Неприкасаемый

Все мысли Мина вроде: «Я веду, а любовники следуют за мной», — исчезли, как только он, ошалевший, выбежал за Чимином. Раздался звонкий довольный смех, и Юнги понял, что не может вспомнить, когда в последний раз был так сильно взволнован. Боже мой, когда юноша начал снимать свой откровенный костюм… Внезапно мужчину охватила опьяняющая радость, не говоря уже о сексуальном возбуждении. В его человеческой жизни женщины очень редко удивляли. Мужчины — и того реже. Но сейчас альфа и понятия не имел, что омега сделает дальше. Он наткнулся на его маленькие трусики, брошенные в снегу у порога, и издал сдавленный стон. Эти молочно-белые идеальной формы ягодицы, мелькнувшие так близко и быстро удалившиеся в снежную даль… С каждой секундой в паху становилось всё жарче, в то время как на улице становилось всё холоднее. Мин, наклонившись, резко поднял тоненькое кружево, поднося прямо к лицу, чтобы втянуть притягательный запах. Сейчас его сердце — заставить биться которое смог лишь Пак Чимин, — просто гремело. Когда вампир добрался до Валькирии, тот лежал в сугробе, вытянув руки над головой, — и кроме изредка опускающихся с неба снежинок на нём ничего не было. Аккуратный розоватый член покоился на светлом нежном пушку, а соски выглядели настолько твёрдыми, что, казалось, изнывали от желания. Миновы пальцы ослабли, и он выронил нежную ткань, выдыхая: — Господь Всемогущий! Его реакция рассмешила Чимина. Как и следовало ожидать, у него был мелодичный смех. Вампир сжал челюсти. «Где моё самообладание?» Секундой раньше его посетила мысль: «Я последую за этим омегой куда угодно». — Никаких угрызений совести или стеснения, за то, что разделся прямо передо мной? — Ни малейших. К тому же ты и так видел каждый дюйм моего тела. — Юноша, казалось, был пьян от снега, в который запускал пальцы, перебирая и поднося пригоршни к губам. Альфа отвернулся, обескураженный тем, как сильно реагирует на омегу, тем, как его смех заставляет всё в его груди переворачиваться. Решив даже не смотреть на Пака, пока тот не успокоится, Мин уткнулся взглядом в покрытый инеем ствол дерева. — Ты злишься на меня, вампир? — Чимин подполз к нему на коленях. «Не смотри на него». Он сжал кулаки. — Я не злюсь. — А чертовски озадачен и раздражён. — Нет, я не… — Мужчина запнулся, когда валькирия оказался стоящим на коленях в нескольких сантиметрах от него. Он сдавленно произнёс: — Что, чёрт возьми, с тобой творится? Здесь, в холоде, внешность Чимина начала меняться. Он преображался. Его локоны переплелись со льдом, удлинились, посветлели и стали практически белыми. Лишь часть блестящих завитков, замёрзших и застывших длинными нитями, прикрывала грудь; остальные, будто растрёпанные на ветру, сбегали по спине и плечам. На кончиках ресниц осели ледяные кристаллы; кристаллы же образовывали полумесяцы у его глаз. Губы побледнели, даже посинели, но, когда юноша выдыхал, изо рта не выходил пар. Потому что и пар тоже замёрз. Изысканные зеленовато-синие рисунки обвили его запястья тончайшими узорами. В свете северного сияния цвет глаз стал ярче; их огненная голубизна могла бы поспорить с небесным свечением. Глаза Ледяного юноши горели древним знанием. «Эти изменения должны были казаться незнакомыми. Но… ничего подобного. Мне снилось именно это. Посчитает ли Чимин меня сумасшедшим, узнав, что я уже видел его таким?» Во сне Мин уже был твердым для омеги, и сейчас тоже его член пульсировал. Изменения во внешности Пака безумно привлекли его. Он боялся, что кончит прямо в брюки. «Нет, я никогда не потеряю самообладания». Продолжай повторять это, Мин Юнги. — Тебе нравится? — прошептал юноша. — Что это? — Это то, как я должен выглядеть. И как я должен чувствовать. Этот холод, очевидно, пробудил Ледяного мальчика. Жадный взгляд заметил его поверхностное дыхание, его гибкое дрожащее тело. Его маленькие коготки стали синими и резко скрутились. «Теперь я знаю, что это значит». При мысли, что Чимин запустит эти коготки в его спину в тот момент, когда он окунётся в него, Мину едва удалось сдержать стон. Позади омеги северное сияние пронзила молния. — Молния принадлежит тебе. — Мужчина сам удивился твёрдости своего голоса. Омега зачарованно взглянул на него и кивнул: — Сильные эмоции Валькирия отдаёт в виде молнии. — Чимини, такой же, как сейчас, ты был в моём сне. «Так же близко». Когда Пак с сомнением посмотрел на него, Юнги продолжил: — Не веришь? Я так же хорошо помню синие линии, спускающиеся по твоей спине. Валькирия широко открыл глаза: — Что ещё тебе приснилось? — Я лишил тебя девственности, — выпалил Мин. Чимин задрожал. — И как я отреагировал? — Ты хотел, чтобы я это сделал. Ты хотел… меня. " И ты позволил дотронуться до твоей шеи». Глаза альфы остановились на мягкой плоти, клыки желали погрузиться в тело. Одним из них Мин прикусил собственный язык, чтобы почувствовать вкус крови, представляя, что кровь принадлежит омеге. — Вампир, подойди ближе. В мгновение ока он оказался перед Паком, встав на колени. Не снимая с мужчины пальто, Валькирия начал расстёгивать пуговицы его рубашки, распахивая её. — Тебе будет слишком холодно? — Я выдержу. Когда его грудь обнажилась, Валькирия приблизился к Мину ещё ближе, пока расстояние между их губами не сократилось до дюйма. Чимин опустился к его торсу; Юнги чувствовал его дыхание, как небольшие укусы мороза, будто омега проводил по его коже кусочками льда. Вампир задрожал — но не от холода. Отклонившись немного назад, Пак спросил: — Юнги? — А? — это было всё, что он смог выдавить. Его Предначертанный наклонился, чтобы прошептать прямо на ухо: — Ты позволишь мне остаться в этом месте. Когда Пак прикусил мочку его уха своими зубками, член в брюках резко дёрнулся, мошонка сжалась. «Стоп, что Чимин только что сказал?» Омега перешёл к другому уху: — Ты хотел бы это сделать? — Ледяной мальчик громко дышал, заставляя альфу содрогаться от желания. — Я сделаю себя — юношу-омегу, Валькирию — частью твоей собственности. И подходящим образом всё украшу. «Не могу… произнести… ни слова». — Ты ведь хочешь, чтобы я это сделал? — Чимин медленно поднял глаза, посмотрев на Юнги из-под локона сияющих ледяных волос. Шалун прикусил свои пухлые губы и этим добил мужчину, одержал верх. Смущённый, Мин смотрел, как его собственные пальцы в перчатках перебирают кристаллы на чужом виске. — Да. — «Поверить не могу, что я это говорю». — Ты можешь остаться. Его позицией было избавление от любовниц и любовников — а не переселение их к себе домой. Мин Юнги был глубоко обеспокоен тем, что соблазнитель оказался соблазнён. Игрок, который только что проиграл. Хотя он всё ещё был в игре. — Ты останешься, Пак Чимин. Но сначала необходимо закрепить эту сделку. И я знаю, как это сделать. — Да? — недоверчиво мурлыкнул омега. Из кармана пальто Юнги достал и протянул юноше отданные жрицей Лоа перчатки: — Надень их. *** «Он купил мне перчатки?» — Что ты задумал? — спросил Чимин, храбро натягивая их. Впервые в жизни он чувствовал себя настолько сильным. Способность покорить такого крупного воина, поставить на колени перед омегой — опьяняла. — Увидишь. Из-за нестерпимого желания голос вампира погрубел; лицо чётко выражало одно намерение. С каждой секундой возбуждение Пака нарастало. Вдобавок усилился ветер, и покрытые снегом ветви со свистом рассекали воздух. Но для него этот свист был как музыка, как тайна. Эти звуки, эти запахи дразнили его. Что-то из тёмных глубин этого холода манило Валькирию… — Чимини? Мин боролся с влечением. Юноша ещё раз посмотрел на него; во взгляде, обращённом прямо к наполнившимся чернотой глазам, было заметно всё возраставшее желание. Предвкушение. Омегу влекло именно предвкушение чего-то нового. Когда Юнги взял локон его волос и использовал, чтобы приласкать сосок, он застонал, выгнув спину. Из-за холода каждое прикосновение казалось приятнее — и Чимину захотелось большего. — Положи на меня руки, вампир. Застонав, мужчина накрыл чувствительную грудь одетыми в перчатки руками и начал массировать, вынуждая юношу задыхаться от удовольствия. Он с особой искусностью мучил соски: ласкал сначала один, после — другой. Возбудив их, альфа опустил руки на грудную клетку и с силой надавил, прижимая омегу к земле. Когда Чимин вытянулся на снегу, Юнги в течение долгого мгновения смотрел на обнажённое тело, его член пульсировал в штанах. Пак устремился вперёд и приласкал его через брюки, так что вампир от удовольствия откинул голову. Приготовившись использовать перчатки, юноша прошептал: — Вынь его, Юнги. — Он замёрзнет, — вампир вопросительно посмотрел на него. — Если бы так случилось, я бы мог не спеша облизывать его, как лёд. Мин охнул: — Правда? — И это могло бы продолжаться несколько часов. Но сейчас я уверен, что буду тереть достаточно быстро, чтобы не дать тебе замёрзнуть. Мотнув головой, мужчина убрал его руку. — Я хочу, чтобы ты кончил первым. Хочу смотреть на тебя. Хочу видеть твоё лицо. — Он поставил колено между ног омеги. — Убери руки за голову, Чимин. И раздвинь бёдра. Повинуясь его командам, юноша осторожно убрал руки, затем развёл ноги. — Вот так, — проскрежетал Мин, его взгляд был прикован к соблазнительной расщелине между белых ягодиц. По краям плотно сжатого входа блестела омежья естественная смазка. Он видел, что тело его Предначертанного не против, чтобы он ласкал его прямо там. Вампиру хотелось попробовать его, но он мог лишь смотреть. Пак увидел, как мужчина облизнул губы, и качнул бёдрами. Интересно, каков его поцелуй? Будет ли альфа мягок с ним? Или ненасытен?.. — Шире, — потребовал Юнги, и Чимин позволил коленям раздвинуться ещё немного. С грубым стоном мужчина опустил голову и сейчас был прямо у его бёдер, но не касался их. Юноша почувствовал горячее дыхание, заставившее его задрожать. Снова и снова воздух от его дыхания перемещался вверх и вниз вдоль его возбуждения, поочерёдно опаляя мошонку, ствол и головку, в то время как руки вампира ласкали его грудь. У Валькирии не осталось ни капли стыдливости: двигаясь, желая его губ на своей плоти, он был согласен вытерпеть боль от ожога — ради того, чтобы один раз почувствовать прикосновение языка этого мужчины. — Я так хочу поцеловать тебя. Его губы были в нескольких сантиметрах от его головки, его туманное дыхание щекотало уздечку. — Я распалю тебя и буду облизывать до тех пор, пока ты не станешь кричать и умолять меня. — Юнги, — простонал юноша, — больше я этого не выдержу. — Ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить? — спросил Мин, приподнимаясь. — Да! — Ты говорил, что лёд порочно смотрится на твоей коже. — Вампир мгновенно переместился, сорвал тонкую но достаточно длинную сосульку с одной из веток растущего неподалёку дерева и тотчас вернулся обратно. — Это был намёк? Во взгляде вампира появилось что-то свирепое; его глаза потемнели. Глаза Пака же — расширились. Боже, он хочет прикоснуться к нему, используя сосульку? Валькирия задержал дыхание… Юнги коснулся гладким кончиком его щеки, заставив задрожать. — Она не тает, прикасаясь к твоей коже, — прошептал мужчина, будто зачарованный, а затем провёл кусочком льда вниз к его приоткрытому ротику. Не отводя глаз от Мина, омега язычком потянулся к сосульке, слегка коснулся кончика, прежде чем обхватить фаллосообразный лёд губами. Сдавленный звук вырвался из широкой груди мужчины. Опьяняющая власть. Пак в последний раз облизнул лёд и уступил альфе. Вампир провёл льдом по его шее вниз к часто вздымающейся от возбуждения груди. Сначала Юнги обвёл льдом напрягшиеся и молившие о внимании соски, так что Валькирия выгнул спину, встречая ледяную ласку. Так чувственно, так совершенно. — Да, вот так… умный вампир, — сейчас он использовал мозги, наслаждаясь юношей и в то же время доставляя ему удовольствие. Чимин сглотнул, когда Мин провёл льдом по ложбинке вниз прямо к пупку. Он дразнил омегу, но не спускался ниже; играл с ним и заставлял изгибаться, иногда совсем убирая лёд. — Ты хочешь этого? — Да! — Как сильно ты хочешь? — он провёл кончиком льда вниз, пока не достиг возбуждённого аккуратного члена, подрагивающего над животом. — Пожалуйста, пожалуйста… — когда он начал водить льдом прямо по головке, Пак стал задыхаться, а потом низко застонал. — Моей омеге это нравится. Казалось, мужчина был полностью увлечён собственными действиями. — О Боже, да! Снова и снова он водил льдом вверх и вниз по стволу и мошонке, каждый раз опускаясь всё ниже. Неровно дыша, Чимин произнёс: — Юнги, пожалуйста. Тогда Мин мягко коснулся льдом трепещущего входа, заставив Валькирию закричать от блаженства. Молния пронзила небо. Их взгляды встретились; он смотрел вопросительно. — Да, сделай это! Войди в меня… Он скользнул сосулькой внутрь. Пак выгнулся, не сдерживая стонов. Холодно. Изысканно. Ободрённый таким красноречивым ответом, мужчина начал осторожно двигать льдом в его анусе. Беловолосая голова металась, пальцы в перчатках зарывались в снег. Омегу ещё никогда не заставлял кончить мужчина. А сейчас он почти… Вампир, казалось, дразнил валькирию. Чтобы свести с ума от удовольствия. Но сейчас в его собственном уме царил беспорядок, член в брюках содрогался, готовый к извержению. — Не останавливайся… — юноша задвигал бёдрами, направляя сосульку глубже, чтобы найти чувствительный комочек нервов, и его собственные бёдра неукротимо задвигались в ответ. «Секс. Мне нужен секс. Хочу кончить в него». Желание Юнги подменить лёд членом было так сильно, что он подумал, что сам сойдёт с ума. Валькирия скользнул рукой вниз по своему телу и принялся яростно надрачивать себе в такт толчкам ледяного фаллоса. — Вампир, — простонал Чимин, — я кончаю! В момент оргазма его тело на мгновение застыло в такой непристойной позе, что Мин почувствовал пульсирование в своём члене. Капли спермы Чимина разлетелись прямо в снег, белое на белом. Крики юноши привели его в бешенство. Впервые в жизни секс разрушал веками укрепившуюся за ним репутацию, что он всегда может получить своё удовольствие. Похоже, конец будет резким, незапланированным и грязным — Юнги был готов кончить прямо в штаны. Как только Чимин, выдохшийся, оттолкнул его руку, мужчина произнёс: — Теперь ты поможешь кончить мне, Предначертанный. Он резко расстегнул молнию и взял член в руку, едва не взорвавшись. Он был вынужден туго сжать головку, чтобы сдержать семя. — Ты хочешь? Пак выдохнул: — О, да. — Тогда погладь его, — альфа не узнал собственного рычащего голоса. Пока он держал головку, юноша обхватил член пальцами в перчатке, двинув рукой вверх и обратно. — О, Боже, ещё! На втором поглаживании он развёл колени, помогая. Его яички потяжелели, готовые к оргазму. — Вот так… На третьем поглаживании он убрал свою руку. Горячее семя выплеснулось прямо в кулак юноши. Так дьявольски приятно… чувствовать… Зверский стон вырвался из груди, когда Мин увидел, что валькирия, не останавливаясь, выжимает из него последнее, снова и снова выдавливая семя в снег. Когда его окончательно освободили от спермы, Юнги повалился на спину, наспех убирая быстро охлаждающийся на морозе член в брюки. Неспособный помочь себе, он повернулся набок и посмотрел своего Предначертанного. В Чимине, Ледяном мальчике, было столько огня… Человек мог бы сжечь его. «Если я не буду осторожен, в один прекрасный момент я точно зациклюсь на этом омеге». Мин хвастался совсем недавно, что может заниматься сексом столько, сколько захочет — потому что он всегда мог. Но всего-то через несколько часов после этих слов он чуть не кончил прямо в штаны. Он сказал своему Предначертанному, что никогда не потеряет контроль — но именно из-за него он чертовски быстро потерял контроль. ***************************************************** Пак Чимин улыбался, подглядывая за альфой из-под ледяных ресничек. — Ты, наверное, успеешь вернуться за моими вещами, прежде чем в Сеуле рассветёт. Я оставил два чемодана в машине. Это красный Х6, припаркованный на углу у демонского бара. Ледяной принц вновь был в прекрасном расположении духа, глаза сверкали, словно кристаллы, на его лице. Выражение лица омеги напомнило Юнги, сколько надежды было в этом взгляде сегодняшним утром. Он внутренне напрягся и отреагировал так же вяло, как и тогда. Чимин почувствовал перемену, произошедшую в любовнике. — Юнги, у нас соглашение. «Как юноша смог изменить меня?» Мину хотелось озадаченно почесать затылок. «Я всё ещё способен контролировать ситуацию». — И как, по-твоему, ты сможешь жить здесь, валькирия? — Ты знаешь, что я не ем. Мне не нужна тёплая погода, да я и не хочу. Это идеальное место, — закончил Пак, тон его стал безразличным. Он выглядел растерянным и смотрел вдаль. — Хорошо, поступай, как знаешь, — вампир встал, застёгивая рубашку, а затем и пальто. — Хотя я не знаю, когда приду в следующий раз. Чимин резко вскинул на него гляза. На долю секунды могло показаться, что промелькнула вспышка боли в этом быстром взгляде. Но она исчезла так быстро, что Мин решил, что ему привиделось — особенно, когда Пак сказал: — Вампир, после того, как принесёшь мои вещи, можешь уйти и не возвращаться вовсе. С угрюмым видом Юнги переместился на Итэвон и нашёл автомобиль именно там, где сказал юноша. Он переместился внутрь салона, чтобы забрать вещи. Вернувшись на улицу с чемоданами в руках, мужчина подумал про себя: «Боже, что я наделал?»