Бета-распад

Итак, свершилось. Я узнал его тайну. Но в ней не было ничего такого, о чём было невозможно догадаться самому. У Чимина комплекс, навязанный семьёй, где все помешаны на альфа-генах. Я, как биолог, не понимал претензий его отца. Если природа допустила рождение альфы с мягкой внешностью и высоким голосом, разве это можно считать ошибкой? Лично я скорее поверю в ошибку человеческих суждений, чем в погрешность генетической лотереи. — Что думаешь? Услышав вопрос, я заставил себя вернуться в реальность: столовая, обед, Чонгук. Кажется, разговор шёл о вечеринке. — Ещё рано беспокоиться, — сказал я почти наобум. — Хэллоуин только через три недели. — Да, но включить расходы в бюджет необходимо уже сейчас, верно? — Ну, вообще да, но… Подожди. Ты хочешь, чтобы вечеринку организовал студсовет?! — Ты меня вообще слушал? Я не успел ничего ответить, так как, на мою удачу, за стол подсел Намджун. Он бросил сумку на пол и, наклонившись вперёд, прошептал заговорщическим тоном: — Ни за что не угадаете, что я выяснил. — Чонгук приёмный? Чонгук всадил в меня возмущённый взгляд, что я умело проигнорировал. Намджун же, не теряя воодушевления, замотал головой. Не буду скрывать, его тон меня заинтриговал, но я знал, что в его гениальной голове порой селились глупости. — Сокджин не омега. — Что? — Почему меня это должно волновать? — На прошлой неделе я встретил его в спортивном зале. — И? — Поддерживаешь стереотип, что только альфа-гигачад-самцы хотят спортивное тело? Я обернулся на голос. Оказывается, всё это время рядом со мной сидел Хосок. Он нахмурился, заметив мой взгляд, но продолжил увлечённо жевать капусту. — Но это особый спортзал! — пояснил Намджун. — Туда могут записаться только альфы. — Подожди, — вписался Чонгук, — я занимаюсь в художественном кружке больше года. Сокджин точно омега, я чувствовал его запах. — Это могли быть духи. — Думаешь, я не отличу искусственный запах от настоящего? Я закатил глаза и прервал друзей прежде, чем их спор зашёл в тупик: — Не всё ли равно, кто он по вторичному полу? Проблема в чём? — Он подделал документы! — воскликнул Намджун. — Разве тебя это не возмущает? Ты же сам говорил, что правила нарушать нельзя! — У тебя нет доказательств, что он что-либо нарушил. Пока претензии звучат неубедительно. Кто в здравом уме, имея все привилегии альфы, будет притворяться омегой? — Сокджин, — хором ответили Хосок и Чонгук. Намджун увёл у меня поднос из-под носа и наклонился ещё ближе. Это какой-то новый тренд? Почему в последние дни все пытаются поговорить со мной через стол? — За доказательствами я и пришёл к тебе. — Что это ещё значит? — Мне нужно, чтобы ты проверил информацию о вторичном поле Сокджина в преподавательской базе. — Я? В преподавательской? Намджун, не хочу тебя удивлять, но я вообще-то не преподаватель. У меня нет к ней доступа. — Когда тебя это останавливало? Ладно, признаю, вызов был брошен, и он меня немного взбудоражил. Вы, наверное, уже заметили, что я отлично умею пользоваться связями. Когда мне нужен чей-то телефон, я нахожу способы достать его через третьи лица; когда хочу позвать человека в студсовет, знаю, кто сможет помочь. Найти профессора, готового поделиться паролем от базы с биологическими данными студентов, для меня бы труда не составило. Вопрос заключался в одном: зачем мне это делать? Я улыбнулся лукаво и спросил: — Если я правильно понял, ты просишь меня нарушить правила, чтобы узнать, нарушает ли правила Сокджин? — Да, именно. — Понятно. Кажется, ты зря расстался с Наён. У тебя появилось слишком много свободного времени, которое ты тратишь на чепуху. — Это не чепуха! — снова завёлся Намджун. — Я нашёл мошенника в рядах студентов! — А может, ты просто пытаешься найти причины не влюбиться в Сокджина? — Чего? За столом повисла тишина. Чонгук озадаченно взглянул на меня, Хосок замер с едой, не донеся её до рта. Намджун ждал, что я поясню мысль. К его неудовольствию, я это сделал: — Ты залипал на его руки в кулинарных видео. Пока они принадлежали обычному мужчине, это не казалось чем-то странным. Но теперь, когда ты выяснил, что они принадлежат Сокджину — омеге, на секундочку — ты напугался, что у взглядов есть сексуальный подтекст. Убедить себя, что Сокджин альфа, — идеальный способ вернуться в безопасную зону. Ведь альфа и альфа — это по законам природы невозможно. — Осмелюсь не согласиться, — важно заметил Чонгук, но и в этот раз был проигнорирован. Оскорблённый моим предположением до такой степени, что покраснели шея, уши и щёки, Намджун возмущённо рявкнул: — Какие ещё к чёрту чувства?! Он, блин, документы подделывает! И я не специально встретил его в спортзале! — Рассказывай это кому-то другому. Я встал из-за стола. Намджун, секунду назад демонстрировавший всю глубину своей альфа-натуры, теперь смотрел на меня с мольбой во взгляде. — Но ты ведь поможешь мне? — Если найду свободную минуту. — И не забудь организовать вечеринку в честь Хэллоуина! — присоединился Чонгук. Я закатил глаза. Иногда мне казалось, что друзья только используют меня, хотя обычно так поступаю я сам. — Значит, тебе, — я указал на Намджуна, — надо взломать преподавательскую базу данных, чтобы ты подрочил на Сокджина. — ?! — Тебе, — на Чонгука, — организовать праздничную вечеринку, чтобы ты трахнул Тэхёна в костюме серого волка. — ! — Ну, а тебе… — Я посмотрел на Хосока. — Тебе-то, надеюсь, ничего от меня не надо? Хосок моргнул несколько раз — так же невинно, как в моменты, когда подставлял пальцы под мои ботинки, — и ответил: — Я хотел отпроситься со встречи студсовета. У меня свидание с девушкой запланировано на этот четверг. Услышав новость, я состроил гримасу отвращения. — Вот это, пожалуй, самое ненормальное, что я за сегодня слышал.

***

Но как бы я ни злился на Намджуна, сколько бы ни утверждал, что он занимается чепухой, базу данных я для него всё-таки взломал. Ну, как сказать взломал… После милой беседы с профессором Ли пароль от базы достался мне бесплатно. К сожалению, никаких шокирующих откровений я в ней не нашёл. Сокджин, согласно медицинской справке, был омегой, что, в общем-то, все и так знали. Я мог бы смириться с этим, сказать Намджуну, что он ошибся, и забыть обо всём, но его рассказ о встрече в спортзале не выходил у меня из головы. Намджун, пусть порой и фиксируется на странных вещах, всё же остаётся парнем с серьёзным и рассудительным характером. Я бы даже сказал, он самый логичный студент во всём университете — если не считать меня. В общем, мне захотелось устроить Сокджину дополнительную проверку. Если он пройдёт её, я отступлю, а Намджуна признаю влюбившимся идиотом. Итак, вопрос на засыпку: почему художественный кружок — это отличное место для чтений с Чимином? Что-что? Хм, интересное предположение. Однако в корне неверное. Садитесь, по литературе вам два (серьёзно, почему вы до сих пор не прочитали «Альфа-распад»?) Художественный кружок — это в первую очередь место, где обитает Сокджин; во вторую — где высвобождается неразрешённое сексуальное напряжение. Я читал Чимину книгу и время от времени поглядывал на часы. Не скрою, мне хотелось смотреть на него, но после прошлой встречи я не доверял своему подсознанию. Не хотелось снова, изучая глазами биологию, выдать языком то, что обнажит мои желания сильнее… — Я знаю. Голос Чимина вывел меня из транса. Я удивлённо посмотрел на него. — Что? — Что время «без десяти шесть» — я знаю. — Ты о чём? — Ты сообщил время, пока читал. Ладно, это уже не смешно. Я что, обо всём болтаю, что на уме крутится? Открылась дверь, вошёл Сокджин. Прижимая небольшую стопку бумаг к груди, он сделал шаг и замер, увидев меня с Чимином. — Оу. Я думал, здесь пусто.

------------------------------------

КИМ СОКДЖИН, студент-химик,

художник, кулинар, пацифист;

24 года, омега (под вопросом).

------------------------------------

— Привет, Сокджин. Нужно кое-что обсудить. Найдёшь минутку? — Конечно. — В следующую пятницу в университете пройдёт матч по волейболу между факультетами. В команде химиков не хватает одного игрока. Не хочешь присоединиться? Сокджин повесил сумку на преподавательский стул. Разложив листы на столе, он посмотрел на меня внимательно и серьёзно. — Почему ты решил, что меня это заинтересует? — Я слышал, ты был неплохим блокирующим в старшей школе. — Неужели? И от кого же ты это слышал? — От профессора Ли. Спортивные успехи занимают важное место в личном деле. Он с радостью поделился твоей характеристикой — ради победы химфака, разумеется. Сокджин скрестил руки на груди. Чимин, сообразив, что ему в этой беседе отвели роль зрителя, достал телефон и погрузился в какие-то дела. — Да, я действительно был блокирующим в школе. Меня взяли из-за роста, несмотря на вторичный пол. В итоге я немного преуспел в волейболе. Но это была школа. В университетские сборные, я думал, не берут омег. — Это будет развлекательный матч в честь дня рождения кафедры аналитической химии, ничего серьёзного. Берут всех. Для участия необходима только справка о состоянии здоровья, чтобы не возникло неприятностей. И тут что-то произошло. Сокджин, до этого с искрой в глазах обсуждавший со мной возможное участие в матче, вдруг похолодел и изменился в лице. Натянув фальшивую улыбку, он продолжил говорить ласковым голосом, но участливости я в нём больше не слышал: — Я бы с радостью, Юнги, но по пятницам у меня занятия в художественном кружке. Я не смогу прийти на матч. — Перенеси занятие. Разве это проблема? — Некуда. Пятница — единственный день в расписании кабинета, который я могу занять. — Я найду тебе другой кабинет. — Не стоит, нам удобно только здесь. Мы уже таскали недавно мольберты на другой этаж, это было крайне неприятно. Снова заставлять учеников заниматься подобным я не хочу. — Тогда я попрошу ребят из студсовета перенести мольберты, куда попросишь. — И краски? — И краски. И весь необходимый инвентарь. Сокджин замолчал. Не знаю, как вам это объяснить, но я отчего-то сразу догадался, что мозг его занят не обдумыванием моего предложения, а поиском новых причин для отказа. Он смотрел, не моргая, лишь почти незаметно шевелил пальцами. Наконец, вежливо улыбнувшись, он ответил: — Твоё стремление помочь льстит мне, Юнги, но я только что вспомнил, что в пятницу у нас назначен сеанс рисования с натурщиком. Мы уже внесли предоплату, поэтому в случае отмены потеряем приличную сумму денег. Студенты мне этого не простят. — Сколько вы ему заплатили? Я компенсирую. И взамен найду другого натурщика, согласного на любую дату. — Это кого же? Действительно, кого? За секунду я прокрутил в голове около двадцати вариантов, но остановился на том, что был ближе всего. — Как ты относишься к Чимину? Он свободен каждую пятницу. Пальцы, набиравшие сообщение, застыли; прекратился стук. Чимин посмотрел на меня удивлённо, вопрошая, не послышалось ли ему. Немного отойдя, он напомнил: — Вообще-то, по пятницам мы с тобой… — Выберем другой день, чтобы заняться биологией. Сокджин усмехнулся. Что конкретно развеселило его в моих словах, я не понял. Он глянул на Чимина лениво и уточнил: — Мы тренируем анатомический рисунок. Натурщику мало быть альфой, он должен обладать рельефной мускулатурой. Я показал на Чимина, как помощница показывает на фокусника, удачно исполнившего трюк. Сокджин промолчал. Тогда я сделал единственное, что мне оставалось — приказал: — Чимин, сними футболку. Его удивление, граничащее с гневным возмущением, вышло за пределы взгляда. Он кашлянул громко, но, увидев мою непоколебимость, закатил глаза, отложил телефон и, встав со стула, сделал, что я велел. Мы с Сокджином уставились на него, как эксперты на породистого жеребца. Ни капли не смущаясь, Сокджин сказал: — Мы будем рисовать не только торс. Чимин опустил взгляд на джинсы. Его пальцы легли на ремень, но тут же застыли, когда он задумался, стоит ли нагота моей довольной улыбки. Сокджин, смягчившись, избавил его от необходимости решать: — Ладно. Поверю на слово. Сколько берёшь за час, Чимин? — За час позирования, — уточнил я, заметив, что Чимин закипает. — Да, разумеется. Посмотрев на каждого из нас, как на идиота, Чимин натянул футболку обратно и заявил: — Мне не нужны деньги. Мой отец… — Он принимает оплату пожертвованием студсовету в размере той суммы, что была обещана предыдущему натурщику, — ответил я за него. — Получит половину с вычетом обещанной компенсации. Чимин, я жду тебя в этом кабинете в следующую пятницу в шесть часов. Лучше приходи заранее. К началу занятия ты должен быть уже раздет. Услышав его ответ, я воодушевился. Ведь это могло означать лишь одно: — Значит, ты… — Я приму участие в волейбольной матче, — подтвердил Сокджин. — Справку передам с Чонгуком. А сейчас извините, — дверь позади открылась, — меня ждут студенты. Мы вышли в коридор, и Чимин схватил меня за руку, громко спросив: — Что это было?! — Я придумал желание, которое ты исполнишь за мой поцелуй. — Это стоит куда больше, чем один поцелуй! — Смотря куда целовать. Он смерил меня строгим взглядом. Вы уж простите, но выглядело это умилительно и смешно. — Вообще-то, это ты должен мне, а не я тебе! — Разве? — Да! — Не знаю, Чимин, не знаю. Я помню только, что предлагал тебе поцелуй, а ты от него отказался. Теперь, чтобы получить его, ты должен мне что-то предложить. Он растерянно глядел на меня, не понимая, наверное, как можно быть настолько наглым. Но это он ещё не видел весь мой потенциал. Я редко думаю о других, когда дело касается личной выгоды. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты невыносимый? — спросил он, чуть успокоившись. — Нет, а что? Хочешь стать первым? Несмотря на злость Чимина, я мог сказать, что день выдался на удивление удачным. Вечеринка к Хэллоуину — заложена в бюджет. Медицинская справка Сокджина — находится в процессе оформления. Пресс Чимина — увиден, высоко оценён, зафиксирован в памяти. Я преуспел во всём. Осталась только одна проблема: мне срочно надо придумать, как убедить преподавательский состав, что университету необходим волейбольный матч между факультетами.