Неприкасаемый

— Мерзкий Обуздавший жажду. — Неведение — благо, кровопийца. — Отправляйся жариться на солнце. Выслушивание подобных оскорблений воспринималось Юнги и его товарищами как неотъемлемая часть поисков в Сеуле при встрече с существами Ллора. Несколько часов назад Мин составил план частей города, и они разделились: с каждым из старейших Обуздавших жажду находились ещё два воина. Мин оставил себе для поисков район Итэвон. Он выбрал своего давнего друга Павла, наполовину русского, наполовину бурята, служившего ему ещё во времена человеческих войн; третьим с ними увязался Лукьян, вспыльчивый русский. Кристоф мог твердить, что в мире Ллора между воинами не должно существовать различий, но при этом хитрый король всегда ставил русского рядом с корейцем и наоборот. За эту ночь Юнги почти научился распознавать существ Ллора среди толпы людей — они, казалось, были более проворны, более подозрительны и часто более пьяны, чем люди, — но он всё ещё не знал, кем они являлись. И ни один из них не рассказал бы о себе. Женщины и парни-омеги не давали ему достаточно времени, чтобы он успел очаровать их. Альфы тут же были готовы драться. Больше всего ему удалось узнать от нескромно одетой — или раздетой, несмотря на зимний морозец — женщины с разрисованной лиственными узорами кожей. Она, по крайней мере, позволила ему представиться и задать несколько вопросов, но не для того чтобы выслушать. Она просто с вожделением смотрела на него, в то же время неясно кивая и шепча: — Ага, красавчик, продолжай говорить, Хваса слушает. Она не останавливала Юнги до тех пор, пока другая женщина, одетая и раскрашенная совсем, как первая, не подбежала к ним и не закричала: — Он вампир. Ты и правда грязная потаскуха, жалкое подобие нимфы! — Нет, сама потаскуха! Они набросились друг на друга и, глубоко целуясь, упали на землю. В общем, Обуздавшие жажду ничего не узнали о местонахождении Иво Жестокого. Сейчас, когда приближалась полночь, Павел, Лукьян и Юнги стояли на балконе темного здания, оглядывая толпу. Пока эти двое о чём-то препирались, Мин молчал, а про себя продолжал с беспокойством думать о Чимине. Конечно, он понимал, почему омега так зло подшутил над ним. И знал, почему будет лучше, если они больше никогда не увидятся. Тогда откуда это непреодолимое желание срочно отправиться на его поиски? Он молил о том, чтобы разглядеть Предначертанного в толпе; ему было необходимо вновь почувствовать его запах. Этим вечером он видел много красивых женщин и юношей, но не проявил к ним никакого интереса. Хотя он совсем немного знал о Чимине, из-за связи с ним он думал о валькирии постоянно. Альфа вспомнил, каким уязвимым юноша казался, когда говорил, что хочет увидеться снова. Вспомнил, с какой волнующей нежностью Пак доверчиво протянул к нему руки. Будучи смертным, Мин слыл беспечным человеком. Любовники и любовницы с радостью отдавались ему, но рассчитывать на продолжение им не приходилось. Чимин же поверил в то, что именно вампир сможет вытащить стрелы вовремя и спасти его жизнь. Завтра ночью он вернётся в Белую Крепость и спросит у Сокджина, как связаться с его братом. С другой стороны, Луноликий может отказаться что-либо говорить. Если ничего не получится, Юнги попытается найти ковен Валькирий, несмотря на предупреждение Чимина о том, что они тут же убьют его. Что было ещё одним источником его беспокойства? Он, не прекращая, думал, как братья Россы стали частью истории Ллора: за свои героические поступки и за свои неприглядные проступки. После продолжительных сражений и невзгод, когда страдал каждый из них, Намджуна запомнили как самоотверженного генерала, а Юнги записали в развратники? Он подозревал, что всё это беспокоит его лишь по тому, что таким его считает и Чимин… — Что скажешь, Юнги? — спросил Павел. — Что? Я прослушал. — Мы говорили о Невестах и Предначертанных. Мин едва не закашлялся: — И что? Покрытое шрамами лицо Павла сморщилось от недовольства. «Он может заметить, что со мной что-то не так — он знает меня века». Павел являлся одним из пяти солдат, принявших роковую сделку, заключенную между Намджуном и Кристофом. Хитрый Кристоф знал, что эти люди были и всегда будут преданы Намджуну и Юнги. Вновь демонстрируя свою проницательность, Кристоф послал четырёх из них — Клима, Демьяна, Марка и Александра — в отдалённые друг от друга части континента на поиски Дакийцев, скрывающегося анклава чистокровных вампиров. Остался лишь Павел и только из-за своей слабости: неконтролируемой раздражительности при конфликтах. Не лучшая черта для посла. — Я слышал, все в «Горном Пике» говорят, что Предначертанный генерала Кима — омега дивной красоты, — сказал Лукьян. Он был отважным и искусным воином: как любой донской казак он родился для войны, — но Юнги не доверял ему. Чего-то в нём не хватало, не говоря уже о том факте, что погиб Лукьян, сражаясь на противоположной Юнги стороне. — Ты ведь видел его. Он действительно так хорош? — Да, — вынужден был признать альфа, — «хотя с Чимином ему не сравниться». — Я никогда не заглядывал к женщинам надолго, — Павел посмотрел на лежавшую внизу улицу. В человеческой жизни он был обычным скотоводом, добрым великаном, до тех пор, пока не попадал на поле брани, где становился берсерком (Берсе́рк (берсе́ркер) — в древнегерманском обществе воин, посвятивший себя богу Одину. Перед битвой берсерки приводили себя в ярость. В сражении отличались неистовостью, большой силой, быстрой реакцией, нечувствительностью к боли. Их действия зачастую носили нерациональный характер. Он плохо справлялся с мечом, зато прекрасно обращался с боевым молотом. — А тут юноша-омега… Не знаю, повезло генералу или наоборот, — неловко закончил он. Отец Павла любил повторять, что их род пошёл от берсерков. Обратившись в вампира и узнав, что тайный мир всё-таки существует, он, должно быть, и правда задумался над словами отца. — Неудивительно, ведь когда ты глядел на женщину, ты видел лишь ее половину, — самодовольно отметил Лукьян. У Павла имелись боевые ранения, отражавшие его гнев. При ходьбе он заметно прихрамывал, а под залихватской повязкой не было глаза. Пропустив мимо ушей комментарий казака, он с удивлением спросил: — Женщины всё время так обнажаются? А юноши? Некоторые из них в этой толпе ведут себя развязней уличных шлюх! Юнги понимал смущение товарища. Он и сам мало интересовался потенциальными сексуальными партнёрами со времени обращения. До тех пор, пока не появился ЕГО омега. — Мой Бог, посмотри на этого парня, — с благоговением произнёс Павел. Мин вспомнил, что и до потери глаза его другу мало везло на любовном фронте. Он сомневался в том, что сам Павел помнил об этом. Искоса посмотрев вниз, Лукьян похабно оскалился и ответил: — Может, этот парень тот, кто соблазнит меня и вернёт к жизни. При человеческой жизни не довелось попробовать мальчика, так хоть будучи вампиром, узнаю, какая она — любовь содомитов. Как только Мин увидел объект всеобщего внимания, по спине его пробежали мурашки. Чимин. Прямо там. При взгляде на юношу он с удвоенной силой испытал грызущую боль. Омега прогуливался по улице прямо перед ними; белокурые локоны, распущенные по плечам, покачивались при каждом шаге. Он снова был одет не по зимнему легко, но теперь Мин понимал, почему. Чёрт возьми, как можно быть таким сексуальным, идя по вечерней улице в тонком не по погоде шёлковом костюме небесно-голубого цвета? Казалось, омега не замечал окружающую его толпу; мужчин и женщин, оставляя их сокрушёнными его красотой. Они могли лишь молча наблюдать за ним, бросая заинтересованные взгляды. Когда один из мужчин заговорил с Чимином и он улыбнулся в ответ, Юнги обнажил клыки. Валькирия может возродить сразу нескольких вампиров? Он встряхнулся, смутившись охватившей его жестокости. Успокойся. — Наверное, этот парень — один из Бессмертных, — голос Павла погрубел, и Юнги захотелось ударить старого друга, — думаешь, его кровь будет, как и у Предначертанного генерала Кима? «Будет, да поможет мне Бог, будет…» — Уложить в постель Бессмертного. Представляете, насколько он опытный? — проговорил Лукьян. «Я не должен разрывать его глотку». Мину хотелось впиться клыками в обоих вампиров и прорычать, что это его омега. Но это только бы подстегнуло Лукьяна в его желании сблизиться с Чимином. Что, если Чимин вернет к жизни одного из двоих его сопровождающих? Такое возможно? Он должен увести омегу от них. — Возвращайтесь к работе, — приказал Юнги, — я пойду к началу улицы. Вы двое идёте с другого конца. Так мы охватим большую площадь. Они неохотно переместились, проводив Пака медленными взглядами, за которые вполне могли быть убиты Мином. Сам он спустился на улицу и зашагал прямо к Валькирии. Какого чёрта он ходит здесь один? В городе может быть больше айсирийцев, чем он думал. Рисковать своей безопасностью вот так, открыто… Без предупреждения нахлынули воспоминания из его человеческой жизни. — Не понимаю, почему мужчины так ревнивы и в отношении своих владений, и в отношении своих женщин, — сказал Юнги однажды отцу. Отец казался разочарованным, когда отвечал ему: — Это потому, сын, что ты никогда не заботился о ком-нибудь достаточно, чтобы драться ради него — или из страха потерять. — О нет! Быть этого не может, — пробормотал Пак и, сделав три шага назад, развернулся и поспешил обратно, попытавшись скрыться от приближавшегося к нему вампира. Это он! Вампир! Чимин пришёл на Итэвон, чтобы найти Чокнутую Мику, но вместо этого узнал, что здесь же находятся Обуздавшие жажду, которые под предводительством красивого высокого вампира кого-то разыскивают. Пак подшутил над собой, предположив, что высокий альфа — это Юнги, ха-ха, разыскивающий его, Чимина, чтобы покорно просить о прощении. Получается, он был не так уж далёк от истины? Или, возможно, вампир до сих пор хотел наброситься на него и укусить? — Чимини, подожди! Когда Мин переместился и оказался прямо перед юношей, тот остановился и поднёс ладонь к губам: — Подойдёшь ближе — и твои лёгкие превратятся в лёд. — Я не хочу причинять тебе боль. — Разве? Утром ты собирался укусить меня. Юнги не стал этого отрицать и лишь коротко кивнул. — Так что изменилось? — Я восстановился после потери крови от полученных ран. И сейчас вокруг меня нет запаха твоей крови. — Звучит так, будто ты пытаешься обвинить меня в том, что сам не смог себя контролировать. — Нет, Чимини, виноват только я. — Если не собираешься меня укусить, зачем ты пришёл? Альфа, казалось, не знал, что ответить. Наконец он произнёс: — Просто поговорить с тобой. — Значит, ты и твои приспешники ищут меня только поэтому? — Как и ожидалось, пробуждённому вампиру нужно было находиться рядом со своим Предначертанным. Мужчина провёл ладонью по затылку и смущаясь, протянул: — Мы… Мы не… — Оу, вы искали не меня. — Досадно. — Тогда кого? — Мы ищем Иво Жестокого. Ааа, Очень Плохой альфа из Орды Красноглазых. — Ну, удачи вам, — проговорил Пак сквозь стиснутые зубы, разворачиваясь, чтобы уйти. Мин пошёл за омегой: — Ты знаешь его? — Конечно, знаю. Я не вхожу в твою команду «ничего-не-ведающих». — Чимин хрустнул костяшками пальцев и понимающе посмотрел на него: — Ох, подожди, сейчас ты уже не так несведущ, ведь ты с таким пристрастием допросил меня вчера ночью. — И вновь вампир не стал ничего отрицать. — Ты уже рассказал Обуздавшим жажду всё, что я наговорил в бреду? — Я никому ничего не сказал, — ответил Юнги, его красивое лицо омрачилось, он нахмурился: — Что, чёрт возьми, ты делаешь здесь один? — Я кое-кого ищу. — Кого? Когда юноша не ответил, Мин проговорил: — Тебе лучше быть в безопасном месте. Здесь могут быть еще айсирийцы. Как будто его это заботило. Ледяной принц ускорил шаг, даже не взглянув в сторону вампира, и промолчал. Тот, казалось, был в замешательстве, не зная, как продолжить разговор. В конце концов, мужчина решился: — Ты дал мне не тот номер телефона. Он звонил? Но Чимин тут же сник. Конечно, он звонил, только чтобы разузнать об Иво. — Тебе, наверное, понадобилось много мужества, чтобы позвонить, вампир, — беспечно отмахнулся омега. — Зачем ты это сделал? — Шутки ради. — «Чтобы сначала дать тебе надежду, а затем отнять её. То есть поступить с тобой так же, как ты поступил со мной». Пак напомнил себе, что все «надежды», связанные с альфой, остались в том времени, которое называется прошлым. — И для записи, вампир: я не искал повода женить тебя на себе, — Чимин гордо выпрямился. «Хотя мог бы после всего, что произошло». — И мне не нужны какие-то особенные отношения. Если такие отношения не нужны альфе. Эта мысль заставила омегу вновь ускорить шаг. Мужчина следовал за ним, не отставая: — Куда ты направляешься, Чимини? Может, уделишь мне хотя бы пару секунд своего времени? «Не думаю, что моё растоптанное эго выдержит». Как и его тело, которое ещё не восстановилось полностью. — Ты быстро забыл, что вчера я спас твою жизнь! Пак повернулся к нему: — Которая не нуждалась бы в спасении, если бы ты вовремя заткнулся и отвалил от меня! Мужчина, казалось, даже не слушал — вместо этого он рассматривал обнажённую кожу в глубоком вырезе его костюма — от шеи до неприкрытого пупка. — Что ты надел на себя? — проскрипел Мин. — Для того, чью кожу легко сжечь, ты слишком обнажил её. Было ясно: альфа обращался с ним, как властный вампир обращается со своим Предначертанным, считая, что тот принадлежит только ему. — Потому что иначе я перегреюсь, и сгорю под слоем одежды! — ответил Чимин раздражённо. Сам Мин Юнги был одет весьма элегантно и по сезону: кашемировое пальто горчичного цвета со стоячим воротником, серые джинсы и подходящая зиме обувь. Изредка срывающийся мокрый снег поблёскивал бриллиантами в его волосах. Обычно при виде таких мужчин омега приходил в восторг. — Тогда зачем тебе жить в таком тёплом климате? — спросил альфа. — Потому что здесь мой ковен. Пока. — Пока? Ковен перебирается в другой город? Сузив глаза, Пак посмотрел на него: — Разве тебе не надо кого-то искать? Думаю, тебе стоит догнать остальных Обуздавших жажду. Вампир приподнял брови: — Мы разделились. Ты мог бы помочь мне. — О, вот это забавно! В последний раз, когда я «помогал» тебе, я не получил ничего, кроме сожжённой ладони и попытки убийства. Мин стал приближаться к юноше, заставив отступать до тех пор, пока тот не натолкнулся на витрину магазина. Нависая над валькирией, он хриплым голосом проговорил: — Всё это только по тому, что ты сбежал, ладо. «Ладо? Серьёзно?». Хо-хо, шаг через пропасть от «соромника». — Неужели это действительно безотказно действовало на твоих любовников? — так или иначе Чимину удалось остаться холодным и безучастным. Или, по крайней мере, сделать вид. Он надеялся, что получилось. — Сначала угрозы, а потом жесткий прессинг? Юнги выдохнул: — Я сожалею, что всё так вышло. — Как ты и рассчитывал, с определённого времени всё пошло прахом. В тех местах, где Ледяной принц прикасался к окну, ледяные кристаллы покрыли стекло, очерчивая инеем контур его плеч и рук. Вампир заметил это: — Я рад, что ты, э, что тебе прохладно. — Он прикусил губы, будто что-то внутри терзало его. — Понятно, почему ты был так популярен у женщин, Мин Юнги. С таким красноречием иначе и быть не может. — Популярен? — покачивая головой, переспросил он. — Послушай, Чимини, мы ищем Иво, потому что он может быть опасен для Сокджина. Иво действительно может. Если этот подонок в городе, он, вполне возможно, ищет своего бывшего пленника. — Мне приказали защищать его, — добавил мужчина. — Защищать Сокджина? Значительно отличается от… — омега скопировал его низкий голос с акцентом, — Луноликий — враг Намджуна! Мы ненавидим Сокджина! Он вульгарен! Губы вампира растянулись в смешке, что, казалось, удивило его самого, и он вновь нахмурился: — Они с моим братом пришли к… взаимопониманию. — Я же говорил, — улыбнулся Пак, — так зачем тебе моя помощь теперь? — Я и мои люди не можем найти ни следа Иво. Я пытался спрашивать у существ Ллора… — Но никто не захотел говорить с тобой. Новички продолжают терпеть неудачу? Альфа ещё больше нахмурился после его комментария: — Мне необходимо найти Иво, Чимини. Если с Луноликим что-то случится, это убьёт моего брата. После того, как к нему вернулось дыхание, он влюбился в него. — Это не то, к чему приводит возрождение, тупица! Судя по выражению лица Мин Юнги, стало ясно, что его ещё никогда в жизни не называли тупицей. — Из-за вернувшегося дыхания не влюбляются. Всё, что оно означает, это с кем у тебя наиболее вероятно сложатся успешные отношения — физически и эмоционально. И если тебе вернули жизнь, это ещё не значит, что ты уже способен на отношения, — сказал Чимин, пристально глядя на него. — Слушай, если Намджун влюблён, это только Любовь. Простая и настоящая. — Я не верю в это. Ты когда-нибудь видел, чтобы Предначертанные друг другу расставались? — О, такое случается. — Например, такое случилось с моей мамой. Свана и Зигмунд были наречёнными супругами и хорошо известной влюбленной парой. Она приняла его как мужа и принца-консорта. А затем он украл её корону и убил. Омега покачал головой: — Вампир, если ты не против, у меня дела. — Ты не поможешь мне защитить своего брата? Чимин замолчал. «Я в долгу перед Сокджином». Внезапно нахлынули воспоминания. Несколько столетий назад Пака взял в плен римский сенатор с садистскими наклонностями. Он держал его среди рабов, выпуская из душной тюремной клетки только, чтобы поиграть с ним, обжигая его обнажённую кожу прикосновениями. Омега оставался девственником лишь потому, что сенатор собирался предложить его Императору во время его визита. Но прежде чем визит состоялся, Сокджин Луноликий приворожил людей из охраны сенатора, а после убил его самого. — Я хочу ему помочь, — наконец ответил юноша, — но не стану помогать тебе. — Почему нет? Тебе не следует ходить по этим улицам в одиночку. Айсирийцы могут вернуться. — Им понадобится пара дней, чтобы добраться так далеко на юг. Кроме того, кто более опасен для меня? Они? Или вампир, который почти напал на меня несколько часов назад? — Чёрт, я же объяснил… — Ты кого-нибудь кусал прежде? — Ты прекрасно знаешь, что нет. Мои глаза ясны. Чимин пожал плечами. Вообще-то Обуздавшие жажду в этом были неправы. Глаза вампиров становились красными, только когда они выпивали жертву досуха, тем самым убивая её. — Мы принесли клятву ордену, что никогда не будем пить кровь из источника. — И что случится, если вы нарушите? Мин сдвинул брови: — Мы… ну, после сегодняшней ночи всё запуталось. Но клянусь, что не укушу тебя. Просто помоги мне. Омега колебался. Он был умелым воином, как и большинство Валькирий, но, не рискуя перегреться, изредка вступал в продолжительные бои здесь, в Южной Корее. И его особые таланты — фокус со снежной бурей, как боевой приём, и замораживание армии врага — давно были преданы забвению. С тех пор как семьдесят лет назад ковен перебрался сюда, Чимин чувствовал себя… как бы не у дел. Наконец у него появился шанс действительно помочь своим сородичам. И он мог исправить кое-какие ошибки. Раз вампир никому не рассказал то, что Пак поведал ему ночью, значит, можно вытянуть из мужчины клятву, что он никому не расскажет об этом и в будущем! И все же юноша опасался, что не было ничего благородного в подобном решении. Грустная, грустная кукла Пак Чимин… такой одинокий и неудовлетворенный, что всё ещё томится по вампиру. Черт, нет! В конце концов его убедили не слова Мина, а то, что он сделал. Когда три пьяных студента покосились на восхитительного юношу, проходя мимо, Юнги сжал кулаки. Вампир явно к нему что-то чувствовал. Возможно, Пак ему и правда нравился, но он боялся остепениться после столетий одиночества. У альфы была холостяцкая паника. «Может, у него, но не у меня». — Я помогу тебе на трёх условиях. — Позволь услышать их? — Ты защитишь меня, если мы столкнёмся с айсирийцами… — Конечно, я защищу тебя от любой опасности. — Стоп. Мне не нужна помощь с кем-либо, кроме них, вампир. Второе условие: ты ответишь на мои любые вопросы. И третье, ты поклянёшься никому не рассказывать о том, что узнал этой ночью — или утром. Или вообще хоть что-то обо мне. — Видя, что мужчина готов уклониться, он добавил: — Я рискую большим, если меня увидят с тобой. Я мог бы продолжить поиски один. И я бы так и сделал, если бы знал, что ты не будешь преследовать меня. — Чимини, это не… Валькирия повернулся, чтобы уйти. Мин проскрежетал: — Согласен. Юноша вновь обернулся к нему: — И если ты хоть украдкой взглянешь на мою шею — почувствуешь себя, как в криокамере.