Неприкасаемый

«Я обольстил его и заставил принять моё предложение», подумал Мин, как только они отправились в путь. Казанова не потерял своих навыков. — С чего мы начнём? — спросил вампир, пытаясь скрыть нотки самодовольства в голосе. «Я снова способен контролировать ситуации со своими пассиями». Как и всегда. Он почти не удивлялся и принимал это как неоспоримый факт. — Мы отправимся в бар, что в нескольких кварталах от Итэвона. Я знаю там одного демона. Если не получится ничего узнать у него, можем заглянуть в магазинчик, который поставляет товары Ллора. Там работает моя знакомая. — Прекрасно. — Теперь, когда он получил обещание помощи, Чимин стал средством для достижения цели. Юнги старался стойко концентрироваться на том, что ему действительно нужно сделать. Но, Боже, волосы омеги пахли так чертовски хорошо. Он чувствовал этот запах всякий раз, когда светлые локоны точно играли с обнажённой шеей… Пока они пробирались сквозь толпу, люди глазели на них, иные более пристально, чем все остальные. Мин почувствовал, как его клыки невольно заострились. Какого чёрта этот мудак так пялится на открытую молочную кожу омеги в этом огромном вырезе на груди… — Тебе нужно прекратить это, вампир. Мин быстро повернулся к юноше: — Прекратить что? — Обнажать клыки каждый раз, когда на меня смотрит смертный. — Сейчас самодовольным выглядел Чимин. — Я не обнажаю клыки. — Хотя он мог бы обнажить. — Чимини, ты скоро поймешь, что я далеко не ревнивый. — Угу. — Может, я всего лишь забочусь о том, чтобы тебя никто не обжёг. Раз уж у тебя настолько открытое одеяние. «Поэтому и я тебя не касаюсь». Он подавил желание набросить на Пака свое пальто, чтобы защитить от возможных повреждений — и от развратных взглядов. — Ты совсем не боишься случайно прикоснуться к кому-то? — альфе казалось, что он беспокоится об этом больше юноши. — Я проходил сквозь толпу людей с температурой 36,6°С много раз. Ты забыл, насколько я быстрый и ловкий? Мин не забыл. Но в течение следующих минут, если он замечал прохожих, более пьяных, чем другие, пытался отводить валькирию в сторону. Когда он, в очередной раз пытаясь обойти какого-то пьяного мужчину, практически схватил омегу за локоть, тот предупредил: — Ах-ах! Забывчивый вампир! Юнги поскрипел зубами в неудовольствии, затем бросил: — Сейчас вернусь. Он переместился в Горный Пик, в выделенные ему покои, схватил пару плотных перчаток из старинного комода, затем переместился обратно. Всё это он проделал так быстро, что Чимин едва успел заметить его исчезновение. Когда мужчина показал юноше перчатки, тот прокомментировал: — Перчатки зимой — это нормально. Почему же у тебя их не было? — Мне в них всегда неудобно. — И произнеся эти слова, надел их. — Ты всё ещё должен быть очень осторожен со мной, вампир, так что мне необходимо знать, насколько они плотные… Юнги поместил ладонь Ледяному Принцу на поясницу и погладил вдоль талии: — Такие же плотные, как те, что были на мне вчера ночью. Я не обожгу тебя. Тем более, через два слоя одежды — мои перчатки и твой костюм. Чимин напрягся, но через пару мгновений позволил ему не убирать руку, и они продолжили свой путь. Даже просто дотрагиваясь до своего Предначертанного через слой ткани, будучи в перчатках, Мин возбудился. Его вторая эрекция за несколько веков. Мужчина слегка приспустил свою руку по телу валькирии, оставив ладонь пониже талии. Хотя от контакта с кожей его отделяли перчатка и шёлковый костюм, Юнги мог чувствовать каждое движение его шелестящих бёдер. Всё время, пока они шли, омега молчал, казалось, глубоко погрузившись в свои мысли. Было ли перемещение вампира в замок Горный Пик ошибкой, напоминанием юноше о том, кем он являлся? Чимин хотел начать расспрашивать альфу, но никак не мог решиться. — Я возвращался на улицу, где мы дрались вчера ночью. Что стало с трупами убитых мной айсирийцев? — спросил Юнги, решив издали подойти к интересующей его теме. Пак нахмурился: — Наверное, их съели. Низшие существа. — Собаки? Крысы? Предначертанный одарил мужчину загадочной улыбкой: — Всё не может быть настолько просто. — И ты не скажешь, какие именно существа? Да ладно, это же смешно, — проговорил он, — ты думаешь, Луноликий не расскажет Намджуну всё? Существ Ллора много, не все в состоянии сохранить столько секретов. — Люди думают, что мы — миф. Это о многом говорит. Тупик. Альфа позволил этому произойти. Да, сегодня вечером он смог добиться помощи Чимина, однако, было очевидно, что ситуацию контролировал не он. Наконец Пак взглянул на него: — Ты сказал, что тебе приказали защищать Сокджина. Кто? — Сам король Кристоф. — «Хотя я сделал бы это в любом случае». Мин вспомнил выражение лица Намджуна, когда Кристоф расспрашивал его о Луноликом. Верный, преданный Намджун не подчинился своему королю и был готов поступить так вновь ради своего Предначертанного. Если бы его омегу убили, брат страдал бы так же, как и их отец. — Ты вынужден защищать валькирию. Должно быть, раздражает? — Раздражает? Я был рассержен на этого омегу… — Увидев вытянутые брови Чимина, Юнги признался: — Я был взбешён тем, как он поступил с Намджуном. Тяжело смотреть на страдания родного тебе, а Джун пережил столько, сколько ты себе и представить не можешь. Если кто и заслуживает счастья, так это он. — Почему? — Он пронёс на своих плечах всю тяжесть этого мира; его снедает невероятное чувство вины. — За что? — спросил юноша, но мужчина не решился ответить. — Уже нарушаешь условия нашей сделки, вампир? Мин бросил на валькирию сердитый взгляд: — Намджун думает, что подвёл свою страну. — Должно быть что-то ещё, помимо этого. — Ну… — Юнги выдохнул, — Знают ли в Ллоре, что случилось с остальной нашей семьёй? — Пак помотал головой отрицательно, и он продолжил: — брат пытался спасти их жизни своей «испорченной» кровью. Он чувствует вину и за успех, и за поражение. — Каким образом твой брат и выиграл, и проиграл? — Чимини, это сложно. — Ты и понятия не имеешь, насколько хорошо я умею слушать. Юнги посмотрел в глаза своего Предначертанного. Такие яркие и голубые. Такими они были и в его сне. И неожиданно осознал, что рассказывает, как они с Намджуном вернулись домой присмотреть за семьёй, но нашли их умирающими в невообразимых страданиях. Он рассказал, как они давали кровь брату, сёстрам, отцу. Хотя Мин никогда не открывался ни одной живой душе, слова слетали с губ, как будто его омега вытягивал их из него. — Почти все были без сознания, но брат Хосок бодрствовал и всё осознавал. Он даже понял, кем мы стали, и требовал, чтобы им позволили умереть в мире. — При этом воспоминании Юнги провёл рукой по лбу. — Хосок был особенно близок с девочками, он заменял им отца, когда тот был в прострации после смерти мамы. И Хосок возненавидел Намджуна и меня за попытку обратить его. И возненавидел ещё больше, когда только он и отец воскресли. — Что случилось, когда они очнулись? — глухим голосом спросил юноша, в уголках глаз его уже были готовы блеснуть слезинки. — Отец был ярый христианин, крещёный кореец. Он сразу понял, в каких ИМЕННО тварей мы все превратились. Он попытался убить Намджуна. Я не позволил этому случиться. А Хосок … когда понял, что мы с ним сделали, он точно с ума сошёл: ревел, словно от невыносимой боли, а после скрылся в ночи. Отец дождался рассвета и вышел на крышу замка. Через несколько часов ветер разнёс его пепел по всему поместью. Сестры не выжили, невзирая на вампирскую кровь — видимо, их организмы были истощены и поражены болезнью настолько, что даже вампирский яд не помог. Хосока мы не видели ни разу за эти триста ЛЕТ. — Мне жаль твоих близких, альфа, — Чимин проникся до глубины души, и сейчас едва сдерживал дрожь в голосе. Юнги кивнул, и они замолчали на несколько минут. — Думаешь, твой младший брат ещё жив? — Я должен верить, — ответил Юнги, дожидаясь следующего вопроса. Но омега снова промолчал, погрузившись в раздумья, и мужчина сказал: — Я думал о твоих врагах, валькирия. Если король хочет убить тебя только потому, что ты родился, твоя жизнь — угроза для него. Это означает, что ты наследник. Член королевской семьи. Чимин пожал плечами: — Угадал. — Какой титул ты носишь? — Я думал, ты в курсе. Утром ты назвал меня Ледяным Принцем. — Принц?.. — если верить его рассказам в бреду, он был ещё и сыном Богов. — Да, я — Принц Айсирии, — ответил Пак, — из древней династии Зимних Королей. — Но Зигмунд захватил твой трон? Поясница юноши вновь напряглась под его ладонью: — Ты заставил меня говорить той ночью. — Почему бы тебе не поднять восстание и не вернуть королевство себе? Собрать айсирийцев и убедить их следовать за тобой? — Не так-то это просто. Зигмунд очень могущественен. — И нет никого, кто бы помог тебе сражаться против него? — Когда Чимин мотнул головой, Мин сказал: — Мне с трудом верится, что все до последнего айсирийца настроены против тебя. — Южная Корея — точно не место для айсирийцев. — Но ты-то здесь. Мужчине показалось, что он услышал бормотание: «Ненадолго». — Зигмунд каким-то образом связан с тобой? Он твой отец? — Не по крови, — ответил омега. — Он был принцем-консортом матери. Я родился после того, как его люди смертельно ранили её. — Ты представляешь, насколько безумно это звучит? — Добро пожаловать в мир Ллора. Здесь немногое имеет смысл. Правила легко меняются. Как только ты думаешь, что всё понял, ты слышишь о вампирах, равнодушных к солнцу, о немых сиренах или о непорочных нимфах. — Так здесь нет никого, подобного тебе? — спросил Мин. — Ты пытаешься спланировать государственный переворот для меня, или это попытка узнать, есть ли у меня альфа? Юнги почувствовал раздражение: — А есть? — А какая тебе разница? — Я любопытен. Ты не отверг меня и ещё недавно был в моей постели. Со всей возможной страстью. — Эй, хватит! — Юноша подошёл ближе и предупреждающе вскинул руки. — Не так громко, вампир. Давай не будем приближать падение моей репутации среди Ллора. — Раньше тебя это не слишком заботило, по крайней мере, не тогда, когда ты говорил мне, что хочешь увидеться снова, — сказал Мин и добавил: — И что у меня прекрасно подходящие для поцелуев губы. — Я говорил это прежде, чем пришёл к заключению, что соотношение риска и выгоды — сто процентов риска и ноль процентов выгоды. — Чимин бросил лучезарный взгляд. — И я действительно не нуждаюсь в напоминаниях о том, что говорил вчера ночью и сегодня утром. — Ноль процентов? — Точно. Если, конечно, твоя угроза укусить была не способом выведать у меня ещё больше. Вампир хотел сказать, что страх валькирии не имеет причины, что он никогда бы не ранил юношу. Но то, что он чувствовал тогда… Сказав это, он бы покривил душой. — Посмотри, как ты раздосадован! Не волнуйся, Казанова, я точно не расценил твоё поведение как приглашение. Ты ясно дал понять, что чувствуешь. — Я всего лишь не хотел, чтобы меня возрождали. — Большинство вампиров ждут не дождутся, когда это случится с ними, — заметил Пак. — Почему? Из-за получаемой силы? — Конечно. А ещё потому, что не хотят провести в одиночестве вечность. — И вновь юноша показался ему невероятно ранимым при всей своей воинственности. — Чимин, кого ты искал, когда мы встретились? — Ты её не знаешь, Юнги. Не альфу. Облегчение? — И ты не собираешься ничего о ней рассказать? — Когда юноша покачал головой, Мин спросил: — Что случится через два дня, когда айсирийцы вернутся? Вы с сёстрами нападёте на них? — Нет. — Ты просто будешь ждать, пока они совершат еще одно покушение? Я думал, Валькирии считают себя вершиной пищевой цепочки. Ты никогда не затевал нападение или не посылал наёмников, чтобы убить Зигмунда? — Есть кое-что, связанное с его замком, что защищает от нападения Валькирий. — На его вопросительный взгляд омега ответил: — Я не скажу большего. Кроме того, мы не сможем найти королевство Айсирию. — Чимин явно с ненавистью произносил «королевство». — Никто не сможет, даже с помощью магических кристаллов. Знаешь, учитывая, что ты отказался от меня, ты чересчур беспокоишься об айсирийцах. — Мне неважно, что произошло с нами потом, двадцать четыре часа назад я вырывал их стрелы из твоей груди. Когда Пак провёл рукой по своей груди, вспоминая ту боль, мужчина смягчил тон: — Что могло случиться, если бы я не уложил тебя в ледяную ванну? Ледяной принц бросил на него скупой взгляд и нехотя ответил: — Тепловой удар. Вполне вероятно, быстрое изменение температуры раздробило бы меня на мелкие кусочки. — Раздробило. — Он и сам заметил, сколько изумления прозвучало в его голосе. — Но как такое возможно? — Если стекло равномерно нагревается, оно просто становится горячим. Но когда оно нагревается резко, оно трескается. Ну, я нагреваюсь неравномерно, как стекло. — Все айсирийцы восприимчивы к этому? — Нет. Как и у них, у меня замораживающаяся кожа. Но из-за того, что я наполовину Валькирия, моя кровь частично теплее их. Он замедлил шаг: — Если ты так рискуешь, зачем вообще выходишь из дома в одиночку? «Потому что я не приспособлен к образу жизни моих сводных сестёр. Потому что настоящему товариществу я предпочту скорее одиночество и буду пропадать в своём выдуманном мире, мечтая о сексе и о снеге. Возможно, даже о сексе в снегу…» — Стрелы, вот что нагрело моё тело, — наконец ответил Чимин, чувствуя облегчение, так как они почти достигли места назначения. — Извлеките яд — и я спасён. Обычно я довольно хорошо справляюсь в таких ситуациях. — Обычно? С тобой и раньше случались тепловые удары? — Нет. Вчера вечером я был к этому близок как никогда. — Тогда откуда тебе знать, что случится? — Меня предупредили. «Чимини, ты покраснел! — Свана кричала снова и снова. — Ты играл с сёстрами слишком долго. Ты же знаешь, что говорили твои небесные родители о перегревании…» — Предупредили? Кто? Родители? — Мин Юнги, я ценю твою откровенность в рассказах о твоей семье. — Мягко сказано. Его рассказы неожиданно взволновали юношу. — Но я не буду рассказывать о своей. Небрежно махнув рукой, он указал на их первую остановку — «Нью-Йоркер». Хотя этот бар и располагался на Итэвоне, он находился в противоположном конце от всей суеты и уличной толкотни и скорее напоминал простенькое питейное заведение, без искусственно раздутой весёлости погульной улицы. Один из союзников Валькирий, демон бури Дешазар, останавливался здесь всякий раз, когда бывал в городе. Подходящее место: в прошлом он был пиратом. Он болтался в этом здании с тех самых пор, как Корею волею чужих решений поделили на две части: Северную и Южную. На секунду задержавшись у двустворчатой двери, Чимин сказал вампиру: — Ты должен остаться здесь. — Почему? — Потому что мой осведомитель и его парни захотят убить тебя, а кроме того — я собираюсь пофлиртовать с ним. Словоохотливый Дешазар питал известную слабость к Валькириям-омегам — и многие из них знали об этом. Деш даже как-то предложил Паку, торжественно заявив ему в своей сальной манере: «Я б рискнул заморозить свои яйца, чтоб заполучить тебя, детка». — Думаешь, я буду ревновать? — В голосе Мина слышалось сомнение. — Поверь, не буду. Так заносчиво, с таким пренебрежением. Эго нанесло ещё один удар. Раунд четвёртый, динь-динь. С этим он проводил юношу внутрь. Войдя, они оказались в клубах табачного дыма. В довольно стареньком американском музыкальном автомате гудела «People Ain’t No Good» Ника Кейва. Пьяные смертные угрюмо пялились в свои стаканы. Мин пробормотал: — Это человеческий бар. Я думал, мы ищем демона. — Я знаю, где околачиваются Ллореанцы, ясно? Пак быстро узнал Деша. Его было трудно не заметить — более двух метров роста, он щеголял огромными, направленными вперёд рогами. — Видишь того большого парня с рогами… — Он разгуливает повсюду вот так? — еле слышно выдохнул альфа. — С рогами напоказ, которые каждый может увидеть? — Да, ему так нравится. Люди думают, что Дешазар и его парни носят костюмы. Демоны тянут жребий, чтобы определить, кто какой костюм наденет. — Омега указал на мрачно глядящего демона в неоновой розовой футболке, на которой было написано «Кастинг на BigEasy! Мы приходим в костюмах!» Люди расспрашивали их о гриме, костюмах, просили автографы, спрашивали, когда выйдет фильм — обо всём, кроме откровенно выставленных рогов. Деш повернулся, заметив Чимина: — А! Неужто сам прекрасный принц Пак Чимин? — окликнул он. Затем заметил Мина и немедленно напрягся. — С кровопийцей. Может, разъяснишь, почему бы мне и моим ребяткам не распотрошить эту пиявку? Юнги увидел, как дружественный настрой юноши в мгновение ока сменился холодностью. — Потому что твоя кровь станет льдом, если решишься сделать это, — сказал он, поднося ладонь к губам. Чимин выглядел таким маленьким по сравнению с огромным демоном, но Дешазар опустил руки, сдаваясь. — Тихо, тихо, Ледяной господин. Совсем не нужно замораживать такого старого демона, как я. Будет больно. — Когда Пак опустил руки, демон добавил, бормоча: — Валькирии гуляют с вампирами? Этот город скатился в ад, пока меня не было. — Я не гуляю с ним. Наш едва ли союз выполняет опасную миссию, помогая существам Ллора. И предельный срок действия этого союза, дай подумать… ах, да, до рассвета. — Этот вампир пялится на тебя так, будто вы вместе, — сказал демон, — мол — ты с ним. Это заметно? — А как я смотрю на него? — с невинным видом спросил Пак. — Будто был бы рад расстаться с ним, — с усмешкой ответил Дешазар. — Так чем тебе помочь, любимый? — Ты не видел Микаэллу? Кто это? И почему Чимин ищет её? Один из демонов, стоявших рядом с Дешазаром, сказал: — Мика сегодня в городе? — Он с волнением пригладил ладонью рога и поправил воротничок. — Полагаю, это и есть ответ на вопрос, — вздохнул омега. — И ещё мы ищем Иво Жестокого. Что-то мелькнуло во взгляде Дешазар, когда он произнес: — Помимо этого, — он кивнул в сторону Юнги, — я не видел в городе вампиров. «Он лжёт». — Как жаль, — недовольно надул свои прекрасные губки Пак, подходя ближе. — Я думал, что могу рассчитывать на тебя. — Омега вплотную подошёл к демону и коготком провёл по его рогу. В мгновение ока Дешазар напрягся. Другие демоны с трудом дышали и даже постанывали. Юнги не понял, почему поведение валькирии вызвало такую ответную реакцию, но демоны были словно загипнотизированы движениями его коготков. Дешазар задрожал: — Я этого не перенесу, мой Принц! — На одно слово, — промурлыкал Чимин, — выйдем. С облегчением выдохнув, демон последовал за ними на улицу, бормоча о «дразнящих Валькириях» и «проблемах с рогами». Когда трое оказались снаружи, Дешазар сердито посмотрел на Мина. Затем, смущённо оглянувшись на своих парней, тихо сказал Чимину: — Иво здесь, в городе. Не знаю где, но будь осторожен. На его стороне те, с кем даже я не стал бы связываться. — Что ты имеешь в виду? — спросил вампир. Дешазар проигнорировал его вопрос. — Но если тебе нужна помощь в спасении кого-то из Ллора, можешь положиться на меня. — Он ударил себя в могучую грудь. — И не нужно тебе путаться с таким кровопийцей, как он. Юнги ощерил клыки. — Я ценю твоё предложение, — ответил юноша, — но мне хватит ночи, чтобы всё сделать. Передашь ковену, если встретишь их? — Ага. — Демон вдруг начал исчезать, как будто невольно перемещаясь. — Чёрт, милая вызывает. — Что за милая? — спросил Мин, но оба проигнорировали его. Демон пристально посмотрел на Чимина: — Помни, Ледяной Принц, — серьёзно прошептал он, — моё другое предложение до сих пор в силе. Вампир в одну минуту оказался прямо перед Дешем: — Что бы ты там ни предлагал, ему неинтересно. Но демон уже исчез. Мин повернулся к омеге: — Что это было? — Я предупреждал, что должен пофлиртовать с ним, чтобы заполучить нужную информацию. Ну, сейчас ты признаёшь, что ревнуешь, вампир? Мужчина удивил его своим ответом: — Да. — Но не успела на его лице промелькнуть вспышка удовлетворения, Юнги погасил её, добавив: — Хотя будь я проклят, если знаю, почему. — Ты правда только что произнёс это? — Чимин сердито посмотрел на небо, будто умоляя дать ему ещё немного терпения. — Может быть, потому, что я милый и умный и провёл в твоей постели прошлую ночь, или потому, что — даже не знаю — я твой Предначертанный? — Что предложил демон? — Это останется только между ним и мной. — А он твой тип, да? Серьёзно? Такие вот демоны с рогами, которые рычат после каждого треклятого предложения? Я думал, ты более разборчивый. — А я думал, что ты будешь чуть более очарователен. А ты просто оскорбляющий меня на каждом шагу грубый и приставучий вампир. — Который пристаёт только к тебе. — Мин сделал шаг вперёд, но разочарованно остановился, вспомнив, что всё равно никогда не сможет дотронуться до юноши. — И что это должно значить? — Не знаю. Я никогда не ревновал прежде. И я никогда не испытывал чувство неловкости в разговорах с… — Юнги замялся. — С любовницами и любовниками, — закончил за него Чимин. В этот момент несколько прохожих недвусмысленно посмотрели на Пака, но, получив убийственный взгляд от Мина, поспешили скрыться. — Такое поведение мне не свойственно, — выдохнул мужчина, — и я не могу себя контролировать. Он выглядел побеждённым, казалось, он не знал, как выпутаться из этой ситуации, и мог лишь предпринимать жалкие попытки сделать это: — Валькирия, у меня никогда не было столько сомнений за всю мою жизнь. Чимин почти почувствовал свою вину и смягчил тон: — Может быть, я задел тебя за живое. Мин пробормотал: — Как шип. И едва ли эти его слова порадовали Пака. — Каждый шип является частью своей розы, вампир.