Под одной крышей

      Первое, что бросается в глаза, когда видишь Карса – его полуобнаженное тело. Сложно не смотреть на тело, когда на голове тюрбан, укрывающий длинные волосы.       Оно стройное и мраморно белоснежное, – идеальное, как греческая скульптура, многие скажут. Плюсом ко всему также были и его габариты, выделяющиеся на фоне остальных (а "остальные" – это "кто угодно"). Карс был огромен, и этим внушал одновременно и восхищение, и страх, словно сама природа, в которой торжествует гармония.       Дио был тем, кто сеял хаос. И его красота хаотична, отчего люди испытывали смешанные, обманчивые чувства: страх и тревогу они путали с любовью и благоговением. Бабочки в животе никогда не были бабочками. Иллюзия любви – для Дио это вся жизнь: любовь окружающих к нему, и его собственная к самому себе.       Дом, в который они попали, казалось, обнажал внутренние переживания, которые игнорировались ими много лет.       – Не забывайся, вампир, – Карс специально интонацией выделил последнее слово.       Карс оттолкнулся от стены. Нужно преподать наглецу урок вежливости, а церемониться с ним, обходясь лекциями о высших формах жизни, к коим Дио в глазах Карса не относится, – выше его достоинства.       Глаза заискрились багровым цветом. Карс не испытывал предвкушения битвы, хоть и вспоминал горький урок от Джозефа: никогда не недооценивай противника, даже если он человек. В памяти всплывал Вамм, который придерживался этого правила тысячелетиями в битвах с мастерами хамона. Карс испытал что-то вроде гордости, смешанной с отчаянием, но быстро избавился от этих чувств. Не время для них.       – Что же... я понимаю твоё удивление... Ведь ты никогда не встречал таких как я.       Дио понимает контекст фразы. Отнюдь, блондин вовсе не глуп, чтобы не осознать, что встретил рыбку покрупнее. Даже если Карса "рыбкой" не назовешь.       У вампира было время справиться со своими эмоциями, первобытным страхом, который естественен при виде иной формы жизни. Эти же чувства он испытал в ночь, примерно 100 лет назад, когда напился и впервые опробовал маску на случайном пьянице. И когда тот обратился в упыря и накинулся на него, Дио-человек был в ужасе.       – Таких как ты – кого? – Дио скрыл волнение. На секунду возникший проблеск мысли о том, что, возможно, существует ещё одна ступень, на которую Дио может подняться, победив прямо сейчас, сменился намерением.       Кира не считал нужным вмешиваться в чужую драку. Будет лучше понаблюдать за ними: тихо, молча и, главное, незаметно. Он отошёл, как ему казалось, на безопасное расстояние, – в самый конец коридора, к двери своей комнаты, чтобы, в случае чего, забежать в неё и выйти через окно.       Он бы поступил так и сейчас, однако уверенность в собственной смерти добавляла ему неуверенности в спокойствии окружающего мира.        Там, в конце коридора, также находилась еще одна дверь, шестая, но так как Кира не знает, что или кто там может оказаться, лучше туда не заглядывать. Кире и не особо хочется.       Дьяволо составил ему компанию. Чтобы сохранять рассудок, Дьяволо теперь подходит к смерти играючи: интересно, а как я умру сегодня? А что, если я сделаю так? А что, если резко побегу в самый центр сражения? Где же окажусь после?       Кира бы не согласился с такими способами сохранения рассудка. Это, скорее, новый изощренный вид сумасшествия. Но Кира не умеет читать мысли, а потому раздумывал какую же шалость задумал странный мужчина в сетчатом топе.       Энрико хмуро стоял за Дио. Казалось, тот был разочарован открытиями: Дио – атеист, макиавеллист и конченный психопат. Он использовал Энрико, как и все, что только мог, в своих планах по захвату мира, его вовсе не волновало счастье человечества в обретении Рая, – его волновало собственное счастье. Это не то, чего Пуччи хотел.       Но все же, священник злился на судьбу. Судьба привела его к тому, кто отвернул Энрико от Бога. А потому он уже не знал, как относиться к Дио. Одно знал точно: они больше не друзья.       – Я не помню, чтобы обращал тебя в вампира. И среди пешек тебя также не видел. Значит, ты сам нашёл маску и наивно решил, что власть над миром отныне в твоих руках.       Карс выставил руку вперед и ослепил присутвующих светом клинка. Глаза резало от света, и Дио машинально воспользовался The World дабы увеличить диапазон и качество обзора. В свечении теперь можно было разглядеть очертания Карса.       Дио остановил время.       Свет по-прежнему исходил от зубьев клинка противника, однако уже не с той нещадящей интенсивностью, режущей глаза.       Дио действовал быстро. Перед ним не Джостар, не просто судьбою предначертанный враг на всю жизнь, не обычный человек, а противник, превосходящий само вампирское естество в сотни раз. Дио сразу же сократил расстояние между ними, не теряя ни секунды из отведенных девяти, и набросился на Карса со шквалом непрерывных ударов.       Время возобновило свой ход.       Карс лишь пошатнулся и сделал шаг назад. Теперь Карс смотрел на Дио с интересом. Мгновенно заживляя свои раны, он исчез за долю секунды из виду.       Остававшийся позади Дио Энрико взволнованно подобрался к "другу":       – Несмотря на наши разногласия...       Положил руку на плечо.       Дио обернулся. Он не искал поддержки, но в очередной раз осознал, что Энрико не предаст, как в ту ночь, когда вампир устроил ему проверку и дал возможность отобрать диск, и служитель бога ею не воспользовался.       – Ты действительно интересен мне, Дио...       Осознание.       Карсу достаточно простого касания. Хамон, сравнимый с энергией Солнца, проникает в тело вампира и сжигает его изнутри.       И от него остаётся лишь прах.       – Жаль убивать такого как ты... и все же ты никчемен. Никакой физический урон мне не страшен.       Он мрачно окинул взглядом наблюдателей и направился в их сторону. Не потому, что решил начать с ними разговор по понятным и вполне логичным причинам, а потому, что они стояли в конце коридора, где расположена ещё одна дверь.       Пять существ, пять дверей, ведущих в их спальни. А шестая, очевидно, – выход.       Тихо наблюдавшие за действиями мужчины, только что сжегшего на глазах у всех вампира, Кира, Энрико и Дьяволо подошли к праху, принимвшему очертания тела.       Дьяволо – с любопытством, ибо специфика конфликта между Энрико и Дио все ещё пробуждала в нем неподдельный интерес, а потому подошедший полуголый мужчина в одной лишь набедренной повязке и тюрбане – лишь добавил перчинки. Интересно же, что там дальше, в этой Санта Барбаре. У Дьяволо не так много развлечений.       Кира – с опаской, ибо Карс продемонстрировал несколько разных способностей к манипулированию телом, а потому предполагал, что позже этот полуголый мужчина может удивить ещё больше.       Энрико – с сожалением, ведь Бог любит всех, даже павших также сильно подлецов как Дио. Он сложил руки в молитве, и в момент, когда прах начал приобретать форму, громко сказал "Аминь!", открыл глаза и отшатнулся в оцепенении.       Тело приобрело цвет. Дио постепенно возвращался.       Карс обернулся, коснувшись ручки двери.       – Есть к меня одна мысль, – начал было Дьяволо, да только не закончил. Он загадочно осмотрел голое тело Дио, и единственная за эту ночь адекватная мысль бывшего босса, самоуничтожилась другой мыслью, так и не успев расцвести.       Размышления Карса же начались с анализа возможностей вампиров. Никакого объяснения он не мог найти, как бы не хотел. Будучи создателем маски и вампиров, да и сверхсуществом впридачу, обидно осознавать, что ты чего-то о них не знаешь. Может, это связано с внезапной болью от потока ударов, непонятно откуда взявшихся? Ведь он не помнит, чтобы подпускал Дио к себе. Это, собственно, и есть причина вспышки интереса у Карса. Но он все же уничтожил Дио потому, что вспомнил о странном ощущении, настигнувшем его в комнате: о том, что объединяло этих четырёх существ между собой, и что он принял за боевой дух.       Карс подошёл к Дио.       Вампир оглядел всех в комнате с неподдельным удивлением. Казалось, он не понял, что вернулся и что произошло, но нет. Жгучая боль от хамона заполняла его память, и фантомно отзывалась во всех участках тела. Он точно знал, что стоило ему только воскреснуть в этом доме, так он уже умер. И снова воскрес.       – Хочу кое-что проверить ... – внезапно произнес Дьяволо, смачно порезав сначала одну руку, затем другую о все еще торчавший клинок Карса.       Карс, кажется, был не то, чтобы не против, просто не знал, как на такое реагировать, а потому и стоял столбом, ровным счётом не продемонстрировав никакой реакции.       Кира был в шоке, ибо не такой шалости он ожидал от Дьяволо. Энрико снова начал молить Бога об отпущении грехов розоволосого, в особенности – греха самоубийства.       Дьяволо упал замертво почти сразу, ибо у него потемнело в глазах. Спустя некоторое время его часто вздымающаяся грудь перестала вздыматься.       Дьяволо умер.       Резкий вдох, и Дьяволо снова жив.       Он осмотрелся: те же самые люди, то же самое место. Что-то не так. Если раньше он просыпался в совершенно других местах, то сейчас он совершенно точно оставался в этом доме. Ранее порезанные руки, казалось, были нетронуты.       Энрико уже успел было подумать, что приобрёл способность воскрешать людей молитвами, если бы Дьяволо не заключил:       – Кажется, с этим местом что-то не так... Здесь как будто невозможно умереть.