Принц Камня

Сколько Арнер пробыл в забытие, было известно только богам, ибо в его голове счет времени ускользал каждый раз, когда он о нем задумывался, а картины, которые он видел каждый раз, закрывая глаза, смешались в один сплошной бред. Вот он стоит перед ассасином и черное пламя пожирает принца, заставляя его кричать от слишком ясной боли, а вот ассасин вонзает кинжал в живот Хранителя, но на его месте оказывается Арнер и лезвие проворачивается уже в его животе, а из раны бьет ослепительный свет, от чего принц закрывает глаза. На этот раз в темноте возникает образ матери, а сам он становится маленьким мальчиком, недорослью, которая хочет тепла, ласки и еще историй о драконах и волчьем племени, что правят на других, далеких континентах. Картина сменилась снова, и теперь мать стоит на палубе, испуганная, загнаная в угол, а темные языки огня тянутся к ней. Арнер кричит, но лишь резко вскакивает на своей постели. Потом он видет у изножья стоящего Хранителя с двуручным мечом, который спас его от Тени, но при этом в нем самом есть что-то пугающее. От резких движений тело принца сводит судорогой и он снова проваливается во мрак... И снова бред, кошмары и ужас. Мрак, который окутывал его каждый раз, приносил лишь новую волну боли. В конечном счете он снова открыл глаза, но на этот раз белая дымка исчезла, а сам он смог рассмотреть место, в котором он находился. Это был шатер, на центральной балке которого висела лампа с тусклым светом. Повернув голову, Арнер увидел потухший очаг, а у противоположной стены множество шкур, на которых лежал черный плащ и еще какие-то аккуратно сложенные вещи. Выходит, он находится в шатре Сувоки, но где он сам? Хотя ни с ним, ни с тем Хранителем сейчас он не хотел встретиться, а тем более говорить. Слишком многое он увидел утром. Стоп. А сколько сейчас времени? Арнер понял, что абсолютно не знает, сколько пробыл в бреду. Принц решил встать, что было зря, ибо бедро обдало жаром, вызвав протяжный вой боли. Отбросив шкуры, под которыми он лежал, Арнер увидел бедро, на котором остался бледный, кривой шрам. Кожа вокруг была красной, будто на ней долгое время держали горячий предмет. Полы шатра поднялись, и внутрь вошел Вестник. В том же грязном кафтане, выбившимися из хвоста волосами и засохшей кровью на лице. Только не это! Арнер вспомнил, с какой лёгкостью и каким выражением лица Сувоки убивал сэлесийцев. Грудь сдавило от страха, бедро начало снова жечь. Вестник же особо не замечал принца и распихивал свои немногочисленные вещи по сумкам. — Собирай вещи, мы уходим от сюда. Рану тебе залечили, но не до конца, только чтобы ты мог ехать верхом. Полностью бедро восстановят, когда доберемся до ближайшего крупного поселения, потому что тут лекарей единицы и у тех дел по горло. Голос Вестника был жестким, четким и пугающе спокойным. В нем не было ничего от того Сувоки, с которым он говорил о звездах ночью. Да и был ли тот Вестник настоящим, а не очередной маской Хранителя? О великий Асак, за что принцу все это? — Что происходит? — Принц с трудом выдавал из себя эти слова и с еще большим трудом не отвел глаз от Сувоки, который уже стоял у порога со свитками в руках. Вестник смотрел на него некоторое время, будто изучая каждый дюйм в лице Арнера. — Война, а пока спи. Очертив рукой в воздухе какой-то символ, он вышел на улицу, а Арнер провалился в сон. Проснулся он только тогда, когда его кто-то начал трясти за плечи. Открыв глаза, он увидел над собой Вестника, полностью в черных одеяниях. Лицо уже было чистым, но взгляд... Такой же суровый, изучающий и жестокий. — Вставай, вещи я уже собрал. Одевайся и выходи на улицу. Арнер встал с постели, от чего бедро начало жечь, но уже терпимо. Как оказалось, пока он спал, ему перевязали ногу. На столбе посередине шатра висел камзол, кафтан и плащ. Все вещи были вычищены насколько это было возможно. Обувь и штаны, которые успели заштопать, лежали на стуле, рядом висела сумка, а в ножнах его меч. Одевшись, он взял в руки увесистый меч, в тусклом свете лампы золото и рубины на эфесе блестели, Арнеру вспомнились добрые, светло-карие глаза матери. Они убили ее. Убили чтобы что? Спасти короля от слухов? От позора? Принц не мог понять, что именно он испытывал сейчас. Обида, скорбь или злость и гнев? Но на кого? На отца? На Теней? На саму мать за то, что та родилась Хранительницей? — Арнер? Голос заставил вздрогнуть его. Выдернув из ножен меч, он развернулся, держа клинок перед собой. Тот самый Хранитель стоял перед ним. Подняв руки в черных перчатках, он продолжил говорить на том же ломаном сэлесийском: — Я свой. Меня послал Сувоки, чтобы я проводил вас. — Кто ты? Принц боялся его, потому что... Потому что даже не знал, кто он! Он Хранитель, но по его словам он мёртв. Он спас его, но он был настолько же пугающим, как и та Тень. Голова перестала что-либо понимать. — Я свой, — он ответил только через несколько долгих секунд. — Я должен проводить вас. Великий Вестник ждёт вас в поле... — Я сам дойду! — Арнера от чего-то захлестнула злость. Хранитель кивнул, сделал шаг назад и растворился в воздухе. Принц упал на колени и зашипел от новой волны боли в ноге. Какой же он идиот! Угражать мечом призраку? Он не смог справиться с Тенью, с ассасином в Хезкинии, но решил противостоять долбаному Хранителю, который может за секунду переместиться из одной точки в другую? Он не просто идиот, он жалкий слабак! Арнер должен с этим что-то сделать. Вытерев выступившие слеза на глазах, он встал и, убрав меч в ножны, пошел в сторону выхода из шатра. Откинув полы шатра, он вышел в предвечерний сумрак. Костры в лагере почти не горели, людей было единицы, но и те куда-то спешили между палатками. Почти у каждого было ружье, пистолет или палица, которые висели у большинства на поясах. В воздухе витала атмосфера волнения и страха. Если война действительно началась, то Сэлес точно пойдёт через эту деревню. Незачем рушить то, что уже разрушено. Да, они точно пройдут через это поселение. Принц шел за пределы лагеря, по дороге бросая взгляд на пустые шатры и потухшие клстрища. От гнетущей тишины над лагерем ему стало не по себе, от чего он поднял капюшон плаща. Выйдя на границу лагеря, он увидел трех всадников, которые стояли на пашне. Сглотнув ком, он пошел к ним ближе. Как и ожидалось, одним из них был Сувоки. В том же черном облачннии и забранными в тугой хвост волосами. Рядом с ним стояло двое Хранителей, один в голубом кафтане, а другой в зеленом. У обоих на поясе были ножны с мечом, маленькая сумка и маска. Но у них еще была одна маленькая деталь. Эполеты, с длинной металической бахрамой и двумя золотыми звездами на поле. Такое он видел впервые, и поэтому посмотрел на Сувоки, который уже оседлал вороного коня. Верхом он казался еще страшнее. — Это сотники, они поедут с нами. Арнер так и смотрел на хмурое лицо Вестника. — Советую седлать лошадь, — откуда-то сбоку сказал Хранитель в зеленом кафтане. — Быстрее, быстрее выйдем, быстрее доберёмся до... Он осекся на полуслове и передал повод в руки принца. Как оказалось, залезть в седло было не самым тяжелым, ибо боль была резкой и быстро прошла, но когда конь пошел галопом, то бедро начало жечь не прекращая. Боль хоть и была не сильной, но надоедливой, от чего Арнер не мог сосредоточиться. Он не заметил, как по богам от него вспыхнули факелы. Сувоки находился впереди всех и постукивал пятками по бокам лошади. Его факел горел ярче всех, освещая дорогу впереди. Справа от Арнера ехал Хранитель в зеленом кафтане. Рыжие волосы трепались на скорости вместе с лентами, которые держались на его ремне. Каждая была расписана уникальным узором. Повернув голову, принц увидел другого Хранителя, он, кажется, был одет в голубой камзол, но сейчас ехал в сером плаще с капюшоном, который развивался на ветру, делая его фигуру еще больше. Ни одно из трех лиц он не видел, да и Арнеру не хотелось смотреть лишний раз на их лица. Они ехали по темной дороге, по бокам от которой был густой, тёмный лес. Путь освещали только факелы и слабый свет луны. Вдруг Хранители резко остановили лошадей, что тем, по-видимому, не понравилось, ибо они начали фыркать и топать копытами. Посмотрев вперед, Арнер увидел на дороге темные силуэты трех людей. Хранители спешились и встали перед лошадьми. Казалось, воздух скоро начнёт трещать от напряжения, но Сувоки оборвал тишину грохочушим голосом. — Уйдите с дороги! Вам же будет лучше. Ни вы, ни мы не хотим лишних проблем. — Раз вы не хотите проблем, то заплатите за проезд и все. Но просто так мы не сможем пропустить вас. Таков приказ Хранителей. Хранители? Арнер посмотрел на Вестника, но лишь увидел то, как сильно он сжал факел в руке. Этого хватило, чтобы понять, что люди на дороге врут, скорее всего врут, и являются простыми разбойниками. — Да как они смеют!? — Тихо прошипел рыжеволосый Хранитель. — Тихо, Одунс, проверь, есть ли кто-то в лесу. — Сувоки не сводил глаз с разбойников. Мог ли он разом убить их всех? После увиденного в имении принц не сомневался, но он почему-то стоял и сверлил их взглядом. А в это время им в спину ударил сильный поток ветра, заставив Арнера сильнее сжать повод в руках. — Господин, еще четверо в кустах, я могу лишить их сознания на некоторое время или.. — Никаких или. — Сувоки жёстко отрезал это предложение. — Снимите сумки с моего коня и набейте их всем самым тяжелым, что сможете найти. За считанные секунды две сумки были плотно набиты разными вещами, а Сувоки был готов подойти к разбойникам, но от тех послышался крик. — Нет! Пусть идёт тот, что сидит верхом. — Да какая разница, кто вам заплатит!? — Взревел рыжеволосый. — Это приказ. Если хотите проехать дальше целыми, то выполняйте их. Сувоки развернулся к Арнеру. Нет. Он же не хочет отправить его прямо к разбойникам? — Доверься мне и просто делай, что я говорю. — Протыгивая сумки сказал он. Легко сказать "доверься" это же не у него на глазах кромсали людей с хищным оскалом наивысшего удовольствия. Но Арнер все же спешился и взял сумки, которые были достаточно тяжелыми. И тянули его к земле. Шаг за шагом он шел к разбойникам. Что задумал Сувоки? Решил играть в благородство здесь? Там он убивал солдат без сожаления! Вдох, выдох. Оставалось несколько футов. С каждым шагом сердце начинало биться сильнее, а ощущение каждой частички земли под подошвой ботинок только увеличивалось. — Положи сумки на землю и подними руки. — Лицо разбойника было под капюшоном, но Арнер прекрасно понял, что тот ухмыляется, глядя на него. Сделав все, как тот просил, разбойник вышел вперед, приблизившись к принцу. От него сильно пахло потом и другими нечистотами. — Вы видимо крайне богаты, и столь же глупы, что так спокойно ездите ночью. Жаль, что тебя и твоих товарищей придётся убить. На секунду лунный свет осветил его лицо с улыбкой, а после он уже замахивался дубиной на Арнера. Оружие должно было опуститься ровно на темечко Арнера, но его задержала огненная стена, жаром которой принцу опалило брови. Огонь огромной волной отшвырнул разбрйника назад, а дубина упала на землю обугленным поленом. Поняв, на кого они напали, остальные разбойники стали пятиться назад, но, сделав всего несколько шагов, упали на землю, хватаясь за грудь и горло. В лесу послышался шорох, а через минуту Хранитель в зеленом кафтане вывел еще четверых людей на дорогу. Когда каждый разбойник был связан и усажен с краю дороги, Сувоки подошел к Арнеру. — Прости, что пришлось использовать тебя как наживку. Увидев нашу одежду, они сразу бы сбежали, а я не хотел этого. — Повернувшись к ним, он продолжил. — Они должны понести наказание за разбой. В его руке вспыхнул огонь. Яркий, горячий, источающий свет, от чего узор начал играть отблесками на черном кафтане Вестника. Неужели он хочет казнить их прямо здесь? Убить без суда?! — Нет! Вы же не убьете нас?! — Стойте. Мы готовы понести наказание! Отправьте в Абеохам! На рудники! Только не убивайте! — Не надо, подумайте о моих детях! Не оставляйте их сиротами! Мольбы и крики разносились над лесом, пока Сувоки медленно шел к ним. Казалось, он сожжет их только своим взглядом. — Я не собираюсь убивать вас, идиоты. — Огонь сорвался с его руки и окутал их лица. Новая волна криков, но уже громче чем в прошлый раз, подняла стаю птиц, которая улетала вверх, дальше от леса. — Вы — разбойники, язвы на теле Аширы, мы же лекари, что вычищаем землю нашу от таких как вы. Мечом и даром божим выжигаем чернь душ ваших с лица мира сего. Грехи же свои вы искупите на работах каторжных и может зачтется это вам, когда предстанете пред судом богов высших. Тем более что теперь, с вашими метками, вас ждёт только одна участь. Развернувшись, Вестник пошел прочь, к своему черному, как ночь, коню. Принц же все так же стоял, глядя на связанных разбойников. Кто-то из них плакал, кто-то тихо шептал себе что-то под нос, а кто-то разглядывал клеймо на лицах своих товарищей. На лице каждого из них было выжено три буквы "Р З Б" — разбойник. Обвинение и приговор, который не получится скрыть. Руки Арнера начали трястись, а его самого затошнило. Он не знал, что его больше повергло в шок. Факт того, что Сувоки оставил их в живых или то, с какой лёгкостью поставил каждому клеймо. От мыслей его отвлекала резкая боль в ноге, которая появилась, когда он залазил в седло. Пришпорив своих коней, Хранители отправились дальше по дороге, оставляя за собой связанных разбойников, которые так и остались сидеть на дороге. Арнер не хотел знать, что будет с ними дальше и просто вперился взглядом в гриву своей лошади. Следующую остановку они сделали только на рассвете. Первые лучи солнца стали играть с листьями на ветвях деревьев, которые только стали пробуждаться от ночной тьмы. Арнер и другие Хранители выбрали для привала небольшую опушку с поваленным ветром деревом. Каждый достал из сумки хлеб, вяленое мясо и пару картофелин. Мясо было с резким вкусом огромного количества приправ, от чего принцу пришлось запивать это все большим количеством воды, а вот картофель наоборот оказался пресным и безвкусным, хотя Хранители, а особенно Сувоки, ели его с отдельным аппетитом. Поняв, что больше он ничего есть не хочет, Арнер стал смотреть по сторонам. Он видел свои мокрые от росы ботинки, редкие, только распускающиеся цветы, разные травы, которые немного покачивались от ветра. Дерево, на котором они сидели, было большим и старым, с потресковавшейся корой, на которой рос ярко-зелёный мох. Недалеко был пень, из которого острыми пиками торчала древесина. Около него в траве были видны грибы с плоскими, рыжими шляпками. Посмотрев в лес, он невольно засмотрелся на зелёные листья, которые чуть покачивались на слабом ветру и с которыми играли лучи утреннего солнца, от чего делалось впечатление, что те сделаны из множества изумрудов и других драгоценных камней. В кронах деревьев Арнер увидел несколько птиц, которые звонко щебетали. Этот звук, лёгкий, нежный, мелодичный, будто каждая птичка была членом огромного хора, который сейчас дарил им свою музыку. Музыку, которая в этот момент пробилась к самой душе принца и разбудила что-то, что не могла пробудить ни одна оперная пьеса или другая песня, которую исполняли в театре королевского замка Сэлеса. В очередной раз принц понял, что истинная жизнь течет не в городах, среди каменных стен, а здесь среди молодых травинок, многолетних, крепких деревьев, среди теплоты солнца и прохлады от крон могучих древ, среди трусливых зайцев и величественных медведей, которые населяли эти леса. Здесь была жизнь, здесь была гармония чистички, которой Арнер чувствовал всем телом, потому что сам был частью этого мира. Тихого, спокойного, умиротворенного. Спокойствие прервал Сувоки, который стал собирать вещи, а после приказал седлать лошадей и отправляться дальше в путь. Следующие полдня прошли спокойно. От тряски нога ныла, но терпимо, а перед глазами принца в монотонный поток слелись поля, леса и деревни у самой линии горизонта. Лёгкий ветер трепал светлые волосы принца, который он не стал прятать по капюшоном. Следующая остановка произошла только когда на дороге показалась большая, просто огромная колонна вооружённых людей. — Одень капюшон, — бросил через плечо Вестник, а после направил своего коня к толпе на дороге. Подняв капюшон, Арнер последовал за другими Хранителями, которые уже о чем-то разговаривали. Подъехав ближе, принц увидел ряды людей абсолютно в одинаковой одежде. В треуголке с желтым верхом, синих кафтанах и темно-синих штанах. У каждого была за спиной фузея и шпага на поясе, кто-то держал в руках длинное копье с увесистым наконечником. Каждый сидел верхом на не очень крупной лошади. Но были те, кто бросался в глаза. В основном это были люди с эполетами на плечах. Они были меньше и скромнее, чем у Хранителей, но изяществом не отличались. Почти у всех из числа тех, кто владел эполетами, они были с одной серебряной звездой, кроме тех, с кем сейчас разговаривал Великий Вестник. У них были эполеты сразу с тремя звездами, а их одежда была богаче, из более качественной ткани, которая была тщательно начищена и накрахмалена, хоть и была покрыта легким слоем дорожной пыли. Спустя достаточно долгий разговор, во время которого один из Хранителей успел несколько раз перейти на крик, Великий Вестник повернул коня к Арнеру. Все тело принца напряглось, а из головы вылетели все мысли, настолько серьезным и устрашающим был сейчас Сувоки. Рукой он дал понять, что Арнер должен следовать за ним и поехал мимо колонны солдат. Принц отправился за ним, попутно рассматривая людей сбоку от себя. Одинаковая одежда, одинаковое оружие, вот только лица... Каждое из них отличалось, так же как и отличались эмоции на них. Арнер смотрел не на простых, безликих марионеток, коих привык выдеть в на парадах в Торесфале — огромной столице Сэлесийской империи, которую не один век строили его предки. Строили мечом и огнем, нескончаемыми войнами и смертью тысячи солдат, которые без речей шли на убой. Строили людьми, которые в руках генералов, кои даже не покидали штаба, были простыми марионетками. Но тут было иначе, тут Арнер не видел в них вычурных солдатиков и рыцарей из героических сказок, которые рассказали перед сном его нянечки. В лицах этих солдат принц видел простых людей, парней и мужиков, которые добровольно пошли на службу, чтобы защищать границы своего государства и свой дом. Даже когда они с Сувоки уехали далеко от этих полков, из головы не уходили мысли о них, их абсолютно разные лица и то, о чем они могли думать. Так же он не мог избавиться от мысли, что эти солдаты едут на границу, чтобы сражаться с армией Сэлеса. Убивать людей, для которых Арнер был наследным принцем. Эта мысль отзывалась глухой, тянушей болью где-то в груди Арнера. Кем он сейчас был? Кого он должен называть своими, а кого чужими? Что будет, если он встретится с сэлесийцем на поле боя? Мысли терзали душу Арнера до самого вечера, пока они не подъехали к низкому покосившемуся постоялому двору. Хоть внешне он и был немного отталкивающим, но внутри оказался вполне опрятный. Людей было много: кто-то сидел за столами, кто-то сидел на лавках у стен, а кто-то играл бильярд в углу трактира. Жилые же комнаты находились дальше и представляли из себя крохотные комнатки с одной-двумя кроватями и маленьким окошком. Зайдя в комнату, Сувоки запер дверь и подошёл к кроватям. Арнер, снимающий с себя плащ и ножны с мечом, стал смотреть на него. Вестник же без лишних эмоций вытянул руку в сторону кроватей, а после они вспыхнули на долю секунды. — Дизинфекция, — видимо прочитав застывший на лице принца вопрос, ответил он. — Не думаю, что ты захочешь спать в одной кровати с клопами и другой живностью. Арнер потерял дар речи, то ли от увиденного, то ли от потенциального наличия насекомых в его постели. Сувоки в это время как ни в чем не бывало разделся, лёг на тонкий матрас и уснул. А Арнера в свою очередь снова начали терзать мысли, которые крепким узлом сплетались где-то в его груди и чем больше он пытался разобраться в них, тем больше вопросов появлялось и тем хуже ему становилось. Уснуть у него так и не получилось.