Неприкасаемый

«Итак, это и есть Айсгард», — думал Чимин на следующий день, пока Ядиан проводил для него обширную экскурсию по замку. Определённо ощущалась атмосфера Бастиона Одиночества. Очнувшись после обморока, Пак обнаружил в комнате горничных-омег с заострёнными ушками, которые застенчиво улыбались, раскладывая перед ним платье — что-то наподобие греческой тоги — из самого мягкого шёлка, какой Чимин только мог себе представить, и корону Сваны. В сделанном изо льда очаге вспыхнул огонь — голубой огонь, выделяющий холод. И это было просто здорово. Вчера, когда Ядиан незаметно принёс на руках Ледяного принца в его королевские апартаменты, было уже поздно. Генерал посчитал, что будет «стратегически неблагоразумно» позволить айсирийцам увидеть заплаканное лицо будущего короля, его безжизненное тело и шею с чёткими следами от укуса вампира. — У нас, как и в большинстве кланов Ллора, вампиров ненавидят и боятся, — объяснил он. Неудивительно. Чимин всё ещё не мог поверить, что Юнги укусил его. — Что вы с ним сделали? — спросил он. — Сковал его льдом. Я бы мог убить, но вы приказали не сражаться с ним. — И вы следуете моим приказам? — Вы мой будущий король, — просто ответил Ядиан. — Вы тот, кто будет коронован в течении ближайших трёх дней, если для вас это приемлемо. — Приемлемо. Но что будут думать обо мне айсирийцы? — Они полюбят вас так же, как и вашу мать… Сейчас, после того как Ядиан показал ему город, Чимин постарался сконцентрироваться на его словах, но голова была забита случившимся прошлой ночью. Укус Мина стал самым болезненным из всего, что юноша когда-либо испытывал, но ещё после укуса он ощущал что-то вроде связи между ними. Вампир выпил его кровь, много крови. Перейдут ли к нему его воспоминания? При этой мысли валькирия покраснел от смущения. Узнает ли альфа, насколько одиноко было ему эти два тысячелетия? Постепенно шея заживала, но омега всё ещё чувствовал себя неловко, раздражался. На Пака давило чувство вины. Он не верил, что сам навлёк на себя это нападение — или что чем-то заслужил его. Но чувствовал свою причастность, ведь он не сопротивлялся Юнги. Чимин вполне мог его заморозить, атаковать яростью снежной бури. Однако юноша покорился судьбе, как будто всегда ожидал укуса Мина. Мика сказала, что Сокджин получал от этого удовольствие. А для Пака это стало ночным кошмаром… — Вы сожалеете, что пришли сюда? — спросил Ядиан, отвлекая юношу от горестных мыслей. Альфа смотрел прямо перед собой, выражение лица оставалось бесстрастным, но Пак ощущал его напряжение. — Нет, совсем нет. — Вы молчите. — Э-э, я просто удивлён всему, что вижу вокруг. По правде сказать, в техническом смысле замок Айсгард представлял собой чудо. Построенное под невидимым ледяным куполом сооружение было облицовано кирпичом с бриллиантами огранки «багет» — каждый камень длиной около пятнадцати сантиметров. Призмы на кончиках драгоценных камней неумолимо сверкали, являя собой худший из кошмаров любой Валькирии. Хорошо хоть у него иммунитет. — Это поразительно, — добавил Чимин. — Это… ваш дом, — только и ответил Ядиан. Изнутри стены замка были украшены замысловатыми конструкциями с врезанными маленькими бриллиантами. Тонкий слой шлифованного льда с гравировкой заменял стёкла в окнах. Люстры также изо льда свисали с потолка огромной залы; холодный голубой огонь, исходящий от них, переливчато мерцал, как северное сияние, танцующее в ночном небе. Чем больше видел юноша, тем больше любил это место. Лёд, лёд, не хотите ли немного льда вместе вот с этим льдом? Здесь даже растения росли изо льда. Для здешних жителей лёд был священным, так же как в других культурах священными считались солнце или земля, давшие жизнь всему сущему. Сначала все встречавшиеся на пути айсирийцы держались настороженно, но как только прошёл слух, кто такой Пак Чимин, многие стали подходить к нему. Один омега даже попросил благословить его ребёнка. Чимин нервно сглотнул, взяв малыша на руки. Он никогда в жизни никого не держал на руках. Омега сказал: — С возвращением домой, ваше величество. Чимин легонько дотронулся пальцами до нежной щёчки младенца, и на его глазах выступили слёзы. «Вот мир, которому я принадлежу. Которому всегда принадлежал. Я дома.» ********** Дверь тюремной камеры с грохотом закрылась за братьями. — Мы просчитались, — пробормотал Намджун. Юнги не стал спорить. Когда они, снарядившись для войны, переместились в Горный Пик, на них напали вампиры из личной охраны Ли Минхо, скрутили и заперли в темнице. Эти помещения использовались для политических заключённых. Здесь были туалет и душ. Но никто не мог переместиться сюда или отсюда, так как стены и двери укрепили с помощью магии. К счастью, братьев не заключили в камеры внизу, наполненные старыми пыточными инструментами Иво. Так король Минхо ясно дал понять, что у него нет намерения мучить их. Или освобождать — до тех пор, пока они не сдадут Хосока. Чего они никогда бы не сделали. Как долго король Обуздавших жажду собирается держать их здесь? Недели? Или больше? При мысли о длительном заключении Мин выругался про себя. Хотя он и решил не преследовать Чимина, его выдержки хватило ненадолго. Что бы там ни было, он очень стыдился того, что причинил своему омеге боль, и чувство стыда не оставит его, пока он не извинится перед юношей. Сейчас Юнги шагал по комнате, едва слушая рассуждения брата. — Мы знали, что это может случиться, — вслух размышлял Намджун. — У нас был один шанс на тысячу… — Очень мне любопытно, как Минхо узнал? — будто сам с собою, говорил Намджун. — У него свои способы. Наверняка, такие, как Лукьян или какой-нибудь другой русский, — бросил в пустоту старший. — Когда я узнаю, кто донёс на нас… — Однако же, мы сами во всём виноваты. Мы нарушили закон… — Неужели король ждал, что мы бросим родного брата? — Намджун покачал головой, продолжая думать вслух. — Хосок был бы бессилен против его воинов, неспособный защитить себя, неспособный сбежать… Когда холодный ночной ветер с шумом ворвался через решетчатое окно, Юнги пересёк камеру, остановившись ближе к источнику прохлады. Он втянул воздух, ощущая жар и клаустрофобию. — Юнги? — поинтересовался Джун. — Ты вообще меня слушаешь?.. «Как я мог укусить Чимина? Когда люблю его. И что эти пятьдесят лет?» Он мог ждать вечность. Но не в состоянии пойти к Предначертанному и сказать об этом. Разочарование душило его, точно петля. В отсутствии Мина лорд Ядиан продолжит целовать валькирию? Вампир сжал кулаки. «Целовать моего мальчика, моего Чимина.» Ударив по стене кулаком, он сломал все кости в руке — защитный камень свёл на нет его силу бессмертного. Юнги обернулся как раз вовремя, чтобы заметить, что Намджун вперил в него испытующий взгляд. Брат должен знать, что его пробудили к жизни — даже Хосок слышал, как бьётся сердце Мина, — но Джун ничего не говорил на протяжении последних месяцев. Возможно, из-за всех этих секретов, которые им обоим приходилось хранить. — Что, чёрт возьми, с тобой творится? — спросил старший. Юнги понимал, что шокирует его. Он так долго оставался беспечным. — Не хочу находиться здесь, — пробормотал альфа. Необходимость рассказать всё брату давила на него, но он промолчал, храня, по крайней мере, одну тайну Чимина. Только сейчас он понял, почему омега хотел скрыть их отношения: «Я бы тоже не держал пари на будущее со мной. Определённо не делал бы из нас рекламы.» Когда наступил рассвет, Намджун уснул, но сам Юнги, украв большую часть воспоминаний Пака, теперь боялся увидеть его во сне. Час за часом вампир шагал по камере, ощущая охватывающее его безумие. Надёжные магические решетки удерживали его от омеги. Альфа молча пытался сломать их. «Хочу быть с ним.» Ничего не мог поделать. В конце концов истощение взяло верх, и Мин погрузился в забытье, сам того не желая. В этот раз он увидел отражение совсем юного омеги — он знал, что это Чимин, — смотревшего на него из зеркала. Потрясающей красоты женщина с такими же странными рисунками на коже, как у Чимина, стояла сзади, примеряя корону на мальчика. Его мать? Они разговаривали на языке, который походил на исландский, но Юнги понял всё… — Ты уже знаешь дорогу, — говорила мать. — Просто ты пока не вспомнил. Затем пришло совсем недавнее воспоминание. Чимин разглядывал ледяные таблички, размышляя: «Может, это подсказки, как добраться в Айсгард?..» Юнги проснулся в холодном поту, вскочив с койки посреди дня. — Тут чертовски жарко! — он в раздражении отбросил куртку. Когда Намджун встал, чтобы подбросить в очаг дров, Мин возмущёно произнёс: — Не надо огня! Загаси его. Он подумал о морозе. Кровь стыла. В кои-то веки он страстно желал оказаться посреди льда в охотничьем домике. — Здесь, вообще-то, холодно, — неодобрительным тоном ответил Джун. — О чём ты говоришь? — рявкнул Юнги, неспособный сдержать досаду. Потом немного успокоился. Его дыхание… курилось? Он переместился в ванную и посмотрел в зеркало. Дыхание не оставляло следов на стекле. Совсем как у Чимина. Голубой оттенок окрасил его губы и кожу под глазами. Бог ты мой. Вот почему так жарко — по венам вампира теперь текла кровь валькирии. Брат говорил, что кровь Сокджина Луноликого придала ему силы. Тогда почему бы и Чимину не сделать Юнги более похожим на него самого? Альфа не сдержался и громко расхохотался: «Я нашёл способ прикоснуться к нему.» А затем его сердце сжалось. Он нашёл способ быть со своим Предначертанным, только когда потерял его. За преданность брату он находится под стражей по приказу своего короля… Дни тянулись один за другим. По мере того, как длилось заключение, Мин начал возвращаться к нормальной температуре тела, что ещё больше сводило его с ума. Он не мог потерять свою холодность — иначе ему бы вновь пришлось причинять Чимину боль. Если бы получилось освободиться из этой чёртовой темницы. И если бы Чимин только разрешил ему пить из себя. — Ким Намджун! Где ты? Юнги вмиг проснулся, бросив пристальный взгляд вокруг. Он мог бы поклясться, что слышал голос Хосока — здесь, в Горном Пике, — звавшего их старшего брата. Но в замке было тихо, Джун всё ещё спал. Юнги, должно быть, видел сон. Странно, обычно ему снился только Чимин. С усталым вздохом Мин поднялся. Прошло больше двух недель их заточения. Братья оказались загнаны в угол. Им придётся остаться здесь навсегда? Как и в прошлую ночь, Юнги попытался выпить принесённую стражником кровь, достаточно, чтобы поддержать свой организм, но не смог. Поэтому только бродил от одной стены к другой, расшифровывая разные сцены из жизни Пака, свидетелем которых был, пока спал. Воспоминания валькирии становились всё отчётливее. Во сне альфа ощущал, каким одиноким омега себя чувствовал, как старался не строить лишних надежд насчёт Мина. Однажды негодяй — всегда негодяй. Альфа сделал так мало, чтобы уменьшить страдания Чимина, не предпринял ничего, чтобы тот понял, что больше не один. «Я никогда не говорил, что люблю его. Вместо этого постоянно твердил о своих сомнениях.» В течение одного ничтожного дня он увидел воспоминания о той ночи с Ядианом и узнал, о чём омега думал, целуя айсирийца. Он думал о Юнги. Предпочёл его мужчине, который мог дотронуться до Пака, дворянину его собственного вида, альфе, который мог целовать его. Чимин совсем не хотел отвергнуть Юнги. По крайней мере, до того, как тот причинил ему боль, напав на юношу. Эта ситуация превращалась в невыносимую. Быть вдали от Предначертанного сейчас? Юнги хотел омегу так, что один раз даже подумал о том, чтобы предать брата… — Намджун! — призыв гулким эхом раздался в коридорах замка. Старший брат уже очнулся. О Боже. — Что за… — выдохнул Юнги. — Хосок, — подтвердил Намджун. — Он здесь. ******************* «Может, я и не дома.» Ледяной король Пак Чимин сидел на троне среди своего народа в ледяном раю и ему… было скучно. Несколько дней назад его с большими почестями короновали. Айсирийцы подготовили банкет, возвели скульптуры в его честь и исполняли музыку. Плюс в замке объявили день снега — он буквально падал прямо с потолка. И что после празднеств? Ядиан стал постоянным телохранителем, всегда рядом, всегда серьёзен. Впрочем, большинство встречаемых Чимином фей можно было описать словом «серьёзные». Юноша понял, что это последствия правления жестокого диктатора, стоявшего во главе Айсирии так долго, но также узнал, что «серьёзность» просто часть их натуры. Здесь нет места розыгрышам, нет сестёр и Сокджина, в шутку кравших его одежду. Нет шикарных вампиров, которых можно опрокинуть в сугроб. Время, казалось, двигалось так же медленно, как и ледники, окружающие их. Чимин раздумывал о том, можно ли умереть со скуки. Эксперимент начинается… прямо сейчас. В довершение всего омега до боли скучал по Мину. Каждый день подолгу задумывался о том, что всё можно было сделать по-другому. Что если ему не следовало целовать другого альфу? Просто мысль. Но эта неосторожность ничего не значила. У них с Юнги всё и так закончилось. Чимин думал, что они в состоянии быть вместе навсегда, но вампир не согласился, не поверил, что их отношения стоят того, чтобы сражаться… С внезапно накатившим чувством вины омега понял, что, возможно, на самом деле не был до конца предан своему альфе. Разве он сам не дал им один шанс из пятидесяти? Чимин с самого начала держал пари, что они расстанутся, и легко мог подписаться под этим в книге Лоа… Стоявший в другом углу тронного зала Ядиан обернулся и, приподняв брови, посмотрел на своего короля. С тех пор как он вернулся, Чимин ни разу не видел генерала улыбающимся. Он больше не флиртовал. И юноша решил, что альфа просто был предан своему народу, поэтому поцеловал его — только чтобы омега согласился прийти в Айсгард. Своё имя Ядиана Холодного полководец явно заслужил. Прокручивая в голове сцену его схватки с Мином, юноша вспомнил, что пульс Ядиана не повышался. Он был возмущён и готов умереть за своего короля. Но не собирался терять самообладания ради него. Наравне с бесстрастностью у него была репутация хладнокровного безжалостного воина. Придворные фрейлины рассказали, как он обвинял Зигмунда в смерти своей омеги, в течение многих лет подготавливая заговор против короля, ожидая, когда Чимин окажется рядом, прежде чем нанести удар. Они также рассказали, что, по слухам, Ядиан когда-то захватил обольстительную демоницу огня и держал её в тайной темнице… Генерал Ядиан Холодный подошёл к Чимину. — Вам здесь не нравится. Это был не вопрос, но в голосе звучало сомнение. — Я… столько всего изменилось. — Вы привыкнете. — Он был настолько серьёзным и рациональным, что большинство Валькирий посчитали бы его убийственно занудным. Здесь же его все любили. — Ядиан, я вспоминал наш поцелуй. Альфа напрягся, словно подумал, что Пак хочет немного развлечься с ним. — Что именно? — Ты не думал обо мне. — А вы представляли, что я — это тот вампир, — ответил мужчина с легким намёком на раздражение, после добавив: — Мой король. Поймал. Он прав. Хотя Ядиан был самым достойным воздыханий альфой из всех, кого омега когда-либо встречал, ему всё ещё хотелось перебирать пальцами длинные тёмно-каштановые волосы. Юноша тосковал по серым глазам, которые от желания становились черными. — Это была лишь игра, чтобы вернуть меня? Ядиан пожал плечами. — Ваше место здесь. Так их поцелуй был не настоящим. Теперь любопытство Чимина возросло. На что же будет похож настоящий?.. — И вы должны признать, что принадлежите Айсирии, — продолжил Ядиан. Да, Чимин больше не живёт в душной жаркой Корее, окружённый людьми, до которых нельзя дотронуться. Больше не состоит в отношениях, обречённых на провал, из-за своей сущности. Здесь сломанную куклу полностью починили. А он всё ещё несчастлив. ***************** — Намджун! Обычно хладнокровный Джун выглядел сейчас ошеломлённым. Он резко поднялся и переместился ко входу в камеру. — Хосок? — позвал он в ответ. — Он пришёл сюда? — выдохнул Юнги. — Каким образом ему удалось освободиться из оков? Намджун еле слышно выругался: — Наш король отрубит ему голову. — Если этого не сделает сейчас охрана, — добавил Юнги. Хосок появился за дверью. Братья в замешательстве смотрели на него сквозь прутья решётки. Кровь и грязь забрызгали избитое лицо младшего, засохли в спутанных волосах. Красные глаза угрожающе блестели. Тело покрывали зияющие раны. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — требовательно спросил Намджун. — И чья на тебе кровь? Хосок изучал решётку на двери камеры. — У меня нет времени на вопросы. — Ты должен уйти! — произнёс Юнги. — Тебя казнят, если поймают. Чон Хосок издал резкий смешок, сжимая прутья. — Обещаю сделать с ними то же самое. Заскрежетав зубами, он начал раздвигать прутья. — На них наложена защита, так же как и на твои оковы, — сказал старший. — Дерево, металл и стены темницы усилены заклинаньем. Невозможно, чтобы ты… Хосок растянул их ещё шире, сгибая металл. — Бог мой, — прошептал Намджун. Хосок стал сильнее? — Мне нужна ваша помощь, чтобы отыскать моего Предначертанного! — В ярости Хосок дёргал за оставшиеся обломки металлических прутьев. — Я не сумасшедший… но мне нужно, чтобы вы переместили меня на каждое кладбище в Инчхоне. Вы бывали там? Намджун в изумлении посмотрел на него: — Твой… Предначертанный? — Его сердце бьётся, — вставил Юнги. — Вы знаете, где находятся захоронения или нет? — рявкнул Хосок. Старший медленно кивнул. — Я знаю все кладбища Кореи. Мы с Сокджином охотимся там на упырей. — Вы сделаете это? — Хосок-а, просто успокойся… — К чертям спокойствие, Джун! Я теряю время! — Так это и есть — Чон Хосок, младший из трёх братьев, — произнёс король Минхо, появившийся позади в окружении личной охраны. Не оборачиваясь, Хосок насмешливо бросил: — Проклятый Кристоф. Воскреситель мёртвых. Что тебе нужно? Ли Минхо это, казалось, позабавило. — Я в курсе, что Руссы генетически не способны заискивать с королем, но чуточка уважения… Он держался самодовольно, словно долго готовился к этому. Сверкнув ярко-красными глазами, Хосок встал лицом к чистокровному вампиру. — Ты уложил всю охрану моего замка, — обыденным тоном продолжил Минхо. — Сделал то, чего не удалось батальону Орды. Информаторы не сообщили мне, что ты настолько силён. Взгляд его тусклых глаз ничего не выражал, хотя Юнги понял, что он что-то просчитывает. — Но, с другой стороны, в тебя вдохнули жизнь. — У меня нет на это времени, — яростно выпалил Чон. — Я убью тебя, лишь бы заставить замолчать. Охрана напряглась, руки дёрнулись к эфесам. — Убьёшь меня? Ты бы не узнал своего Предначертанного, если бы не я и не твои братья. Ты бы умер три столетия назад. — Я сопоставил эти факты! Обращаясь к Намджуну, король произнёс: — Он устранил охранников, не убив ни одного, — как будто нарочно. Ты был прав. Хосок не потерян. — Он бросил на младшего из братьев насмешливый взгляд. — О нём… много можно сказать, но он не безнадёжен. Я признаю свою ошибку. Хотя вы должны были прийти ко мне, вместо того, чтобы самовольно нарушать наши законы. Джун выдохнул. — Я не мог рисковать, вдруг вы сказали бы нет. Он мой брат, — просто ответил он. Минхо вновь посмотрел на Хосока. — Присягни мне на верность, и все вы выйдете отсюда нашими союзниками. В противном случае мы будем сражаться. Хосок заскрежетал зубами, глядя на Кристофа, но в конце концов резко проговорил: — Я дам клятву… что никогда не вступлю в бой ни в рядах твоей армии, ни против тебя. После оценивающего изучения оппонента король согласился: — Годится. Пока. — Повернувшись к остальным братьям, Минхо добавил: — Возьмите неделю отдыха. И, Джун, пусть твой Предначертанный вместе со своими сестрами-валькириями перестанут строить планы моего свержения и убийства. Когда король и его люди исчезли, Намджун обратился к младшему брату: — Хосок, ты должен рассказать, что произошло, чтобы я мог помочь тебе. Кто твой Предначертанный? Тот наспех ответил: — Хюнинкай. Маленький красивый танцовщик. Люблю его. Сильно, до боли. И должен найти. «Мы свободны. Я могу пойти к Чимину», — думал Юнги, едва слушая, что говорит им Хосок. Что-то о кладбищах и воскрешениях — необходимых, чтобы услышать сердцебиение его Предначертанного? — Опять этот дух, — заметил Джун, в то же время Юнги пробормотал: — Хос полностью сошел с ума. Хосок щёлкнул на них клыками, красные глаза пылали. — Это случилось! — Не знаю, что и думать, — начал было Намджун, — или Хосок окончательно спятил, или его Предначертанный — призрак из прошлого, чьи останки пропали. Всё кажется одинаково безумным. — С ним всегда всё не просто, — рассеянно проговорил Юнги, с трудом осознавая, что младшему брату удалось освободиться — а прежде повстречать своего Предначертанного омегу — и что сам Юн и его брат больше не в плену. И наладились отношения с Ли Минхо. «Возможно, я смогу добиться Чимина. И удержать его. Но сперва нужно найти моего омегу.» Мин рискнул хлопнуть Хосока по мощной спине, сказав: — Я бы хотел остаться, но у меня неотложное дело, просроченное на неделю. Удачи, Хос, — с этими словами он переместился. ************* Он знал лишь одного человека, который мог помочь связаться с Чимином. В прошлом Юнги посещал Валлхаус, чтобы увидеть место, где Чимин жил последние семьдесят лет. Это был типичный дом с привидениями, защищённый летающими вокруг Призрачными духами. Сейчас вампир вернулся сюда, готовый драться с ними, чтобы увидеть Микаэллу Всёзнающую. Провидица многим помогает. «Чем я хуже?»