Заблудшая душа

Ночь была по-осеннему теплой. Ветер едва слышно ласкал верхушки сосен, а небо было поразительно чистым, с россыпью ярких звезд на черном небосводе. В воздухе витал запах сухой травы и листвы, смешиваясь с сладковатыми ароматами засыхающих гортензий. Панси глубоко вдохнула и на мгновение прикрыла глаза. Черный кожаный плащ смотрелся на ней провокационно и вызывающе, как и короткое бархатное платье цвета бургунди, глухо застегнутое под самое горло. На шее поблескивал кулон в виде сердца с темно-зеленым изумрудом — фамильная драгоценность, которую девушка надела впервые. — Помни, что я сказал тебе! Если что-то пойдет не так… ты уходишь, — Панси повернулась к Люциусу, который стоял рядом с ней, угрюмо взирая на старинный особняк. В его холодных глазах промелькнули странные эмоции, которые ей никак не удавалось прочесть. — Я помню, — тихо ответила Паркинсон. Она не станет с ним спорить. У нее был свой запасной план, и она лучше сгорит в адском пламени, чем покинет поместье в одиночестве. Малфой сжал ее руку и потянул за собой, удовлетворенный ее ответом. Долгие прощания и слезливые речи никогда не были его сильной стороной. Пришла пора сделать решающий ход. Они вошли в поместье Эйвери вместе. Рука Панси неизменно лежала на сгибе локтя Малфоя, поглаживая мягкий ворс черного пальто. Двое юных Пожирателей на входе соскочили со своих мест и поприветствовали их слишком активно, впрочем, Малфой их проигнорировал, а Панси лишь кивнула в ответ. Люциус был спокоен, его холодный взгляд мягко скользил по окружающей обстановке, пока они шли по длинному арочному проходу прямиком к распахнутым дубовым дверям, откуда доносилась музыка и смех толпы. Высокий тощий паренек принял их одежду, болтая что-то о вечере и гостях, но никто из них его не слушал. Малфой взял Панси за руку и повел к главному залу, месту, где сегодня решится их судьба. Богато обставленная комната была полной народа. Несколько столов были сдвинуты вместе и ломились от количества выпивки и разнообразия блюд. Селвин, Макнеер и Рабастан Лестрейндж стояли во главе стола, что-то наперебой рассказывая под громкий гомон собравшихся. Люциус остановился, глядя на царящее вокруг веселье. Где-то на задворках сознания шевельнулось нехорошее предчувствие, но напряженный голос Панси заставил его вынырнуть из размышлений. — Что-то произошло… — тихо прошептала она. — Это плохо… — Все под контролем, — незаметно сжав ее руку, ответил Люциус, но закончить не успел, потому что со спины к нему подошел подвыпивший Долохов и хлопнул его по плечу, как старого друга. — Люц! Вот и ты… мы заждались тебя, — Антонин улыбнулся, небрежно откинув с лица длинные волосы. — Идем! Выпьем с нами! Нам есть что отпраздновать. Долохов подтолкнул их к столу. — Нам нужен еще стакан, — крикнул он пробегающей мимо смертельно бледной официантке. Панси узнала ее лицо. Девчонка училась на пару курсов младше ее в школе, кажется, на Пуффендуе, она видела ее за соседним столом в Большом зале Хогвартса. Отчего-то от этого осознания по спине побежали мурашки. Еще одно знакомое лицо по ту сторону баррикады. — Что будет дама? — вальяжно протянул Доолохов, сжимая в руке бутылку красного эльфийского вина, в то время как его взгляд блуждал по короткому подолу ее платья и кружевной полоске черных чулок. — Вина, Антонин. Благодарю, — вежливо ответила Паркинсон и прижалась к Малфою, как делала это сотню раз. У них своя игра на публику. А в следующее мгновение, оттолкнув от себя Макнеера, Селвин встал на стул и махнул рукой, призывая всех замолчать. — Сегодня хороший день! — под свист толпы начал Селвин, посмеиваясь и переглядываясь с Кэрроу. Внутренности Панси стянулись в тугой узел от нехорошего предчувствия. — Что за спектакль? — иронично спросил Малфой у подошедшего к ним Рудольфуса Лестрейнджа. Тот небрежно усмехнулся и махнул рукой, поворачиваясь к столу спиной. — Пусть веселятся. Удачный рейд. Вышли на след Ордена. Была заварушка. Многих уложили. Давненько такого не было. В наших чертогах пополнение, — хохотнул Лестрейндж, показав рукой в другую сторону. Только сейчас Панси заметила пленников. Связанных и обездвиженных в дальнем конце комнаты, выставленных на всеобщее обозрение как трофеи. Она узнала Чжоу Чанг, одну из сестер Патил и ее белокурую подружку Браун. Несмотря на то, что на лицах пленников сияли синяки и кровоподтёки, они стояли, гордо подняв голову и с презрением наблюдая за собравшимися. — Многих уложили? — скептически приподняв бровь, спросил Малфой, игнорируя пленниц. Он прижал к губам стакан, словно намереваясь сделать глоток, но так этого и не сделал, что не укрылось от глаз Панси. — Да. Около десяти человек. Кажется, они набрали молодняка, много совсем сопляков было. К огромному счастью моей женушки мы убили ее племянницу. Ту предательницу крови, что связалась с оборотнем. Ее и… ее паршивого муженька, — хрипло протянул Рудольфус. Панси была слишком сосредоточена на их диалоге и не слышала, что говорил Селвин. Однако громкий свист и аплодисменты заставили ее вновь перевести взгляд за стол, где около дюжины Пожирателей поднимали бокалы вверх, празднуя мнимую победу. Значит, Орден вновь потерял людей. Это было катастрофически плохо для их и без того скудных рядов. Панси старательно пыталась не показать волнение, лишь фальшиво улыбалась, радуясь вместе со всеми. — За Темного Лорда, — с опозданием отсалютовал стаканом Лестрейндж и, опрокинув в себя содержимое, вновь обратился к Малфою: — Люциус! Есть разговор. Давай отойдем? Малфой бросил взгляд на часы. Времени оставалось все меньше, но отказаться он не мог. Успокаивающе погладив Панси по спине, он, продолжая их главную игру, прошептал: — Не скучай, девочка. Я скоро. Панси улыбнулась в ответ, а сердце ухнуло в пропасть. Стрелка часов неумолимо приближалась к двенадцати, он не должен медлить. Ее взгляд провожал удаляющиеся фигуры, пока те не затерялись в толпе. Но уже в следующее мгновение на плечи Паркинсон опустились тяжелые руки, а в нос ударил удушающий запах шафрана. Яксли, будь он проклят. — Душа моя. Панси выдавила из себя улыбку и сбросила с плеч потные руки, мысленно моля Мерлина, чтобы Люциус поторопился.

***

— У нас есть план, — тихо сказал Рудольфус, когда они остались одни, покинув главный зал. — Схватить мальчишку Поттера. До меня дошли слухи, что он обосновался на заброшенной ферме в Линкольншире. Сегодняшний вечер был удачным, но… Темный Лорд в последнее время в скверном настроении. Нам нужно поймать мальчишку как можно быстрее. Скверное настроение Темного Лорда было явно приуменьшено. Чего стоит его расправа с Розье на прошлой неделе. Бедняга до сих пор не выходит из дома, приходя в себя после убойной дозы Круциатуса. Ему повезло, что он не разделил одну палату с Долгопупсами, хотя был всего лишь в шаге от этой незавидной участи. — Откуда информация? — равнодушно спросил Малфой, подходя к высокому окну с видом на пустынный сад. — Птичка напела, — расплывчато прохрипел Рудольфус, становясь подле него. — Но… говорить об этом хозяину сейчас… не стоит, — уклончиво добавил он, тут же делая глоток Огденского. В этом он был прав. Приходить к Темному Лорду с предположениями и теориями было опасно. Нужны голые факты, а еще лучше мертвый мальчишка на руках. — Что ты хочешь, Руди? Давай ближе к делу. — Я хочу организовать засаду. Пойдешь со мной? — С чего бы тебе звать меня? — Ты давно не участвовал в рейдах, твое влияние в нашем кругу падает, — пробормотал Лестрейндж, а заметив убийственный взгляд Малфоя, лишь махнул рукой. — Брось, меня твоя напыщенность не возьмет. Мы знакомы слишком давно, чтобы строить из себя невесть что. Я хочу помочь тебе, друг мой! Друг. Когда-то они действительно были друзьями. Молодые, богатые, амбициозные. Тогда весь мир был подле их ног. Только где был этот друг, когда его сумасшедшая женушка убивала его сына? Вопрос, ответ на который Малфой знать не хотел. — Хорошо. Давай обсудим это на трезвую голову, — Малфой небрежно пожал плечами. — Приходи завтра в мэнор! Нужно все продумать. Рудольфус одобрительно улыбнулся, поглаживая каштановую бороду. — Конечно! Как в старые добрые времена, друг мой! — а подняв почти допитый стакан, добавил: — За Темного Лорда! В этот момент Люциус почувствовал, как горячая волна магии разлилась по его пальцам, словно ладони окунули в горячую воду. Защита была снята. Время пошло.

***

Если бы у нее было время обдумать все происходящее, Панси бы непременно восхитилась собственной выдержке. Она стояла посреди Главного зала одна, слушая бессмысленные бормотания Яксли и смех подвыпившей толпы, и даже бровью не повела, хотя от волнения кружилась голова, а к горлу подкатывала тошнота. Прямая спина, холодный взгляд и полное равнодушие в глазах. Пальцы чуть постукивали по хрустальному бокалу, вторя мягким переливам музыки. А внимание то и дело привлекали большие позолоченные часы над камином. Стрелка стремительно приближалась к двенадцати. Секунда. Еще одна и еще. Звон бокалов за спиной, громкий смех и нежные звучания скрипки. Удар. Еще один и еще. Полночь. Началось. Паркинсон обвела взглядом зал, но не увидела Люциуса. Чертов засранец, она открутит ему голову собственноручно, едва им удастся вырваться из этой заварушки. — Душа моя, — протянул Яксли в сотый раз. Он окончательно перебрал с алкоголем и чуть пошатывался под собственным весом. — Ты же знаешь, что с той самой ночи ты не идешь из моей головы. Я могу дать тебе… икхм… куда больше чем Малфой, — пьяно растягивая слова, прошелестел Яксли. Панси развернулась к нему, сверкнув глазами. Она была напряжена до предела, а слова Яксли словно выбили почву из-под ног. По венам заструилась чистая ярость. — Что значит больше… Корбан? — с фальшивым интересом спросила она, отложив бокал и скрестив руки на груди. — Защиту… покровительство… деньги… — перечислял Яксли, рассеянным взглядом глядя на собственные пальцы, загибая их как подтверждение каждого обещания. Панси ненавидела его. Он стал живым олицетворением ее ночных кошмаров. Ночь накануне Пасхи, крик матери и хриплое бульканье крови из перерезанного горла. Воспоминание о казни ее семьи навсегда было связано с удушающим запахом шафрана. Его запахом. Паркинсон хотела его смерти. Сейчас как никогда. Его похотливый взгляд, намеки и прикосновения не давали ей шанса забыть о той ночи, словно намеренно вынуждая ее помнить все до мельчайших деталей. — Я убью тебя, — неожиданно прошипела Панси с лютой ненавистью в голосе. Корбан на мгновение опешил и нахмурился, пока до затуманенного хмелем разума доходил смысл ее слов. Она могла поклясться, что чувствовала, как работают его извилины, переваривая информацию. — Ах ты дрянь, — прорычал Яксли, а в следующее мгновение над головой раздался взрыв. С потолка посыпалась пыль и штукатурка. Громкий хлопок и зал заполнился едким черным дымом. Наступил хаос. Пожиратели соскочили со своих мест, вытаскивая палочки и перекрикивая самих себя. Несколько лучей хаотично брошенных проклятий полетели в разные стороны, заставив Панси пригнуться, едва не рухнув на колени, и отползти в сторону. Богато сервированный стол рядом с девушкой перевернулся. По полу разлетелись угощения, фрукты превратились в грязное месиво под ногами обезумевшей толпы, а стекло хрустело, царапая старинный мрамор. Аппарировать не получилось, Панси с трудом различала силуэты, но узнала Рабастана, который, оттолкнув от себя перепуганную официантку, повторил попытку переместиться. Впрочем, безуспешно. Селвин в компании Макнейера и вмиг отрезвевшего Кэрроу пролетели мимо нее и бросились к ближайшей двери. Паркинсон нужно было действовать, она не могла просто сидеть и смотреть. Ей нельзя выпустить их из зала. Такое условия было в договоре с Поттером. Ордену нужен шанс. Хоть какое-то преимущество. Она вылезла из своего укрытия, едва не запнувшись за ножку стола, и послала в спину Рабастана заклинание, моментально оглушив его. Силуэты Пожирателей терялись в темноте. Не разберешь, кто свой, кто чужой. Но здесь все чужие. Началась полная неразбериха. Девушки официантки кричали, так громко, что в ушах звенело. Панси слышала сдавленные рыдания за своей спиной, но не понимала, кому они принадлежат. Сделав шаг в сторону, она едва не поскользнулась на луже крови. Под ее ногами распласталось тело Долохова. Рваная рана пересекала его грудную клетку поперек. Чье-то неосторожно брошенное заклинание достигло своей цели. Мимо нее промчалась Чжоу Чанг, схватила валяющуюся на полу палочку Антонина и бросилась в бой. Значит, пленники сумели выбраться. Или кто-то их отпустил. Люциус?Додумать она не успела, над ухом Панси просвистело проклятие, она отпрянула в сторону, уловив движение справа от себя. — Дрянь, — его голос она узнала бы даже в кромешной тьме. Чертов Яксли. Будь он проклят. Панси едва не закричала от гнева и бросила в его сторону заклинание, которое он тут же отбил. Под ногами противно трещал хрусталь. Паркинсон ловко отбила пущенное в ее сторону заклинание и послала еще одно в ответ. В воздухе со свистом летали разноцветные лучи. Черным дым рассеивался, позволяя видеть очертания комнаты. Вокруг носились люди. Одна из дверей зала была распахнута, ярким пятном озаряя черную дымку. То ли игра воображения, то ли реальность, но Панси показалось, она увидела в толпе платиновые волосы. На сердце полегчало. Секундная заминка едва не стоила ей слишком дорого. Она выставила защитный щит в последнее мгновение, отбив режущее проклятье, тут же отправляя в Яксли очередной луч. Он отскочил в сторону и рухнул на колени, не удержав равновесие на скользком полу. Панси едва не упала, когда в нее со всей дури врезалась девчонка-пуффендуйка, которую она приметила в начале вечера. Ее небесно-голубые глаза были полны первобытного ужаса. — Уходи отсюда. Живо! — воскликнула Паркинсон, толкая ее в сторону, и бросилась к Яксли. Палочка Корбана отлетела в сторону, он с трудом поднялся на колени, в попытке дотянуться до нее, но Панси его опередила. Пнув грузное тело со всей силы, она заставила того перевернуться на спину и прижала палочку к его горлу. — Я сказала, что убью тебя… — прошипела девушка. В темно-зеленых глазах плясали черти. Она так долго этого ждала. Заставить его заплатить за все, что он с ней сделал. — Твоих рук дело, дрянь? — закашлявшись, прохрипел Яксли и выдохнул, опаляя ее пьяным дыханием. — Ты труп! Несмотря на царивший вокруг хаос, ее мир сузился. В голове стучало, словно каждый удар сердца отбивал молоточком в ее висках. Все вокруг померкло. Звуки боя стихли. Гнев и чистая ненависть почти вибрировали в воздухе. Панси наклонилась к нему вплотную. — Это тебе за мою семью… сукин ты сын… — прошипела Панси и, схватив валявшийся рядом нож для мяса, вонзила ему в грудь. Яксли заорал, кровь брызнула фонтаном, оставляя на ее лице мелкие багряные капли. Панси с неким ужасом смотрела на расползающееся по груди пятно и не могла заставить себя встать. Из горла вырвался всхлип. Неужели она действительно это сделала? Внезапно плечо резануло от боли. Луч заклинания вспорол рукав платья, оставляя глубокий порез на коже. Панси вскинула голову, сжимая рану трясущейся ладонью. В царящем вокруг хаосе она не могла разглядеть того, кто его бросил. — Авада Кедавра, — зеленый луч пролетел над головой девушки, и грузное тело Селвина рухнуло рядом с Яксли. — Люциус, — всхлипнула Панси, с трудом сдерживая слезы. Малфой рухнул на колени, оглядывая ее с ног до головы и прикрываясь защитным куполом. Он подтолкнул ее в сторону перевернутого стола, уходя с линии боя и прячась за тяжелой дубовой столешницей. — Цела? Что я тебе говорил, идиотка? Уходи отсюда! — Я не уйду без тебя! — закричала Панси, стараясь перекричать шум вокруг. — Убирайся отсюда! — Нет! Я буду с тобой, хочешь ты того или нет. Малфой раздраженно зашипел, но не успел ответить, предплечье вспыхнуло огнем, словно по венам разлился раскаленный металл. Метка горела пламенем, череп и змея извивались на коже, раскаляясь докрасна. Все кончено. У Поттера получилось. Он рухнул на пол, прижимая руку к груди. Очертания перед глазами поплыли, сознание ускользало за грань реальности. Все, что он чувствовал, это боль, которая, кажется, поглощала все его тело. Он что есть силы стиснул зубы, лишь бы не закричать. Спасительная тьма наступала все ближе, краешком сознания он слышал крики вокруг себя, а затем наступила тишина. Панси опустилась рядом с Люциусом, не зная, чем ему помочь. Вокруг стоял невыносимый шум, Пожиратели падали на колени, в полной мере чувствуя смерть своего хозяина. Она выглянула из-за перевернутого стола и увидела Мальсибера, корчащегося на полу, к нему подбежала Патил, оглушая того и связывая веревками. Рядом маячила Браун, сжимая в руках две волшебные палочки. Пришла пора уходить. Панси сорвала с шеи кулон в виде сердца и, схватившись за тело Малфоя, открыла его. Почувствовав знакомое ощущение крюка под ребрами, она прикрыла глаза, лишь сильнее вцепившись в промокшую от крови рубашку Люциуса. Все осталось позади.