Неприкасаемый

ОН ПОМОЖЕТ МНЕ? На лице альфы отражалась борьба эмоций. Чимин мог видеть их благодаря особенностям своего мерцающего зрения. Яд проникал в его тело, лишая драгоценных запасов холода. Так горячо… как будто внутри него разожгли костёр, и его пламя немилосердно выжигало внутренности. Когда он смотрел на мужчину раньше, тот был в ярости. Сейчас же его брови вытянулись вверх, как только он увидел его раны. Вампир проскрипел: — Помочь? — казалось, что-то в нём… надломилось. Он сжал кулаки и обнажил острые клыки. Его тело как будто увеличилось в размерах, мускулы вздулись. — Я принесу тебе их головы, омега. Почему он должен делать это? И как? Вампир не знал, насколько беспощадными могут быть айсирийцы. Они были опытными лучниками, их скорость как представителей клана Фей не имела равных среди других существ Ллора. И их слишком много. По крайней мере, восемь воинов находились между Вампиром и Валькирией. Они уже держали в руках ледяные гранаты. С дьявольским рёвом вампир набросился на них, полупереместившись, полупробежав. Пятеро из них поторопились остановить его, бросая гранаты со смертельной скоростью. Но он увернулся от каждого взрыва, а лёд айсирийцев разрушил всё вокруг. Будто живое существо, замёрзший лёд преодолел разрушенную кирпичную стену, быстро распространяясь вверх по стенам зданий и покрывая улицу. Вампир столкнулся со стеной айсирийцев, стоявших на его пути к юноше, и начал прорываться сквозь неё с поразительной жестокостью. Когда он схватил одного из мужчин за шею и кровь брызнула фонтаном в ночи, айсириец, державший омегу, начал оттаскивать его. Яд ослаблял омегу, но он всё ещё сопротивлялся. Его когти цеплялись за руки айсирийца и раздирали кожу, чуть ли не отрывая её. Убийца завопил от боли и отпустил его волосы, чтобы переложить нож в правую руку, поднеся его к шее Валькирии. Жар клинка иссушил кожу Чимина, крик вырвался из его груди. В ответ они услышали дикий рёв; Валькирия и его захватчик посмотрели наверх как раз, чтобы заметить вампира, летящего над ними. Одно мгновение нож был у глотки юноши. В следующее — вампир оторвал айсирийцу голову. Остальные воины подняли луки и направили на него, звук натянутой тетивы был громче их шагов. Рой стрел отбросил вампира к замёрзшей стене, разбивая лёд его телом. Осколки осыпались, задевая и оставляя порезы. Мин в ярости зарычал, дёрнул выкрученными руками, освобождая их от стрел. Он сумел вырвать все стрелы, кроме одной, когда айсирийцы оказались прямо перед ним. Чимин видел, как мужчина снова и снова боролся с айсирийцами, пробираясь к нему, пока воины удерживали его, мешая перемещению. Пак попытался отползти от места схватки, но стрелы, выступающие из его груди, сделали передвижение невозможным, к тому же яд был слишком сильным. Если он быстро не извлечёт их… Тепловой удар. Кошмарный способ умереть. Он был близок к этому как никогда и, казалось, ничто не могло помешать ему погибнуть. Чимину не нужна корона и царство, он просто хотел, чтобы его оставили в покое… Его предполагаемый спаситель споткнулся. Из-за льда, покрывавшего улицу? Нет, казалось, он боролся с чем-то внутри себя. Один из айсирийцев изо всех сил нажал на оставшуюся в теле вампира стрелу, пока не проткнул ею тело насквозь. Вампир вырвал и её, но меч другого воина прорезал его ногу. Кровь лилась из ран. Их слишком много. Словно прочитав его мысли, вампир поймал взгляд омеги. Последний взгляд для них обоих? — Дотронься до их кожи, — крикнул юноша. Хотя Мин был явно озадачен его словами, но обхватил одного из врагов за шею прямо над воротником. Айсириец взревел от боли. Губы вампира скривились при этом звуке. Обнажая свирепые клыки, он немедленно положил ладони на лицо второго воина. Отпечаток в форме руки остался на коже айсирийца. Со своим новым оружием Юнги стал ещё сильнее, — и в то же время появилось злобное желание, убивая их, причинять боль. Вскоре разбросанные руки и ноги застилали переулок, являя ужасающий вид. Вампир с лёгкостью отрывал головы от шей и вопил, будто наслаждаясь тем, что вокруг течёт кровь. До сих пор он ни разу никого не укусил. Чимин видел, что он был настоящим Обуздавшим жажду, и до сих пор он так или иначе одерживал победу, казалось, не замечая своих собственных увечий; рана за раной, но они едва ли замедляли его. Когда альфа дал отпор последнему устоявшему, Пак поразился тому, как много на нём его собственной крови. Но один из поверженных вампиром айсирицев был ещё жив. Он пережал сосуды на шее, остановив наплыв крови. Не замечаемый вампиром, он подкрался сзади и бесшумно вытащил свой меч. — Берегись! Услышав его предупреждение, вампир обернулся. Один из тех, с кем он боролся, обхватил его сзади как борец; преимущество было у айсирийца, державшего меч. О, нет, нет… Да будь Чимин проклят, если позволит этому воину убить вампира. Оружие, он нуждался в оружии. Его взгляд упал на собственную грудь, на шесть стрел, пронзивших его. Он ведь был достаточно силён, чтобы сделать это? Пак стиснул зубы и зажал в кулаке окровавленное древко стрелы. Подавив крик, он вырвал стрелу из груди. Из-за боли у него в глазах потемнело, мышцы размягчились. Нет! Не сдавайся! Держа древко стрелы, юноша метнул её как нож. И попал прямо в шею врага. Последнее, что он видел, был вампир, который резко отклонил голову, чтобы сильно ударить по лицу державшего его айсирийца и, освободившись, схватить меч. Приложив усилие, Чимин вновь открыл глаза; вампир, пошатываясь, шёл к нему, клыки всё ещё были видны, глаза чернели среди крови, покрывавшей лицо. Он жестоко расправился с айсирийцами, а сейчас всё ближе подходил к Валькирии. Омега уже не боялся. Он сказал ему, что принесёт их головы. И он сделал это. Бросив их к ступням юноши, он дотянулся до его запястья. Чимин отпрянул от мужчины, но не достаточно быстро, чтобы избежать контакта. Когда из раненой груди вырвался крик, Юнги резко отдёрнул руку, в удивлении раскрыв рот при виде ожога, оставленного на его теле. — Нет… невозможно, — его голос был грубым, он почти рычал, — ты такой же, как они? Но ведь ты Валькирия! Пак прищурился, глядя на него: — Отчасти — да. Я … сын ледяной Феи. Всё так же рыча, альфа повторил: — Ты такой же, как они. Взрослый мужчина был так не уверен в себе, так смущён — и всё из-за того, кем он являлся: — Я сожгу тебя своим прикосновением? Чимин слабо кивнул. — И нет способа сделать так, чтобы я мог дотронуться до тебя? — Н-нет. — Кто сможет позаботиться о тебе? Ты из Сеула? Живёшь с другими Валькириями? Я могу тебя перенести к твоей семье? — Они убьют тебя. Если вампир приведёт его в ковен, его сёстры обезглавят его на виду у всех, а вопросы зададут после. И притом, у них совсем не осталось времени. Если этот вампир не спасёт меня… Я разобьюсь как лёд. ************** — ТЫ… помоги мне, — с трудом произнес омега. — Как? Я ведь сожгу тебя! «Не понимаю. Он вдохнул в меня жизнь; это необычное маленькое создание, к коже которого даже нельзя прикоснуться». Нет, он бы не мог быть его Предначертанным. Как не мог и заставить биться его сердце. Но непрекращающееся дыхание не обманывало, а колотившееся сердце служило постоянным напоминанием о том, что произошло. Сердце сделало первый удар в середине драки; прозвучав как взрыв, оно почти оглушило вампира и чуть не стоило ему жизни. Юнги жадно вдохнул, дрожа от обилия воздуха, потоком хлынувшего в отвыкшие лёгкие и наполнившего вампира новыми силами. Сейчас голова всё ещё кружилась из-за ранений, но в теле по-прежнему было полно сил. — Я постараюсь найти Намджуна — Луноликий будет с ним. Твоему сородичу лучше знать, что делать. О том, что случилось, когда в него вдохнули жизнь, Намджун рассказал брату, так что Юнги знал, чего ожидать от своего тела. Однако Намджун ничего не упомянул о грубом неприкрытом инстинкте, который был способен полностью завладеть вампиром. — Ты, пожалуйста. Яд уже во мне. Нет времени искать Сокджина. Яд? Нет, он не мог умереть вот так. Если он Валькирия, то — бессмертен. Хотя, что Юнги знает? Он ведь даже не знал, что Валькирия может сгореть от его прикосновения. Мин оторвал кусок своей рубашки и обмотал тканью руки, а затем аккуратно приподнял юношу. Хоть он и не дотрагивался до его кожи, тот не смог сдержать стона — из-за ран от стрел малейшее передвижение причиняло боль. Юнги крепко стиснул зубы; он захотел снова убить тех подонков, но на этот раз расправиться с ними медленно, бесконечно продлевая их мучительную агонию. — Почему ты веришь мне? — рявкнул вампир. Он чудовище, созданное для того, чтобы убивать. Почему омега хочет, чтобы он позаботился о нём? Почему он думает, что мужчина способен на это? Юноша попытался сосредоточиться на его лице, его серебристые глаза становились бесцветными. — Я… не знаю. — Возможно, ты пожалеешь о том, что доверил мне свою жизнь. Вместо ответа существо беспомощно обмякло в его руках. ******* Лорд Ядиан Колд, наместник Айсирии, с безразличием наблюдал за боем с удобной для себя позиции — крыши склада улицей выше. За свою долгую жизнь он сразился с несчётным количеством вампиров и гордился шрамами, полученными в этих боях. Но вампир внизу был сильнее, быстрее. Сейчас он нагнулся над Чимином, Ледяным Принцем. Нагнулся, словно защищая. Едва ли он мог быть его союзником. После сегодняшней ночи сомнений не осталось: Чимин был айсирийцем; всё в нём выдавало жителя Севера. Но кроме того, он был яростный как Валькирия — он только что вырвал огненную стрелу из своей груди, чтобы бросить во врага. Ядиан точно знал, насколько силён яд, так как самостоятельно изготовил его из рога огненного демона. Да, Чимин был силён. Как и его мать. Королева Свана. Когда вампир с юношей исчезли, Ядиан спрыгнул вниз, чтобы собрать огненные клинки. Не стоит терять их — эти же ножи можно использовать, чтобы добыть голову Великой Сваны. Или ещё одного ненавидимого им существа. Ядиан планировал воспользоваться ими вновь. Он пошёл прочь от места резни, не замечая маленьких существ, которые уже начали пожирать его павших товарищей. Он ушёл с осознанием того, что Чимин был той угрозой, которую нельзя долго не замечать. Отныне его цель — Ледяной Принц. ***** Едва Чимин успел понять, что лежит на кровати, боль в его груди вспыхнула с новой силой. Он очнулся от собственного крика, извиваясь в агонии, пытаясь избавиться от источника своих мучений. — Тише, куколка! — услышал он низкий голос вампира. — Не дёргайся. Я помогу тебе. Придётся снять одежду. Пак приоткрыл глаза и обнаружил себя лежащим на матрасе на полу отделанной в тёмных тонах комнаты. Он назвал его куклой? Как символично… Вампир наблюдал за ним; сейчас в его глазах плескалась тревога, в одной из рук, одетых в перчатки, он держал нож. Надел перчатки? Хороший вампир. — Мы в замке Ли Минхо? — прошелестел в тишине голос Чимина. — Откуда ты… Нет, мы не там. Мужчина закончил срезать остатки его одежды, оставив лишь трусы из нежной мягкой ткани серебристого оттенка. — Мы в миле от Сеула. Мин отложил нож, казалось, чувствуя себя в ещё более неудобном положении из-за наготы юноши, чем он сам. Сглотнув, он взялся рукой за стрелу прямо над его грудью. Другую руку он использовал, что прижать его плечи к матрасу. — На счёт три. Их глаза встретились, и Чимин кивнул. Вампир пристально смотрел на него, и пока что это его успокаивало. Не отводя взгляда, омега стиснул зубы. — Раз… два… Вырвал. Пак подавился криком, в тот же миг на улице сверкнула молния. Его взгляд метнулся в сторону; вампир бросил стрелу на пол. Между резкими вдохами, он всхлипнул: — Напомни мне… научить тебя… считать. — Готов к следующей? Готов? Сколько ещё боли он мог вынести? — Подумай о чём-нибудь другом, куколка, — Юнги зажал следующую стрелу, — или, что ещё лучше, скажи, как тебя зовут. Ещё рывок, ещё один подавленный крик. На улице вновь вспыхнули молнии, от грохота раскачивались стропила крыши. Мин взглянул на исказившееся от боли прекрасное лицо, прежде чем его взгляд остановился на следующей стреле. Пока он работал над тем, чтобы освободить древко — стрела застряла прямо в грудинной кости, — юноша крепко уцепился за простыни, стараясь не двигаться. Наконечник тёрся об кость, пока, наконец, не поддался усилиям вампира. — Твоё имя, — потребовал он. Омега выдохнул: — Пак Чимин. — Чимин, — мужчина скупо кивнул, — красивое имя для красивого юноши. Он поперхнулся от истерического смеха, превратившегося во что-то вроде мокрого кашля. Из уголка рта потекла кровь, когда он произнёс: — Красивый… смеёшься? Юнги нахмурился. — Я всего лишь имел в виду, что ты привлекательный омега, или, может, ты подумал… да неважно. — Ты… отвратителен. Мин отвёл взгляд, будто в мыслях проклиная себя. Прожив такую долгую жизнь, Чимин умирал от яда под присмотром сумасшедшего мерзкого вампира, который не умел считать. — Меня зовут Мин Юнги. — Знаю. Он был средним братом Намджуна, и это означало, что он являлся одним из Русов, как называли их ллорианцы. Одним из трёх русских военачальников, известных в своё время как беспощадных защитников своей страны. Пять лет назад юноша-Валькирия узнал от Сокджина, что двое из братьев Русов были обращены в вампиров. Намджун и… Юнги. — Откуда ты знаешь моё имя? Чимин попытался пожать плечами, но лишь скривился от боли. Юнги решил не переспрашивать. — Ещё две, и мы закончим. Кем были воины, которые сделали это? — Ты бы не узнал их… Вырвал. Его зрение опять начало мерцать. — Не уходи от меня, Чимин. Рукой в перчатке он гладил его волосы? — Ещё немного осталось, — сказал он и шёпотом добавил: — храбрый омежка. Почему-то Пак почувствовал прилив гордости из-за того, что альфа назвал его храбрым. Он так долго был слабым, изгнанный из настоящего холода, который делал его сильнее. Чимин боролся, чтобы оставаться в сознании, то приходя в себя, то вновь впадая в забытье. — Они могут опять прийти за тобой? — спросил Юнги. — Они всегда приходят. Рано или поздно. — Почему они хотят убить тебя? Юноша пробормотал: — Потому что я родился. Потому что существую. — В каком смысле? — Я не могу рассказывать тебе… о Ллоре. — Из-за того, что я вампир? — Это его откровенно взбесило. — Думаешь, Луноликий не раскроет Намджуну все секреты? — Думаешь… сегодня ночью они будут разговаривать? Мин насупился, будто омега смутил его или, скорее, даже удивил. — Последняя стрела. Эта застряла клином прямо под ключицей, отказываясь выходить. — Почти закончил, милый. Он прижал юношу к матрасу, обхватив стрелу и резко дёрнув; Чимин едва сдержался, чтобы не закричать. — Потерпи немножко. Наконец он вырвал стрелу; из раны хлынула кровь, за окном вновь сверкнула яркая вспышка молнии. — Ну вот, — Мин отбросил стрелу в сторону, — что мне делать теперь? Потрясённый, Чимин лежал, неровно дыша. Слишком поздно. Даже без стрел в груди слишком много яда оставалось внутри него. От жары начались судороги, с которыми он был не в силах справиться. — Чимини, скажи мне! За две тысячи лет ему никогда не было так жарко. О Господи, тепловой удар! Разбиться вдребезги. А ведь Мика его предупреждала. Сломанная кукла. Сильнейший огонь, какого Чимин не знал раньше, разгорался внутри него. Он попытался схватить вампира за рубашку. — Удар. Отнеси меня… в ледяную ванну. — Удар… что ты имеешь в виду? — Иначе… я умру.