но даже батут, а я сам часто получал дорогие подарки. Ей было всë равно на то, что я молчал. Она всегда хотела себе ребëнка, но из-за какой-то болезни не могла себе подобного позволить. Стоило мне только войти в квартиру на еë руках, как она закружила меня в воздухе, говоря: "Добро пожаловать в наш дом, ты прям вылетая копия моей сестрëнки!" Меня никогда не кружили в воздухе, никогда не держали на руках и никогда не говорили о моëм сходстве с мамой. Она стала для меня особенным человеком. Тем самым, что собирает завтрак в школу, гладит по голове по утрам, водит меня туда, куда я только покажу пальцем. Это круто.. с тëтей, что не знает о моëм голосе, мне вправду хорошо. Она.. она словно мама, только не интересуется футболом. — Так, Тори, мне нужно сходить в магазин, — Девушка наклоняется перед десятилетним мальчиком, что с блеском в глазах смотрит на детскую площадку совсем неподалёку от них. — Побудь пока тут, хорошо? Ты же помнишь, что нужно делать, если к тебе подойдëт плохой человек и скажет идти за ним? Аки положительно матает головой. Он помнит. Уроки самообороны от тëти – бесценны, как и время, проведëнной бок о бок с ней. — Просто дай ему по яйцам и беги ко мне, — Она уважительно показывает указательный палец, будто сказала что-то невообразимо умное. — Я буду вон в том магазине. Девушка показывает в сторону здания через дорогу, а после, не прощаясь, направляется к нему. Они никогда не прощаются, ведь оба знают, что увидятся спустя пару лишних минут. Хаттори даже не провожает еë взглядом. Мальчик сразу бежит к уже подмеченному для себя месту – одинокой песочнице. Там можно построить что-нибудь из песка без доставучих ребят. Порой они бывают слишком прилипчивы и задают много ненужных вопросов. Да, он не говорит. Да, это странно. Но.. какое до этого дело остальным? Аки присаживается на деревянный бортик, беря в ладони чужую лопатку. Там всë равно никого нет, но если хозяин этой вещицы внезапно объявится, то можно просто почтительно поклониться ему и всë. Он не очень общителен и открыт. Стоит кому-то попытаться сблизиться с ним: коснуться плеча, присесть рядом, громко звать чуть ли не каждые пять секунд, то Аки тут же сверкал от них пятками или нахмуривал брови – обычно подобный трюк срабатывает и о нëм быстро забывают. Тëтя не спешила отправлять его в младшую школу для таких же, скажем так, "одарëнных" людей. Аки не немой, он просто старается обезопасить остальных от себя самого.. от своего голоса. Если.. если тëтя услышит, как он говорит, тогда она тоже станет ему как дедушка: будет стараться брать больше, чем одно слово, впиваться ногтями в шею, морально гнобить и.. и убивать. Тëтя знала, что раньше Хаттори прекрасно пел и его голос – это золотая находка. Но.. она никогда не приезжала на его выступления или просто в гости, будто старалась огородиться от этого дома. Она отправила мальчика в обычную школу, договорившись с учителями. Аки может говорить, но.. он не станет так просто рисковать здравомыслием окружающих. Он не хочет мировой резни из-за одного лишь голоса. — Это.. это моя лопатка, — Резкий голос со стороны заставляет вздрогнуть. Аки не любит детей и их неожиданные появления. Поэтому лицо уже по привычке нахмуривается, а пара ясных голубых глаз направляются на незнакомца. Хаттори осматривает его с ног до головы: короткие светлые волосы, голубые глаза, приоткрытый от удивления рот. Он чуть ниже этого мальчишки, но рост всë равно ничего не решает. Аки переводит взгляд с него на лопатку и кучку песка у своего ботинка. Блин.. осталось же немного. Ещё бы пару штрихов и его домик, больше похожий на муравейник, уже можно было бы назвать законченным. Тëтя запрещает морать руки о грязный песок, так что на этом с его постройкой придëтся попрощаться. Он протягивает незнакомцу его вещицу, не сводя погрусневших глаз с песочного домика, который видимо останется без новенькой крыши. — Спасибо, — Незнакомец принимает свою лопатку, сжимая еë в детских ладошках. Но вместо того, чтобы просто уйти и оставить расстроенного Аки сверлить домик грустным взглядом, этот мальчик наоборот присаживается на бортик слева и растягивает губы в улыбке. — Меня зовут Идзуки Ито. А тебя, вор лопаток? "Вор"? Брови сходятся к переносице, а непонимающий взгляд устремляется на этого уж слишком говорливого паренька. Аки не вор, он лишь одолжил лопатку, чтобы построить что-нибудь и оставить ладони в чистом состоянии. Хаттори вновь устремляет пару глаз на гору песка, что уже мысленно представлялась прекрасным домом, но, к сожалению, без крыши. — Хей, ты обиделся? — Названный "Идзуки" мальчик в удивлении приподнимает одну бровь. — Я..я не причём! С одной лопаткой шедевров не построить.. Ладно, я тебе помогу! У меня ещё ведëрко есть, построим нормальные стены! Пошли. Аки не слушает. Старается игнорировать слова насчëт его, видимо неудавшейся, постройки, почти с той же решительностью, как и точно запомненное, будто выведенное на камне, имя "Идзуки Ито".. и зачем ему эта информация? Он не слушает ровно до того момента, пока его не хватают за локоть и не поднимают с очищенного для своей персоны деревянного бортика. — Моя мама купила мне набор, там даже есть формочки. Она где-то в той стороне, пошли найдëм еë! — Мальчик растягивает губы в улыбке: широкой и искренней. Аки не привык улыбаться. И совсем также не привык у тому, что его так нагло пытаются похитить с обычной песочницы, уже утянув в сторону. Хаттори останавливается. Так резко замирает, что этот Идзуки чуть не падает, с удивлением оглядываясь на его попытки вырваться из чужой хватки. Что там говорила тëтя про таких людей? Аки быстро вырывает свою ладонь и кладëт обе руки на плечи уже обернувшегося на него мальчишки. Замахивается ногой для удара по тому самому месту, но не учитывает того, что этот незнакомец способен заставить его ногу так и замереть в воздухе с помощью каких-то пары слов. — Хочешь обняться? — Ито с удивлением наблюдает за приоткрытым от возмущения ртом со стороны. Переводит взгляд на чужие ладони, крепко сжавшие его плечи, и тянет руки к новому знакомому. Так быстро приближается, что, при соприкосновении своих ладошек с чужой спиной, ощущает вздрагивание со стороны. — Я тебе понравился? Ты конечно странный, но классный. У тебя глаза красивые. Хочешь, будем друзьями? Меня ещë ни разу не обнимали. Никто, кроме тëти и мамы, даже прикасаться ко мне не хотел. А это ощущение мягкой ткани, что я сжимал пальцами, постепенно начало меня успокаивать. Идзуки, это не я странный, а ты. До безумия странный. Ну кто захочет обнимать тебя, когда я желал избить и убежать к тëте, совсем позабыв о недостроенном домике? Ты стал до безумия странным для меня человеком. Человеком, что на следующий же день, узнав от тëти наш адрес, прибежал ко мне домой, лишь бы позвать на эту глупую площадку. Ты.. ты такой странный. Признаюсь, мне это не нравилось. Не нравилось общение, не нравились контакты, не нравилось задерживать на тебе свой взгляд. Ты был мне противен, но, даже так, я, словно маленький дурак, шëл с тобой на ту площадку, лишь бы построить новый домик из песка, у которого появилась красивая крыша и стены. Ты даже перевëлся в мою школу, лишь бы нам было удобнее общаться. Ты.. ты же маньяк. Самый настоящий маньяк, что следит за своей жертвой вблизи и не спускает с неë взора. Я избегал всяческого общения с тобой, но всë равно пускал в свою комнату, всë равно радовался совместным ночëвкам и ужинам, почти также, как и походам в школу под твои забавные истории. Для меня всë было в новинку. Так нервничать при чьëм-то присутствии. Нелепо краснеть из-за объятий и ходить по улице не под привычную тишину, а под яркий и приятный слуху голос. Всë это было странно и я решил всë оборвать. Я начал избегать тебя в разы тщательней. Отсел на первые ряды в классе. Убегал, стоило тебе только позвать меня. Не пускал в гости, стараясь не обращать внимания на недовольные замечания тëти, которая относилась к тебе, как и ко мне... как к своему сыну. Но.. я продержался всего месяц. Не учëл того, что я – по жизни ненормальный человек. Не учëл того, что без тебя могу сойти с ума и погрязнуть в собственных проблемах. Тогда, без твоего вмешательства, меня вновь начали гнобить в классе. Не только оскорбляли безмамным, но ещë и избивали, зная, что я никому ничего не расскажу. Я терпел. Мне было плевать на издëвки, только до одних пары слов. — Чел, ты такой странный, — Какой-то мальчик в удивлении приподнимает брови, наблюдая за прижатым к стене в подсобке Хаттори: синяки не только под глазами, дрожащее тело, но.. но ни одного слова против не слетало с его уст. — Тебя что, мамаша вообще не воспитывала? Тогда.. мне стало страшно от подобных слов. Я не смог подняться с места и пропустил целый урок. Моë тело дрожало, дыхание учащалось, сердце билось, как поражëнное. Мне стало страшно. Я.. я не знаю почему, но кулаки сами рвались надрать из возвышенные лица и, если бы я мог подняться в тот момент, то я бы нашëл их и поступил также, как и мыслил. Голос в моей голове становился всë громче. Настолько, что я смог расслышать его слова на фоне звона в ушах: " Убей! Убей их всех! Убей также, как и они твою мать! Убей! Зажми их глотку, чтобы они тоже не могли говорить! Убей! " Мне стало страшно от собственных мыслей. Нет, это не они убили мою мать. Не они.. не они.. Это были другие люди. Другие.. дорогие мне люди. Я дрожал. Дрожал, словно брошенный под дождëм щенок, что не мог контролировать свой внутренний голод. Они.. они были достойны смерти. Смерти именно от моих рук. Так я и думал в тот момент. Пока луч света не пробирался в тëмную подсобку, сквозь приоткрытую дверь. — Аки? — Это был ты. Тот, кого Хаттори игнорировал целый месяц. Тот, кого желал увидеть, несмотря на то, во что этот человек его превратил, показав, что он тоже способен быть обычным человеком. " Убей его! Убей за то, что он счастлив. Убей! Убей, чтобы страдал, точно также как и ты! " Нет.. Идзуки хороший. Его нельзя убивать только потому что, он счастлив, живя со своими родителями. — Аки, всë хорошо? Тебя не было на уроке и я.. это.. волновался, — Ито потирает затылок, так и не решаясь отойти от двери и крепко держа ручку в своей ладони. " Убей! Пусть страдает! Страдает в муках! Схватись за его шею и заставь молчать! Убей! " Я помню, как схватился тогда руками за голову. Помню, как этот голос заставлял мои руки бесконтрольно подниматься. Он.. он был чем-то схож с голосом дедушки, что заставлял меня не отходить от пианино ни на шаг. — Боже.. да ты явно не в порядке, — Идзуки тяжело вздыхает. Вздыхает так, будто не знает о том, что в мыслях его сейчас хотят убить. Убить.. убить так, чтобы кровь заполнила весь пол. Убить с целью, лишь бы он замолчал и не произносил больше такого заботливого "Аки". — Опять издëвки? Убить.. я так хочу убить тебя. Лишь бы просто не испытывать ничего, кроме сожаления. Ты дал мне мнимую надежду. Надежду на то, что я способен быть нормальным. А я хочу тебя убить. Вскрыть твою глотку, лишь бы не думать. Не думать о тех касаниях, о том ласковом обращении в мой адрес и о том.. что я тоже достоин жизни. — Всë-всë, не грусти, я же рядом, — Ито отходит от двери. Присаживается на колени перед дрожащим телом и в привычном жесте прижимает его к себе. Так близко прижимает, что Аки касается лицом его груди. Так близко.. что.. опять появляется эта глупая "надежда" на нормальность. — Всë хорошо. Сердце.. его сердце бъëтся. Он ещë жив. Я.. я не убил его. Идзуки здесь. Он сейчас обнимает меня, одними своими прикосновениями внушает то, что всё, что со мной происходит – нормально. В тот момент мне захотелось говорить. Сказать Ито, насколько он хороший и то, что именно по этой причине я хочу его прикончить. Сказать хотя бы одно "Идзуки". Я не нормальный. Ненормально вот так засыпать, просто услышав чужое сердцебиение. Ненормально желать чьей-то смерти, просто потому что кому-то повезло больше меня. Я ненормальный и был таким с самого начала. Из-за меня люди кричат друг на друга. Из-за меня они сражаются и.. и убивают. Из-за меня погибла мама. Из-за меня.. ты, возможно, пойдëшь следом за ней в этот "мир бабочек", если я не остановлюсь. Хватит! Хватит внушать мне то, что это не так! Я не слепой, я знаю.. знаю, что странный, знаю, что моë место в тюрьме или психушке. Я знаю это, но.. не могу. Я не могу отказаться от тебя. Мне нравятся эти объятия. Нравится этот заботливый голос. Нравится это мнимое ощущение того, что я достоин жизни и твоего присутствия рядом со мной. Мне.. мне так нравится просто знать, что ты существуешь. Прости, Идзуки. Я странный и желаю твоей смерти. Прости за то, что не могу даже сказать тебе об этом. Прости за то, что я не могу отказаться от тебя. Прости, что не могу стать нормальным и заставляю тебя волноваться.. прости меня, за всë.