Принц Камня

Колонна двигалась быстро, делая остановки только у колодцев и для ночлега. Пару раз удалось остановиться в городских храмах, правда те были не настолько роскошными, как храмы в Орхане и Карбэе, но и изящества не были лишены. Всю дорогу Арнер молча смотрел по сторонам, любуясь красотами пейзажей. Здесь, далеко от городских стен, в дали от человеческой жизни природа была еще великолепнее. Здесь, где кусты, деревья и другая зелень растёт без вмешательства человека, природа была по-настоящему завораживаюшей и все в воздухе дышало свободой. Свободой... А был ли он, принц Сэлеса, хоть когда-нибудь по-настоящему свободным? Ведь куда бы он не отправился, ему везде приходилось соблюдать определённые нормы и правила, одевать маску учтивости и любезности. Даже в Хезкинии он был в плену Академии и ее свода правил. Хоть мысли и крутились в голове принца, но, смотря на природу, он чувствовал умиротворение. Чувствовал каждую травинку под ногами и шуршанье каждого зверька в кустах. Он не желал говорить и не желал слушать разговоры, поэтому на привалах уходил подальше, слушая песни птиц, которые дополняли музыку природы. Своей скрытностью он был чем-то похож на Сувоки. Вестник Огня хоть и поддерживал разговоры у костров, но не упускал возможности уйти поглубже в лес и молча смотреть в одну точку или что-то записывать и зарисовывать в свою книгу. С книгой, как и со своей сумкой, он не расставался ни на минуту. Что там было никто не знал, да и внимания на это особо не обращали, кроме Арнера. Дни пути тянусь до тех пор, пока Вестник в последний день пути не отдал приказ ехать без остановок даже на сон. Поэтому уже утром уставшие, сонные, измученные дорогой они въехали в деревню. Хотя деревней это было тяжело назвать. Множество полаток и шатров разного цвета и размера стояли в разнобой на просторном, непаханом поле. Между шатрами горели костры, вокруг которых сидели как Хранители так и простые люди. Арнера поселили в один шатер с Сувоки, что первому не очень понравилось из-за все еще присутствующего страха перед Хранителями и в особенности перед Вестниками, но усталость и боль по всему телу от долгой езды верхом взяли верх, и принц провалился в глубокий сон. Проснулся он только на следующее утро с чувством полного опустошения. Сев на шкуры, на которых и спал, он осмотрел шатер. Деревянный пол, очаг в центре с тлеющеми углями, несколько аккуратно сложенных шкур в другом конце шатра с сумкой поверх. Подле Арнера лежал его меч в ножнах, кинжал с белой, резной рукоятью и сверток, в котором лежала еда. Видимо Сувоки позаботился о принце и принёс ему завтрак, состоящий из пары яиц, толстого куска ветчины и ломтя свежего хлеба. Воды Вестник не принёс, а бурдюк принца был пуст, поэтому пришлось выйти из шатра для поиска воды. Снаружи уже ярко светило солнце, а в палаточном лагере почти никого не было. Шатры раскинулись почти на все поле, образуя огромное кольцо из колец поменьше. Между палатками были оборудованы кострищы, возле которых лежали поваленые бревна. Колодец стоял дальше шатров и представлял из себя старую, деревянную конструкцию с привязанным к оголовку деревянным ведром. Наполнив бурдюк, принц начал жадно пить студеную воду, от которой сводило зубы, но оторваться от нее было невозможно. Делая все новые и новые глотки, Арнер вдруг понял, что эта вода, рождённая глубоко в недрах земли, в разы вкуснее всех вин, которые он когда-либо пробовал. — Чего это ты тут ошиваешься? Услышав откуда-то издалека мужской голос, принц чуть было не уронил из рук ведро. Посмотрев на говорящего, он увидел Хранителя в голубом камзоле с узорами на груди, которые образовывали силуэты птиц, рукава камзола были закатаны выше локтя, демонстрируя огромные, волосатые руки. — Долго стоять будешь? Там дел по горло, а он тут стоит. Давай быстрее, а то бабке Амелфе скажу и будешь вместо обеда лапу сосать! Развернувшись, Хранитель пошел прочь от колодца, а Арнер стоял, молча глядя ему вслед, наблюдая за колыхающимися от ходьбы и ветра полами камзола. Когда мужчина отошёл на достаточное растояние, принц двинулся за ним следом. А через время его взору открылась деревня, точнее то, что от нее осталось. Десятки сожженных домов с черными от копоти печами, где-то избы сгорели не полностью и стояли с одной-двумя черными стенами. Разруха и хаос, вот что несли солдаты Сэлеса. Солдаты той страны, где он был принцем. — Сударь! — Сзади шли двое мужиков с огромным бревном на плечах. — Не могли бы помочь? Арнер взялся за бревно посередине, при этом пытаясь не получить заноз от древесины. Куда его нести, он спрашивать не стал, ибо через время они прошли сожженные дома и вышли к новым, крепким избам. Множество простых людей, Хранителей и даже детей бок о бок возвоздили новые жилища. Каждый пытался внести свой вклад в строительство. Как оказалось, бревна нужно было носить и складывать в одно место, где их очищали от коры и придавали нужную форму, а после из них возводили стены будущих домов. Сами бревна брали в ближайшем лесу, где группа Хранителей валила подходящие деревья. Арнеру пришлось не один десяток раз сходить туда-обратно, но каждый раз он не переставал удивляться тому, как слаженно все работали. Здесь почти не было деления на Хранителей и простых людей, каждый выполнял посильную себе работу. К полудню принц перестал обращать внимание на пот, лившийся с головы, попадая в глаза, отчего их начинало щипать, и на безчисленное количество заноз на руках, а от тяжести бревен руки и спина начали сильно болеть. Со стороны деревни стал слышаться звон колокола, что он обозначал, принц не знал, но решил пойти вслед за толпой простых рабочих. Как оказалось, колокол оповещал о начале обеда. Еду готовили в огромных чанах, к которым уже выстроилась очередь. В очереди все стояли вперемешку: Хранители, крестьяне, наёмники, оредники, никто не лез вперёд и не щеголял своим именем и чином. Все-таки взяв себе тарелку каши, Арнер решил сесть за самый дальний стол. Лавки со столами были наспех сколочены из плохо обработанных досок, поэтому местами из них торчали сучки, а сама поверхность не отличалась ровностью. Но видимо только принц замечал эти дефекты, ведь крестьяне с Хранителями спокойно сидели за этими столами. Стараясь не трогать стол, дабы не заработать еще больше заноз, Арнер принялся есть кашу: жирную, с овощами и огромным куском мяса, в котором виднелось множество жил. В это время за стол сели еще несколько мужчин, с которыми Арнер носил деревья и чьи имена он так и не запомнил, и девушка с короткими темными волосами и голубыми глазами, как у Айши. Фигура девушки наверняка свела с ума ни одного мужчину, но почему;то Арнер ничего не чувствовал. Ему было даже не интересно изучать изгибы ее груди и шеи, а вот один из юношей, который сидел рядом с принцем, не сводил с них глаз, не слушая разговоры мужиков и игнорируя вопросы в свой адрес. — Смотри, Сувоки! Господин Вестник! — С соседних столов послышились обрывки фраз, и тогда Арнер увидел его. Великий Вестник и еще с десяток Хранителей въехали на поляну. Чёрный камзол Сувоки хоть и был весь пыльным и грязным, но все равно подчеркивал его статус и заставлял дрожать колени принца. Вестник пошёл в глубь поляны, где сидели Оредники и староста деревни, каждый его шаг был изящным и уверенным, казалось, он плыл между этими кривыми и хлипкими столами и лавками. — Ну и задаст же он сэлесийцам жару! — Вдруг воскликнул один из мужиков. — А с чего ты взял, что господин Вестник будет сражаться? Да и тем более эти зеленомордые, — так называли сэлесийцев в Ашире, — завтра собрались что-то с Хоанителями обсуждать. Причём сами гонца прислали! Сказав это, другой мужик, с густой бородой, отодвинул от себя тарелку, да так, что часть густой похлебки выплеснулась на стол. — Да как с чего? Ты сам подумай, эти твари нам деревни пожгли, а когда поняли, что их раздавят как блох, то решили все мирно решить. Вот только потерпит такое Сувоки? Нет! Юноша, который все же отвлекся от созерцания девушки, быстро, почти шёпотом начал говорить: — Гонца они послать послали, но вот я слышал, что в письме они требовали отдать сынка королевского. А сражению правда быть, не зря Хранители пришли, да еще и гвардия из городов идёт сюда. — Ты чего несешь, валенок? Да на кой, Вестнику этот отпрысок? Он же убогий! А в замке с него точно пылинки сдувают лишь бы не перетрудился. — Это ты точно сказал! — Воскликнул бородатый, поднимая вверх жирное свинное ребро, с которого капали тяжялые, вязкие капли масла. — Эта тварь болотная может только жрать и... Ну, не будем при девушке говорить такое, — чуть замявшись, он продолжил, — но все же не думаю, что этого принца выпустили бы даже за первую стену замка! А если бы он и появился бы на границе его или сразу убили бы или сначала... Арнер не захотел дальше слушать, поэтому встал и пошёл прочь от столов. Казалось, все слова, которые говорили эти люди, сплелись мерзким, ноющим комом в его груди. Вязкие, обвалакивающие мысли поглотили его так глубоко, что не заметил, как ушел на середину пшеничного поля. Золотые колосья чуть покачивались на ветру, наполняя воздух тихим шуршанием. Подняв голову, он увидел недалеко от себя танцующию девушку с серпом в руках. От танца тело перестало слушаться, и он просто стоял не в силах двинуться хотя бы на дюйм. Заметив Арнера, девушка прекратила танец и стала смотреть в сторону принца. Чуть постаяв, она начала идти к нему, все ускоряя и ускоряя шаг, пока не перешла на бег, попутно замахиваясь серпом. Что-то потянуло Арнера за ноги, и он упал на землю, а ржавый серп просвистел над его головой. Посмотрев ей в лицо, он увидел бледную, как у мертвеца, кожу, местами содраную до кости. Девушка вновь замахнулась, но нанести еще один удар ей не дали. Кто-то со всего размах ударил по руке с серпом. Пошатнувшись, тварь бросилась на спасителя своей жертвы, но человек оказался быстрее и рассек топором ее грудь. Белая одежда порвалась, а из раны хлынула черная кровь. Покачнувшись, тварь завизжала на все поле, попутно разворачиваясь, чтобы сбежать, но ее уже настигли Хранители с мечами. С взмахом меча отлетела и голова твари, упав куда-то в колосья пшеницы. Капли черной крови забрызгали золотые колосья, а вокруг обезглавленного тела ширилась лужа крови. Арнер так и сидел на земле, глядя на мертвую тварь, пока кто-то не окатил его холодной водой. Только после этого он понял, что может шевелить руками и ногам. Мужиком с топором оказался бородач, с которым обедал принц. Он помог Арнеру встать и довел до шатров. До вечера принц просидел на шкурах, все обдумывая слова крестьян, произошедшее на поле и откуда-то взявшиеся на его ногах корни растений. Выходить из шатра он не желал, да и снаружи ветер доносил вонь чего-то горелого. Пола шатра поднялась и внутрь, принося за собой холодный вечерний воздух, вошел Сувоки. Одетый в простой черный камзол и такой же черный плащ, который он повесил на центральную опору шатра. — Как тебя угораздило нарваться на Полудницу? —Зажигая лампы одним косанием, произнёс Вестник. — На кого? — Арнер прекрасно понял, о ком он говорит, но такое название он слышал впервые. — Полудница, нечесть, которая напала на тебя в поле. Обычно ими становятся люди, которые умерли днем в поле. — Выходит, она пыталась не только убить меня и превратить в себе подобное? Садясь на подстилку, он начал смеяться, видимо надо вопросом принца, но смеяться как-то по-доброму, как смеётся старший брат над младшим. — Надеюсь, ты ни у кого больше не спрашивал об этом? — Уже более серьёзно спросил Вестник. — Нет, а что? — Ну, об этом просто знают почти все в Ашире, а в особенности Хранители. А полудницами становятся только девы, которые сами умерли днем в поле. А на людей они нападают, как и любые другие твари, ради крови, но Хранители для них не только угроза и способ пропитания, но и лакомый кусочек. Они, как и любое порождение Малысы, жаждут нашей силы, чтобы стать сильнее. Они убивают нас, чтобы выжить, а мы убиваем их, дабы выжить самим и при этом каждому из нас противна сущность другого. Мы обвинаем их в жестокости, но сами не замечаем, как утонули в злобе и чужой крови. По крайней мере, мой учитель говорил именно так. Сглотнув ком в горле, принц решил увести разговор в другое русло. — Где вы сегодня были? Достав что-то из сумки, чуть помедлив, Вестник все же ответил: — Туда дальше есть старая, но вполне сохранившияся усадьба. Ее хозяин покинул ее, ибо после войны граница Сэлеса стала проходить в нескольких верстах от его владений. Ну, а мы решили провести встречу с послами Сэлеса именно там. Поэтому заранее все там осмотрели и немного прибрались. Все-таки не простые люди завтра приедут. Последние слова он сказал с усмешкой, а после вышел в вечерний полумрак. Арнер так и остался сидеть, но на этот раз разглядывая сумку Сувоки, которую он носил всегда с собой, а сейчас бросил ее просто так. Полы шатра снова поднялись, и внутрь заглянул Хранитель, с веснушками на лице и светлыми волосами. — Великий Вестник просил проводить вас к баням. Спустя несколько минут Арнер уже шел за Хранителем мимо костров, у которых сидели люди. У каждого костра или пели песни или что-то варили в котелках, кто-то просто сидел и разговаривал, возможно они не не знали друг друга или познаколись только сегодня, но это не мешало им сидеть вместе и наслаждаться вечерней прохладой. От увиденного что-то защемило в груди у Арнера и только сейчас он почувствовал то уныние и печаль, которые были с ним уже ни одну неделю. Так они и дошли до бани понурый принц с мрачными мыслями на душе и Хранитель, насвистывующий какую-то мелодию. Баня стояла на границе с жилыми домами, и представляла из себя низкую, с маленьким окошком, постройку. Из трубы сверху шел тоненький столб дыма. Внутрь принц зашел один, ибо Хранитель уже успел куда-то уйти. Оказавшись в предбаннике, Арнер увидел большой стол с остатками еды, напитков и свечными огарками. В углу, возле печи, лежали дрова. На одной из лавок аккуратно лежали вещи Сувоки, а, стало быть, он уже внутри. Тоже раздевшись, бросив свои вещи на другую лавку, кроме меча, который он бережно положил на свободное место, он задумался над тем, что ему придётся мыться вместе с незнакомым мужчиной, хоть принц и мылся в присутствии слуг и общественных купальнях, идея предстать голым перед Великим Вестником немного смущала. Все же открыв низкую дверь в парилку, принца сразу обдало горячим паром, а медальон на груди стало нещадно жечь. Воздух был настолько горячим, что ему стало тяжело дышать, а перед глазами витал белый пар. В лицо ударило холодой водой, и к принцу вернулась способность дышать и смотреть. Баня представляла собой низкую, но просторную комнату с маленьким окошком, около которого стояла лампа, слабо освещавшая помещение. В центре стояла купель и несколько тазиков. Вдоль одной из стен стояли бочки с холодной водой, а вдоль других лавки на разной высоте. На одной из них сидя парился Сувоки и кажется нисколько не смущался своей наготы. Кстати парился он так, что листья разлетались в разные стороны. Сев на самую низкую лавку, принц начал мыться, поглядывая на уже раскрасневшегося Вестника. Сейчас взору принца предстало не только красное, мускулистое тело, но и множество татуировок, которые начинались на правом предплечье и, заходя на грудь, уходили на спину. Татуировки представляли собой узор, чем-то напоминающий заветки ветра, который обплетал какие-то руны, и огромное узорчитое клеймо на левой груди. Видимо почувствовав на себе чужой взгляд, Вестник повернул голову в сторону принца, отчего тот тут же прикрылся мочалкой. Усмехнувшись, Сувоки встал, и поддав пару, обратился к принцу. — Веники, мыло, купель в твоем распоряжении. Советую мыться тщательнее, ибо одни Боги ведают, когда в следующий раз сможем нормально помыться. Да и тем более завтра ты должен блистать и блестеть перед послами. После этого он вылил на себя таз воды, попутно что-то нашептывая, и вышел прочь. Арнер решил как можно быстрее вымыться, ибо ему было уже тяжело сидеть в жаркой, влажной комнате. Веники он так и не взял, а оттеревшись мочалкой и мылом, которое пахло крайне неприятно, вышел из парильной. Сувоки в предбаннике не было, поэтому принц смог спокойно одеться в свои вещи и выйти на улицу, где ночь уже полностью взяла бразды правления. Свет луны и звезд развеявали уличный мрак, и играючи переплетали тени, падающие от веток деревьев. — Я думал, аристократы более чистоплотны и аккуратны. Можно ведь было сложить вещи аккуратно, а не бросать куда попало? Хотя, может это и не моё дело. Голос, прозвучавший откуда-то сбоку, заставил принца вздрогнуть и зачем-то потянуться к мечу. Все-таки по части бесшумного подкрадывания Хранителям уступали лишь кошки. Повернушись, Арнер увидел Великого Вестника. Тот стоял, оперевшись на стену бани, и смотрел в небо. Одет он был в тот же камзол, но на этот раз без туники, отчего в свете луны было видно его татуировки с клеймом. Волосы были распущенны и свисали по бокам. — Звезды, как и ночь, прекрасны. Неправда ли? Как же быстро он сменил тему! В голове Арнера только сформировался ответ на его прошлые слова, а он уже задаёт новый вопрос. — Да, — решив, что лучше опустить предыдущую реплику, ответил принц. — Знаешь, почему мои покои находятся на самом верхнем этаже храма? Потому что оттуда открывается не только прекрасный вид на столицу, а еще потому что оттуда лучше всего видны звезды. В них есть что-то особенное, манящее и завараживающее. Их видел каждый, но только некоторые видели в них красоту. Теперь ответь мне, принц, что для тебя звезды? Простые точки на ночном небосклоне или нечто прекрасное, то что можно созерцать часами до первых лучей рассвета? Его карие глаза впились в Арнера в ожидании ответа. Почему-то страх перед Вестником отошёл на второй план, и Арнер начал спокойно говорить. — Что для меня звезды? Наверное ничего из этого. — Выходит простые точки. — Нет, — начал спорить принц, — это не просто точки, далеко не обычные точки. В Хезкинии все говорили, что звезды это просто небесные тела, горящие облака или что-то такое. Я не хочу принимать это за правду. Я вырос на историях о том, что звезды это души умерших людей, которые отправились к Всеотцу и Всематери на небо, и что ночью они выходят посмотреть на живых. Когда умерла матушка, я мог часами смотреть на звезды, сотни раз сбегал из своей спальни в обсерваторию или просто в сад ради того, чтобы найти ту самую звезду, с которой на меня смотрит она. Я верил, что смогу найти и взглянуть на нее хотя бы еще раз. Один единственный раз! Поэтому для меня звезды это не объект созерцания, а надежда. Да, наверное это можно назвать надеждой. Несколько минут Сувоки молча смотрел на звезды, осознавая сказанное аристократом. — Никогда не думал в этом ключе. Звезды как надежда.. Чудно, но я хотел сказать, что у каждого человека свое понимание звезд и красоты в целом. Кто-то считает это пустой тратой времени, а кто-то ищет и находит глубокий смысл, все зависит исключительно от человека и его окружения. В Каврухе звезды это просто облака горящего газа, а для тебя души умерших людей и ты веришь в это потому что так удобней. Так со всем в жизни. Мы принимаем за правду то, во что принято верить в нашем окружении. Но я хочу, чтобы ты сам решил для себя как относится к нам, — он посмотрел на принца и вновь поднял голову к звездам. — Как к хладнокровным убийцам, использующим магию, или как к божьим воинам, чтящим заветы богов? Ты должен сам придти к этому ответу, Арнер. Сказав это, он побрел в сторону лагеря, где до сих пор горели костры и была слышна музыка. Принц пошёл следом, но остановился недалеко от пустого поля, с которого до сих пор тянуло вонью горелой плоти. Где-то там Хранители сожгли тело полуденицы, которую с лёгкостью убили днем и которая сама пыталась убить человека. Что должен выбрать принц? Чье мнение считать правильным? Где правда, а где кривда? Что вообще происходит в его жизни? С этими мыслями он зашёл в шатер, где Сувоки уже спал под тёплыми шкурами. Разувшись, он последовал его примеру и провалился в сон. *** Долго спать не получилось, ибо еще до рассвета Вестник разбудил его и дал новый, чистый камзол зелёного цвета и тёплый кафтан с вышивкой на груди, она была более сдержанной нежели вышивка на одежде Хранителей и выглядела как простые завитки в отличие от одеяния Сувоки. Тот был одет в чёрный как ночь камзол, поверх которого идеально сидел кафтан такого же цвета, но уже с роскошной вышивкой в виде языков пламени. Её дополняли вставки из бисера и кружева на манжетах. Темные волосы были забраны в тугой хвост, отчего лицо выглядело еще более суровым. На границе лагеря их ждало несколько отрядов Хранителей, все верхом на конях и с оружием. От лагеря до усадьбы они ехали около полутора часов, и все это время принц смотрел на густой туман над зелеными лугами и слушал план действий от Вестника. Когда ветер сдул остатки сна, а утреннее солнце стало пригревать первыми лучами травы в полях, Хранители подъехали к двухэтажному зданию. Где-то были выбиты окна, а кое-где отвалилась краска с некогда изящных колонн, но в целом здание как снаружи так и внутри осталось относительно целым. Послов решили принимать в просторной гостиной, в которой сохранился диван, старый ковер и резная лестница на второй этаж. В комнате остался только Сувоки, принца увели на антресоль, а остальные Хранители затаились в соседних комнатах. В доме вновь воцарилась тишина, но на этот раз с гнетущей атмосферой ожидания.