Принц Камня

Следующие две недели превратились для Арнера в монотонную ленту событий, которая повторялась изо дня в день. Днем они без остановок гнали лошадей вперёд, а ночью останавливались или в ближайших постоялых дворах, или спали на земле недалеко от тракта. К этому времени у Арнера уже кончилась мазь, которую дал ему лекарь в деревне, и ногу не перестовало жечь от боли ровно в том месте, куда вошел клинок Тени. Как далеко они находятся от столицы, принц не знал, но то, что сегодня он проведет хоть и на жёсткой, неудобной кровати, но все же под крышей, он понимал прекрасно. Арнер, вслед за Сувоки, спешился на землю, отчего от боли по всей ноге потемнело в глазах. Вестник же уже стоял возле конюха и отдавал ему поводья своего вороного коня. Прихрамывая, Арнер подошёл как раз к тому моменту, когда Сувоки достал из своей сумки кошель с серебром. — Помилуйте, сударь, какие деньги? Для нас честь принять у себя такого человека как вы! — Залепетал конюх, согнувшись в низком поклоне. — Да разве мы, слуги ваши и последователи заветов божьих, можем требовать платы с вас? — Прекратите, я такой же человек, как и вы, а коли чтите волю Творца и детей его, то не делите людей по статусу и достатку, все мы творения их и все мы равны перед ними. Я пришел к вам не как воин божий, а как путник, что кров на ночь ищет, а коли так, то и платить должен как все в этом двору. Одна и та же ситуация, одни и те же фразы Арнер слышал почти в каждом постоялом дворе. Иногда только добавлялись охи, ахи и другие звуки волнения и благоговения перед Великим Вестником Огня. Сказать по правде, даже у Арнера Сувоки вызвал какой-то трепет в душе, и помимо страха перед ним он чувствовал уважение, кое чувствовал только перед матушкой. Не став слушать дальнейший разговор, он пошел внутрь трехэтажного здания, на первом из которых находился трактир. Большое помещение с несколькими люстрами под потолком, музыкантами на небольшой сцене и кучей разных людей. Арнер подошёл к стойке, когда зал мгновенно стих. Сувоки вошел внутрь. Почти в каждой таверне, в которых они останавливались, все внимание сразу переходило к Великому Вестнику. — Нам нужна комната на двоих, на сутки. — Встав рядом, он заговорил с хозяином постоялого двора — грузным мужчиной, с короткой, уже тронутой сединой бородой и маленькими, как бусинки, глазами. — Шестая комната на втором этаже. — Он протянул маленький ключ. — Желаете отужинать, господин? — Пока что нет. После этого Сувоки положил несколько серебрянных монет и ушел на верх. Арнер постоял у стойки после чего отправился в комнату. Дверь была не заперта, поэтому Арнер с лёгкостью вошел в маленькую комнату с двумя кроватями, табуреткой и плетеным шкафом у стены. Вещи Сувоки лежали на одной из кроватей, его же самого внутри не оказалось. Он любил вечером уходить куда-то и приходить, когда Арнер уже лежал под тонким одеялом в надежде на сон. Этот вечер ничем не отличался от прошлых. Арнер уже машинально снял с себя ботинки, повесил в изножье плащ, кафтан и штаны. Оставшись в легком камзоле с бриджами, он укрылся одеялом. Но, закрыв глаза, он лишь снова и снова начал видеть свою мать, которую безжалостно убивает Тень, черное пламя, которое летело в Хранителя, выженную землю, по которой прошли солдаты Сэлеса, его солдаты! Арнер все больше и больше сворачивался под одеялом, пока в комнате не зажегся свет. Его было больше, чем от обычной свечи, казалось, что свет исходил прямо от стен. Принц замер в ожидании, пока не услышал знакомый спокойный голос. — Я знаю, что ты не спишь. На пол рядом с кроватью с грохотом опустилась табуретка. Встав с кровати, Арнер увидел на ней несколько глиняных тарелок с мясом, сыром и фруктами, на полу стоял графин с молоком, а на другой кровати сидел Сувоки. Прежде чем снова заговорить, он убрал почти весь свет в комнате, оставив только горящую свечу на подоконнике. — До Орхана осталось несколько дней пути, а там не будет и минуты, чтобы посидеть в тишине. Он смотрел в окно, в глубь вечернего сумрака. — Знаешь, я искренне люблю тишину и спокойствие, в городах их почти нет. Хотя... Сейчас понимаю, что тихо там, где нет людей, там нет проблем, споров, переживаний. Нет ничего и никого, кроме тебя и твоих мыслей. Сувоки замолчал, несколько минут глядя в окно и убирая назад свои темные волосы. Арнер ждал его следующих слов, не зная, что сделать и как разрядить обстановку. — Ты кричишь ночью. Принц уставился на него в оцепенении. — Ты просишь не убивать ее, кричишь разные оскорбления. — Сувоки посмотрел на него. — Что произошло на балконе той усадьбы, что мучает тебя уже не одну ночь? — Ничего. — С лёгкостью соврал он. Сувоки покачал головой. — Врешь, просто так не кричат во сне. Я знаю, что Тенью был не человек, я понял это слишком поздно. — Вестник придвинулся ближе к краю матраса, понизив голос. — Я знаю, что ты боишься меня, но это не отменяет моего желания помочь тебе, потому что ты можешь закончить эту войну. Так что тебе снится? Арнер посмотрел на меч возле себя. Золотой эфес с выкованными розами на гарде, украшенной рубинами, изящным узором на длинном клинке и рукоять, обтянутая светлой кожей. — Мать... — Выдохнув, произнёс принц. — Мне снится моя мама. — Почему? Сувоки не сводил с него глаз. Карие глаза смотрели куда-то дальше Арнера, пытаясь найти его душу. — Не знаю. — Горло сдавило горьким комом, а глаза начало щипать. Нет, он не хочет еще и произносить это. Теплая рука опустилась ему на плечо, а, подняв голову, Арнер увидел прямо перед собой Великого Вестника. — Арнер, я знаю, что ты потерял мать. Не по наслышке знаю, какого это терять близкого человека и я понимаю, что бегство от проблемы может загнать человека в безвыходную ситуация, откуда он уже не сможет выбраться. Однажды я совершил ошибку, и я не дам совершить ее еще и тебе. Сейчас ты надежда на мир между нашими странами. Ты пришёл ко мне за помощью, так вот знай, что я помогу тебе, ибо таково мое обещание. Он снова сел на кровать и взял с тарелки кусок вяленого мяса. — Тень сказала, что она была одной из вас, и отец приказал убить ее. Тот ассасин он... Он хотел убить и меня, а я ничего не смог сделать. Меня бы убили еще и в Академии, если бы не случайность, а тут меня спас тот Хранитель. Я позор династии Гальтэр, а не надежда! О чем идет речь, если я толком не умею сражаться на мечах. Меня учили не этому! Мне не говорили, что мои враги будут бросаться черным огнем и стрелять в меня изподтишка! А самое главное... — Его голос дрогнул. — То что меня будут пытаться убить на каждом шагу... Я ничтожен, Сувоки. — Думаешь, ты один такой? Я пришёл в этот мир в самый разгар войны, когда Жрица Воды убила моего учителя и объявила охоту на меня. Я скитался по материку в поиске союзников, попутно балансируя между жизнью и смертью! Думаешь, я был прирождённым мечником? Не-ет, оттуда, откуда я родом, мечи были только на картинках. — Сувоки повернул голову в сторону Арнера. — Всем тяжело, Арнер, но только мы решаем, как встретить судьбу. У тебя есть сила, которую ты можешь раскрыть, нужно только желание. Я не обесцениваю твои проблемы, но если ты продолжишь думать об этом, то ты просто похоронишь наследие своей матери и себя заодно! Он посмотрел на меч Арнера. — Так это правда? — По лицу принца скатывались капли слез. — Правда, что маменька была Хранительницей? Выждав пару минут, Сувоки кивнул и, сменив тон на более спокойный, ответил. — Я не был знаком с нею, но слышал, что она была достаточно сильна. Она была оредницей и владела высоким уровнем магии для своего звания, но в определенный момент она бросила все и сбежала. Она стала отступницей, а чтобы ее не поймали и не запечатали силу, ушла в Сэлес. Там... кажется, она и была оттуда родом, — потерев переносицу, произнёс Вестник, — стала вести дворянскую жизнь и в какой-то момент познакомилась с твоим отцом. Хоть она и была отступницей, все же иногда помогала нам вернуть на родину некоторых высокопоставленных Хранителей, иногда писала о планах Сэлеса и так далее. Это все что я могу сказать тебе о ней. Ты же унаследовал ее силу, как ваша церковь не заметила этого, когда ты был ребёнком, я не знаю, но как поступить с ней – решать только тебе... Арнера била легкая дрожь, а в голове прокручивались эти слова. Решать только ему... А решал ли он хоть что-то в своей жизни? В замке за него все решали нянечки, гувернеры и прочие слуги, в Академии весь его день был точно спланирован профессорами, что учили его разным наукам, а в свободное время он делал то же, что делали и остальные ученики Академии, после нападения Жакин решил за него куда бежать. Принимал ли он решения хотя бы раз?.. Да, Арнер сам решил пойти за Айшей, сам стал ходить в магазин, где скрывались Хранители, пока те не заметили его и не вышли с ним на контакт. Он сам решил помогать Хранителям в Хезкинии. — И еще, руны на твоем мече. — Вестник показал на оружие Арнера. — Серый сказал, что уже видел где-то эти руны, но их значение ему неизвестно. Поэтому, может быть, твой меч тоже хранит в себе некоторые тайны, которые раскроются со временем. Время, Арнер... — Серый? — Арнер впервые слышал это имя, которое звучало слишком странно и неестественно. — Ах да, Серый — это Хранитель, который вытащил тебя с балкона имения и принес мне. Вообще, таких, как он, принято называть Скитальцами, ибо они могут спокойно переходить между мирами, но я знаю его, как Серого. — Между мирами? — Принц не мог даже представить какого это — перемещаться между мирами, какие возможности это давало, а сколько всего неизведанного находится в других мирах! Но потом он вспомнил, как клинок спокойно вошел в бок Хранителя, вспомнил то, как он сражался, и его слова... — Выходит он... в самом деле призрак? Но как? Ведь призраки были недосягаемы, не материальны, были бесовским мороком, а здесь он сражался наравне с человеком и наносил вполне реальные раны! — Не совсем. — Сувоки снова смотрел в окно, где становилось все темнее и темнее. — Сами по себе Скитальцы являются живыми людьми, но Серый — исключение из правил. Его сущность до сих пор не известна даже Совету Тринадцати... — Вестник тяжело вздохнул. — Мы встретились с ним в ином мире, там я принял его за культиста, думал, что он, как и другие, продал богине Черни свою душу в обмен на силу. Как же я ошибался... Совет Тринадцати, как и ожидалось, тоже хотел сразу уничтожить его, но, как выяснилось, он сохранил разум, собственную душу, к сожалению, потерял физическое тело, хотя это сделало почти не убиваемым, но главное — он сохранил ненависть к нечисти и в том числе к Богине Черни. Я смог убедить Тринадцать Прародителей в том, чтобы они сохранили ему жизнь... Он получил статус Скитальца и сейчас уничтожает членов культа во всех мирах, где они появляются. — Если он здесь, то выходит... — Богиня Черни, твари, проклятый, черный огонь у Тени... Все, что он увидел в последнее время. — Культ тоже тут? Но что они задумали? — Они смогли каким-то немысленным образом укорениться в этом мире, но мы постараемся как можно быстрее пресечь все их планы. Главной же целью культистов везде и всегда было открытие врат между мирами, чтобы впустить сюда Богиню Черни, всю ее погань и преспешников, погрузив этот мир во мрак, боль и страдание. — Но... зачем? Зачем люди вступают в этот культ, если главной его целью является... уничтожение самого мира? — По той же причине, по которой и твой отец начал войну. Ненависть к Хранителям, к людям, к миру и к своей ничтожности в конце концов. Каждый из последователей культа когда-то упал на самое дно, погряз в зле и скорби, из которых не смог выбраться, а Малыса пообещала власть, силу и золотые горы в обмен на их душу. — Сувоки замолчал, наклонившись к подносу с едой. — Тот посол был одним из их числа. Я понял это не сразу, а когда сложил все воедино, он уже пропал из моего поля зрения. Возможно Культ как-то связан с Королевскими Тенями и королем в частности, но сейчас мы должны в первую очередь думать о предстоящей войне. Поэтому ложись спать спать, скоро нам понадобятся все наши силы. Сувоки встал, собрал еду на поднос и вышел из комнаты. А принц лег на кровать, прокручивая все, что он услышал, пока не уснул. *** Эту ночь принц хоть и спал беспокойным сном из-за шума в пабе на первом этаже, но его хотя бы не доставали кошмары. На утро Арнер чувствовал себя немного лучше, чем во все предшествующие дни, но бедро не переставало гореть, попутно отдавая болью во всю ногу и низ живота. Сувоки уже сидел на матрасе, уставившись в пустую стену, честно сказать, Вестник любил смотреть в пустоту, что заставляло волосы Арнера шевелится. Когда же принц встал со своей койки, то он сфокусировал своей взгляд на нем. — Ты сегодня почти не кричал. — Почти... Благо сегодня Арнер не запомнил свои кошмары. Видимо услышав шипение принца, которое он издал во время надевания ботинок, Сувоки стал что-то искать в своей сумке, пока не протянул маленькую баночку. — Это должно уменьшить боль в ноге. — Ответил на немой вопрос он. — В деревне не было хороших целителей, да и многим нужна была большая помощь, поэтому тебя исцелили наспех, кажется, я уже говорил тебе об этом. Да ведь? В любом случае через пару дней мы будем в Охране, там бедро исцелят как надо. — Спасибо? — Арнер неуверенно потянулся к мази, будто бы ожидая, что та его укусит. — Не за что. И собирайся побыстрее, чем быстрее доберемся до столицы, тем лучше нам будет. Арнер стал втирать мазь в кожу, отчего комнату наполнил едкий травянисто-маслянный запах. Наконец он, собравшись с мыслями, начал говорить. — Сувоки, вы говорили... Вестник, кажется, даже не слышал его, ибо сидел в той же позе. Набрав в легкие побольше воздуха, Арнер продолжил. — Вы говорили, что однажды, — это слово Арнер протянул не естественно долго, — допустили какую-то ошибку и что не хотите, чтобы и я совершил ее. Что именно с вами произошло и почему вы не хотите, чтобы я повторил ее? После этого Сувоки открыл глаза, которые до этого были закрыты, и посмотрел на принца. Прищуренный, изучающий взгляд, он смотрел, как хищник, что разглядывает свою добычу. От этого у Арнера зашевелились волосы на руках. — Почему? — Он отвел взгляд в сторону. — Ну, я подумал, что тебе лучше учиться на чужих ошибках, нежели самому набивать шишки... Он замолчал, и Арнер уже было подумал, что на этом разговор и закончится, но тут Сувоки медленно заговорил. — Это случилось во время войны, когда Жрица Воды убивала всех учеников Сиара — прошлого Вестника Огня. Я же со своим отрядом собирал ополчение против неё по всему материку. В это же время ее ассасины убили близкого мне человека... он умер у меня на руках... — Сувоки шумно вздохнул. — После этого я потерял себя, озверел, провалился в забвение. Я хотел отомстить каждому в этом мире, а когда очнулся... мои руки уже были по локоть в чужой крови... Он уставился тупым взглядом на свои руки, будто они принадлежали не ему. — За несколько дней я вырезал три деревни на юге Сэлеса... Я убил сотни невинных людей, потому что не смог принять потерю. Совершил ужасное преступление, коему нет оправдания и прощения. — Он поднял взор на принца. — Я говорю тебе это, ибо в тебе течёт огромная сила и если ты не примешь ее, если не отпустишь прошлое, то она потянет тебя на дно, в самую бездну, прикрываясь мечтами о мести всем ублюдкам, повинным в смерти твоей матери, откуда ты не сможешь выбраться. Я говорю это, чтобы ты не шел на поводу общественного мнения о том, что месть это что-то высокое. После этого он встал и пошел к выходу, остановившись у самой двери. — Ты должен научиться защищать себя, Арнер. Я обещал тебе защиту, но я не смогу оберегать тебя всюду, ибо если культ Малысы действительно связан с твоим отцом, то... Замолчав на полуслове, он вышел в коридор, оставив дверь приоткрытой. Собравшись, Арнер тоже вышел, плотно закрыв дверь и по пути вешая ножны меча на пояс. На улице уже ждал конюх с его лошадью и Сувоки на своем черном жеребце. Арнер не успел запрыгнуть в седло, как Вестник уже пришпорил коня и отправился в сторону тракта. Принцу же пришлось спешно нагонять его, пока их лошади не сравнялись, хотя Арнер был уверен, что скакун Сувоки мог ехать в разы быстрее. Так или иначе, но в таком темпе они провели где-то полдня, пока впереди не показалось огромное красное поле. У самой границы Сувоки спешился и дальше пошёл пешком, его же конь мирно шел рядом с хозяином. Арнер последовал за Вестником, попутно заметив, что боль в бедре полностью исчезла. Они медленно приблизились к огромной арке в центре. Золотой орнамент блестел на свету, ослепляя своим блеском принца. Вестник же стоял перед вратами, закинув голову к небу. Даже оказавшись тут снова, Арнера не покидало чувство восхищения от этого места, спокойствия и... печали. Арнер знал о войне с детства, об этом ему рассказывала мать, пока была жива... — Знаешь, каждый раз приходя сюда, даже приняв потери, которые принесла та война, я все еще не могу простить Жрицу Воды. Наверное, будь на то моя воля, я уничтожил бы эту арку вместе со всем полем, но Боги решили иначе. Они решили создать огромное поле, в память о том, как из-за двух людей братья проливали кровь, убивая друг друга. О месте, где состоялся решающий бой между Хранителями и где погиб прошлый Вестник Огня, сражаясь до последнего вздоха. Арнер молчал, не зная, что ответить и как затушить ту боль, что все еще тлела в душе Сувоки. — Сиар был в два, а то и в три раза сильнее меня, опытнее, мудрее... Убив его, Жрица лишила мир великого человека, а меня еще одного близкого, поэтому, когда я шел с восстанием против нее, мне хотелось как можно дольше мучить ее, сделать все, чтобы перед своей кончиной она почувствовала мою боль и боль всех тех, кто пережил ее кровавую резню по всему материку. Я хотел отомстить и вкусить ее крови. Когда же я увидел ее, то понял, что она не способна понять всего этого. В ней ни осталось даже крупицы человечности, убив ее — я убил не человека, а склизкую тварь, что скрывалась за ликом людским. Я дал клятву защищать Аширу от любых угроз, но сейчас над этой страной нависла новая угроза... Договорить ему не дал истошный птичий крик. В их сторону стремительно летел огромный сокол, который на огромной скорости влетел бы в землю. Влетел, если бы у самой земли его не поглотила яркая вспышка света, после которой перед Сувоки оказался широкоплечий юноша в голубом камзоле, на котором были вышиты узоры похожие на пекирующих птиц с чем то в лапах. Оборотень... Прямо сейчас перед принцем стоял оборотень. Что за бесовщина происходит? — Господин Великий Вестник Огня, у меня для вас печальные известия, кои... — Ближе к сути дела. — Перебил оборотня Сувоки. Согнувшись в поклоне, оборотень продолжил: — На Гаскир напали. Крепость смогла выстоять, но им удалось захватить ближайшие поселения. Город окружён, солдаты Сэлеса не дают никому покинуть его стены. Еды хватит на несколько недель, а потом... — Сколько погибло? — Около трех сотен человек, из них двадцать восемь Хранителей, еще около семисот людей ранено. Лицо Вестника окаменело, бросив на принца укоризненый взгляд, он заговорил грубым голосом, заставив Арнера втянуть голову в плечи. — Лети в Орхан, там найдешь маршала Кашива, скажешь ему все тоже самое, что сказал мне только что. И еще передай ему, чтобы собрал всех генералов, которые будут в столице и не подалеку от нее. — Как прикажите. После этого гонец растворился в вспышке света и появился уже в виде сокола, что стремительно ускорялся, набирая высоту, пока не стал черным, неразличимым силуэтом на фоне голубого, безоблачного неба. Интересно, какого это парить у самых облаков? Смотреть на землю с высоты полета? Какого быть в чужом теле? Быть оборотнем... От мыслей Арнера отвлек Вестник, который был уже на коне и что-то говорил принцу. Суровые глаза, грубое, с острыми чертами лицо и глаза, в которых полыхал гнев и ярость. Триста убитых и семьсот раненых... Солдаты Сэлеса осадили крепость. Солдаты государства где он был принцем. Вина за гибель этих людей лежит и на нем, как на потомке династии Гальтэр и только ему под силу разрешить этот конфликт. — Сувоки, — Вестник повернул к нему голову. — Я... хочу стать одним из вас, стать Хранителем.