Принц Камня

На рассвете его разбудил слуга - принц решил все же называть их привычным для себя словом. Одевшись, Арнер решил все-таки достать меч из свертка. Золото и рубины заблестели на утреннем солнце точно так же, как и глаза слуги. Приладив меч к поясу, и повесив сумку на плечо, он пошёл за слугой.  Тот проворно спустился по винтовой лестнице в сад, от чего у принца закружилась голова, но слуга уже зашел в конюшни.     Конюшни находились дальше садов, но даже тут был вкус и изящество в постройках.     Слуга подвел принца к группе Хранителей. Одним из них был Наставник, другой - с накидкой на плечах - низкий, широкоплечий и с густой бородой.     — Доброе утро, дорогой гость.     — Давайте обойдемся без формальностей. — Ранний подъем и марш бросок к конюшням убили в принце желание слышать любезности в свой адрес, а тем более отвечать на них тем же тоном.     — Как пожелаете. Это Иошаро, оредник или, по-вашему, капитан. Он и его ребята отведут вас в столицу.     Капитан был одет в свободные штаны, синий камзол с алыми наплечниками и серый плащ с капюшоном. К широкому ремню на поясе была прицеплена сумка, маска с рогами и меч. Пожав руку принцу, оредник заговорил жестким, как сталь, голосом.     — Поедем во весь опор, остановки будем делать только на ночь и в постоялых дворах, дабы напоить лошадей. Поедем по главному торговому тракту. В таком темпе через несколько дней будем в Орхане.     После он развернулся и пошёл к Хранителям, которые уже были в седлах. После того, как принц запрыгнул на своего коня, группа двинулась вперёд. Первым ехал Иошаро, за ним - Хранитель с двумя мечами на поясе, дальше был принц, по бокам которого следовали хранители с луками. Процессию замыкал еще один Хранитель.     Оказавшись за стенами города, оредник пришпорил лошадь, и вся группа поскакала за ним.     Лошади были быстрыми и выносливыми. Солнце уже стояло высоко в небе, а они продолжали поднимать пыль с дорог. По пути им встречались торговцы с телегами и пешие путники, и тем и другим принц не завидовал, ибо они были вынуждены скрывать лицо от пыли, летящей из-под копыт лошадей.     На одном из перекрестков Иошаро приказал остановиться, чтобы напоить лошадей, наполнить бурдюки и размять затекшие ноги. Только оказавшись на земле, Арнер понял, как у него затекло все тело. Ноги, таз, спина – все ныло от длительного путешествия верхом на лошади.      Бурдюк, прикреплённый к седлу, давно был пуст, поэтому он ждал свою очередь, чтобы напиться и напоить своего коня. Гладя лошадь, принц поднял взгляд на горизонт.     Бескрайние золотые поля уходили далеко-далеко и, казалось, что где-то там они касаются голубого неба, по которому плыли пушистые, белые облака. Как заворожённый, принц стоял и смотрел на пейзажи этого края, и именно в этот момент, на мгновенье, он почувствовал настоящее умиротворение, которое он, возможно, никогда не чувствовал.     Достав из колодца ведро студеной воды, он сначала напоил лошадь, а после наполнил бурдюк и напился сам. В одной из седельных сумок принц нашёл яблоки, одно из которых он отдал скакуну.     Отдохнув, группа продолжила путь, оставляя за спиной поля, леса и постоялые дворы, которые строили на протяжении всего торгового пути.     Путь проходил насквозь Аширу, Сэлес и Каврух. В Сэлесе говорили, что пророк Асак рассек материк Священным Уруми, тем самым указав своим ученикам путь, идя по которому, они должны были нести слово Всеотца и Всематери. В Каврухе кто-то говорил, что это - кочевая тропа народов, ибо большая часть пути идёт по равнинам, а кто-то - что форма материка и расположение государств позволяли торговцам прийти к какому-то городу, если те достаточное время шли по прямой.     Когда солнце стало садиться за бескрайние поля пшеницы, оредник повел группу в сторону рощицы. Для ночлега выбрали небольшую полянку, проходящую возле ручья, на ней начали ставить палатки. Как оказалось, плащи Хранителей легко превращались в низкие палатки, принцу же установить настоящий, походный шатер. Один из Хранителей разжег костер. Казалось, тот факт, что огонь сорвался с его рук и принялся пожирать ветки, удивил только Арнера.     Спустя время в котелке закипела похлебка, за которой следил Иошаро, другой Хранитель нарезал вяленое мясо и сыр, еще двое поили лошадей, последний отправился в лес, дабы набрать ягод для отвара. Только принц сидел на поваленном дереве. От его помощи отказались, и поэтому ему просто пришлось смотреть на игру пламени в костре. Языки огня медленно пожирали хворост, который то и дело туда подбрасывали.     Позвав всех к костру, оредник начал раздавать ужин. Забрав миску, принц вернулся к бревну, на которое сел. Ужин состоял из грибной похлебки и ломтя хлеба. Или голод, или атмосфера мрака, отгоняемого костром, или шелест листьев на ветках делали столь простое блюдо вкуснее любого деликатеса на королевском пиру.     Иошаро также раздал каждому кусочек соленого сыра и щедро приправленного мяса.     После ужина принца все-таки взяли к ручью, дабы вымыть посуду. Вернувшись в лагерь, Арнер сел как можно ближе к костру, чтобы хоть как-то отогреть замершие в речной воде руки.     А Хранителей, видимо, холодная вода не брала, ибо они начали шутить, расстилать шкуры для сна. Рассевшись вокруг костра, они начали рассказывать истории про домовых, русалок и леших. На последней истории произошёл спор о происхождении лесного духа.     — Эй, принц, а у вас что говорят про леших?     Арнер опешил от того факта, что его мнение решили узнать, но еще большее потрясение принесло то, как к нему обратились.     — Наставник оповестил нас, кем вы являетесь. Поэтому каждый из нас знает о вашем происхождении. — Тихим голосом пояснил один из Хранителей, занимающийся изготовкой стрел. Так что у вас говорят про хозяев леса?     — В Сэлесе лешие - не больше, чем страшная история для детей, чтобы те не сбегали в лес. По историям, как и у вас, в каждом лесу есть свой хозяин, только у нас этих хозяев может быть несколько. Говорят, что лешие - это заблудившие путники, в которых вселился демон. Они теряют свою душу, становясь ужасными монстрами, которые ищут девону новых жертв. Поэтому ночью и на закате у нас не ходят в лес.     — Чудно, вроде бы одно и то же существо, а разное понимание его сущности. — Протянул Хранитель, сидевший возле парных мечей. — Ну ладно. Эй, Лютня! Что ты возишься все там? Давай, запевай!     — Прошу прощения, Лютня? — Принц немного удивился, что музыкальному инструменту задавали вопрос.     — М? А, да, Лютня - это его прозвище, некоторые Хранители скрывают свое имя или просто получают прозвище среди товарищей. А его так прозвали, ибо один раз прибежал к воротам храма с очумелыми глазами и лютней в руках. Играл он, мягко говоря, не очень, но наши виртуозы быстро научили его, как бренчать. Поэтому его и прозвали Лютней.     Молодой Хранитель, держа инструмент в руках, сел поближе к костру и легко коснулся струн, взяв первые аккорды. А после... А после лес наполнился песнями о любви и великих сражениях.     Несколько раз музыкант исполнил балладу о сыне Огня, которая повествовала о войне Стихий и была известна во всей Ашире.     После окончания Иошаро отправил всех спать, а сам остался следить за костром. Хранители спали вместе с оружием, завернувшись в шкуры. Шатер принца оказался больше палаток Хранителей, а пол был устелен шкурами. Арнер решил не убирать далеко меч и положил рядом с собой. Лежа на земле, принц начал слушать пение сверчков, шелест ветра и треск костра. Арнер впервые почувствовал жизнь, которая таилась в земле и которую принц никогда не замечал. Не зря в Сэлесе к земле обращались как к матери и считали ее живой. С другой стороны, Мать-Земля чем-то напомнила богиню Хранителей — Арану. Принц долго бы думал над этим, но сон взял верх и юноша погрузился в глубокий сон.     Проснулся Арнер от того, что кто-то нещадно тряс его за плечо. Открыв глаза, принц увидел над собой Хранителя с луком наперевес. Кажется, это он вчера делал стрелы возле костра.     — Через полчаса мы отправляемся, мне сказали разбудить вас.     После он вышел из шатра. Натянув ботинки, приладив к поясу меч и повесив на плечо сумку, принц вышел на улицу. Лес был погружен во мрак, у костра сидело два Хранителя, остальные собирали палатки и проверяли лошадей. Подойдя ближе к источнику света и тепла, Арнер увидел лучника, который разбудил его, и Лютню. В котелке кипел отвар, а на доске нарезались мясо и сыр. Удивительно, но Хранители привезли с собой даже небольшую разделочную доску. Много ли солдат Сэлеса возят с собой кухонные принадлежности, кроме котелка, ложки и редко когда миски?     Когда они выехали из рощицы, первые лучи солнца стали играть на колосьях пшеницы, которая росла огромным полем вдоль дороги.     Путь ничем не отличался от дороги предыдущего дня. Такая же дорога, такие же однотипные остановки у колодцев, такие же пейзажи, на которые Арнер все время смотрел и ощущал спокойствие.     Но спокойствие покинуло сердце принца, когда один из Хранителей свалился с лошади. Другие окружили Арнера со всех сторон, каждый уже сжимал в руках оружие.     Посмотрев на упавшего Хранителя, принц увидел лучника, сидевшего утром у костра, но его лицо... Под головой увеличивала свой размер лужа крови. Его застрелили, а Арнер — идиот — даже не услышал выстрела!     Подняв взгляд, принц увидел толпу вооруженных мечами, копьями и ружьями людей. Каждый был одет в зеленые лохмотья.     — Разбойники? — Дрожащим голосом спросил принц.     — Беглецы из Абеохама, бывшие солдаты Сэлеса. — Ответил твердый голос.     А дальше все было как в тумане, вязком, противном тумане. Казалось, время для принца замедлилось.     Арнер не понял, в какой момент Хранители вступили в бой с солдатами. Принц, выхватив меч, спрыгнул с коня и понесся к нападавшему, который стоял к нему спиной. Но кто-то за шкирку оттащил его назад. Подняв голову, он увидел Иошаро со зловещий маской на лице.     — Бери коня и скачи вперёд! Тебя  должны ждать в Орхане. Никуда не сворачивай. Никуда!     Сказав это, он ринулся вперёд, пронзая мечом одного из противников в грудь, а голову другого заключил в шар из воды. Нападавший выронил ружье из рук, начал разрывать руками смертоносный шар, но спустя время он сам лопнул, а тело упало на землю, уже щедро залитую кровью, с гримасой ужаса на лице.     — Уходи немедленно! — Уже орал оредник.     Запрыгнув в седло, Арнер увидел только два серых плаща. Принц пришпорил коня и понёсся вперёд.     Арнер скакал до заката, не останавливаясь ни на секунду. В конце дня все-таки пришлось свернуть в лес, дабы переночевать. Принц, как и лошадь, принялся жадно пить из ручья, а вот на ужин в седельных сумках Арнер нашел только кусок хлеба и пару яблок. Пережитое не вызывало у него чувства голода, а вот конь с удовольствием съел все яблоки. Решив не ужинать, принц начал готовиться ко сну.     Плащ Хранителей действительно был большим и плотным, отличное укрытие от ветра и дождя. Вот только изнеженные руки принца не знали, как сделать из плаща навес. Так же они не знали и как развести огонь. Поэтому принцу пришлось провести ночь, лежа на холодной, стылой земле.     Хоть Луна и ярко светила на небе, сквозь ветки деревьев пробивались редкие лучи. Но и те оставляли тени, напоминающие умирающих солдат. Уткнувшись лицом в плащ, Арнер стал ощущать холод и могильный запах, который напоминал похороны его матери. Закрыв глаза крепче, принц начал пытаться ни о чем не думать. Но перед глазами то и дело всплывала картина сражения — лужи крови, усеянная трупами дорога, зловещая маска оредника и всего два серых плаща, сжимающих в одних руках мечи, а свободными, рисовавшие в воздухе знаки. Всемать и Всеотец, да за что ему это наказание?!     Спустя время, он все-таки уснул, точнее сон его больше походил на беспокойную дремоту. Встал принц раньше рассвета. Тело болело, ноги были тяжелыми, а от пережитого его до сих пор мутило.     Забравшись в седло, Арнер попытался найти тропинку к дороге и уже по ней добраться до Орхана. Попытки оказались неудачными, и он только больше сбился с пути. Когда солнце стояло уже высоко, в лесу принц увидел грибника, который согласился вывести его из леса.     Грибником оказался седой старичок, но, несмотря на это, Арнер держал руку на эфесе меча, который он скрыл под плащом.     К удивлению, старик проворно шел вперёд, огибая все камни, торчащие корни и прочие преграды. А вот принцу и лошади пришлось несладко. Складывалось впечатление, что каждая коряга пытается ухватиться за ногу, а каждая ветка намеревается ударить по лицу.     — Эхе-хе, как же вас, сударь, занесло в лес-то? Так еще и в такую глушь. Тут местные-то не все ходят.     — А почему же вы тут ходите? — Как можно развязаннее спросил принц, хотя внутри все сжалось в комок, который подступал к горлу.     — Я-то? Так это же леший меня принял и защищает в лесу по-всякому. С детства для меня лес — второй дом! Ни разу не терялся, а если и заходил-то далеко, то все равно находил тропу назад. Бывало, идем с ребятами, те мне: «Дедушка Бахарь, а куда ты нас ведёшь? Тропинка же кончилась давно", а я: "Как кончилась? Вот же под ногами моими-то, не тропинка ли?" А они все на своем...     Мысли поглотили Арнера, и истории старика стали не более чем пустым жужжанием. Перед глазами до сих пор появлялись погибающие люди, а в ушах слышались их крики. А ведь это - первый раз, когда Арнер увидел реальное сражение и реальные смерти. Обычно о битвах принцу рассказывали солдаты или гувернеры, но там сражения были полны геройства, красоты и поэтичности, а тут ничего этого не было только страх, боли и смерть.     Споткнувшись об очередной корень, принц бросил взгляд на пенек. Увиденное заставило остановиться его на месте. Из-за пня на него смотрело маленькое существо.     Старик заметил, что путник остановился и таращится на существо.     — Вот время-то пришло. Не то, что духов не почитают-то, их не знают попросту. Вот только на нас стариков одна надежда! Кто, если не мы, будем нести свет в умы молодых парней да девок? Раньше всяк знал любого духа. А сейчас? Придут в лес, не поприветствуют, не попрощаются с хозяином, да что там! Набьют себе полные лукошки-то и уйдут, спасибо не сказав! А потом обратно приходят, и хорошо, если леший их прогонит или просто в лес не пустит, дак может запутать их так, что поминай, как звали! — Увидев нотки страха в глазах Арнера, старик продолжил, но уже с другим тоном. — Да вы не бойтесь, это лесовик, помощник лешего. Он зла не сделает, а только наблюдать будет. Да если зла лесу не делал и заплутал, может тропинку верную показать.     После этого он приблизился к пню, за которым стоял дух, и что-то пробормотал себе в седую бороду.     Дальше на пути им ничего и никто не встретились, а Арнер перестал спотыкаться о корни и до края леса шел спокойно. Выйдя из леса, старик опять остановился. Поклонившись и положив кусок хлеба на пень, пошел дальше.     За лесом начинались бесконечные цветочные луга. В изумрудной траве множество цветов переливались разными оттенками. Голубые васильки, клевер, разбросанный по лугам пурпурным пятном. Высокий фиолетовый люпин качался на теплом, нежном ветру. Яркие одуванчики как бы светились в лучах солнца.     К вечеру они подошли к деревне. Маленькое поселение, окруженное полями пшеницы, которая в лучах заката казалась золотой. Чуть дальше текла тихая, синяя река, укрытая вечерним туманом, с которой шли рыбаки и бежала детвора. Домики стояли хаотично вокруг площади с колодцем и небольшим помостом из темных досок.     Старик шел дальше к окраине деревушки. По дороге каждый житель здоровался с ним, а дети подбегали поближе, дабы рассказать что-то или спросить о какой-то чепухе. Он же, в свою очередь, отвечал на каждый вопрос и внимательно слушал каждую историю.     Так они и дошли до покосившейся, но крепкой избы, в маленьких окнах которой горел свет, а из приоткрытой двери шел аромат свежеиспеченного хлеба.     Внутри изба была маленькой. Стол, пару лавок, печь. У печи стояла пышнотелая женщина и что-то готовила в котелке. Внутри помещения все было увешано пучками трав, а на полках стояли горшки и банки с порошками и сушеными травами.     Арнера пригласили за стол. Тут-то и прошлось ему снять капюшон плаща, но никто не обратил внимания на его лицо. Да и откуда крестьянину знать, как выглядит принц Сэлеса?     Хозяйка поставила на стол котелок с дымящимся супом, горячим хлебом и глиняную тарелку с огурцами и зеленью. Вкуса принц не разбирал, зато чувствовал обжигающий все внутри бульон.     Ужин прошёл в тишине, только хозяйка изредка бормотала о скудности стола и о том, как стыдно перед гостем. Принц пытался заверить, что для него любая еда в радость, но женщина этого не хотела слышать.     Закончив с трапезой, хозяйка с юной девочкой начали убираться по дому, а старик, взяв котомку, с которой пришел из леса, вышел из избы. За ним последовал и принц. Капюшон он решил не надевать, позволив ветру играть с его светлыми волосами.     Травник - а видимо старик им и был - оказался в сарае за домом, где сортировал травы. В сарае все было заставлено травами: столы, шкафы, потолок, на стенах также висело несколько серпов, а один был на поясе у старика.     — Как мне выйти на главную дорогу? — Стоя в дверях, спросил Арнер.     Старик посмотрел за спину принца, где в сумраке вечера уже пели сверчки.     — Нет, сударь, сегодня уже не пущу вас. Не хватало еще, чтобы вы-то заблудились опять. Заночуете у меня, а по утру-то я вам дорогу покажу. А коня к соседу отведу, у него-то стойло есть, а то негоже коню у ограды топтаться.     — Спасибо, но я не хочу мешать вам. Да и дочери вашей навряд ли будет по душе спать под одной крышей с чужим человеком. — Начал отказываться Арнер, ибо ему как можно скорее нужно добраться до Орхана. Если те солдаты пошли за ним следом?     — Дочка? Тут-то вы, сударь, ошибаетесь. — Усмехнувшись, сказал травник. — Внучка это моя!     — А где её родители? — Увидев, как опустились плечи старика и стих его смех, принц понял, что вопрос был глупым и неуместным. Хотя, откуда ему знать, о чем спрашивать, а о чем - нет? Хотя он принц и должен видеть собеседника на перед.     — Эх, сударь, горе-то какое. Горе и стыд к тому же! Матушка ее при родах умерла, а отец... Чтоб он в пустоте сгинул! Дочь моя-то нагуляла где-то, а кто отец так и не сказала, с собой в могилу тайну унесла. А внучке и четырнадцати нет, а уже натерпелась! Это в городе никому дела нет, с кем баба в койке лежит, а тут? Тут каждый друг за другом следит, да обсуждает. Ладно, молодые-то, кому дела нет, а кто, как и Великий Сувоки таких деток считает нормальными. А старичье-то! Как им в голову вбить, что дитя не виновато, что горе-матери пустота разум попутала! А главное, сударь - какая она умная, мастерица какая! В городе, в школе все учителя хвалили ее! Так бы мы в город уехали, да только на что сударь? Да и куда я от леса уеду-то? Леший держит меня, а может сама Арана меня привязала к этому месту.     Арнер стоял, опустив голову, будто его отчитывали. История до боли стиснула сердце в груди, а слова застряли в горле. Да какие слова сейчас говорить? Что сможет утешить старика?     — Ну ладно сударь, без толку горевать. Слезами делу не поможешь, да можно ли чем-то помочь в этой ситуации? Идите в дом, а я лошадь вашу соседу отведу. Стойла у меня нет, а чтобы конь топтался у ограды - негоже.     Старик вышел из сарая и пошёл за ограду. Принц же вернулся в избу, где хозяйка расстилала матрасы на лавках. Девочка сидела на печи и смотрела на гостя.     Арнер сел на лавку возле двери и стал следить за игрой теней от огня свечи на стенах, слушать уханье совы на улице и треск дров в печи. Несмотря на затопленную печь, в избе было прохладно, поэтому плащ Арнер не стал снимать, да и теплых одеял у крестьян не водилось.     Спустя время, в жилище зашёл травник и, задув огарок,  погрузил дом во тьму.     Утром его разбудил запах свежей выпечки. Достав из-под лавки меч, который принц положил туда вечером, и, повесив его на пояс, вышел во двор.     — Утро доброе, сударь! — Воскликнул старик, стоявший у бочки с водой. — Как я и обещал, дорогу вам покажу, но сначала надо бы позавтракать.     Зайдя в дом, принц увидел на столе кувшин с молоком, начищенный самовар и разные пирожки, в стеклянных блюдцах было варенье.     За едой травник рассказывал о травах  и что близ городов таких не найти, ибо люди сами губят природу, что пожары в лесах - это гнев богини Араны, и много чего еще.     После завтрака старик ушел за лошадью, а Арнер стоял у крыльца избы. Во двор вышла хозяйка, одетая в белую рубаху с красным узором на воротнике и с узелком в руках.     — Это вам в дорогу, сударь.     — Спасибо, но не стоило. — Немного растерялся Арнер, он и так ночевал у них, так еще и ел бесплатно, а тут еда в дорогу! Насколько же широка душа у крестьян?     — Да что вы! Вы ведь в Орхан спешите? Так туда путь не близкий, а в трактирах на дорогах дерут цены, да и домашняя пища всяко лучше харчей с постоялых дворов.     В постоялых дворах действительно завышали цены на все. Да и сколько ехать до столицы принц не знал. Поэтому, когда в поле зрения появился травник с лошадью, Арнер все же принял узелок, поблагодарив хозяйку.     Старик повел принца через поля пшеницы, гречихи, которую в этих землях повсеместно употребляли в пищу, и подсолнухов, которые обратили к солнцу свои желтые цветки.     Время подходило к обеду, когда старичок довел принца до развилки и объяснил, куда двигаться дальше. Забравшись в седло, Арнер достал из кошелька пару золотых монет и протянул их травнику.     — К чему это? — Отстранившись, спросил старик, глядя на металл.     — За ночлег и еду.     — Нет, сударь, ни к чему это. На то закон есть. Вы-то гостем были, а на то закон божий есть. Мне ли говорить?     Точно, принц от кого-то слышал, что в Ашире есть так называемый закон гостеприимства, и что за выполнением его следит один из богов.     — Тогда возьмите деньги и потратьте на внучку. Вы говорили, она у вас умная? Так купите учебников или на образование подкопите. Берите!     С этими словами он вложил монеты в руку травнику и, пришпорив лошадь, поскакал по тропинке в сторону Орхана.     Скакал он до тех пор, пока на небе не показалась луна. Ночь пришлось провести в захудалом трактире, где он узнал, что до столицы осталось около дня пути.     Утром, забрав отдохнувшую лошадь из стойла, принц опять начал гнать ее во весь опор, ежечасно удивляясь выносливости коня.     Когда утренний туман расступился, а солнце начало пригревать своими лучами травы у дорог, перед Арнером расстилалось огромное маковое поле.     Это было не просто огромное маковое поле, а место, где в последний бой вступил Сиар и Хранители Огня против народа Воды. Говорят, что маки выросли в тот день, когда новый Вестник Огня взошёл на трон, и с того дня они не увядали, а только на зиму скрывались под снегом.     Арнер не заметил, как подъехал к огромной арке в центре поля. На гигантской постройке из чёрно-фиолетового камня с позолотой была искусно вырезана песнь о войне Огня и Воды. Арнер провел пальцами по первому четверостишью, которое знали в каждом уголке континента:

    Пусть время идет, и песнь за собою уносит.

    Пусть ветер несет сей рассказ в далекие земли. 

    Историю ту, про ребёнка огня,

    Что смог покорить несмереные волны!

    Песнь обрамляло множество рисунков, показывающих происходящее в тексте. Вот воина, стоящего на коленях, пронзает копье, вот меч разрубает женщину с младенцем на руках, а вот юный паренёк идёт с горящим мечом над головой.     Война прошла около десяти лет назад, но отголоски доходили до сих пор. Сотни загубленных судеб, тысячи убитых невинных людей, выжженные деревни и разрушенные дворцы. Об этом пытались забыть, но не стереть из истории. Так и эта арка стала напоминанием об ужасном времени для каждого аширца.     Но еще арка была одним из обозначений, что дальше дорога ведёт только в Орхан.