Неприкасаемый

С этими словами юноша-валькирия не спеша направился дальше по улице, притягивая ошеломлённые взгляды стольких прохожих, что Мин едва успевал отвечать на каждый из них яростным рычанием. Он следовал за омегой, смутно сознавая, что это, должно быть, самый длинный разговор с любовником, который когда-либо у него был. В его человеческой жизни любовники быстро сменяли друг друга, поэтому у него никогда не оставалось времени разговаривать с каждым из них. Фактически, долгое время ему казалось, что он говорит на двух языках: один он использует для дневной жизни, второй — для ночной. Первый из упомянутых был ясным и употреблялся для передачи информации. Последний же был перегружен инсинуациями и флиртом и состоял почти полностью из комплиментов и любезностей. Но, оказавшись с Чимином, он словно забыл язык, на котором говорил со своими постельными партнёрами. Возможно, Юнги просто давно не практиковался. В любом случае это не имело значения, потому что общаться с Чимином на привычном ему языке для плотских утех было невозможно, скорее всего, омега никогда и не разговаривал на нём. Догнав его, Мин спросил: — Итак, мы идём к тому магазину? Пак кивнул: — Нужно вернуться назад. Далее пройдём ещё несколько заброшенных кварталов, а затем свернём к западной стороне. Толпа впереди всё разрасталась, ночь вступала в свои права. Каждый попадавшийся им на пути бар начинал звучать в своём собственном стиле. — Нам нужно как-то убить время. Ты мог бы рассказать, о какой-такой милой говорил демон Дешазар и кто такая Микаэлла. — А я должен? — сухо спросил юноша. Вампир сменил тактику: — Тогда вопрос о тебе самом. Сколько тебе лет? — А на сколько я выгляжу? — типичный ответ, когда не хочется говорить правду. — Просто я подумал… К тебе ведь нельзя прикоснуться… И если ты всегда избегал контакта с твоими ледяными сородичами, то… Пак возвёл очи горе, дожидаясь, пока вампир четко сформулирует свою мысль. — Ты никогда не… Ты девственник? Юноша совсем уж закатил глаза. — Почему тебя это так пугает? «Потому что ты был непорочен и в моём сне», — мысленно произнёс Юнги, но вслух выдал совсем другое: — Потому что ты живёшь не одну сотню лет. И, конечно, за все эти годы ты мог найти хоть кого-нибудь из твоего вида, кто был бы с тобой. — Сородичи? Из моего вида? Тебя и правда называли Учтивый Мин Юнги? В самом деле? Вампир мог бы подобрать выражение получше. Но он был в близком к шоковому состоянии, узнав, что прогуливается рядом с двухтысячелетним девственником. — Ответь мне. Ни один альфа не прикасался к тебе? — требовательно спросил мужчина. — Только альфа одной со мной сущности может дотронуться до меня, не причинив боли. А до сегодняшнего дня все они лишь пытались убить меня, с тех самых пор как я покинул Валгаллу, — ответил Чимин, — вот и сопоставь факты. «Боже мой, омега никогда не знал мужчины». То, что юноша прочитал во взгляде Мина, рассердило его. — Не смей жалеть меня, вампир. — Ты искал способ справиться с… с этой хладнокровностью? — спросил он, отводя Пака в сторону от палатки, где на открытом огне жарился дак ккочи (шашлычок из курицы). — Говоришь так, будто это болезнь! Но — да, к твоему сведению, я был в Доме ведьм, ходил к колдунам, даже спрашивал у Богини-Хранительницы Невероятных Вещей. До сих пор лучшее, что мне предлагали, — несовершенные заклинания, вроде чар, которые помогут предотвратить чувство боли, пусть даже моя кожа при этом будет обожжена, и наоборот. — А что богиня? — Она дала мне пару кед для гольфа. — Кеды для гольфа? Внезапно на них дождём пролились пластмассовые бусины, брошенные веселчщимися мужчиной и женщиной — явно туристами с внешностью иностранцев — с балкона слева. Без лишних раздумий Чимин отбросил бусы вверх, к другой группе туристов на балкон, что находился справа от них. — Да, весьма модные кеды. Не спрашивай меня, почему. — Должен же быть какой-то выход, какая-нибудь сила в Ллоре… — Чимин и правда услышал нотки надежды в голосе Юнги? — Я испытал всё, исследовал все известные мне мистические источники. А ненадёжные источники могут быть опасны. — Что ты имеешь в виду? — Я мог бы пойти на базар Ллора, где вразнос торгуют магией, но это, скорее всего, только ухудшит моё нынешнее положение. — Разве может быть ещё хуже? — Магия, попав не в те руки, взывает к космическому правосудию, которое приходит обычно в форме парадокса. Скажем, если я нанимаю какого-то случайного мага, возможно, я стану «прикасаемым» — но покроюсь чешуёй. И тогда никто не захочет прикоснуться ко мне. — Понятно. — Легенды говорили о том же. Как умирающий человек, который отправляется в путешествие к мистическому объекту, чтобы вылечиться, но погибает в странном происшествии по дороге домой. — Это всего лишь что-то, с чем я должен жить, — пожав плечами, закончил юноша. Казалось, он давно смирился с этим фактом, а вот Юнги же принимать эту реальность как неизменную отказывался. — Я единственный девственник, которого ты не сможешь добавить в свою коллекцию. — Я никогда не спал с девственницами. — Хотя сейчас ему безумно хотелось именно этого. Прикоснуться к Чимину… показать ему, что такое секс. Чтобы увидеть уязвимость в глазах омеги, как только он войдёт в него. Слова вампира удивили юношу. — Предполагается, я должен в это поверить? — В мои времена обладание девственницей означало последующую свадьбу. — Не порождай ублюдков, не срывай цветы девственниц. До тех пор, пока он следовал этим двум простым правилам, у него была возможность жить так, как он пожелает. — Что касается парней, то ввиду особенностей таких отношений, я предпочитал профессионалов, чтобы не нарваться на серьёзные неприятности. — И ты никогда ни у кого не был первым? — ну же, вампир, откровенность за откровенность. — Этот вопрос никогда не заботил меня. — То есть, если ты не наслаждался девственницами, ты не хотел, чтобы тебя запомнили? Мин приблизился к юноше, заставив его попятиться к стене закрытого бистро. Его рука оказалась прямо над светловолосой головой, и, наклонившись, вампир прошептал: — Я никогда ни боялся этого, ни желал. Женщины навсегда запоминают своего первого мужчину. Мужчины же хотят запомниться как великолепные любовники. Я всегда знал, что меня будут помнить — не как первого, но как лучшего. Пытаясь скрыть своё любопытство, Чимин спросил: — И как кто-то может быть лучшим? Если отбросить в сторону обычные причины, типа опыта. В своей человеческой жизни, Юнги был внимателен в постели. Он точно знал, что приносит величайшее удовольствие каждой женщине, с которой спит. Научился быть идеальным партнёром для каждого юноши, что стонал под ним. И дело не в самоотверженности или бескорыстности. Как раз наоборот. Ещё в молодости он слышал, что многие говорили о нём, как об искусном любовнике, потенциальные партнёры сами заигрывали с ним. В его повестке дня было соглашаться на каждое случайное свидание. Юнги был усерден, его действия — размерены, и он никогда, никогда не терял контроля. Сейчас он подошёл к Валькирии ещё ближе. — Я всегда заботился о своих партнёрах, и я всегда полностью контролировал себя, способен был зайти так далеко, как хотелось им… — Чтобы быть щедрым на заботу, — закончил Пак за него охрипшим голосом, — ты должен был быть предан всем этим женщинам и мужчинам. — Я был. — Женщинам — да, хотя никогда — одной из них. — Но это не всё. Я… — Вампир замолчал. — Что? Что ты собирался сказать? — Не хочу, чтобы ты думал… — он умолк, запуская пальцы в свои тёмные волосы. — Чёрт, на войне я сражался так же упорно, как и мои братья. — Юнги, иногда история не так добра… — Я не хочу, чтобы ты думал, будто я избегал своих обязанностей. Я всегда сражался до конца, чтобы защитить наш народ. И я всегда приходил, когда было необходимо. Единственное различие между мной и моими братьями в том, что мы делали в периоды между войнами. Хосок всегда исчезал без видимых причин, а Намджун бродил по своей палатке, постоянно размышляя о возложенной на него ответственности. Я был беззаботен… — И наслаждался сексом, — сделал свои выводы Пак. — Почему тебя волнует, что подумаю я? Почему? Он не имел хорошего ответа на этот вопрос. «Потому что возрождение к жизни заставляет меня хотеть этого». Всё, о чём Мин думал и что чувствовал сегодня ночью, было продиктовано этим. Пак Чимин вернул биение его сердцу — вот что случилось. Или он просто был мазохистом, намертво приклеившимся к омеге, до которого никогда не сможет дотронуться. — Я скажу, если ты расскажешь, что предложил тебе демон, — ответил Мин. — Нет, спасибо, вампир. Прошлой ночью ты и так узнал слишком много. — Чимин был немногословен, всё ещё раздосадованный на вампира за то, что тот расспрашивал его. — Ты, конечно, много рассказал, — произнёс мужчина, — но я мало чему поверил. — Серьёзно? — Ты сказал, что вы не едите. — Юноша повёл бровями. — А можете? Пак пожал плечами. Валькирии могли есть, но, подпитываемые электрической энергией земли, они не нуждались в еде, чтобы жить. Кроме того, воздержание от еды являлось чем-то вроде неотъемлемого противозачаточного средства. Этот вид Ллореанцев не стремился к продолжению рода, и любая Валькирия была бесплодна ровно до тех пор, пока не употребляла в пищу «земную еду». — Ты сказал, что тебе две тысячи лет, — продолжил альфа, задержав одетую в перчатку руку на спине юноши, — и не позволяя надолго задерживаться на Чимине взглядам прохожих. С тех пор, как вампир узнал об угрозе теплового удара, он, казалось, постоянно пытался проверить его температуру, непрестанно следил, чтобы сразу заметить, если пар от его дыхания перестанет появляться в воздухе. Такое внимание выставляло мужчину в лучшем свете и смягчало гнев Пака. — Две тысячи — это мой приблизительный возраст. — И двое из трёх твоих родителей — Боги? Валькирия бросил на него нарочито холодный взгляд, который рассердил вампира. — Но тогда почему они позволяют тебе страдать? — Потому что они спят. — Боги… спят? — Чтобы сберечь силы. Они получают силу от молитв верующих. А когда ты в последний раз был в храме Фреи? Мин ловко отвёл его в сторону, когда полный пластмассовый стаканчик «на вынос» упал с балкона прямо над ними, а затем продолжил: — Знаешь, чему я поверил сразу? Ты сказал, что если начнёшь целовать меня, — он расправил плечи, самоуверенная улыбка вернулась, — то вряд ли сможешь остановиться. «Мог ли вампир быть ещё красивее?» Хотя влечение Чимина к вампиру было неправильным по многим причинам, оно оставалось таким же сильным, как и раньше. Всю ночь Пак представлял его. Что неудивительно. Каждый раз, заглядываясь на эти широкие плечи и глядя в стальные серые глаза, он вспоминал время, проведённое в его постели. Когда же локон падал на его высокий лоб, юноша едва сдерживал вздох. Хотя он был Ледяным Принцем, вести себя с этим мужчиной с хладнокровным безразличием становилось всё труднее. А ведь хладнокровное безразличие было его «изюминкой». Когда Юнги сказал, что был лучшим любовником… Боги, помогите Валькирии, но Чимин поверил в это. Вместе с тем омега беспокоился и о том, что Мин может укусить его. Он не думал, что когда-нибудь сможет позабыть его взгляд в то утро. — Мы никогда не узнаем, чем закончится наш поцелуй, да? Альфа свёл брови так, будто юноша произнёс что-то величественное. — Нет, конечно, не узнаем. Никогда. Они продолжили путь в неловком молчании до тех пор, пока не свернули с Итэвона. — Что это за магазинчик? — спросил наконец Юнги. — Он принадлежит жрице вуду, Лоа. Её имя как раз означало дух вуду. — Лоа — это женщина, владеющая магазином? Когда Пак кивнул, вампир оживился. И учитывая то, как выглядела Лоа, Чимин подумал, что, возможно, пойти к жрице было не лучшей идеей. Но Мика часто заглядывала сюда, и даже если Лоа ничего не знает — что сомнительно, — кто-то из её клиентов вполне может поделиться полезными сведениями. — Она обладает какими-то способностями? — спросил Мин. Когда они уже приблизились к магазину, омега с подчёркнутой медлительностью произнёс: — Вампир, ты даже не представляешь, какими. На двери располагалась вывеска с универсальным символом Ллора, признанным всеми, кроме Обуздавших жажду. Там же был наклеен стикер с перечёркнутым словом «Вампиры». Ниже было начертано: «Ни рубашки, ни души, ни работы. Мы используем защиту ультрафиолетом». Юнги нахмурился: — Защиту ультрафиолетом? Это что, шутка? Чимин покачал головой: — Внутри помещение освещено свечами, но вдоль потолка проходят ультрафиолетовые лампы, которые можно включить с помощью аварийной кнопки, — верная система по охране от вампиров. Валькирии хотели установить похожую в Валгалле, но своими криками они бы только разбили колбы электрических ламп. Как всегда невозмутимый, Мин пожал плечами и открыл перед Паком дверь. — Ты уверен, что хочешь войти, вампир? — Ты сказал, что владелец этого заведения — женщина? Что ж, у меня свои способы общения с ними. Этой ночью ни одна аварийная кнопка не будет нажата. Чимин закатил глаза, затем вошёл внутрь вместе с альфой, не отходящим от него ни на шаг. Магазин мог бы стать прибежищем для типичных заезжих туристов: на витрине располагались законсервированные головы морских ракообразных и поддельные магические мешочки с талисманами, сделанные в Китае. Но, как и многие существа Ллора в Сеуле, Чимин знал о существовании задней комнаты, стены которой были покрыты специальными оболочками, защищающими от демонов, и безацетоновым лаком, способным магическим образом снимать головную боль и очищать тело от крови вампира. Как и ожидалось, затемнённый магазин освещался свечами, лампы у потолка были выключены. Пока что. Ленивый старомодный вентилятор мягко гудел, заставляя пламя свечей танцевать. — Ультрафиолет действительно работает? — спросил Юнги, пристально посмотрев на потолок. — О, да. Я собирался сменить верхний свет в твоей машине на ультрафиолет прежде, чем покину город. — Покинешь Сеул? Куда ты собираешься? Лоа неторопливо выплыла из задней комнаты, спасая юношу от необходимости отвечать. Как обычно, увидев Лоа, Пак нахмурился. Одарённая безупречной кожей цвета кофе с молоком и изумительным телом, она говорила с напевным пусанским акцентом, из-за которого все альфы считали её адски сексуальной. Подумает ли так и Юнги? Сегодня вечером Лоа была одета в безукоризненное платье красного шёлка, которое подчёркивало каждый соблазнительный изгиб её тела. Мин уже успел окинуть Лоа оценивающим взглядом, однако он всё ещё не выглядел как мультяшный кот Том с выпрыгивающими сердечками из глаз. В Лоа было что-то загадочное. Она прибыла сюда — в город, переполненный бессмертными, в самое беспокойное для Ллора время — как будто хотела быть в первых рядах смятения и войны, вызванной постоянным ростом населения. Вступая во владение магазином своей бабушки, Старшей Лоа, верховной жрицы вуду, Лоа продумала свою новую роль едва ли не слишком хорошо. Чимин припомнил их разговор в день открытия: — Есть что-то странное в твоей манере говорить. Старшая Лоа рассказывала мне, что её внучка выросла в модном пригороде Парижа и закончила колледж Нотр-Дам. Так откуда у тебя пусанский акцент? Лоа сузила свои блестящие янтарные глаза и ответила Чимину: — Старшая Лоа сплетничает, чтобы поразить Валькирию, — а затем тихо добавила: — Не пытайся засунуть меня в одну из твоих маленьких мозговых коробочек, омега. Они не придутся мне впору — ни одна из них. *** — Итак, Валькир’ия, — произнесла она сейчас, проглатывая последний слог, — ходишь по трущобам с вампиром, ясно. Если бы твои сёстры узнали… — Они не узнают. И ты им не скажешь, если хочешь и впредь вести дела в городе. — О чём ты думал, приводя вампира в мой магазин? Не смог прочесть написанное на вывеске? Отношение Лоа раздражало. Её красное облегающее платье раздражало. — Возможно, я читаю не так хорошо, как ты, ведь у меня нет выдуманной степени колледжа Нотр-Дам. Стиснув зубы, Лоа проскрипела: — Чёрт тебя побери, юноша! Я не училась в Нотр-Даме. Кажется, разговор не заладился с самого начала. — Я Мин Юнги, из ордена Обуздавших жажду, — вежливо прервал их вампир, протягивая руку. Лоа по привычке протянула свою, затем, конечно, передумала, но он уже наклонился и поцеловал тыльную сторону её ладони. — А вы, должно быть, несравненная Лоа. Мог ли его глубокий голос быть ещё сексуальнее? Он напомнил Чимину о том, как звучал этот голос в постели ещё утром. Лоа пристально посмотрела на вампира, она выглядела немного ошеломлённой. — Мин Юнги? Один из легендарных братьев Русов? — Он самый. Мужчина бросил Паку надменную улыбку. — Если я правильно помню, вы были своенравным распутником. Валькирия уже представил, как дрогнут мускулы его лица, но Мин оставался идеально спокойным, когда ответил: — Только когда рядом оказывались женщины, столь же привлекательные, как вы. Лоа, как ни странно, захихикала. — Ну, полагаю, раз ваши глаза ясны, я могу сделать исключение моему запрету на вампиров. — Благодарю вас. Истинное удовольствие — встретиться с такой великолепной хозяйкой. «Меня сейчас стошнит. Стошнило бы, если бы я ел». — И я также слышала, что вас пробудили к жизни, — сказала Лоа. — Неужели это был Ледяной Принц? — Да, он, — равнодушно ответил Мин. Лоа улыбнулась. Она должна была. Вампиры, чье сердце билось вновь, не станут флиртовать вот так запросто. Во всяком случае — ни с кем, кроме своих Предначертанных. — Какой же он негодяй, Ледяной Принц! Ты никогда не сможешь приручить его, дитя. — Не очень-то и хотелось, — ровно ответил Пак. — Так вы не будете возражать, если я помещу вас обоих в Книгу пари Лоа? Пользующегося дурной славой повесу пробудил к жизни Ледяной Принц — но как долго он сможет удерживать его своими ледяными коготками от измен? Зная Лоа, на выпады которой не нужно было обращать внимания, Чимин предпочёл сделать вид, что ему всё равно. — Делай, что хочешь. Холодный и равнодушный, как кубик льда. — Подозреваю, скоро мы будем называть тебя не иначе, как брошенным омегой… — Можем мы просто получить то, за чем пришли? — резко перебил жрицу Пак, его холодная маска терпения треснула. — Ах, да, — сказал Мин, — Лоа, слышали ли вы что-нибудь об Иво Жестоком? Лоа обернулась к Чимину: — Почему вы спрашиваете меня? — Иво в городе. Лоа приоткрыла рот, янтарные глаза в возбуждении заискрились, пылая в свете огня свеч: — Вампиры переходят наши границы, ликаны (оборотни) охотятся на наших улицах… Это начало Войны за выживание. Наконец-то! — Говоришь так, будто ждала этого? — предположил Чимин. — Что? Хочешь устроить предвоенную распродажу или что-то подобное? — Некоторые люди окажутся в выигрыше. Такие, как я. — Поддельные выпускники выдуманных колледжей? — Леди, — возразила с ухмылкой жрица. Вампир, казалось, находил грубое поведение Чимина забавным. Но если Пак и грубил, то лишь потому, что воздух вокруг них нагрелся от свеч. Юноша-Валькирия всегда становился несдержанным, когда было жарко. — В этом есть смысл, — сказала Лоа, — я слышала, Лотэр здесь, и он часто путешествует с Иво. При упоминании Лотэра Чимин едва сдержал дрожь. Иво был злом, демоном-социопатом, но, по крайней мере, его поведение поддавалось пониманию. Лотэр же, дьявол во плоти, был непостижим. Никто из мира Ллора не знал, чего он хочет, и никто не мог предсказать, что он сделает дальше. — Ты знаешь, где они могут быть? — спросил Чимин. — Они определённо остановились где-то поблизости. — Откуда ты знаешь? — Потому что я вижу Лотэра каждую ночь, — ответила Лоа. — В сточном коллекторе у реки — лагерь кобольдов. Спроси у них. — Спрошу. Ты видела Мику? — Конечно, она заходила и купила… Она сделала покупку. Но я не знаю, куда она направилась. А теперь вернёмся к тебе, Мин Юнги. Облокотившись на прилавок, жрица перевесилась через него, открывая ложбинку между грудей, больших, чем Чимин мог бы увидеть у любой из смертных женщин. Когда Юнги, восхищённый, поднял брови, Пак вылетел из магазина. — Мне нужно позвонить. Омега отказывался смотреть на то, что будет происходить дальше. После их разговора с демоном Дешазаром, у юноши появились надежды на вампира, снова — но ненадолго и лишь для того, чтобы сейчас рухнуть. «Неужели я не опомнюсь, пока не увижу неоновую вывеску на его лбу: «ЭТО МУЖЧИНА НА ОДНУ НОЧЬ?» — Не задерживайся на улице, Чимин, — скомандовал вампир, удивив парня тем, что заметил, как он ушёл, и заставив его рассвирепеть из-за своего приказного тона. На улице снег застилал весь квартал. Пак глубоко вдохнул такой приятный для него холодный воздух, успокаиваясь и решая, позвонить или нет Микаэлле. Обычные звонки были зарезервированы на случай экстренной ситуации, потому что никогда не знаешь, когда Валькирии нужна тишина для выслеживания кого-либо. Решив, что данный случай — экстренный, Чимин вытащил из кармана телефон и набрал номер своей сестры-Валькирии. И услышал мелодию с телефона Мики — Crazy Frog, — доносящуюся из соседнего переулка.