Мare vibrationes

По телу Сенку прошла дрожь, а щупальца непроизвольно поджались от чужой близости. Но не успел он возмутиться на столь нахальное поведение тритона, как и на абсурдность направления течения. Его крепкой уверенной хваткой за запястье потащили вверх. Все что мог осьминог так это наблюдать смену толщи воды. Становилось все светлее и светлее с каждым взмахом этого шикарного чешуйчатого хвоста. Взгляд зацепился за стык хвоста и тела. Мышцы живота напрягались перед каждым взмахом. Интересно чешуйки гладкие или шершавые наощупь? Так стоп, а с каких это пор его интересуют чужие хвосты? А в частности этот? Полностью впасть в самоанализ Сенку не дало солнце беспощадно ослепляя своими лучами. Он часто заморгал, пытаясь унять резь в глазах. Дышать было трудно в легких была вода, а через жабры воздух поступал, но в каком-то ничтожном количестве. - Возможно стоило спросить до подъема, но, - Хром виновато сложил брови домиком, - Ты раньше поднимался? Сенку одарил его таким тяжелым взглядом, что тритон дёргано прикусил губу. Он положил ладонь на грудь блондина ближе к плоскому животу, не прекращая быстрый бубнеж: - Все дело в воде, нужно выплюнуть ее, я делаю это через жабры, но раз у тебя — это впервые, то лучше так. После этого Хром как следует надавил на место прикосновения снизу вверх. Сенку только успел оттолкнуть другого тритона, как соленая вода обожгла горло и нос выходя наружу. В легкие устремился воздух с поверхности. Осьминог жадно дышал ртом, прежде чем схватил шатена щупальцами за руки и притянул к себе. - Предупреждать надо болван! – Сенку стукнул кулаком по макушке Хрома. - Прости и опусти, - щупальца еще сильнее сжались вокруг тритона, - Нет, я серьезно, ты довольно симпатичный, когда злишься, и когда нет, и волосы, когда вверх, или, как сейчас, вниз, и, пожалуй, мне лучше замолчать. Сенку медленно убрал руки мысленно переваривая сказанное хвостатым. Для начала его волосы опали на поверхности это раз. Оказывается, он симпатичный это два. Злость на это клыкастое недоразумение сошла на нет сразу же. Сенку вздохнул, убрал лезущие в глаза мокрые прядки и огляделся. Вокруг неспешно бились волны, морская пена весело шипела, искрясь от солнечных лучей, но небу плыли пушистые облака. Кажется, Бьякуя описывал все это такими словами. - И как мы его найдем? – осьминог сделал вид, что не заметил, как тритон поправляет чешую. Это же неправильно, что ему так льстит это? Дело в сезоне? Или этот тритон чем-то особенный? - Нам туда, - Хром, покрытый легким румянцем до ушей, указал направление, в котором Сенку не видел ничего особенного. Спорить осьминог все же не стал, он был согласен на что угодно лишь бы найти пропажу. Они плыли недолго, как вдалеке показалось скопление скал. Чем ближе они подплывали, тем выше они становились. Сенку смотрел на острые и гладкие очертания скал пока не заметил знакомый перламутровый блеск. - Как он там очутился? – осьминог смотрел на нож, застрявший на верхушке одной из скал. - Пару дней назад был сильный шторм, волны поднимаются выше этих скал, - Хром описал движение воды пальцем. - Похоже придется сказать отцу, что я посеял нож, - Сенку запустил руку в волосы. Скалы были слишком высокими, залезть на них у него не получится, он еще на четверти пути устанет. Соорудить, что-то достаточное длинное, чтобы достать не выйдет. Вокруг нет ничего подходящего. А сможет ли он вернуться позже еще неизвестно. Хром, видя тягостные метания осьминога окатил его водой с помощью хвоста. И пока блондин отплевывался от воды и готовил гневную речь, сказал: - Есть один способ, - после чего нырнул под воду. Сенку остался один на поверхности. В голову полезли мысли, что самому вернутся на глубину ему будет проблематично. Дошло даже до того, что Хром специально его здесь бросил. В самом деле с чего бы хвостатому помогать ему и говорить всякое приятное о внешности? Если только поиздеваться над его доверчивостью и глупостью, с хвостатыми дружками шатена. И еще ворох нелогичных глупостей. Но они быстро прошли стоило ему увидеть, как тритон быстро поднимается из-под толщи воды. Он выпрыгнул высоко над поверхностью моря, и схватился за самый низкий выступ, и помогая себе хвостом стал карабкаться наверх. Сенку же завис над ловкими движениями загорелых руку с когтистыми пальцами. Блондин как-то не обращал внимания на эту деталь внешности шатена. Мышцы перекатывались по спине, лопатки привлекательно очерчивались с каждым движением. Вниз сыпалась каменная крошка с тяжелым звуком входя в воду, но только через пару мгновений блондин понял, что это не только камни, но и чешуя тритона. Сенку стало стыдно за все плохие мысли, что он успел подумать о шатене. Хвостатые тритоны и русалки слишком трепетно относились к своей чешуе особенно в период сезона. Блондин до сих пор помнил сцену из детства, как один тритон закатил истерику от одной погнутой чешуйки в обычное время. А сейчас Хром терял их в непозволительно большом количестве еще и в сезон. Он что же… Настолько нравится тритону, что тот готов ими пожертвовать, но помочь ему? Тем временем Хром добрался до ножа, и зажав его аккуратно между зубов, разжал руки, падая в воду. Тритон вошел плавно, не поднимая лишних брызг. Шатен вынырнул напротив осьминога. И бережно вытащил нож из острых зубов. Он протянул его блондину на раскрытой ладони. Осьминог забрал пропажу, и видя радостные карие глаза напротив не выдержал. Сенку с налету обнял Хрома. Оплетая тело и хвост всеми щупальцами, руками же он держал шатена за голову под ушами и безостановочно терся носом о его со словами. - Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо.