dancers

***********

В воздухе витает запах шприцов, крови и бинтов. На больничную койку падает яркий солнечный свет, освещая бледное лицо. Аппарат жизнеобеспечения нарушает мёртвую тишину. Человек резко открывает карие сумасшедшие глаза, но не может пошевелить не единой частью тела. Он словно проснулся после осознанного сна. Все приходили к нему, разговаривали, он все слышал, но не мог ответить. Хотелось закричать во все горло, но тебя ты все равно не услышали. Ты не можешь уснуть, ты чувствуешь как в тебя закачивают еду, но ты просто молчишь. И вот этот холодный ад закончился, но ты все также не можешь пошевелиться. Красные белки глаз искали хоть один движущийся объект. — Доктор Хан, доктор Хан! Он очнулся! Доктор Хан! — заорала медсестра на все больничное отделение. Молодой человек в очках сразу же прибежал на крики. — Что случилось? Почему вы так кричите, сестра? — низким сонным голосом спокойно спрашивает Джисон. За последние сутки он спал в сумме 3 часа. Слишком много дел навалилось на его плечи. Суд, участок, обвинения, больные. — Господин Ли очнулся, — размахивая руками, отвечает медсестра. — Что? — окончательно просыпается от таких слов Хан. Он открывает дверь в палату и быстро подбегает к Минхо. — Господин Ли, как вы себя чувствуете? Вы что-то хотите? — Котов... — очень хриплым голосом отвечает Минхо, совершенно без сил. Он тянется рукой к Джисону, сам не понимая что он делает. — Спасибо... Вам. — Вы должны меня не благодарить, а бранить. Я такой придурок, — хватая мягкую руку Ли, устало трет вески Хан. — Я должен извиняться перед Вами вечность. Из-за меня Вы здесь, господин. Я... — Не смейте так говорить, — прокашливается Минхо. — Вы спасли мне жизнь, как никак. Ничего ценней этого не существует. Что я могу для вас сделать? — Сходите со мной в одно место? Я все-таки должен извиниться перед Вами, — Джисон поднимает свой взгляд, наполненный детской наивностью. Вот что делает совесть с людьми. Даже самые холодные и безэмоциональные могут чувствовать . — Очень интригующе, я подумаю, — Ли пытается улыбнуться, но это слишком больно. Из-за этого действия Джисон по-доброму усмехается. — Эй! Я ещё не согласился, — Минхо дует губы и делает недовольное лицо. — Хорошо-хорошо, — упивается смехом Хан. Потом он резко меняется в лице и вспоминает одну важную деталь. — Вы помните как Вас зовут? — Вы идиот? — с максимальной серьёзностью спрашивает Минхо и переводит взгляд на удивишуюся медсестру. — Значит память на месте, — Джисон пытается скрыть смущение на лице, но щеки всегда выдавали его. Он никому не позволял себя как-либо оскорблять. Отсюда и такая реакция сестры. — Надо позвонить вашим друзьям. — Как они вообще там? Когда выступление будет? — Оно было позавчера, — кусает губы Хан, зная, что сейчас огорчит его. Минхо лишь ответ взгляд, а потом добавил: — А запись осталась? Хочу посмотреть на своих учеников, — придаваясь воспоминаниям, шепчет Ли. — Учеников? Вы были хорошо знакомы с Хëнджином? — привставая с корточек, интересуется Джисон. Как много оказывается знакомых в этом немаленьком городе. — Я танцевал с ним в дуэте несколько месяцев, конечно мы знакомы, — Минхо вскидывает одну бровь. — А вы откуда его знаете? — Ох, это очень долгая история... Вы, кажется, хорошо знакомы с тем блондином... Ли Феликс, вроде? — И у меня тоже очень долгая история знакомства с ним, — усмехается Ли. — Как раз будет о чем поговорить во время прогулки. — Так вы все-таки согласны, — улыбается Джисон, настраивая капельницу. — Айщ, никогда не умею держать язык за зубами, — закатывает глаза Минхо. В коридоре послышались быстрые шаги. Два молодых человека ворвались в палату. Феликс сразу же увидел горло и руку Хо в бинтах, отчего слезы сами покатились по его щекам. Слишком большой спектр эмоций за сегодняшний день. — Ну-ну, я же жив, не плачь, — Ли пытается дотронуться до макушки Феликса. Ликс аккуратно бьёт его по руке и обнимает его за ноги, сидя на корточках. Хëнджин и Минхо пересекаются взглядами и по-доброму кивают друг-другу. — Ну чего-то ты совсем расклеился, старичок, — улыбается Хван и подходит к нему с другой стороны кровати. — Не успел я очнуться, как ты уже меня бесишь, — Минхо пристально смотрит на Хëнджина, а потом на Феликса. Взглядом спрашивая, получилось ли у него? В ответ Хëнджин лишь улыбается и тоже садится на корточки. — Мы взяли Гран-при, хëн, — захлёбываясь в своих солёных слезах, всхлипывает Ли. Он очень боялся потерять Минхо, он просто бы не выдержал такой потери. Хван аккуратно касается спины Ликса, и нежно гладит его. Успокаивает. — Я и не сомневался в вас, малыши, — смеётся Ли, пытаясь сам не заплакать от счастья. — Хëн, мы можем отойти? — Джисон подходит поближе к койке. — Конечно, они должны побыть вдвоём, — выпрямляется и кивает Хëнджин в его сторону. Они удалились из палаты и плотно закрыли за собой дверь. — Как ты, бельчонок? — взъерошивает каштановые волосы своего друга Хван. — Еë посадят, — серьёзно говорит Хан. Старший убирает руку с его волос, понимая, что ему сейчас не до шуток. Он поджимает губы и крепко прижимает к себе Джисона. — Спасибо... Ты помог мне осуществить мою мечту. Я твой должник навеки, — гладя спину в белоснежном халате, шепчет Хëнджин. — Ты мне ничего не должен, — улыбается в сторону Хан. — Я так понимаю, у тебя все получилось? — Кхм... Не совсем. Хëнджин присаживается на лавочку в коридоре, чтобы не упасть от накатывающих его мыслей. Он рассказывает Джисону все. От А до Я. Как у них принято. — И я не знаю что мне делать, — закончив свой расссказ, Хëнджин закрывает глаза и стучит по коленкам. — Я устал. Хочу в свой любимый город. С любимым человеком. На этих словах из палаты вышел Феликс с заплаканным лицом. Он сел рядом с Хëнджином и положил ему голову на плечо, показывая, что он рядом. Хван еле как держится, чтобы не расплакаться прямо здесь. Он боится будущего. Боится неправильного решения. Но больше всего он боится навредить Феликсу. Этого он не простит себе никогда. Все попрощались и разъехались по домам. Каждый сегодня ночью будет спать на мокрой от слез подушке. У каждого болит своё. Хëнджин не понимает, зачем он так слепо и глупо влюбился в своего соперника. Влюбился настолько сильно, что и дня не может прожить без него. Почему жизнь такая несправедливая? Он не может оставить Феликса без его любимой работы. Слишком эгоистично. И уехать просто так он тоже не сможет. Ему нужно хотя бы поцеловать его на прощание. Это его последнее желание перед разрывом сердца.