dancers

Уже утром он рванёт к Феликсу домой. 5 этаж. Грязная лестничная площадка, неприятный запах и та самая дверь, которая разделит мир Хëнджина на до и после. Он нажимает звонок и дверь перед ним отворяется. — Я чувствовал что ты придёшь, — говорит веснушчатый парень в домашней одежде и подходит чуть ближе к порогу. — Я выбираю тебя, Ликси, — молодой человек с белыми розами за спиной приближается к желанным алым губам, спрашивая взглядом, можно ли дотронуться до них. Ничто им сейчас не помешает и не остановит. Слишком долго они ждали этого первого поцелуя, наполненного настоящей любовью, которую не смыть и не растоптать. Их губы соприкоснулись и приятные мурашки пробежались по телам обоих. Тепло наполнило весь организм до кончиков пальцев. Поцелуй был долгим и тихим. Настолько тихим, что можно было услышать собственное учащённое сердцебиение. Аккуратные прикосновения позволяли ванильному вкусу губ остаться на нежной шее сладким запахом. Они наслаждались друг другом. Прямо на лестничной клетке в цвете осенней палитры их мимолётное признание на всегда останется в стенах этого дома, аукнется эхом на верхнем этаже и останется тёплым осадком в хрупких сердцах. — У меня для тебя кое-что есть, — ододновременно сказали парни и удивились этому совпадению. Хëнджин протягивант букет роз с бумажечкой в них, а Феликс маленький белый конвертик. Они ничего не сказали, просто взглянули на друг друга с стеснением. — Стоп... откуда у тебя это? — Феликс открывает рот от удивления, ведь на листе был изображен он, лежащий в белых розах. Но самое главное, что в нижнем углу стояла подпись wr. — Ты заказал у этого художника? Ты с ума сошёл? — Понимаешь, тут такая ситуация... — усмехается Хëнджин и закрывает за собой входную дверь. — Этот анонимный художник — я. Хван не мог поверить себе, что он сделал это. Рассказал свой самый главный секрет. Он не умеет их хранить. Но он был уверен, что этот секрет останется между ними. Пусть это будет ещё одним подверждением признания. Феликс достоин каждого цветка и секрета в этом мире. — Ты не шутишь? — проглатывает вязкий ком Ли, внимательно рассматривая искусство на бумаге. В ответ Хëнджин отрицательно качает головой. — Тогда как расшифровывается твой псевдоним? — White rose, — без замедления отвечает Хван, в голове понимая, что этот парень действительно имеет власть над ним. Феликс подошёл к нему ближе и положил руки на шею. Он понял, что та самая картина на выставке написана в честь него. В голове не укладывается, что твой любимый художник был твоим соперником, но был всегда рядом. Противоречиво. Поэтому он стал любимым человеком. — Ты такой чудесный, — смотря на краснеющее лицо Хëнджина, шепчет Феликс. — Теперь посмотри мой подарок. Хван осторожно кивнул, как-будто знал что в этом конвертике. Он распечатывает его и достаёт белую картонку оттуда. Билет. Билет в романтический город с запахом круассанов и любви. Билет в никуда. Билет туда, где не будет любимого человека. Хëнджин перечитывает снова и снова слово "Париж". Такой подарок ощущается как самый острый нож, торчащий из сердца. Он поднял опустошенный взгляд на Ликса, понимая, что он скорее всего больше его не увидит. — Феликс... — Я же сказал, что отправлю тебя туда сам. Не нужно отказываться от своей мечты только из-за меня. Карьера важнее любви, — серьёзно произносит Феликс, разбивая их сердца на мелкие колючие осколки. — Хорошо, если ты этого хочешь, — пятится назад Хëнджин от накатывающей его паники. Дышать становится трудно из-за сильной боли в области сердца. Он готов был подарить весь мир, всю свою любовь, всего себя этому человеку, но Хван всегда придерживался своего принципа. Если тебя не хотят видеть — уходи. Убегай. Не делай больнее себе. Быстро перебирая ногами, он бежит по расплывающейся в его глазах лестнице от солёных горьких слез. Он понимает, что никогда не разлюбит Феликса. Его сердце больше не сможет полюбить кого-то другого. Оно полностью принадлежит ангелу. Хëнджин сел на лавочку возле дома, захлебываясь в собственных слезах. Воздуха катострофически не хватало. Лёгкие сжимались и горели внутри. Дрожало всë тело. А из окна за ним наблюдает белая макушка, переливающаяся в ярком солнечном свете. Слезы ангела из-за любви— самое худшее, что может случиться с человечеством. Шипы белых роз медленно прорастали внутри и шипами раздирали тело. Кровавые подтеки скапливались на лепестках. ********** Высокий молодой человек в черном пальто, с игрушечным котом и листами бумаги в руках, заходит в отделение больницы. Угольные волосы закрывают часть его лица, а прямая походка добавляет опасения. Без колебаний он поднимается на второй этаж и заходит в палату 203. Парень с яркими бордовыми волосами молча сидит на краю кровати и смотрит в окно. Город настигла самая настоящая холодная осень. Все деревья как-будто расскрасили тёплыми оттенками. — Я могу зайти? — А, это ты. Конечно заходи, — улыбается Минхо, зная, что он пришёл прощаться. Всë написано на его лице. Хëнджин молча отдаёт ему чёрного кота с зелёными глазами и акварельный рисунок Хо с этим котом. Сзади противными слезами написаны самые тёплые слова. — Ты прощаешься? — прямо спрашивает Ли. — Да. Позаботься о Феликсе и Джисоне за меня, — кладя руки в карманы и закрывая глаза, просит Хван. — И спасибо что научил меня многому, я буду тебе вечно благодарен. Выздоравливай поскорее, ему без тебя плохо. — Зачем ты бросаешь нас? Бросаешь его? — Минхо смотрит прямо ему в глаза, пытаясь прочти истину. — Он сам так захотел, — холодно отвечает Хëнджин, вспоминая вчерашний поцелуй, от которого до сих пор по телу бегут мурашки. — Такого не может быть, — мотает головой Ли, хватая Хвана за рукав пальто. Почему он не понимает? Он неправильно понял Феликса. Совсем. Ликс лишь хотел осуществить его мечту, пусть даже без него самого. — Люди никогда не решают проблемы словами. В этом их проблема. Гордость же важнее любви, верно? — Что ты от меня хочешь, хëн? — отворачивается от койки Хëнджин, чтобы Минхо не увидел его слабость. Его слез. Ему нельзя плакать. Ему так говорили. — Повернись ко мне, — стискивает зубы от злости Хо. Молчание. — Хван Хëнджин. Не веди себя как последний конченный мудак. Не разбивай ему сердце. Куда ты вообще уедешь? — Не разбивай ему сердце? — горько хмыкает Хëнджин. Ни за что. Никогда. Он не позволит сделать Феликсу больно. — Я улетаю в Париж завтра. — Ты такой идиот, — смеётся Минхо, сжимая в руках чёрного кота. — У него день рождения через 5 дней. — Что? — оборачивается Хëнджин и смотрит пустыми глазами на Ли. — Ты шутишь? — А чего ты так удивляешься? — искренне не понимает такой реакции Хо. — Он сам мне купил этот билет, — вздыхает Хван и опускает взгляд на свои ботинки. — Ахуенный подарок себе на день рождения. — Убирайся, — меняется в голосе Минхо и швыряет кота в него. Хëнджин удивлённо поднял глаза. Ни разу за все время, что они знакомы, Ли не позволял себе так разговаривать с ним. — Я сказал уходи отсюда. Проваливай. Ли кидает в него все попавшиеся предметы. Хван сжимает кулаки до белых костяшек и поспешно направляется к выходу. — Я буду скучать, — останавливается около двери Хëнджин, получая за это тяжёлую вещь в спину. Никакая боль не сравнится с той, которая осела у него в сердце. Минхо истерически начинает смеяться, проливая слезы на того кота, пахнувшего Хëнджином. Он не должен был видеть как его хëн плачет. Ли понимает, что они оба два влюблённых придурка, которые не могут поговорить друг с другом. Причём тут он? Он знает, какого будет Феликсу. Какого будет ему. Они не умеют отпускать людей. В этом они и похожи. —Хëн? — окликает Хëнджина до боли знакомый ему голос. — А я как раз тебя искал, — вытирая красные глаза шершавым пальто, оборачивается Хван. — Меня? Ты что тут делаешь вообще? — Джисон подошёл ближе и заглянул в его стеклянные глаза. — Что случилось? Почему ты плачешь? — Джисон... прости меня, хорошо? Позаботься о Феликсе и Минхо, — повторяя эту колючую фразу, Хëнджин протягивает ему рисунок с такими же важными словами на обратной стороне. — Ты всë-таки уезжаешь? Прямо перед моим днём рождения, — трет виски Хан, присаживаясь на лавочку возле палаты, — Оказывается, не только на твоё. Жизнь решила по-другому. Я не хотел так рано уезжать, — мямлит Хван. Он полностью разбит изнутри, и это совершенно невозможно скрыть. — Ты же ещё приедешь? Я не смогу без тебя. Ты единственный, кто у меня остался, — ещё сильнее своими словами Джисон режет тоскующее сердце Хëнджина. Он ещё не знает, что он остался не совсем один. — Я всегда буду рядом с тобой, бельчонок, — присаживается на корточки хëн. — Ты можешь мне позвонить или написать в любое время суток, я вечно буду на твоей стороне. Прости, что оставляю тебя вот так. Но я обязательно вернусь сюда, чтобы увидеть тебя. — Он вместе с тобой? — Нет, — шипит Хëнджин от зудящих внутри грудной клетки ран. Их снова и снова беспощадно рвут. — Он сделал свой выбор, и я не могу идти против него. Против своей любви. — Ты уверен, что правильно его понял? Я лично видел, как он сияет рядом с тобой. Не верю, что он мог сказать такое, — щурит глаза Хан, внимательно наблюдая за реакцией Хëнджина. Тот резко встаёт и пристально смотрит на Джисона. — Пусть все будет так, как решит судьба. Если нам и вправду суждено быть вместе, то она сведёт нас ещё один раз, — серьёзно отвечает Хван, торопясь уходить. — Хорошо, хëн, тебе виднее, — Хан тянется руками к нему, чтобы нормально попрощаться. — Я буду ждать тебя. — Спасибо тебе, — тяжело выдыхает Хëнджин, чувствуя горькую боль утраты на языке. — Одевайся теплее, хорошо кушай и будь в порядке. Ради меня.