Бета-распад

Так же, как наутро после пьянки наступает похмелье, на следующий день после вечеринки Момо наступило опустошение. Смотреть на студентов, выползающих из разных комнат, чтобы подвергнуть себя ритуалу воскрешения, было тяжело и уморительно одновременно. От меня все шарахались, как от хищника, в засуху явившегося на водопой, хотя на деле я хотел того же, что и все. Я как раз украл бутылку воды (не святой, но исцеляющей) из шкафчика, когда услышал голос Чимина из главной комнаты: «Скорее». И не менее знакомый голос ему в ответ: «Уже иду». Выскочив из комнаты, я увидел младшую сестру. — Юнджи?! Они с Чимином обернулись. Сестрёнка посмотрела по сторонам и, увидев пару студентов на лестнице, спросила: «Мы знакомы?» — после чего выбежала на улицу. Чимин проводил её взглядом, встряхнул ключи в руке и обратился уже ко мне: — Хочешь, и тебя подвезу? В машине, усевшись на переднее сидение, я первым делом отчитал Юнджи: — Что ты делала на вечеринке? — Развлекалась! — Тебе не стоит посещать подобные мероприятия. Сюда приходят только олухи, бездельники и маргиналы. — И к какой из категорий относишься ты? Чимин заводил машину, делая вид, что не замечает нашей с сестрой перепалки. Разумное решение, но оно не способно спасти от моего гнева. — Как вы с ней оказались вместе? — Я её вчера привёз. — Ты сделал что?! Натянув ремень безопасности, Юнджи наклонилась вперёд, и её лицо оказалось между мной и Чимином. Как раз вовремя, чтобы остановить надвигающийся конфликт. — Где ты вчера был? — спросила она невинно. — Я не видела тебя среди студентов. С кем-то обжимался в закрытой комнате, угадала? — Нет, не угадала. Я следил за порядком. А вот где была ты? Тебя я что-то тоже в доме не видел. — Я веселилась с одногруппниками на улице. Мы плавали в бассейне. — За старшими, значит, увязалась? Не буду держать интригу и сразу скажу: она в тот момент солгала. Но узнал я об этом намного позже, когда выяснил, что на той вечеринке она… Впрочем, обо всём по порядку. — Выспался хоть? Положение Юнджи было очень удобным. Каждый раз, когда я смотрел на неё, мне удавалось взглядом зацепить профиль Чимина. Он не реагировал на её вопросы. Мои ответы тоже не вызывали у него интерес. — Да. Не мог же я следить за студентами всю ночь. В какой-то момент пришлось отключиться. — Понятно. А ты, Чимин? — Я редко сплю на вечеринках. Они придуманы не для этого, а для веселья. Я фыркнул, сам от себя того не ожидая. — Неужели? — Могу и тебя научить веселиться. — Какое заманчивое предложение от человека с каменным лицом. Я весь в предвкушении. — Брось, Юнги, — встряла Юнджи. — Тебе и правда не помешает научиться немного расслабляться. Строгим взглядом я осадил её, и сестра, втянув голову в плечи, вернулась на прежнее место. Достав телефон из кармана, она увлеклась неизвестной перепиской. Когда мы приехали к нашему дому, Юнджи отстегнула ремень и, похлопав Чимина по плечу, вышла на улицу. Заметив, что я не иду следом, она спросила: — Ты собираешься домой? — Сперва мне нужно заскочить в общежитие. Иди одна, я буду позже. Сестра пожала плечами, захлопнула дверь и отправилась домой. Чимин постучал по рулю, но, не дождавшись от меня объяснений, выехал со двора и молча направился в сторону кампуса. После того как мы проехали пару километров, я не выдержал и всё-таки предложил: — Поговорим? — Я не против. — Мы договаривались, что ты не будешь трогать мою сестру. Почему я опять вижу тебя в её компании? — Думал, ты захочешь обсудить немного другое. — Про вчерашнюю ночь мы тоже поговорим, но позже. Сперва о важном: не смей больше к ней подходить. Понял? — А её мнение по этому поводу можно услышать? — Чимин! — Да понял я, понял. К Юнджи не подходить. Я стёр рукой негодование с лица; медленно возвращаясь к спокойствию, вспомнил вчерашнюю ночь. Чимин был прав, её нам тоже придётся обсудить, даже если это не принесёт мне удовольствия. — По поводу вчерашнего… — Не беспокойся. Лично мне всё понравилось. — Я в этом не сомневаюсь. Но я что-то не уверен, что это понравится Дахён. — Почему? Она не против подобного. Мы с ней в свободных отношениях. — Рад за вас. Но как это влияет на ситуацию? — В смысле? — У меня свои представления о морали. Если для тебя целоваться с кем-то, будучи в отношениях, это норма, то для меня целоваться с тем, кто занят, серьёзная проблема. — Так мы ведь… — Это была просто вечеринка. Давай договоримся: ты не лезешь ко мне с поцелуями, а я прощаю тебе этот промах. — Но это ты… — Вчера я позволил тебе меня поцеловать, но больше подобное не повторится. Ты всё понял? Чимин не изменился в лице. Не побледнел, не нахмурился, не дрогнул. Единственное, что смогло выдать его внутреннее недовольство — сила, с которой он сжал руль. — Окей. Не подходить к Юнджи, не трогать Юнги. Всё понял. Я выдохнул и вжался в сидение автомобиля. Спустя долгую, полную странностей ночь мне наконец удалось расслабиться и почувствовать, что придуманные мной проблемы растворились в красках утра. Алкоголь больше не туманил мысли, эмоции не властвовали над разумом. Что бы ни думал Чимин, меня не интересовали и никогда не будут интересовать истории с изменами. Не хочу участвовать в них ни в одной из ролей. И пусть у этих двух свои моральные ориентиры, я — не часть их рамок, не деталь, которую можно в них вписать. Целуя его вчера, я преследовал собственную цель, и, в общем-то, достиг её. Я вышел победителем, получив то, чего с упорством добивался: Чимин разговорился, потерял контроль и даже позволил мне узнать, как звучит его голос без ограничителей. Результат окупил средства. Вот только… Как быть с тем, что теперь у меня появилось новое недопустимое желание: узнать, каков Чимин в постели?