Неприкасаемый

Треснувшая обивка сидения междугороднего автобуса уткнулась в нагревшиеся бёдра Чимина, вызвав даже большее отвращение, чем жара. Кондиционер в салоне работал на плюс двадцать, согревая пассажиров от зимней промозглой серости. В обычных условиях Чимин легко справлялся с такой температурой, но сейчас он ещё не восстановился от ядовитых стрел Айсирийцев; душевное состояние хлипко держалось на краю истерики, и мешало полноценному физическому восстановлению. Руки омеги были сжаты в кулаки, на лицо падал яркий солнечный свет, пока автобус быстро продвигался по четырехполосной дороге, приближаясь к Валгалле, поселению, где располагался Сеульский ковен Валькирий. Каким чудом в кармане его влажных брюк — надо же, вампир попытался отстирать пятна крови с одежды Валькирии! — остались лежать пять манонов корейских вон, Чимин не знал. Но едва он нащупал их, тут же прибодрился и направился к автобусной остановке. Автобус, следующий в нужном ему направлении, казался восьмым чудом света. Но едва войдя в салон и оплатив проезд, Пак пожалел о невозможности проявлять свои способности днём. Он предпочёл бы добираться своим ходом, двигаясь ускоренно, чем подвергать свою бледную холодную кожу воздействию солнечных лучей. А ещё запах. В салоне стойко держался застарелый запах пота, еды, топлива и дешёвых духов. Если бы Валькирии питались человеческой пищей, Чимина бы стошнило прямо здесь. Всё из-за вампира. Единственной причиной, заставившей омегу подвергнуться этому суровому испытанию, была вера в то, что Юнги пожалеет о том, что сделал. А ещё тот факт, что Пак оставил ему личный номер на тот случай, если он вернётся. Когда вампир исчез, юноша бросился к гаражу около завода, решив, что ему нужно немедленно уходить. Следуя правилу: если вампир предупреждает тебя, что вернётся назад и нападёт, а возможно и убьёт, к его словам нужно прислушаться. Внутри гаража он нашёл классический Порше, прекрасный и начищенный до блеска, и стоявший за ним новенький Мазератти спортивной модели. Чимин был готов украсть и угробить любой из автомобилей, в то же время планируя вернуть транспорт с ультрафиолетовыми лампами в верхнем свете салона. Но не смог найти ключи. Он попытался вызвать помощь по спутниковому телефону, но сервис был заблокирован кодом. Вместо того, чтобы оставаться и ждать в качестве невольного хранилища крови первой группы (резус-фактор положительный), Чимин вернулся в комнату, быстро написал записку, надел влажную одежду и маску гнева — такого, с которым мог справиться лишь двухтысячелетний Ллореанец. За столь долгое время многие в Ллоре заметили различия между Чимином и его братьями и сёстрами — в том числе и сам Чимин. И действительно, у него было столько же черт Валькирий, сколько черт Айсирийцев. О том, что Чимин наполовину Валькирия, особо напоминала его пользующаяся дурной славой гордость и потребность в возмездии. Как и в случае с его сородичами, если Пака обижали, то — о, боги, будьте милосердны к предмету его гнева. «Меня так обидели». Первый вампир в истории, не пожелавший своего Предначертанного. Чимин не знал, что являлось точной причиной отказа вампира от него. Может, вампир не приемлет отношений с парнем? Но Чимин не человек мужского пола, а Бессмертный, Валькирия-омега. Но, насколько Чимин помнил о репутации Юнги в бытность того человеком — он не гнушался спать с мужчинами. Или причина в невозможности прикоснуться к нему? Если бы кто-то узнал, что Валькирию бросил Обуздавший жажду вампир, Пак никогда не смог бы отмыться от такого позора. Единственной его надеждой оставалось то, что никто не узнает о его сегодняшнем постыдном утре. Ещё более усугубляя нанесённое ему оскорбление, омега припомнил, как кровопийца расспрашивал его. В то время как тело Чимина было наполнено ядом и медленно умирало, альфу волновали лишь его вопросы. Воображаемый Чимином белый принц использовал его ради собственной выгоды, а он даже не мог вспомнить, что именно рассказывал ему. Конечно, он не мог открыть Мину важные секреты или собственные слабости… «Прекрати думать о нём. Тебе нужно заняться делом. Например, сбежать из города». Так как никто из вчерашних убийц, напавших на него, не вернётся с добычей, король Зигмунд скоро отправит следующую группу айсирийцев. Он не остановится, пока не убьёт Ледяного Принца. Так же, как он убил настоящую королеву Айсирии, Великую Свану, мать Чимина. Паку нужно было попасть домой и собрать вещи, но мысли о том, чтобы вернуться в Валгаллу ослабевшим и пристыженным и донести на вампира, раздражали его. Как и поездка в общественном транспорте. Как он будет смотреть в глаза сёстрам? Над Сокджином всё ещё смеялись из-за его интрижки пятилетней давности с Намджуном, смеялись все без исключения кланы Ллора. Имевшие самые разнообразные сексуальные предпочтения нимфы — и те высмеивали выбор Сокджина и говорили, что его любовник — самый худший из всех возможных. Сокджин, подстилка для вампира, был мишенью множества злых языков. Кто же хуже? Сокджин Луноликий, однажды проявивший поверхностный интерес к Ким Намджуну, или Чимин, который отнесся к вампиру Мин Юнги так же поверхностно, но хотел при этом большего? Чимин проник в Валгаллу незамеченным. Нужно просто собрать вещи и уйти. Несмотря на то, что в любое время здесь жило не меньше полудюжины Валькирий, этим утром в поместье было тихо. Большинство из них вело ночной образ жизни, впрочем, как и Чимин, ведь ночи всегда были прохладнее. Микаэлла, одна из сводных сестёр, которую искал Пак, куда-то запропастилась. Поднявшись наверх, юноша миновал самые тёмные покои Валгаллы, принадлежащие любимой племяннице Валькирий Эммалин. Но Эмма, должно быть, тоже спала. Сейчас был день, а Эмма являлась вампиром. Точнее, наполовину вампиром. До сих пор никто не знал, кто её отец-вампир, да и шансов узнать практически не осталось: мать Эммы умерла от печали несколько десятилетий назад. Кроткая Эмма была единственным вампиром, которого признали Валькирии. Хотя она пила кровь, Эмма, будучи очень робкой, делала это аккуратно, тактично стараясь не привлекать внимания других валькирий к своей вампирской сущности. «Эмма была исключением; Мин Юнги был правилом. Просто прими это. Он почти укусил тебя…» Чимин дошёл до своей комнаты, которая по своей сути являлась огромным рефрижератором, и резким толчком распахнул тяжёлые двери. Его встретили успокаивающий шум холодильника и поток ледяного воздуха. Пак Чимин жил в Валгалле круглый год. Но летом даже «морозилка» — как называли сёстры его комнату — едва соответствовала его потребностям. Просто и это помещение не выдерживало сорокаградусной жары. Летом в Сеуле невыносимо жарко. Закрыв за собой дверь, омега осмотрел просторную комнату, украшенную морозными узорами, покрывавшими стены. Сосульки, спускавшиеся с лопасти потолочного вентилятора, таяли. Лёд обрамлял и окна. Не то, чтобы ему нравилось здесь жить, но он приспособился к жизни с другими Валькириями. Некоторые могли часами гулять в снежную погоду, но в конце дня всегда искали домашнего тепла и уюта. Чимин же находил уют в своей «морозилке». Влажная кровать с водяным матрасом была наполнена морской водой, температура замерзания которой начиналась ниже 0°С. Над ванной располагался генератор льда, а за ним — контейнеры с горькой солью. Время от времени Паку необходимо было добавлять в воду соль, чтобы она не смогла его заморозить. Его морозостойким компьютером был ноутбук с магниевым корпусом и герметизированной клавиатурой. Да, юноша приспособился. И чувствовал своего рода защищённость, живя в таком тёплом климате. Он думал, что здесь Зигмунд не найдёт его. Это, наверное, было последнее место, где айсирийцы искали бы своего Ледяного Принца. Вчерашнее нападение стало ещё одной причиной бегства Чимина. Если бы он рассказал об айсирийцах сёстрам, те бы настаивали, чтобы он остался — и после сражались бы. Но Валькириям не нужен ещё один враг в лице Айсирии. Вряд ли кому-то нужен непобедимый противник. Когда Чимину было семь, его мать, Свана, направилась в Айсгард, Айсирийский замок, чтобы вернуть себе корону, забрав её у жестокого Зигмунда. Воспоминания юноши о той поездке были расплывчатыми, но он запомнил, как мать сказала: «Если я не вернусь, ты должен пообещать мне, милый, что никогда не последуешь за мной. Никогда, ни за что не приближайся к Айсгарду». Она заставила сына поклясться. Свана так и не вернулась. Прежде чем Чимин смог вырасти и добраться до замка, чтобы защитить мать — Зигмунд убил её — королеву Свану, отказавшуюся от вечного покоя и жизни с маленьким сынишкой-омегой в небесных чертогах Валгаллы. Когда Чимин вырос и тоже решился покинуть Валгаллу, Зигмунд отправил наёмных убийц, чтобы предотвратить любые попытки захватить его власть. Как будто Паку нужна была эта власть. В течение многих столетий он не раз думал о том, чтобы нарушить данную матери клятву, собрать сестёр и братьев и атаковать Зигмунда, и тем самым освободиться от постоянных преследований. Но даже если бы Валькирии нашли Айсгард — поговаривали, что он спрятан за полярным кругом под куполом льда, — и напали на замок, их бы полностью уничтожили. Зигмунд был отлично защищён от Валькирий: сам о том не подозревая, в качестве обороны он использовал их самую большую слабость. Бриллианты. Свана говорила, что ими усыпаны стены и периметр ограждения. Хотя Чимин был к ним невосприимчив, большинство Валькирий попадали под действие гипнотической силы камней. Вздохнув, Пак поднялся. Нужно упаковать вещи и найти Мику, чтобы задать полусумасшедшей прорицательнице три вопроса: — Нужна ли помощь Сокджину? — Что именно должны были починить вчера ночью? — И куда Чимину следует убежать, прежде чем нагрянет ещё один отряд Айсирийцев? Чимин мог выбирать из одиннадцати ковенов Валькирий, разбросанных по всему миру. Его всегда привлекала географическая широта, на которой располагался ковен в Нью-Йорке. А также ковен в Новой Зеландии. Можно было бы на время зависнуть там. Вот только Чимину не хотелось покидать свой ковен. Валькирии бывали в других ковенах, но всегда возвращались в свой, предпочитая прямых родственников дальним. Плюс Сеульские Валькирии любили подшутить над остальными, что никоим образом не облегчало переселение Чимина. Он представил разговор с Валькириями из Нью-Йорка: «Я не имею никакого отношения к тому, что вас записали в ряды фермеров по разведению эму. И мне очень жаль, что двадцать птиц оказались в бассейне вашего дома, напугав домовых. Поговорите об этом происшествии лучше с Микаэллой». Сегодня вечером хитрая прорицательница, наверное, будет на Итэвоне. Поэтому Чимину вновь придётся бродить по погульному району Сеула, стараясь в толпе местных жителей и иностранных туристов не коснуться чьей-либо открытой кожи. Единственным утешением станет то, что ему не придётся бегать от Юнги. Он и его брат прибыли в Сеул только, чтобы найти Сокджина Луноликого. Так что — скатертью дорога. Чёрт, почему Паку так важно, увидится он с вампиром или нет? «Потому что он спас тебе жизнь и не один раз удивил тебя. И потому, что ты наслаждался этим альфой, тебе понравилось то, чем вы занимались,» — ответ на вопрос прозвучал ехидно, но по существу. Впервые в жизни Пак Чимин, Ледяной Принц, испытал оргазм не в одиночестве, а разделил его с кем-то ещё. Омега возбудился, просто вспомнив о том, что Мин делал ночью. Обнажённый, мужчина лежал рядом с ним, его могучая грудь вздымалась, и он стонал, пока кончал. А сейчас вампир был свободен и мог использовать свои чувственные губы, чтобы целовать других омег, мог использовать своё великолепное тело, чтобы удовлетворять других. Чимин вспомнил его клыки — придя в ярость, Юнги обнажил их. «Прекрати думать о нём,» — твёрдо приказал юноша себе, а затем подошёл к окну, чтобы очистить его от слоя инея. Его взгляд остановился на прожжённом молнией дереве во дворе, и вдруг Пака охватила странная меланхолия. К нему пришло осознание: он не хотел уезжать. Чимин наблюдал за своим отражением в стекле. Он был истощён — об этом говорил красноватый, вместо обычного синего, оттенок на губах и под глазами. Лицо казалось измученным. Он выглядел несчастным и непривлекательным. Наверное, это ещё одна причина, по которой вампир не пожелал продолжить отношения и прогнал его. Во всяком случае это лучше, чем быть укушенным или убитым. Омега смотрел на свою бледную ледяную кожу. К которой невозможно прикоснуться. Невозможно прикоснуться, не причинив боли. Он застрял в этом теле, застрял в этой жизни. Большинство его сводных сестёр и братьев были очень независимыми — многие являлись легендарными воительницами или лучшими представителями стиля «поматросил и бросил». Чимин был… всего лишь Чимин. Он признавал, что безумно хочет собственного альфу, может быть, чтобы создать с ним семью. Мужчину, который всегда удержит его в своих руках и не даст сбежать. «Я — Валькирия, которая больше всего на свете желает, чтобы меня обнимали — и я тот, к которому нельзя даже дотронуться». От этой мысли у него задрожали губы. Лучше бы ничего этого не случалось, раз так быстро закончилось, едва успев начаться. Чимин уронил голову на руки и зарыдал; катившиеся слезинки замерзали, отчего юноше невыносимо захотелось закричать. *** Этой ночью Юнги был готов убить своего короля. Он присягнул на верность Кристофу и ордену Обуздавших жажду, но прежде всего он был предан своему брату Намджуну. Как только Лукьян ушёл, Юнги быстро сунул записку Чимина в карман и взял меч. Он бы убил Ли Минхо в один миг, окажись брат в опасности. Когда он переместился в главный зал Белой Крепости, Кристоф чётко проговорил: — Садись, Юнги. Кристоф расположился во главе массивного стола из сибирского кедра, слева и справа от него сидели четыре соотечественника Кристофа из России — самые старейшие Обуздавшие жажду, из первых обращённых. Поскольку его замок Горный Пик находился на территории современной России, ллорианцы считали всех Обуздавших жажду русскими. Даже троим братьям дали нарицательную фамилию — Росс, хотя на самом деле они были этническими корейцами. Их предки кочевали по Сибири и Дальнему Востоку в поисках лучшей жизни и спасаясь от нападения врагов с моря. И попали однажды к бурятскому народу, у которых был схожий с корейским уклад жизни, да так и остались с ними. В конце-концов красная нить судьбы привела род Россов в поселение, названное впоследствии городом Петропавловск-Камчатский. На самом деле их родовая фамилия была Ким, и Намджун, как наследник своего отца и деда, оставался под изначальной фамилией. Два других брата, Юнги и Хосок получили свои фамилии — Мин и Чон соответственно, когда стали совершеннолетними. Дед по матери, Мин Соль, настаивал, чтобы средний внук продолжил его род и фамилию. Хосок же, будучи упрямцем, сменил фамилию по собственному желанию и вопреки воле отца. Отношения русских и корейцев в ордене были напряжёнными. Кристоф считал, что в мире Ллора нет места человеческим проблемам и спорам. Однако Мин не мог так просто забыть о событиях прошлого. — Полагаю, в скором времени с Намджуном будет покончено, — Ли Минхо изучал его. Услышит ли он биение сердце Мина? И если да, скажет ли об этом? Король Кристоф часто прибегал к малопонятным Юнги методам. На одних подданных он обрушивал яростный гнев, а к другим относился неожиданно терпимо. Кристоф являлся чистокровным вампиром, не обращённым человеком. Его ум можно было сравнить только с его безжалостностью. Корону, доставшуюся ему по наследству, похитил дядя Кристофа, Деместриу — нынешний предводитель Орды. Кристоф тайно сбежал из столицы прежде, чем Деместриу убил его, и укрылся среди людей Кореи, сменив имя на Ли Минхо. Когда Кристоф вырос достаточно, чтобы попытаться вернуть принадлежащее ему от рождения право, он начал собирать армию, обращая людей в воинов-вампиров. Встревоженный, Юнги сел. — Зачем мы здесь? — Допросить твоего брата, — ответил Кристоф, — он совершил преступление. Попытавшись успокоиться, Юнги спросил: — Какое преступление? — Одно из самых худших. В ордене было два самых худших преступления: предать короля и выпить кровь прямо из Источника — живого человека. Измены точно не было. Хотя Юнги не особенно заботили мотивы Кристофа — он согласился присоединиться к армии короля, только чтобы выжить, — Намджун всегда горячо верил и поддерживал принципы Кристофа. Пить кровь прямо из источника? Когда Юнги в последний раз видел Джуна, тот выглядел довольным, но всё ещё бледным и истощённым. Глаза брата были закрыты, поэтому Мин не мог сказать, покраснели ли они. — Мой господин, вы знаете Намджуна, — произнёс альфа, — он преданный воин. К тому же, если бы Намджун что-то планировал, то рассказал бы Мину. — Именно. Юнги даже не пытался расспрашивать, по опыту зная, что Кристоф не скажет ни слова больше. Как чистокровный вампир, Кристоф был неспособен лгать, так что он часто игнорировал вопросы или же отвечал непонятно. Пока они ждали Намджуна, Юнги тревожно осматривал разрушённую комнату. С этим местом было связано много воспоминаний. Именно здесь Джун принял роковое решение попытаться обратить в вампиров всю свою умирающую семью. Мин Юнги помнил всё так отчётливо, будто это случилось вчера. После того, как он и Джун воскресли из мёртвых, будучи убитыми на поле боя, но обращенными Кристофом в вампиров, они переместились домой и нашли сестёр умирающими от чахотки. Хосок и отец были ранены англо-саксонскими мародёрами и с трудом цеплялись за жизнь. Всё в этой комнате напоминало ему… Как рыдали девочки, когда поняли, что умирают. Какой гнев переполнял отца и Хосока, когда их против воли обращали в вампиров… Намджун появился внезапно. Его глаза почернели от ярости, клыки увлажнились. Он, должно быть, почуял незваных гостей и опасался, что они станут угрожать Сокджину. — Ким Намджун, должен признать, что сочувствую тому существу, которое решит навредить твоему Предначертанному, — проговорил Кристоф. При появлении брата Юнги резко выдохнул. Лицо Джуна было в кровоподтёках. Одежда запачкана кровью, рубашка разорвана. Намджун, казалось, едва мог себя контролировать: — Я бы не хотел принимать вас в таком виде. Мне нужно умыться и сменить… — Не стоит; нам известно, что ты хочешь вернуться и провести с омегой остаток ночи, — перебил его Кристоф, а затем надменно добавил: — Прими мои поздравления, генерал Ким. Ты нашёл и заклеймил своего Предначертанного, а значит, тебе вернули жизнь. Он изучал Намджуна: — И, по-видимому, случилось это не так давно. Хотя не похоже, чтобы Луноликий признал тебя. Кристоф подумал, что Сокджин боролся с Джуном? Что, черт возьми, случилось сегодня утром? Ещё недавно Намджун выглядел удовлетворённым и спокойным, сейчас же он был полон решимости. — Я хочу увидеть его, — сказал Кристоф. — Он отдыхает. Юнги вспомнил, что слышал шум в ванной. Омега не спеша принимал ванну? Если между ними произошла борьба, почему парень не сбежал? Кристоф проговорил: — Полагаю, ему и правда нужно отдохнуть. Было бы странно, если бы он совсем не устал. Двое из старейших Обуздавших жажду захихикали, но, наткнувшись на тяжёлый взгляд Намджуна, умолкли. Кристоф сцепил пальцы в замок: — И ты пил его кровь? «Отрицай всё, брат!» — Валькирия отдался тебе и позволил укусить? Нет, осторожный и благоразумный Намджун никогда не пошёл бы на такое преступление, тем более что наказанием была смерть. Если Кристоф решит казнить своего генерала армии, его посадят на цепь в открытом поле, и солнце обратит его тело в пепел. Когда глаза Кима сузились, рука Юнги сползла к рукоятке меча. Пятеро против него и Джуна. Братья вряд ли смогут выбраться из замка живыми. Родовое поместье — подходящее место, чтобы умереть. Намджун расправил плечи: — Да. «Нет, брат… Он не сдержался. Но почему его глаза прозрачно чисты?» Кристоф приказал: — Сними рубашку. Мин поймал взгляд старшего брата, уже готовый атаковать, но Кристоф предупредил: — Успокойся, Юнги, сегодня ночью никто не умрёт. Телесное наказание? Намджун снял рубашку, слишком гордый, чтобы признать свой страх. Его взгляд метнулся к ступенькам; даже сейчас он беспокоился о своем Предначертанном. — Брось её на стол. Нахмурившись, Ким подчинился. Юнги уловил запах, то же почуяли и остальные. Кристоф давно понял, что рубашка — в крови Сокджина, и сейчас все могли видеть следы его крови. Руки Юнги, как и руки других, стали бледными, но по другой причине. Мин вновь вспомнил запах крови Чимина — вспомнил собственный сон: как вонзал клыки в мягкую плоть его шеи, как наслаждался его кровью… — И на что это похоже? — рассеянно спросил он, голос его охрип. Намджун не ответил. Тогда Кристоф поднял брови в безмолвном приказе. Поколебавшись, Джун проскрежетал: — Нет слов, способных описать это. Юнги едва сдержал стон; он удивлялся тому, что никто не замечает лихорадочного биения его сердца. — И что испытал Луноликий, ощутив твой укус? — спросил Кристоф. Ким вновь промолчал. Взгляд Кристофа стал решительным: — Ты отказываешься отвечать своему королю? И это после того, как признался нам в самом гнусном преступлении среди нашего народа? Намджун не мог ответить лишь потому, что Сокджин уже стал частью его самого. И частью его семьи. А Росы защищали честь своей семьи. «Ответь ему, брат, ты не защитишь своего Предначертанного, если будешь мёртв». Намджун, должно быть, подумал о том же. Нехотя он ответил: — Он испытал невероятное наслаждение. Валькирии понравилось? Кристоф опустился в кресло, казалось, он был удовлетворён ответом. Король повернулся к сидящим за столом: — Как вы думаете, стоит ли мне простить Росу его прегрешение? Кто из нас смог бы устоять перед соблазном, если бы этот омега был Предначертанным кого-то из нас и именно его ароматная кровь взывала бы к нам? Король смотрел на разорванную одежду, отмеченную кровью Валькирии. Юнги скрыл потрясение. Много столетий действовал определённый закон. Своё имя Обуздавшие жажду получили, так как сдерживали желание пить кровь из Источника. Неужели существовало право, позволявшее пить кровь своей Невесты или Предначертанного? — Можешь жить, как жил, — сказал Намджуну Кристоф, — но если твои глаза покраснеют, нам придётся убить тебя. Киму позволили пить кровь Предначертанного, сколько он пожелает. Юнги завидовал. Снова. Намджун был ошеломлён так же сильно, но достаточно оправился от потрясения, чтобы выговорить: — Сегодня я собирался в твой замок Горный Пик, чтобы сообщить, что Иво был замечен в Сеуле, мой король. Иво Жестокий был одним из лидеров Орды, в прошлом его армия постоянно воевала с Обуздавшими жажду. Фактически замок Горный Пик изначально являлся владением Иво. — Он кого-то ищет, — добавил Намджун, — я подозреваю, что ему нужен Луноликий. Это имело смысл. Сокджин был пленником Иво и находился в темнице, когда Обуздавшие жажду ворвались в замок. Ким провёл рукой по лицу; стало ясно, что он встревожен. — Мне нужно идти… — Мы позаботимся об этом, — резко прервал его Юнги, — ради Бога, останься здесь и… наслаждайся… всем. — «Тем, чем я наслаждаться не смогу». Кристоф вновь обернулся к своему генералу, проницательно глядя на него: — Узнай от Валькирии как можно больше. И если тебя начнут преследовать его воспоминания, ты будешь обязан рассказать нам. Коротко кивнув, Намджун переместился из комнаты. Его брат только что был не просто помилован, но получил одобрение от самого Кристофа. Нет сомнений, король готов заключить союз с Валькириями. «Мой Предначертанный тоже Валькирия». Но Мин в любом случае не мог выпить его кровь, это было бы слишком опасно для него. Если Намджун поддался искушению, сознавая, что нарушает законы ордена, то Юнги вряд ли мог действовать осознанно, находясь рядом с Чимином. И юноша вряд ли получил бы удовольствие, более того — он мог умереть. Кристоф поднялся: — Кто из вас готов сопровождать Мин Юнги в Сеул, где находится этот ковен Валькирий? Каждый преклонил колено в знак согласия. Кто-то спросил: — Значит ли это, что мы можем пить кровь своих Невест? Без нежелательных последствий? — Только, если ваши Невесты бессмертны и не могут умереть от потери крови. Думаю, именно поэтому глаза Намджуна остались ясными, — рассеянно ответил Кристоф, его взгляд сконцентрировался на Юнги: — На пару слов. Кристоф отвёл его в сторону: — Ты отвечаешь за защиту Сокджина Луноликого. И ищи Иво, пока солнце не заставит прекратить поиски. В прошлом Мин прочёсывал улицы этого города ради Джуна. Сейчас он должен сделать то же самое ради Сокджина, омеги, которого ненавидел в течение многих лет. — Что мне сделать, когда я найду Иво? — Уничтожь его. — С удовольствием. — Хочешь сообщить мне о чём-то ещё, Юнги? — Мой господин? — Твоё сердце бьётся, — пояснил Кристоф, — не беспокойся, другие не заметили. Обращённые люди редко прислушиваются к этому звуку. Когда это случилось? — Прошлой ночью. — Спустя пять лет после твоего брата. В то время как я жду тысячелетие. Кристоф завидовал ему? Несомненно. Чистокровным вампирам тоже было необходимо найти свою суженую Пару. Они чувствовали то же самое и росли, как смертные, до определённого возраста, пока не застывали в своём бессмертии. Затем с каждым днём их сердца бились всё реже, их дыхание — и сексуальное влечение — постепенно сводились к нулю до тех пор, пока их вновь не возрождали к жизни. Так же, как и Обуздавшие жажду, чистокровные вампиры точно знали, чего лишались… — Она случайно не Валькирия? Пока Юнги колебался, глаза Кристофа стали чёрными от ярости. — Я должен напомнить, что я твой король? Я только что оказал милосердие твоему брату. — Это юноша-омега. И он Валькирия. — Ты сможешь узнать что-нибудь о Ллоре от него? — казалось, Кристоф не обратил внимание на тот факт, что у Мина была не Невеста, а Предначертанный. — Смогу, позже, — ответил Юнги, уклоняясь от ответа. — Позже? Он — Валькирия, и едва ли это обстоятельство поспособствует вашей скорой встрече. Юнги расправил плечи: — Он сказал, что хочет увидеться снова, —(до того, как он угрожал укусить его. Но Чимин всё-таки оставил свой номер.) — Я знаю, как с ним связаться. Он вытащил из кармана записку, показывая ее Кристофу. Тот приподнял брови, увидев «целую-обнимаю, чмоки» и нарисованные сердечки. — Позвони ему, — потребовал король. Юнги вытащил из куртки телефон, набрал номер. Подождал несколько гудков. — Хмм… Неужели не ждёт твоего звонка? Мин услышал сигнал автоответчика. Кристоф, тоже услышав щелчок, предположил: — Может, омега в душе? — Конечно. Но незнакомый женский голос ответил: — Если вы получили это сообщение и не попытались связаться с Региной Лучезарной… «Региной? Какой ещё Региной?» -… значит, я знаю о вас три вещи. Одна из моих сводных сестёр или братьев только что надрала вам задницу и больше никогда не хочет вас видеть. Второе. Вы недостаточно грамотны в вопросах кей-поп-культуры, поэтому не знаете, что этот номер — песня. И третье, вы никогда не расскажете об этой унизительной шутке другому мужчине, так что она сможет продолжаться бесконечно. Однако, если вы звоните именно мне, повеселите меня чем-нибудь после гудка. С любовью, ваша Микаэлла. Мин Юнги вскипел от гнева. Он был готов сказать всё, что думает о сёстрах-валькириях, в ответном сообщении, но механический голос произнес: — Почтовый ящик переполнен. Мелкий засранец Пак Чимин… — Понимаю, у тебя была репутация казановы, — проговорил Кристоф, забирая окровавленную рубашку Намджуна со стола, — но ты должен признать: Валькирии — точно не твой тип.