Неприкасаемый

Генерал Ядиан Холодный поднялся по лестнице, минуя им же убитую охрану, и проскользнул прямо в комнату короля Зигмунда. Конечно, предавать собственного короля было неприятно, но Ядиан сделал это без сожалений. Ему нужно было действовать быстро. Пришло время Валькирии. — Что-нибудь слышно об этом маленьком сукином сыне? — не отрывая взгляда от заиндевевшего окна, спросил король у вошедшего Ядиана. — Я думал, что ты уже приблизился к Валькирии. — Да, мой король. Я точно знаю, где он будет. В конечном счете Чимин бы всё равно пришёл к нему. С каждым месяцем он был всё ближе, даже не осознавая этого. Зигмунд резко повернулся. — Тогда почему он всё ещё жив? — проревел он, отбрасывая генерала на пол и направляя на него осколки льда. Ядиан медленно вынул из ножен огненный клинок, от которого погибла королева Зигмунда. Генерал наслаждался страхом, зарождающимся в глазах короля: Ядиан ждал этого взгляда с тех самых пор, как Зигмунд украл не принадлежавший ему трон и погрузил Айсирию в бесполезную войну со свирепой Демонархией. Войну, в которой погибла беременная омега Ядиана, Каролина. — Пак Чимин жив, потому что твоя смерть наступит прямо сейчас. Без колебаний Ядиан ринулся на него, зажал рукой рот Зигмунда и вонзил клинок прямо ему в сердце: Ядиан должен был сполна насладиться шипением горящей кожи короля и его тщетными попытками сопротивляться. Брызнувшая кровь намочила волосы и лицо Ядиана. Когда он, наконец, выдернул клинок, Зигмунд всё ещё был жив, так же как и тогда, когда Ядиан начал разрезать кожу и кости на шее короля. К тому времени, когда голова Зигмунда оказалась в руках Ядиана, генерал весь покрылся запекшейся кровью, но его сердце оставалось спокойным. Ядиан повернулся на юг. Сейчас, сейчас пришло время Валькирии. ****** «Если Чимин продолжит вырезать, его руки снова будут кровоточить. Омега не задумывался о том, что делают со мной вид и запах его крови?» Смотря на юношу, Мин вновь и вновь размышлял о том, что же заставляет его заниматься этим. Нежное эльфийское личико напряглось, сосредоточившись, синего цвета губы были плотно сжаты. Всю зиму Чимин, казалось, заново открывал себя, изучая простейшие инстинкты, которые едва ли мог объяснить альфе — или даже самому себе. Так или иначе наступило лето. Холодный и тёмный райский уголок стал солнечным и тёплым. Прежнее удовлетворение исчезло, совсем как таявший на солнце лёд. В течение этих месяцев напряжение между ними продолжало расти. Случайный контакт мог взорвать любого из них. Но Пак отказывался уезжать из домика в поисках более холодного места, как будто его генетические воспоминания достигли наконец кульминации, а закрывать книгу памяти сейчас ему не хотелось. Итак, близилась осень. А они всё ещё не те, кем привыкли быть… Несмотря на напряжённость между Юнги и его Предначертанным, в семье Руссов всё начало вставать на свои места. Намджун женился на Сокджине Луноликом, после того, как тот всё-таки простил ему использование зачарованной цепи против него. В конце концов Намджун осознал, что неправильно интерпретировал воспоминания Сокджина: он понял, что омега даже более неистовый, чем просто роковой соблазнитель, и использовал уловки, чтобы обольщать злодеев и губить их. Намджуну, конечно, пришлось извиниться Хотя Предначертанные омеги братьев приходились друг другу сводными родственниками, они были разными, как день и ночь. Один был смелым бестией, прославившимся благодаря своей красоте. «А мой Предначертанный — божественный ледяной принц. Изысканный и навсегда неприкасаемый…» Юнги и Намджун наконец стали чаще общаться. Как и следовало ожидать, в беседах они всегда возвращались к Хосоку: как определить, где он сейчас, где его видели в последний раз. Они приступили к поискам и напали на кое-какие следы, однако братья предпочитали не верить слухам, что Хосок стал Падшим вампиром, убийцей с красными глазами, который полностью выпивал кровь своих жертв. Они были близки к тому, чтобы найти брата. Юнги чувствовал это. Да, в семье Руссов всё определённо начало вставать на свои места. Но между ним и Чимином… Даже если они находили способы доставлять друг другу удовольствие, вампир постоянно мучился, глядя на его нежную кожу. Он никогда не был тем, кто открыто проявляет свои чувства, никогда прежде не ощущал ничего, вроде романтической привязанности. Сейчас же он часто ловил себя на том, что просто хочет погладить Пака по щеке или дотронуться ладонью до его руки. Или поцеловать юношу — Господи, как сильно ему этого хотелось! Чимин тоже испытывал сильное желание. Альфа часто замечал, как омега мечтательно смотрит на его губы и в то же время проводит кончиками пальцев по своим собственным. Иногда Мин необоснованно считал, что судьба наказывала его за его предыдущие грехи. Никогда не дотрагиваться до желанного, всегда хотеть этого — и знать, что это никогда не будет возможно. Чимин только что поранил указательный палец. Кровь обильно хлынула, и из-за запаха вампир сжал кулаки. «Никогда не смогу попробовать, хотя думаю об этом всё больше». Время от времени омега замечал, как взгляд мужчины останавливался на алебастровой коже его шеи, но всё ещё оставался с ним. А значит, юноша верил, что Юнги не причинит ему вреда. Его глаза задержались на маленькой темно-красной капельке. С каждым днём вампир всё чаще задавался вопросом, как долго сможет сам себе доверять. ******** — Мика, это правда ты? — закричал Чимин. Когда зазвонил телефон, он ожидал услышать Юнги или даже снова Сокджина. — Я, но в телефонной оболочке, — ответила прорицательница. — Я постоянно звонил тебе! — Значит, я, должно быть, не хотела говорить с тобой. Чимин сморщил носик. — Чем занимаешься, сестричка? — Просто дрожу с тех самых пор, когда ты так холодно обошёлся с нами — б-р-р-р! Кто-нибудь, остановите меня! Как твой вампир? Слишком горяч, чтобы держать в руках? Потому что я могла бы делать это весь день! — Ха-ха! — сегодня Микаэлла дурачилась. Что, к сожалению, означало, что она будет невнимательна и рассеянна. И что Пак мало что узнает от неё о сестрах и делах в Ковене Валькирии. — Я не обходился с вами холодно. Ты знаешь, почему мне нужно было уйти. — Знаю? Полагаю, я забыла. Мысленно отметим: перестать говорить людям, что Пак Чимин исчез. Прекратить намекать богам, чтобы наказали его. Юноша вздохнул. Мика могла быть невероятно полезной. И невероятно раздражающей. — Что там за шум? — Твоя комната. Никто не знает, как отключить холодильник. Чимин сглотнул. В горле внезапно пересохло. — Почему вы хотите его отключить? «Весь мой лёд!» — А что, нам нужен в доме рефрижератор? — Вы ведёте себя так, будто я никогда не вернусь… — А ты вернёшься? — спросила Мика. — Ты мне скажи, прорицательница, — ответил омега, но его прервали. Телефон Чокнутой Микаэллы не унимался. — Кто это тебе всё время названивает? — Не один и тот же человек. А все разные. Каждому нужен кусочек Мики, — ответила она, в её голосе Пак уловил нотки усталости. — Позволь, я заблокирую их. Так. Кстати, о звонках: Сокджин сказал, что несколько раз пытался связаться с тобой. Чимин не брал трубку. — Слушай, Мика, я знаю, что он скажет мне: что я, скорее всего, не удержу Юнги от измены и что долго мы с ним не продержимся. Напряжение нарастало… А время шло… Не став спорить и переубеждать юношу, валькирия-прорицательница лишь издала неопределённый звук. — В любом случае, как там наш братец? — спросил Чимин. — Ещё более невыносимо восхитителен, с внутренним светом омеги, которого сильно любят, — ответила Мика. — Семейная жизнь к лицу Луноликому. «Я тоже хочу, чтобы меня любили. Убил бы за это». И Мин Юнги никогда не упоминал о свадьбе. — Итак, бесстрашный Валькирия Сокджин — капризный дерзкий омега, связавшийся с вампиром, — уточнила зачем-то сестра. — Совсем как ты, Чимини. Он с гордостью носит отметины от клыков своего мужа, хвастаясь всем, сколько оргазмов испытал, пока вампир кусал его. — Оргазм от укусов? «Великолепно, ещё одна вещь, о которой можно пофантазировать с Юнги». — И ему нравится? — Уверена, что да! Намджун попытался пожертвовать своей жизнью ради Сокджина. Не то, чтобы тот в этом особо нуждался. Так что некоторые Валькирии прекратили строить планы по убийству Кима. Хотя Мин Юнги и Чон Хосок до сих пор под сомнением, — блестяще заключила она. — Хосок? Я знал, что он жив! — воскликнул Чимин. — Слухи оказались правдой? Он стал Падшим? Они когда-нибудь найдут его? — Он жив. Не знаю, Падший ли он. И да, в конечном счёте братья свяжутся с ним. Знаешь, я даже помогала Намджуну. Ключ Трейна теперь у него. Мои связи в божественных мирах очень пригодились при встрече с Риорой, Богиней Невозможного. «И только Намджуну. Мика отказалась встречаться с Мином. Я знаю. Юнги рассказывает мне обо всём. Однако, альфа умолчал о Ключе…». Вместо того чтобы ответить Микаэлле, Чимин спросил: — Почему ты вмешалась? Ты ведь на самом деле не любишь вампиров. — Как ты можешь так говорить? — с возмущением в голосе сказала валькирия. — Я никогда в своей жизни ни во что не вмешивалась. Чимин чуть не поперхнулся от смеха. — Ты даже побывала в Доме Ведьм, чтобы Ким Намджун, вампир, смог купить мистические товары. Если Хосок и правда стал Падшим, братья планировали захватить его, чтобы удержать от последующих убийств. Первой покупкой Намджуна стали неломающиеся наручники, которые предотвращали перемещение заключённого в них вампира. — Золото получили торгаши, продавшие ему товар, — возразила Мика, — я лишь организовала сделку. По-твоему, я бы скорее отказалась помочь? Х-м-м. Ты кажешься раздражённым, Пак. Обычно, когда я говорю с омегой, у которого есть постоянный любовник, он чирикает, как птичка. — Держу пари, омеги, о которых ты говоришь, могут прикасаться к коже своих альф. — И это единственная проблема в раю? Расскажи Мике, расскажи. Ты же знаешь, я всё равно забуду. — Думаю, что он… избегает меня. Ночь за ночью он проводит вне дома, занимаясь поисками Хосока. И сегодня его нет. — Думаешь, он бы так же убегал по ночам, будь у него возможность дотронуться до тебя? — Думаю, нет. Эта ситуация мучает его. «Потому что мучает меня». — Я подумала о Тэхёне Долгожданном, — немного помолчав, произнесла Никс. — Он наконец-то начал собираться с силами. Лет через пятьдесят он сможет тебе помочь. — Правда? Тэхён считался самым могущественным из всех ведьм, когда-либо рождённых в Доме Ведьм. — Я ждала этого момента с тех пор, как он родился! — воскликнула прорицательница. Никто в Ллоре не знал, как долго придётся ждать, пока Тэхён достигнет своей полной мощи, это могло занять от года до тысячелетий. — Тэхён принимает заявки, пока что условные, конечно. Ты мог бы записаться в список ожидающих. Чимин мог, и, пока не пришло время, возможно, другая, менее могущественная ведьма могла бы усыпить их с Мином, погрузив в долгий сон, как Одина и Фрейю. Проснувшись, Чимин и Юнги уже смогли бы быть вместе. Но юноша почти не хотел говорить альфе об этой идее. Пятьдесят лет всё ещё были для него значительным промежутком времени. Кроме того, точно ничего нельзя было сказать. — Не думаю, что ты знаешь лучший способ, чем пятидесятилетнее ожидание, — Пак знал о разных состязаниях бессмертных за странные призы, так же как и о тех громадных базарах Ллора, где магией торговали вразнос. И то и другое существовало благодаря угрозе начала войны за Воцарение. Могла ли в итоге появиться магия, способная позволить им с Юнги касаться друг друга? Без риска обжечься или покрыться чешуёй? Возможно, Ключ Трейна мог бы помочь решить их проблему… — Я должна посмотреть в будущее насчёт этого и вернуться к тебе, — ответила Мика, — ну, а сейчас давай посплетничаем! В течение получаса Мика посвящала его в текущие события Ллора, одним из которых была свадьба Эммы и Чон Чонхёна, её оборотня-защитника. — Говорю, у тебя теперь Ликаны в родственниках, — прочирикала прорицательница. Пока они с Микаэллой болтали, Чимин попытался рассказать о своём непреодолимом желании вырезать тайные символы, но провидица ничего не объяснила, сказав только: — Твой путь не схож с нашим земным путём. Ох! — вдруг воскликнула Мика. — Я почти забыла, я послала тебе подарочек. — Когда? — юноша любил подарки, как и любая Валькирия. — Как ты узнала адрес? — Как будто я не знаю, где ты! Сейчас мне надо идти. Нужно убраться к пяти часам, а в восемь показывают «Шучита. Время выпить с Шугой». — Передашь всем привет? И пусть не таскают мои вещи, пока я не вернусь. — Вторую просьбу будет сложно выполнить. А точнее, вообще невозможно. — Мика! — И ещё кое-что: помнишь тех надоедливых демпиров? — Как будто я могу забыть, — вздрогнул Чимин. Юнги едва остался жив, случайно встретившись с ними. — Хочешь побольше рассказать о них? — Нет, нет. Я только хотела сказать, что они хныкающие слабаки по сравнению с Хосоком! Я не говорила, когда братья найдут его? Вообще-то, сегодня вечером. Чао! Мика положила трубку. ********* Юнги вошёл в «Тайбэ» — обветшалую с виду забегаловку на самом юге Республики Корея, обслуживающую только Ллореанцев — с минуты на минуту к нему должен был присоединиться Намджун. Источник передал Джуну, что Хосок будет здесь этой ночью, он, собственно, часто заходил сюда. Как будто выманивая братьев. В прошлом Хосок хотел убить Юнги и Намджуна, ненавидя их за своё обращение. Хотел ли он этого до сих пор? Скоро они узнают. Мин изучал интерьер прокуренного полутёмного помещения… Он… здесь. Сзади, — Юнги почувствовал кожей его присутствие. Хосок сидел за столиком в темноте, обхватив голову, словно она раскалывалась от боли. Наш младший брат. Прямо здесь. После стольких лет. «Он носит солнечные очки?» — озадачился Юнги. — «Чтобы скрыть красноту глаз? Боже, пусть всё будет не так». Хосок, должно быть, ощутил его присутствие. Он опустил руки и поднял голову, глядя прямо на брата. Одновременно он раздвинул губы, зловеще обнажив клыки. Тупик. Посетители забегаловки заметили неожиданное напряжение, и всё стихло. Один взгляд на Чон Хосока — и они в спешке удалились. Место опустело, сбежали все, включая бармена. Тишина накрыла всё вокруг. Мин ничего не говорил, ошарашенный тем, что наконец-то видит брата, и что нашёл его живым. В этот момент вошёл Намджун, лицо его было мрачным. Он прошёл к Юнги и встал рядом с ним единым фронтом. Мин коротко кивнул Джуну. «Впервые за несколько столетий мы втроём находимся в одной комнате». Хосок снял солнечные очки, показывая глаза, красные, как кровь. Юнги сначала открыл рот, как рыба, а затем невнятно выругался. Намджун вздрогнул, но расправил плечи, и вдвоём они шагнули вперёд… Со сверхъестественной даже для вампира скоростью Хосок рванулся со своего места. Одним движением подхватил стол и бросил в Юнги, одновременно нанося превосходный удар в голову Намджуна и отбрасывая его к стене. Прежде чем старшие успели отреагировать, Хосок вцепился одной рукой в горло Намджуну, другой — в глотку Юнги; братья тщетно пытались освободиться. — Три столетия такой жизни, — прошипел Хосок, его красные глаза пылали ненавистью. А затем весь ад вырвался на свободу.