Неприкасаемый

Юнги резко подхватил юношу, сам едва удержавшись на ногах. В один миг они переместились в ванную комнату. Оказавшись там, он начал наполнять ванну холодной водой. Усадив Чимина в воду, он переместился в небольшой магазинчик на окраине улицы и вскоре вернулся с несколькими украденными контейнерами со льдом. Открывая контейнеры и опуская их содержимое в воду, Мин бормотал: — Как-то это неправильно. Противоречит всему, что я знал. Всё потому, что этот омежка не имел ни малейшего сходства хоть с чем-нибудь, о чём он знал. Я и правда помогаю почти обнажённому, тяжело раненому созданию, покрывая его льдом? Но, когда вода поднялась до уровня его шеи, Валькирия облегчённо вдохнул. Холод не сковал его и не причинил боли — скорее, он успокоил его, навевал целительный сон. Его дрожь утихла, выражение лица смягчилось. Когда Юнги увидел, что его страх отступил… Он даже не хотел думать о том, что ему и самому в этот момент стало легче. — Ты всё ещё в опасности из-за яда? — Больше ничего нельзя сделать, — Чимин нахмурился и отвел взгляд от его лица, — ты ранен. — Всё в порядке, — резко ответил Мин. — Позаботься о себе, вампир… — веки юноши задрожали, и он забылся в полудрёме. Спит. Прямо во льду. Юнги никак не мог примириться с его холодностью. Омега не имел ни малейшего сходства хоть с чем-нибудь, о чём он мечтал. Вампир задумался. Чем он ещё может помочь? Даже если Чимин стал выглядеть более спокойным, он всё равно оставался в опасности. Лицо всё ещё казалось раскрасневшимся от жара. Если юноша чувствовал себя лучше в ледяной воде, нужно сделать так, чтобы и в комнате было как можно холоднее. Он переместился к термостату, включая кондиционер на полную мощность. Юнги не хотел оставлять юношу одного, но он всё же ещё раз переместился — не для того, чтобы выпить немного крови из запасов, хранившихся на кухне в холодильнике, и не для того, чтобы обработать свои собственные раны, — а для того, чтобы принести ещё льда и заполнить морозильную камеру. Дело было сделано, и сейчас он вновь охранял Валькирию; он приступил к самому тревожному дежурству из всех, что он нёс с той ночи, когда все члены его семьи умерли один за другим. Он шагал по просторной комнате и не мог отвести глаз от Чимина. Хотя омега и назвал его отвратительным из-за замечания насчёт его внешности, Мин оказался прав, он сумел разглядеть его, несмотря на раны. Юноша был прекрасен, и сомнений в этом не осталось. У него были длинные льняные волосы, ниспадающие с плеч и прикрывающие грудь; неровное дыхание, нежные пухлые губы. Пьянящие губы. Он представил, как прижимается к ним своими губами, поддразнивает его язык своим. Мин Юнги вдруг осознал, что у него стоит. Он застонал. Первая эрекция за почти три сотни лет. То, чего Юнги так надеялся избежать. Боже, меня действительно пробудили? И это сделала не женщина. Мину не суждено было встретить Невесту. Его Предначертанным оказался… юноша-Валькирия. Они были настоящими воителями, и женщины-Валькирии, и юноши. Многие считали, что они немного помешаны, настолько Валькирии были бесшабашно смелыми в сражениях. Быть навеки связанным с таким существом — вдобавок с тем, которого он не может коснуться? Настоящий ад на земле. Нет, наверняка должен быть способ, который позволит ему дотронуться до кожи Предначертанного, овладеть им. Или же Чимин заставит его страдать так же, как Сокджин заставил страдать его брата? Юнги подошёл к ванне и присел около омеги, его израненные ноги, протестуя, заныли. Не обращая внимания на эту боль, он взял маленькую ладошку в свою руку, облачённую в перчатку, и принялся рассматривать. Такая тоненькая. А ведь сегодня вечером он видел, как эти внешне хрупкие коготки разрывали кожу на теле воина. Отпустив его руку, альфа сложил свои ладони чашечкой, зачерпнул ледяной воды и смочил ею волосы юноши, смывая кровь с прядей. Затем он неловко распутал ленты и прополоскал их. Зачем Мин делал всё это? Чтобы не думать о том, что с Чимином будет дальше, — и о том, что будет с ним. Поэтому он продолжал протирать льдом кровоподтёки на молочных плечах и руках. Постепенно с лица Валькирии сошёл лихорадочный румянец, оставляя бледную, точно гипсовую, кожу. Наконец появился пар от холодного дыхания. Раны омеги начали постепенно заживать, не оставляя следов, его же собственная боль возросла. Юнги потерял много крови и даже не представлял, сколько ещё сможет оставаться в сознании. Прежде он был слишком увлечён сохранением жизни своего Предначертанного, чтобы думать о чём-то другом. Сейчас же он понял, что всё вокруг испачкано в его крови, запёкшейся на постели и валяющихся на полу стрелах. Этот запах не имел ни малейшего сходства хоть с чем-нибудь, о чём он знал. Жажда его крови действовала на вампира как удары хлыста. Его член становился всё твёрже. К чёрту, не обращай внимания. Взгляд Мина перемещался по линии подбородка к нежным заострённым ушкам Чимина и потом к его шее. Голубоватая пульсирующая венка манила, сводила с ума. Пить прямо из источника — против законов его клана, потому что кровь живого существа несла в себе и его воспоминания, от количества которых вампир мог рехнуться. У всех Павших были красные глаза, обличавшие их безумие. Что, если он не удержится и укусит его? Все в клане боялись стать такими же, как Павшие. Вообще Мин не отличался от своих товарищей, но он никогда не задумывался о том, чтобы нарушить правило «не пить прямо из источника». Он не испытывал этого искушения никогда. До сегодняшнего вечера. «Я протяну до рассвета, не дотронувшись до шеи моей пары? Я должен продержаться. Вред, который я могу ему причинить… Раньше его запястье почти шипело от прикосновения моей ладони. Что стало бы с его нежной шеей, если бы я впился в неё клыками и губами?» Облизывая в экстазе кожу Предначертанного, он бы сжёг его до тла? С трудом оторвав взгляд от Чимина, вампир посмотрел на свои израненные ноги и переместился в спальню. Собрал стрелы и запачканное бельё и выбросил их. Там же в комнате он сбросил с себя испорченное кровью врагов пальто. Затем переместился к холодильнику, чтобы налить чашку крови. Хотя он был истощён из-за ран, попытка выпить кровь закончилась неудачей: по вкусу она напоминала отбросы. Он заставил себя выпить всё одним глотком. К чёрту, глотай уже. Забудь про похоть, кровь и прочее. Справившись с половиной содержимого, он вернулся в ванную и пристально посмотрел на лицо юноши. Тот лежал так спокойно, кончики его светлых ресниц касались бледных щёк. У Мина закружилась голова от одной мысли, что его паре могут причинить боль. Он должен защитить его. Не открывая глаз, омега прошептал, выпуская струйки холодного воздуха изо рта: — Юнги? — Тебе нужен ещё лёд? — быстро спросил он. Большая часть льда расплавилась, но и раны на его груди практически затянулись. Он покачал головой. — Хочешь выйти из воды? Вместо ответа Чимин протянул к нему руки. Альфа нахмурился. Такой доверчивый, такой уязвимый. Он прижал его к груди и переместил обратно на кровать. Всё ещё держа свою ношу, он ухватил полотенце, чтобы накрыть его. Его руки в перчатках коснулись груди юноши, и, когда он укладывал Чимина, его член вновь отвердел. Все эти триста лет Юнги не испытывал никакого интереса к омежьим телам. Сейчас же он почти рычал от удовольствия. Отступив, Мин увидел, что омега смотрит на него из-под полуопущенных век. И если раньше глаза его пары были серебристого цвета, то сейчас стали аквамариновыми, слишком яркими, чтобы быть настоящими. — Пока я спал, мне снились не они. Мне снился ты, — речь его была бессвязной, — вампир, ты останешься со мной? Альфа хотел поймать Валькирию, чтобы заставить его говорить. Ему нужно узнать о мире Ллора. Почему бы не расспросить сейчас? — Да, я останусь с тобой. Казалось, это успокоило омегу, глаза снова плавно закрылись, но Мин знал, что тот всё ещё не спит. — Чимини? Кем были те мужчины, которые напали на тебя? — он вспомнил раскалённый клинок у бледной шеи и слова воинов, звучавшие как приговор. Вечернее нападение было настоящей попыткой убийства. — Это айсирийцы, Драйсы с Севера. — Почему они хотели навредить тебе? Пак пожал плечами. — Уже не в первый раз. Я стою у них на пути. Ещё два столетия назад он присылал отряд, но мне удалось уйти. — Кто их присылал? Его паре больше двухсот лет? — Наместник их королевства, Зигмунд. На этот раз они застали меня врасплох. Потому что я отвлёкся. — Отвлёкся на что? Омега усмехнулся, но ничего не ответил. — Почему они хотят твоей смерти? Чимин? — когда он сомкнул губы, Юн понял, что от него он об этом больше ничего не узнает, поэтому решил перейти к следующему вопросу. Намджун однажды описывал женщину-Валькирию, с которой столкнулся. У неё была тёплая кожа, и она являлась необычайно сильной лучницей. У юноши-Валькирии Сокджина были особые навыки боя и вполне тёплая кожа. А этот юноша был каким-то ледяным созданием. Возможно, все Валькирии, в общем, похожи, но могут иметь разные особенности. — Чимини, твой брат Сокджин не такой холодный, как ты. Почему? Не открывая глаз, он пробормотал: — У нас есть общие родители. Но одна из наших матерей у нас разная. — Одна из матерей? Приёмная мать? — Нет. У нас три родителя. Омега бредит. Или как? То, что он сейчас узнал, не имело здравого смысла. Законы Ллора бросали вызов законам природы. — Как такое возможно? — он, казалось, собирался вновь уснуть, но Юнги, держа за плечи, мягко встряхнул его. Светлые брови сдвинулись: — Один и Фрейя молнией поразили мою мать, чтобы воскресить её. Я был в молнии. Они трое мои родители. Нет, мой Предначертанный точно сумасшедший. — Сокджин был рождён Одином, Фрейей и женщиной из племени пиктов. Поэтому на поле брани Сокджин особенно неистов. Пикты? Да они жили многие столетия назад. — Сколько тебе лет? — Две тысячи или около того. — Две тысячи. — Я — Рыбы. — Понятно. Почему ты хочешь знать, с кем Луноликий: с Ли Минхо или Намджуном? Он тихо ответил: — Сокджину нравится твой брат. Если сегодня ночью он будет милым, то сможет заполучить Валькирию. — Будет милым? — повторил он. Юнги предполагал, что его брат займется с Сокджином разными вещами. То, что он будет милым, представлялось маловероятным. Почувствовав необъяснимую вспышку чувства вины, он переместился на кухню, возвращаясь со стаканом воды для Чимина. Он поднёс стакан к его губам, но омега отвернулся. — Я не пью. — Это обычная вода. — Я вообще не пью. — Полагаю, ты и не ешь. — Ага. Если хоть что-нибудь из этого было правдой… Ему нужно будет поговорить с Намджуном… — Юнги? — он снова открыл глаза и сейчас внимательно смотрел на его рот. — У тебя самые привлекательные губы из всех, что я когда-либо видел. Мин сглотнул: — А ты не хочешь поцеловать меня? Если можешь… — Если я начну… Не думаю, что смогу остановиться. Голос юноши был так чертовски привлекателен. Он являлся не воителем, а соблазнителем. Любой мужчина мог бы попасть в эту ловушку, если бы не был осторожен. Чимин вновь закрыл глаза. Казалось, он находился в том бессознательном состоянии, когда разум боролся и не хотел уступать место беспамятству. Он закинул руки за голову, причудливые кольца на пальцах блеснули, а влажные локоны, ранее прикрывавшие гладкую грудь, скользнули вниз и обнажили яркие бутоны сосков. Алое на белоснежном, как две горячие капли крови на снежном покрове. Юнги умирал от желания вонзить в желанную плоть свои клыки. Попробовать эти бутоны на вкус. Вместо этого он лишь прикусил нижнюю губу, представляя себе, что кровь, протекающая по его языку, была ЕГО кровью. Он представил себе, как соски юноши тёрлись бы о его мощную грудь, если бы он трахал его. Эти похотливые мысли являлись такими незнакомыми и такими бесполезными. Этот холодный мальчик никогда бы не оказался под ним. Мин сердито поглаживал сквозь джинсы отвердевающий член, что, как он понимал, было рискованно, потому что хуже, чем то, что его возбуждение всё возрастало, было лишь то, что его желание так и останется неудовлетворённым — если только сам Чимин не захочет освободить вампира от этого. Сейчас, чтобы разобраться с этим, ему нужен был его Предначертанный. Если бы Юнги был по-прежнему смертным, он бы покончил с этим, использовав для собственного удовлетворения кого-нибудь ещё. В его человеческой жизни окружающие женщины шли на всё, лишь бы привлечь его внимание. Мужчины также падали к его ногам, и Юнги не нужно было даже напрягаться, чтобы сорвать сладкие плоды. Всякий раз, когда он не находился на поле брани, полковник Мин покачивался в колыбели мягких бёдер, став известным из-за своих навыков в постели. Но ни один из трюков, которые он изучил, не сработал бы на Чимине; так каким же образом он мог соблазнить омегу и тем самым облегчить собственные муки… — Юнги, — сонно вздохнул Пак, — у меня бельё намокло. Задрожав, вампир выдохнул: — Намокло? Его голос прерывался? Чимин выгнул бедра, словно хотел избавиться от влажной ткани. Тяжело сглотнув, Юнги наклонился и, стараясь не касаться кожи юноши, потянул трусы, обнажая нежный белокурый пушок и небольшой миленький член. Настоящий блондин! Ещё один стон, ещё один удар ниже пояса. Слишком велико искушение. Он почти готов был наброситься на омегу и войти в мягкое тело, лежащее обнажённым перед ним. Три сотни лет Мин Юнги отказывался от этого. Клыки пульсировали в такт с его членом. Он хотел полностью оказаться в своём Предначертанном. Резко тряхнув головой, он схватил простыню, чтобы накрыть Валькирию. Когда простыня скользнула по его соскам, они набухли от одного прикосновения. Юнги принялся изучать потолок, лишь бы не видеть напряжённые соски, просвечивающие через простыню. Он упал в кресло, но только для того, чтобы так же внезапно подняться на ноги и вновь зашагать по комнате. Он испытывал непреодолимое желание приласкать свою пару, полностью изучить юношу, спящего в его кровати. Не уступай возбуждению. Сопротивляйся… Чимин отбросил простыню. Мин поторопился натянуть её обратно до самой шеи. — Не сбрасывай её, Валькирия. И вновь беспокойное хождение. Тяжело дыша, омега вновь сбросил простыню. Боже, мог ли он быть ещё прекраснее? Юнги провёл рукой в перчатке по его пухлым губам. — Чёрт, Чимини. Ваш народ мог бы быть и потеплей; хотя так безопаснее для тебя. Он специально натягивал простыню медленно, чтобы рассмотреть впалый живот и арку рёбер? Чимин снова освободился от простыни, на этот раз слегка повернувшись на бок, распрямив колено и вытянув ногу. Теперь альфа мог видеть все его прелести, от чего чуть не рухнул на колени. Никогда не попробовать его нежные молочные ягодицы? Его охватила ярость. Никогда не увидеть пульсирующую розовую дырочку, трепетно охватывающую его член? Белокурый пушок, влажный от его поцелуев или от его спермы? Не узнать вкус своей пары? Никогда не добиться своего Предначертанного. Почему, чёрт, этот ледяной юноша вдохнул в него жизнь? Мин переместился в ванную, разделся, затем встал под холодный душ. Он тёр своё тело мочалкой, не обращая внимания на многочисленные раны. Это пробуждение было самым нелепым вздором, о котором Юнги когда-либо слышал. Какая-то совершенно незнакомая омега должна вдохнуть в него жизнь, и он будет связан с ней — не на год или десятилетие. Даже не на то время, которое проводят в браке смертные. Навечно. В общем, у него не было выбора, не было ни единого шанса выбрать себе спутника жизни. А что, если ему не нравились нежные блондинистые парни? Как смертного его привлекали упитанные служанки кабаков, доярки, и судомойки, и иногда пастушки — крепкие женщины со здоровыми сексуальными аппетитами. Не пренебрегал Юнги и великосветскими замужними дамами. Очень редко Юнги всерьёз интересовался мужчинами, только если они сами проявляли настойчивость и хотели быть оттраханными им. Насмешка судьбы — его Невестой должна была стать женщина, а в реальности у Мина появился Предначертанный омега, юноша-Валькирия. Прекрасный, но неприкасаемый Ледяной принц Пак Чимин. Юнги прошёлся мылом вниз по телу, рукой задев вставший член. Он почувствовал давно забытое наслаждение, пронёсшееся по его телу, точно электрический разряд. Он был твёрд, как никогда, и больше всего хотел кончить. Когда он сжал член в кулак, сдавленный звук вырвался из его груди. Он провёл вверх к головке и обратно. Вампиру стало так хорошо, что он вынужден был делать это снова и снова. Мастурбировать — впервые за три столетия. Его глаза незаметно закрылись, когда он ощутил прилив спермы. Рациональная часть его мозга понимала, что он не сможет кончить без Предначертанного; именно он должен освободить это внутри него. Негодование боролось с экстазом — если Чимин оставит его в таком состоянии, он станет калекой от этой жажды. Но всё остальное внутри жаждало удовлетворения. Равнодушный, потерянный, он протолкнул член в кулак. ****** Проснувшись от шума кондиционера, работавшего на полную мощность, Чимин обнаружил, что он один — и совершенно голый. Юноша разглядел очертания затемнённой комнаты, и в голове начали проявляться смутные воспоминания о прошлой ночи. Он припомнил, каким свирепым был вампир в драке. И как после он разглядывал его в ванной, его вытянутые в линию брови, его лицо, бледное от потери крови. Как упорно мужчина присматривал за ним. Но после ничего. Когда яд начал оказывать действие, растекаясь по его организму, он забылся. Итак… голый. Пак был уверен, что альфа уложил его в ванну в нижнем белье. Значит, он видел его абсолютно без всего. Вампиру понравилось то, что он увидел? Нет, в него же не вдохнули жизнь, ему должно быть всё равно. Беглый осмотр его тела обнаружил множество болевых точек, но большей частью раны затянулись, оставив незажившей лишь царапину прямо под ключицей. Хотя температура тела всё ещё оставалась высокой, она постепенно станет снижаться в каждый из последующих дней. Чимин осмотрел запястья в тех местах, где мужчина держал его. Ожог также прошёл. Даже спустя столько веков он всё ещё удивлялся, насколько сильна боль от прикосновения к чужой коже. Почему-то с каждым разом было только хуже. Чужая кожа действовала на него как огонь… Юноша осмотрел незатейливую обстановку комнаты. Учитывая нераспакованные вещмешки и почти отсутствие мебели — были только мягкое кресло, стол и матрас — определённо этот дом не являлся постоянным жильём для вампира. Пак знал, что Обуздавшие жажду живут в зловещем замке под названием Небесный Пик. Тогда что он делает здесь? За гудением кондиционера омега расслышал шум душа. Вампир остался с ним? Он вспомнил раны, которые получил вампир, сражаясь разом с восемью айсирийсками ублюдками, и что раны эти были гораздо серьёзней, чем казались на первый взгляд. Чимин не понимал, как он всё ещё мог держаться на ногах, тем более, как он смог позаботиться о нём. Если бы не Мин Юнги, он бы погиб. Яд овладел бы его телом, и даже его бессмертие не помогло бы спастись. Вампир спас его. Пак усмехнулся. Он больше не считал его отвратительным. Пока вокруг была кровь и Чимин оказался беспомощным перед пиявкой, тот даже не попытался выпить его кровь. А ведь кровь Валькирии должна привлекать вампиров. Сокджин признался по секрету, что пять лет назад он дал попробовать свою кровь Намджуну, после чего тот стал совсем диким. Ох, Сокджин… Как быть с тем, что его похитили? Сокджин, который однажды оказал Чимину такую неоценимую услугу, что юноша вряд ли мог когда-нибудь отплатить брату должным образом. Ответ был очевиден. Позвать Микаэллу, попросить начать поиски и, если будет нужно, войну. На столе Мина стоял спутниковый телефон. Соблазнительно. И рискованно с его стороны, оставить ему средство связи. Но ведь раньше вампир говорил, что отведёт к брату — потому что Сокджин сейчас с Намджуном. Итак, двое из них были вместе. Скорее всего, они находились одни. Компенсация за потерянное время. Награда за пятилетние страдания Намджуна. Оох, бедный Сокджин… Или счастливый? Если бы Чимин сообщил обо всём своему Ковену, он бы развязал жестокую войну кланов лишь для того, чтобы попасть в любовное гнёздышко вампира и его Предначертанного. Что сделал бы его брат, окажись на месте Чимина? Первый факт: Сокджин слыл отличным манипулятором и обворожительным омегой. Среди юношей-Валькирий он был лучшим в том, чтобы заставить мужчину делать то, чего он требовал. Он мог бы управлять Намджуном. Второй факт: известие о том, что Обуздавшие жажду в городе, взволновало Сокджина, его зелёные глаза засияли. Перед тем, как отправиться на охоту за ними, он постоянно поправлял волосы. Луноликий, казалось, уже был наполовину влюблен в Намджуна. И если генерал Ким был хоть немного таким же заботливым и нежным, как его брат… Я должен разузнать побольше от Юнги, прежде чем начну действовать. Иначе могу только навредить Сокджину. Приняв решение, Чимин встал с матраса — типичный вампир, страстно желающий спать как можно ближе к земле, — и направился к гардеробу. Вопреки расхожему мнению, Пак был застенчив, и сейчас копался в его сумке, пытаясь найти что-нибудь из одежды. Им с Юнги нужно обсудить серьёзные вещи, отношения их родственников, например, а заниматься этим обнажённым не хотелось. Даже если вампир не имел к нему никакого интереса. Пак взял чёрную футболку, принадлежащую мужчине и натянул на себя, хотя та и оказалась велика, доходя до середины бедра, а затем изучил комнату. Осматривая его вещи, омега нашёл бумажник. Он знал, кем был Мин Юнги, однако документы на имя полководца, «погибшего» во время Северной войны три сотни лет назад, производили сильное впечатление. Его потряс и вид портупеи, лежавшей прямо около телефона. Чимин много знал о нём и двух его братьях, большинство существ из Ллора знали. У Валькирий был свой информатор в области, охватывавшей военные действия, который и сообщал всем о героических — и жестоких — деяниях Русов, защищавших свою родину от нападения англо-саксов. Три смертных воина были настолько беспощадны, что даже существа Ллора обратили на них внимание. Он вспомнил, что все трое по характеру сильно различались. Намджун — старший — был самоотверженным генералом, командующим войсками и заботящийся о своих солдатах, как родной отец о детях, Хосок — самый младший — был ходячей загадкой. А Юнги? Ну, он был бабником и практикующим соблазнителем. Действительно был, но недолго, ведь сейчас он, будучи вампиром, совершенно не интересовался противоположным полом. Какая потеря! Для мира, которому как раз не хватало бледнолицего соблазнителя с пронзительным взглядом лисьих глаз. Пак вздохнул, представляя себе, что именно этот мужчина станет главным героем всех его будущих фантазий. Да, у Чимина была богатая и очень сложная воображаемая жизнь. Пока все его сёстры и братья-омеги были увлечены новыми любовниками или интрижками, он только слушал и смотрел. Наблюдающий Чимин, наблюдающий и воображающий. Очевидец, но не участник. Но не сегодня вечером. У него появилось тайное желание. Он представил себе… он представил, как влюбится в вампира, даже несмотря на вечное противостояние их кланов. Войны, обман, жестокость. Помимо Сокджина, только одна Валькирия была с вампиром; она выносила его ребёнка — и вскоре умерла от горя. Чимин мог лгать себе и говорить, что легко забудет о том, кем является Юнги — вампиром. Но на самом деле, он думал об этом каждую секунду, пока находился с ним. Ему просто было всё равно, кто он. За две тысячи лет айсирийцы не один раз пытались уничтожить омегу: посылали воинов, внезапно нападавших на юношу, либо нанимали убийц, хитростью втиравшихся к нему в доверие. Он никогда не встречал айсирийца, на которого мог бы положиться и посвятить ему свою жизнь. Абсолютное одиночество длиною в два тысячелетия не сделало Пак Чимина ни более проницательным, ни более осторожным. Сломанная кукла хотела, чтобы её починили. Так или иначе, Чимин знал, что Юнги был частью его судьбы. Даже тот факт, что он являлся вампиром, не мог разуверить его. Хуже, чем он есть, он быть не может… И кажется, Чимин уже начал принимать свою судьбу… Он услышал сдавленный стон из душа. Ах, Боже мой, альфе всё ещё больно. Пак бросил бумажник и помчался к нему. Только оказавшись в ванной комнате, он вдруг остановился. Пара не было, и он мог видеть прямо сквозь мозаичную душевую кабинку всё, что было выше перегородки, разделявшей их, — мог видеть, как холодная вода струится по широкой груди мужчины, как капли стекают по выпуклостям его твёрдого, как скала, торса. Он приоткрыл рот, его коготки скрутились от желания. Их сводная сестра Регина любила, чтобы её мужчины были молодыми, молчаливыми и с внушительным достоинством, как она выражалась. Сейчас Чимин понял, какие мужчины нравились ему самому: вампиры с телосложением Адониса. Он упомянул греческого бога не просто так — ему довелось быть знакомым с ним лично. Юнги откинулся назад, уставившись в потолок, мускулистая рука изогнулась. Он снова тихо простонал, и прикрыл веки. Пак смог увидеть дорожку волос, спускавшуюся от пупка; место же, где дорожка заканчивалась, было скрыто перегородкой. Его остроконечные ушки дёрнулись. Предупреждение? Но о чём? — Вампир, ты в порядке? Сильная рука остановилась. Поймав взгляд мужчины, Чимин увидел, что его радужные оболочки почернели и сверкали от скрытого возбуждения. Взгляд альфы переместился немного вниз. Почему он рассматривает мое тело? Жалко футболку? — Я позаимствовал. Надеюсь, ты не против. Мин не ответил. — Ну ладно, — рассеянно сказал омега, смущаясь вида его широкой груди. У Юнги было несколько ран, нанесённых айсирийцами, и пара старых шрамов — не так уж неожиданно, всё-таки, будучи смертным, он тоже являлся воином. Его кожа неожиданно оказалась смуглее, чем у других виденных им вампиров. О Боги, Чимин хотел бы провести ладонями по высеченным линиям его тела. Он с жадностью смотрел на мужчину, запоминая детали, — будет из чего выбрать в следующей фантазии. Стоп. Его грудь только что увеличилась… от дыхания? Нет, не может быть. Ушки юноши снова дёрнулись, и даже сквозь шум воды он услышал биение его сердца, сильное и быстрое. Он едва мог в это поверить. Если этого не было раньше, то почему сейчас… — Что… что случилось? Охрипшим голосом вампир ответил: — Иди, посмотри. Когда омега решительно двинулся прямо к кабинке, он прижал ладони к стене, чтобы наклониться, его рельефные мускулы напряглись… Его налившийся кровью член вытянулся. Раскрыв рот, юноша смотрел на его размер. Он был выдающимся. Значит, когда Юнги сгибал руку, он не мылся. — Я заставил твое сердце биться? Если так, значит, его эрекция появилась из-за него, из-за него одного. От этой мысли Чимин мгновенно увлажнился, а собственный член начал тяжелеть от приливающей крови, приподнимая край футболки. Боль от ран вдруг исчезла, вместо неё появилось с каждой секундой возраставшее желание. — Ты… мой Предначертанный, — произнёс он, раздражённый этим фактом. Может быть, он говорил так сурово из-за того, что остро нуждался в нём? Конечно, так и было. Какой вампир не хотел бы, чтобы его пробудили? — Ты знаешь, что произошло? — спросил Пак, зачарованно разглядывая обнажённую мужественность вампира. Он резко кивнул, снова наклоняясь к стене, вставая под воду. — Немного. От брата. — Когда ты осознал это? — Во время драки. Бедный вампир, сколько он уже в таком состоянии? Он уже был близок к концу, член заметно пульсировал. Чимину хотелось взять его в свои руки. — Боже, я ощущаю даже твой взгляд. Его член вздрогнул, вытянувшись вперёд под брызги воды. Мин наклонял бёдра, пока не поместил его под жёсткую струю, которая, судя по его открытому рту, заставляла его испытывать невероятные ощущения. Омега сглотнул слюну, внезапно вязкую. — Т-ты знаешь, что нужно, чтобы это случилось сейчас? Мужчина сдавленно прохрипел: — Я пытаюсь. — Давно? — Несколько часов, — простонал он. Если всё, что слышал Чимин, было правдой, то почему альфа сейчас находился не на нём, освобождая себя от этой муки? Вампир страдал — потому что не хотел, чтобы страдал омега. На душе скребли кошки. Но если он не смог снять напряжение к этому времени, он определённо когда-нибудь соберется дотронуться до юноши. Пак задрожал от страха перед изнурительной болью. Нет, должен быть другой способ. Может, мужчине достаточно будет коснуться его волос? Если так, то игра началась. Они разрешат эту проблему. А у Чимина появится воспоминание взамен того, в котором он предстал обнажённым перед мужчиной. Он встряхнулся, беспощадно отбрасывая эти мысли. Страх сменился возбуждением. Мужчина из плоти и крови хотел его. Настоящий, не плод его фантазии. Знавший о его природе и всё ещё нуждающийся в нём. В кругу семьи Чимин вёл себя так, будто ему всё равно, что он неприкасаемый. Он придумал себе образ Ледяного принца и надевал холодную маску безразличия всякий раз, когда речь заходила о чьих-то любовниках. На самом деле, Чимин очень нуждался в близости хоть с кем-то. В крайнем случае, ему нужно было дружеское общение. Этот бог среди мужчин был предназначен ему судьбой. Я пережил прошлую ночь, и великолепный бессмертный без ума от меня. Грустная-грустная кукла только что стала счастливым-счастливым юношей. Юнги был готов броситься вслед за Чимином, если он вдруг решит убежать. Валькирии ненавидели его клан. Он не был рад такому положению вещей. Он голову сломал, пытаясь придумать, что же сказать омеге. Будь это обычная девушка, он бы просто взял её за руку и притянул к себе прямо под струи душа, чтобы целовать до тех пор, пока она не станет безвольной и беззаботной. В прошлом он контролировал ситуации со своими партнёрами. Я веду, а они следуют за мной. А теперь перед ним юноша-Валькирия, его Предначертанный, пробудивший его сердце, и к нему нельзя было прикоснуться, не причинив боли. Как заманить его в постель? — Чимин… Я… Ты заставил мое сердце биться, — даже он услышал упрёк в своём голосе, — ты, похоже, не слишком волнуешься насчёт этого. — Потому что я не волнуюсь. Чёрт, где моё спокойствие? Никогда на его памяти Юнги не говорил своим сексуальным партнёрам не те вещи, он всегда ясно представлял, что они хотят услышать. Понятия не имею, что хочет услышать ОН. Выражение лица омеги было непроницаемым. В один момент он выглядел застенчивым и уязвимым, а уже в следующий — хищным. Альфа не мог прочитать юношу, рядом с ним он едва мог думать. Его Предначертанный убежит? Если так, что сделает он сам? Мин попытался говорить умеренным тоном: — Я бы не хотел втягивать тебя в это, но я не контролирую ситуацию, — в его словах всё ещё звучал гнев. Чимин обескуражено посмотрел на него: — Я поверю тебе на слово и предположу, что тебе сейчас сложно во всём этом разобраться, и я, возможно, первый из встречавшихся тебе мужчин, с которым ты не знаешь что делать. Я слышал о твоей репутации, Мин Юнги. — Как? Я не… — Давай поговорим об этом после. Сейчас нам нужно решить одну небольшую проблемку, тебе не кажется? Когда голос юноши-Валькирии успел стать таким страстным? — Может, хочешь пойти посмотреть на меня, если не можешь справиться с… — Пак показал на эрекцию мужчины, — с этим сам? Хриплый голос прерывался, когда Мин медленно проговорил: — Ты останешься со мной, пока я не кончу? — скажи да… скажи да… Омега окинул его тело похотливым взглядом, от недавней застенчивости не осталось ни следа. — Не пропущу такое ни за что на свете. Когда Чимин бросил альфе полотенце и направился к его спальне, легендарный полководец и казанова Мин Юнги, спотыкаясь о свои же ноги, безмолвно последовал за ним.