Неприкасаемый

— Давай, зайди, — позвал Чимин вампира, расхаживающего по берегу. — Вода прекрасная. В сиянии лунного света Мин выглядел так, будто и правда собирался присоединиться к Паку, плескавшемуся среди плавучих льдин. Наверное, он уже жалел, что согласился переместить юношу к северной границе своих владений, которые простирались вплоть до Северного Ледовитого океана. Не прошло и минуты, как Чимин, увидев воду, уже купался в ней нагишом. Бедный вампир, шагавший по самой кромке берега, жаждал последовать за ним; каждый мускул его прекрасного лица был напряжён. От его взгляда сердце юноши забилось чаще — то же происходило каждый день на протяжении последних нескольких недель, с тех самых пор как они с Юнги начали жить вместе. После того, как рассчитались с разгневанным водителем снегохода, конечно. — Возможно, вода тебя немного взбодрит, — поддразнил Пак. Последние месяцы зимы были особенно суровы — идиллия в снежных бурях и низких температурах для валькирии и круглосуточная тьма для вампира. Мин безропотно выносил холод, чтобы быть рядом с Предначертанным. А Чимин спал во время коротких, обычно пасмурных дней, чтобы проводить с вампиром больше времени ночью. И когда они не разговаривали, узнавая больше друг о друге, то предавались череде чувственных, хотя и затейливых, блаженств. Чимин в жизни не был счастливее. — Выходи, ладо, — позвал альфа, всё ещё расхаживая по берегу. — Ты там уже и так долго. — Если не присоединишься ко мне, со мной придётся резвиться водяному! Юнги остановился в недоумении и наклонил голову, размышляя о том, шутит ли омега, и в то же время всё сильнее возбуждаясь. — Ох, отлично, я иду, — бросил юноша. Он всё равно хотел прогуляться обратно до охотничьего терема и потратить часть времени на игру в снежки — один раз за вечер он, возможно, и позволит альфе выиграть. Пак любил играть в снежки с ним. Когда Юнги был в своём полном тёплом обмундировании и они могли обниматься, не дотрагиваясь до кожи друг друга. Когда юноша вынырнул, то попросил: — Ты переместишься и принесёшь мне полотенце? С очевидной неохотой покидая омегу на эти несколько секунд, Мин исчез, вернувшись уже с полотенцем. Он встретил Чимина на берегу и принялся укутывать. Когда мужчина вытирал юношу, высушивая, от удовольствия тот прикрыл глаза, вновь вызывая в памяти чувственную игру чуть ранее. В течение нескольких часов валькирия дразнил вампира с помощью кубиков льда, которые перекатывал по всему телу, везде, где хотел бы облизать его. — Ты ведь пошутил насчёт водяного, да? — спросил альфа. — Ты никогда не говорил, что они существуют. — Я ещё не добрался до водяных. *** Да, Чимин уступил, наконец-то раскрыв секреты Ллора и посвятив Юнги в их тайны. Он обязан вампиру жизнью, и ему была невыносима мысль о том, что Мин может столкнуться с врагами, которые попытались бы убить его просто из-за того, что он вампир, — врагами, о силе и слабостях которых он даже не догадывался бы. — Я рассказал лишь о приблизительно двух сотнях существ, но есть много тех, кого нельзя занести в перечень. И это только те, что находятся на нашем уровне. Пак упомянул большинство крупнейших фракций, от королевств демонов, называемых демонархиями, до истории придворных Фей. — Они были властителями суверенных государств, то есть фе-одалами, — объяснил юноша. — Вот откуда появилось это название. Их род берёт начало в Драйскулии; однажды они пришли сюда и постепенно стали вливаться в другие фракции. Совсем как айсирийцы. И Чимин рассказал ещё об одной забавной мелочи: — Некоторые демоны, такие как Дешазар, могут быть непроизвольно вызваны бывшими партнёрами по постели. Они зовут вызывающих «свимбо» — игра с «Той, Которой Повинуется Всё». *** — Надо же — водяной, — повторил Мин сейчас, подавая Паку одежду. Временами он казался ошеломлённым всеми этими ллореанскими историями и деталями. Нужно признать, было чему удивляться. Он также многое узнал с помощью лэптопа, пройдя по ссылкам и комментариям к «Погоне за Талисманом», аналогу «Удивительных гонок» для бессмертных; шоу спонсировалось Риорой, взбалмошной Богиней Невозможного. Участники из разных фракций пересекали мир, соревнуясь за мистические призы. Чимин наконец натянул шорты на бёдра, а затем поднял голову — чтобы обнаружить вампира, с восхищением глядевшего на его тело. Одетыми в перчатки руками он взял омегу за плечи, продолжая пристально смотреть на него глазами цвета обсидиана, в которых отражался лунный свет. Подул лёгкий ветерок, растрепав его непокорные кудри. — Ты не мог бы быть ещё прекрасней, ладо, — проскрипел Юнги, и юноша полностью растаял от одного лишь звука его погрубевшего голоса. Взгляд Чимина опустился на его губы. В этот момент омега готов был поцеловать альфу. — Вампир, я бы отдал что угодно, лишь бы попробовать тебя на вкус. Всё что угодно. Хотя совместная жизнь была почти идеальной, неудовлетворение всё закипало и готово было перелиться через край. С каждым днём Пак всё чаще задумывался о том, как долго они смогут продержаться без настоящих прикосновений. Руки мужчины напряглись на белоснежных плечах юноши. — Как и я. Чимин фантазировал о яростном сексе даже чаще, чем прежде до встречи с Юнги. В воображении он рисовал, как будет сосать его большой член часами. Омега воображал, каково будет чувствовать его в себе. Каково это, полностью пропитаться его запахом? Заставит ли его поцелуй задыхаться, сделает ли юношу безвольным, сожмутся ли непроизвольно пальцы ног и скрутятся ли коготки? Как только взгляд альфы рывком переместился к пухлым губам, он проскрежетал: — Почти не хочу знать, о чём ты сейчас думаешь. Юнги отошел от омеги, сжав руки в кулаки, — вместо того, чтобы потребовать поцелуй, что было бы самым правильным. Ещё одно напоминание о том, что нет способа починить сломанную куклу. — Нам нужно возвращаться, — сказал вампир, — я должен отметиться у Ли Минхо, в Горном Пике. — Но ты ведь был там две ночи назад, — напомнил Чимин, — и сказал, что нет нужды больше находиться там. Ведь сейчас не существовало нависавшей угрозы от Орды. Ли Минхо обезглавил войско противника, уничтожив их предводителя, красноглазого Деместриу. — Появилась новая угроза? — спросил Пак. — Или вернулся Лотэр? Ходили слухи, что даже Лотер, Враг Древних, покинул их мир. — Нет, ничего такого, обычные враждебные банды, — ответил Мин. Без Деместриу во главе члены Орды разделились на маленькие группы, более слабые фракции, которые всё ещё сражались. — От того, что я просто перемещусь и отмечусь, вреда не будет, в любом случае, я уверен, ты захочешь повырезать. В его голосе был оттенок грубости? Возможно, Чимин вырезал слишком часто, но каждый новый прекрасный символ становился для него очень важным. Иногда он работал до тех пор, пока пальцы не начинали кровоточить. Если Юнги был рядом, он брал его руки в свои и помогал замораживать раны. Впервые застав омегу c кровью на руках, он спросил: — Валькирия, зачем ты это с собой делаешь? Как объяснить это необъяснимое влечение? «Зов предков» встречается с «Ледовым шоу»? — Я чувствую себя дёрганым и нервным, пока не начну вырезать. Это как инстинкт, или, может быть, что-то вроде генетической памяти, переданной с кровью. Как если бы ты выпил моей крови, то получил бы мои воспоминания. Пак всегда пытался разрешить загадку — кто же сможет увести его в Айсгард, загадку, которая пока оставалась неразрешенной. Могли ли эти символы быть подсказкой? Подумав об этом, он продолжил: — Да, возможно, мне нужно работать над этим реже. Хотя время от времени валькирия чувствовал себя эгоистичным, исследуя своё прошлое, это было его время. Не существовало никого, для кого или от кого нужно было бы хранить эти секреты, никого, чтобы наблюдать, кроме его собственного решительного отражения в глянце льда. Время проходило, не задевая его. Недели, месяцы… — Очень хорошо, — Мин ещё раз взял юношу за плечи, чтобы переместить в охотничий терем. Прежде чем уйти в замок вампиров, он сказал: — Я увижусь сегодня с Намджуном. Ты подумал о моей просьбе? Юнги объявил несколько недель назад: — Сокджин согласился выйти замуж за брата. Я хочу, чтобы мы вместе поехали к ним на свадебную церемонию. — Видя сомнения Чимина, он добавил: — Просто подумай об этом. Он продолжал давить на Пака с предложением объявить публично об их отношениях. Хотя валькирия был польщён, каждый раз что-то заставляло его сопротивляться и не соглашаться. Сейчас он просто ответил: — Пока не время. — А когда будет время? — Ты согласился на мои условия, вампир. Я скажу, когда буду готов. Он коротко кивнул. — Вернусь, когда смогу, — сказал Юнги, слегка дотронувшись губами до светлых волос, но напряжённость между ними только усилилась. Когда он ушёл, Пак вздохнул. Однажды Мин признался ему, что никогда ни о ком не заботился. И он никому и ничему не был верен, не считая военной службы. Омега не мог отдаться чувствам, зная, что мужчина никогда не будет предан ему до конца. Чимин хотел доверять Юнги, но он был лишь игроком. Негодяй однажды — негодяй навсегда, правда? Особенно учитывая, что омега неспособен выполнить не одну, а две его главных потребности. Иногда, даже зная, какую боль принесёт Чимину, Юнги всё ещё смотрел на его шею. Каждый раз омега испытывал неприятную беспокойную дрожь, по крайней мере, наверное, именно так дрожали бы другие от холода… Да, время проходило мимо, — но давление всё возрастало. Каждый отказ делал их голод друг по другу всё сильнее. Они испытывали удовольствие, но никогда вдоволь не насыщались, и неудовлетворение всё росло и росло, как вулкан, который пока лишь испускает пар, но неизбежно извергнет лаву.