Ожидания и реальность

Итак, целитель. Ной берет листочек бумаги и чертит на нем таблицу, потому что Ной любит схемы и таблицы, а потом зачеркивает ее, потому что, ну, таблица нахуй не нужна. «Бедный», — пишет Ной вместо «нуждающийся в деньгах», потому что так честнее, и, ну, ладно, под это определение попадают примерно все студенты кафедры целительства, потому что там пиздец. «Негордый», — пишет Ной, и это, наверное, немного сократит список, но Ной очень хуево знает целителей-старшекурсников (хотя Тревор, наверное, знает, Тревор знает всех), а курсы помладше не подойдут для их целей. «Открытых взглядов», — пишет Ной, очень внимательно смотрит на написанное и осознает, что ему есть с чем работать. Спонсор этого решения — на самом деле — сестра, хоть она об этом и не знает (и Ной надеется, не узнает никогда). Ной очень сильно думает, очень много думает, не приходит ни к какому выводу и решает, что в этом случае к вопросу лучше подходить натурно. То есть, не строить коварные планы и сложные замыслы, а просто пойти и спросить. Кого, думает Ной, кого… — Привет, Тревор! — очень весело орет Ной очень издалека, а Тревор вздрагивает, замирает и опасливо оглядывается. Потом видит Ноя и заметно веселеет. Ной подлетает ближе, от всей души обнимает Тревора за плечи и тащит за собой, болтая о чем-то незначительном и несущественном. — Значит так, — говорит Ной, когда они оказываются в узком, ведущем к кафешкам переходе, где всегда свершаются самые темные дела, — ты все про всех знаешь. Мне нужен контактный зельевар. — Архангела найти проще, — очень быстро и очень честно отвечает Тревор. — Архангел мне не нужен, — терпеливо говорит Ной, похлопывая его по спине. — Мне нужен контактный зельевар, бро. Я буду очень благодарным, — в глазах Тревора брезжит понимание и надежда. Тревор завалил как раз иллюзии, что охуенно по профилю Ноя и в его, Ноя, интересах. — Очень, — подчеркивает Ной. — Я найду тебе самого контактного зельевара в обитаемой вселенной, — обещает Тревор и уходит, а Ной просто искренне надеется, что ему все-таки достанется кто-то из студентов академии. Ной выходит из коридора, едва не врезаясь в одного из сокурсников Джесса, сбивчиво извиняется и идет дальше, зачем-то пытаясь вспомнить его имя. Кайл? Стен? Нет, там было что-то более сложное… Охуеть у них были отношения, вдруг думает Ной. Два года, а Джесс виделся с сестрой от силы пару раз, с Максом почти совсем не общался, а сам Ной не знает ни его родителей, ни друзей. Никого. Пиздец. Ной усмехается. Наверное, именно из-за этих мыслей, он даже забывает вздрогнуть, когда видит Джесса, просто скользит взглядом и отворачивается. Ни с кем. Джесс не знакомил его ни с кем. Джесс даже не пытался. Что у них вообще было по-настоящему, а что Ной просто сам себе придумал, а? Остановись, говорит себе Ной, остановись. Вы жили вместе. Он соглашался на все, что ты хотел. Что тебе опять не так? Говорит и печально улыбается снова, потому что он идиот, а это все не имеет уже никакого значения. Никакого. — Зельевар, — говорит невесть откуда возникающий за плечом Тревор три дня спустя. — Майкл Рэнс, блондин такой, невысокий. Ты ходишь с ним на продвинутые зелья. Обещал быть охуительно контактным и понимающим. Помоги с иллюзиями, а? — Ага, — выдыхает Ной и записывает Майкла Рэнса в план под цифрой ноль, потому что Ной все-таки очень и очень любит планы. Сначала помогает Тревору, конечно, потому что Тревор помог тоже, а Ной обещал и Ной умеет быть благодарным, а потом идет воплощать свои планы в жизнь. С нюансами, потому что Ной — пиздец, а его жизнь — пиздец в квардрате. Нет, в кубе. Бля, какие еще степени там есть? В общем-то планы Ноя не то чтобы нарушаются но на какое-то время — очень недолгий миг — стопорятся тем, что Майкл, блин, Рэнс является на их следующее занятие с животом. Очень внушительным животом, который порождает внутри Ноя очень нездоровый интерес и массу вопросов. Совершенно незначительных. Крайне важных, крайне. Ебтвоюмать, говорит себе Ной и очень сильно с собой согласен. — Привет, Майк, — говорит Ной не себе и старается натуралистично улыбнуться. Судя по взгляду Майкла Рэнса, выходит не очень. — Друзья у Тревора, — бормочет Майкл Рэнс себе под нос, — я смотрю такие же торчки, как он сам. Ной в высшей степени оскорблен. Потому что, ну. Майкл Рэнс, блядь, зельевар! — Сам ты торчок, — от души говорит Ной, и Майкл Рэнс улыбается. Они находят общий язык. Было бы странно, если бы они не нашли общий язык после такого охуительного, знакомства, особенно учитывая, что примерно на пятой минуте Ной не выдержал и попросил потрогать живот, а Майк, гомерически хохоча, вспомнил какого конкретно проекта Ной автор. Живот потрогать, впрочем, разрешил, поговорить согласился, а потому хренову лабораторию Ной покидает в высшей степени удовлетворенным и немного в прострации, потому что, блядь, что за хрень у этого торчка внутри? Что, блядь, за хрень? Ной ждет его в кафе, потому что Ной не очень готов встречаться с подозрительным зельеваром за пределами академии, а еще у Ноя вечером Рик и книжка не дочитана. Книжку Ной, в целом, дочитывает, пока ждет, но это не имеет значения. — Хуле ты хотел? — вежливо осведомляется торчок-зельевар, падая на стул напротив, и Ной морщится. Еще старается не пялиться на живот. — Странного, — честно говорит Ной и на миг прикрывает глаза, потому что даже не хочет знать, какие о нем после этого будут ходить слухи. Очень надеется, что они хотя бы не выйдут за пределы академии, эти слухи. — Я хочу странного, — Майк фыркает, Ной вздыхает. — Мне что-то подсказывает, Майкл Рэ… — Давай Майк уже, ебать, я охуею все эти расшаркивания выслушивать, — невежливо говорит этот торчок, и Ной закатывает глаза. — Блядь, заебал, — говорит Ной и тыкает его пальцем в живот. — Я, блядь, — говорит Ной, — охуеть как уверен, что вас пользует кто-то из целительских со всем этим дерьмом, — он тыкает в живот снова, Майк слегка морщится, но кивает. — Имена, Майк. Мне нужны их имена, а еще лучше просто нас познакомь. — За каким хуем? — резонно спрашивает тот. — Хочу их купить, — отвечает Ной очень честно. Майкл Рэнс — который Майк — смотрит на него с сомнением. Майкл Рэнс не отказывается. Майкл Рэнс приводит ему трех человек, с двумя из которых Ной даже не разговаривает, потому что высокомерные твари, а вот третья… бля. Ной смотрит на нее с ужасом, а она на него — без восторга. — Ну и хуле вылупился? — ласково, напоминая сестру, говорит она. — Время — деньги. — Ты мне нравишься, — выдыхает Ной, и уровень восторга в ее взгляде достигает отрицательных значений. — Не в этом смысле, — быстро уточняет он и отводит ее в сторонку подальше от ушей зельевара. — Чо надо? — устало спрашивает девица-целитель, которая выглядит, как скромная выпускница пансионата благородных девиц, разговаривает, как сторож на облюбованном некромантами кладбище, и пользует беременных от всяких тварей зельеваров обоих полов. Ной смотрит на нее очень восторженно, возможно, даже слишком. Ной настолько объят этим восторгом и сладкой ностальгией по собственной сестре — они увидятся лишь завтра, а до завтра еще столько времени! — что совершенно не соображает, что говорит. — Как ты относишься к тентаклям? — спрашивает Ной. В общем, ему реально приходится применить связывающие чары, которым научил его Джесс, чтобы она не сбежала, а Майкл Рэнс съебывает сразу после этого, потому что все зельевары — торчки. Ной убеждается в этом, когда даже в тот час, который он тратит на то, чтобы поверхностно объяснить Карле — мать Великая, ее даже зовут почти как сестру! — идею, в коридор, где все это происходит, никто не приходит. — Все зельевары трусливые торчки, — подтверждает Карла его мысль, отряхиваясь, когда он снимает заклинание. — Окей, пойдем, поговорим с твоим партнером. Наебете — вам пизда. — Ага, — восторженно соглашается Ной. Если у них получится, Ной будет ее самым горячим поклонником. Ной будет доставать ей подопытных и трупы для препарирования, положит к ее ногам любые инъекторы и любых тварей, запакует и подарит даже доктора Уоллеса (и сестра его поддержит, Ной уверен). Ной продолжает оглядываться на нее с таким восторгом, пока они идут к воротам, что Карла даже не выдерживает и заклинанием измеряет у него температуру. Потом накидывает еще одно. — Вроде не под кайфом, — бормочет себе под нос, и если бы Ной вообще собирался жениться, он бы сделал ей предложение. Ной тащит ее в то же кафе в центре, потому что встречаться там с Риком уже почти традиция, и параллельно пишет Рику, умоляя не упоминать сегодня его последний проеб. Ной слишком хорошо знает целителей, чтобы надеяться, что Карла пропустит это мимо ушей, а рассказывать о причинах и следствиях не хочет даже ей. Никому не хочет. Не потому, что стесняется или не готов вспоминать, какой он мудак. Потому что не готов вспоминать о Джессе. Не готов думать о Джессе. Больше не может. Все это, думает Ной и ощущает себя немного виноватым и перед Риком, и перед Карлой, только ради того, чтобы не думать. Возможный успех и возможная прибыль играют очень малую роль. Вообще не значимы. Вообще. Ной просто хочет ухнуть во что-то с головой, как он умеет, и хотя бы на неделю забыть про весь пиздец, который сотворил. В котором теперь живет. — Итак, — говорит Ной, когда все уже познакомились, расселись, заказали свои напитки и даже их получили. — Тентакли. Рик хохочет. Карла морщится, закатывает глаза, прикладывается к своему ванильному капучино и одобрительно мычит. Ной прикладывается тоже и немного жалеет, что не взял что-нибудь покрепче, потому что, ну, говорить об этом на трезвую голову — это пиздец. — Давай, малыш, — Рик улыбается. — Мы внимаем. — Я показывал тебе схемы, — Рик кивает, откидывается на спинку кресла и смотрит, ожидая продолжения, Карла приподнимает бровь, потому что схем не видела, а Ной вздыхает, набираясь сил и смелости. — Короче, суть. Вещественные иллюзии имеют плотность и форму, да? Да, — отвечает Ной сам себе, даже не пытаясь дождаться ответа от них. — Вещественные иллюзии хреновы в динамике, потому что в них можно заложить определенный алгоритм движений, но по факту они очень ограниченно реагируют на среду. Это дохуя всем известные истины, я не буду углубляться, короче, — Ной вздыхает. — Мы с Риком и еще парой человек делали проект, в котором попытались эти ограничения частично преодолеть и у нас, можно сказать получилось. Карла смотрит с интересом. — Подробностей, — говорит Карла. — Симуляция родов, — честно отвечает Ной после глотка кофе (для храбрости и чтобы не краснеть). — Создание вещественной иллюзии в почти замкнутом пространстве с постепенным расширением. Стимуляция иллюзией и магией определенных мышц и нервов, — Ной прикусывает губу. — Иллюзия младенца, которого мы научили реагировать на определенные раздражители и сосать грудь. — Тентакли… — медленно говорит Карла. — Да, — очень быстро отвечает Ной. — Я думал над формой. Ну, то есть мужик на конференции спросил пробовали ли мы… — он встряхивает головой и морщится. — А, хуй с ним, неважно. Я думал над формой, я вспомнил порно и подумал, что это может быть интересно. Ну, как секс-игрушка, — Ной отчаянно краснеет, но запрещает себе замолкать. — Понимаешь, типа вещественная иллюзия тентаклей, которая натурально умеет сосать, — Рик сдавленно кашляет, Ной усиленно не замечает. — А потом подумал, что охуительно было бы, если бы они еще умели трогать. — Но у вещественных иллюзий, — Карла облизывает губы и ставит чашку на стол, наклоняется вперед и пристально смотрит на Ноя, — проблемы с динамикой. — Да, — Ной сглатывает, наклоняется точно также и смотрит на нее в ответ. — Но они преодолимы. Карла молчит. Карла откидывается на спинку кресла, облизывает губы, покусывает губу, очень задумчиво смотрит на стол, на собственные руки и на потолок, кажется, о чем-то раздумывая. — Окей, — говорит она наконец, когда Ной почти уверен, что вот сейчас она встанет и уйдет. — Ты меня купил. Выкладывай, нахуя вам целитель? — О, все очень просто! — улыбаясь, говорит Ной и больше не краснеет. Все действительно очень просто, и до Ноя дошло это прямо там, на конференции, на полу, когда он смотрел на свои расчеты и думал, что магия все исправит. Потому что магия исправляла, это доказывала и имитация беременности и родов, которую он сделал вещественной иллюзией, и ебаный иллюзорный ребенок. Потому что, ну, живот же не оставался на диване, когда Ной вставал. Живот не отставал от него, не отваливался, не проходил сквозь колени и не пытался его придушить, тот, рождающийся шар не разрывал при «родах», а младенец не откусывал соски и не пытался присосаться к непредназначенным для этого местам, если они не обладали нужной формой (и если не отключить проверку на наличие молока). Ной, ну, отключал. Тогда, с Джессом, в самый первый раз… Не думай об этом, говорит себе Ной, не вспоминай, не сейчас. — Нам нужны опорные точки, — говорит Ной и почти ложится на стол. — Места на теле и методика их определения, которые для большинства людей являются эрогенными зонами. Матрица будет ебанистической, да, но я нарисую, а Рик поправит, а если эти точки получатся правильными, то по факту мы сможем сделать вещественные тентакли, которые смогут сосать, лизать, трахать, потому что это простые действия и простые алгоритмы, которые легко посчитать, а еще будут делать все это в динамике для человека и в статике для себя, понимаешь? — Ебать, — говорит Рик, а Карла молчит. — Малыш, ты вообще понимаешь, что только что сказал? — Да, — говорит Ной, потому что он правда понимает. — Любая форма. Даже то, что ты писал в статье. Даже… — говорит он и сглатывает, потому что перед глазами картинка, о которой Ной, блядь не хочет думать. — Даже человек. — На человека будет совсем ебнутая матрица. Физика движений… — Да, — Ной снова кивает. — Поэтому тентакли. Змеи, лианы. Простая физика. Почти любая амплитуда. Гибкость. Подходит для наших целей. — Отдельная матрица на каждый… — … или одна на все, но проверка свободной опорной точки, — заканчивает за него Ной. — Пусть извивается, когда определяется, это охуенно простая динамика, а выглядеть будет прикольно, — он морщится и краснеет. — Как в кино. — Мы нахуй озолотимся, — севшим голосом говорит Карла. Ной улыбается ей и Рику. Ной берет чашку, откидывается на спинку кресла и медленно пьет, прикрыв глаза. — Опорные точки, — говорит ей Ной, когда кофе кончается. — Нам нужны опорные точки. Карла погружается в размышления. Официант приносит им еще по чашке, потому что Рик просит, Ной погружается в проверку расчетов, Рик изучает улучшенные и поправленные им схемы, а Карла думает, и они остаются в этом кафе просто потому, что никто — ну, Ной так точно — не хочет никуда идти. Сидят едва ли не до закрытия, а Рик потом развозит их обоих по домам, и Ной продолжает сидеть, но за столом на кухне, почти до рассвета, досчитывая и исправляя. Приходит в себя, когда уже реально светает, ложится хотя бы на пару часов, вскакивает по будильнику, бежит в академию и повторяет снова на следующий день. Нет, он спит, не поймите неправильно. Человек не может не спать, вырубает даже Ноя, но, типа, он увлечен (очень), у них вроде бы получается (охуенно!), поэтому время бодрствования растягивается до бесконечности, а сна — сжимается до «больше не могу». Оказывается, Ной может многое. Ноя это радует. С опорными точками Карла возвращается спустя неделю, Ной реально порывается ей заплатить, но она машет рукой, отдергивая листок, и требует включения в патент. Ной соглашается, потому что, ну, целитель им еще пригодится. Неоднократно, думает Ной, неоднократно пригодится. Ной улыбается, клянется, пишет на коленке обещание, пишет Рику, тот обещает тоже, встает на колени сам, умоляет, получает вожделенный листок и убегает. Ной корректирует схемы и пересчитывает все и компоненты еще раз. Потом правит и пересчитывает снова. Потом плюет, считает все по отдельности и отправляет Рику примерно в пять утра с многословными комментариями, почему именно считает разделение всего на эти самые модули хорошей идеей и как это говно можно компоновать и комбинировать. «Иди спать, малыш, — отвечает Рик спустя минут десять. — Мне нужно три кружки кофе и достаточно часов, чтобы ты уже проснулся снова». «Чтобы разобраться, я имел в виду, — досылает Рик, когда Ной уже в постели. — Извини, только встал». «Не проблема», — отвечает Ной и засыпает, едва голова касается подушки. Ответа все еще нет, когда он восстает и заливает в себя полторы кружки кофе без молока и сахара для начала, но это его не останавливает. Ной досчитывает еще ряд компонент, про которые забыл ночью, докидывает Рику еще и их, думает и отправляет все Карле тоже. Думает еще раз и пишет ей длинное письмо с пояснениями, как несвежий зомби мычит что-то поднявшейся сестре, та, как второй несвежий зомби отвечает очень солидарным мычанием. Они очень родственники в этот момент, вот прямо очень. Ной бредет в комнату, натыкаясь на стены, чудом не встречается лбом с косяком, кое-как умывается, одевается и едет в академию, получив от невнятно мычащей сестры стаканчик с кофе в дорогу. К началу первой пары Ной уже плюс-минус человек, хотя от кофе слегка мутит, руки дрожат, а в глаза словно насыпали песка. Зато — слава тентаклям! — на все вопросы по комплексным матрицам он отвечает профессору, почти не приходя в сознание, потому что комплексные матрицы — это последние пять дней его жизни с утра до ночи и даже во сне. — Я впечатлен вашими познаниями, мистер Синклер, — говорит профессор. — Студентам следовало бы брать с вас пример. Ной скромно и смущенно улыбается. Ной вспоминает про тентакли и сдерживает нервный смех. Ной вспоминает про все — совсем про все — и очень надеется, что ни один студент, никогда не будет брать с него пример. Ной очень хуевая ролевая модель. Очень. На обеде Ной втыкает в блокнот и кружку очень некрепкого чая, потому что все еще мутит, и еда не лезет. Голова раскалывается тоже, а исцеляющие не помогают. Бодрящие тоже — их вообще передоз. Ной с отвращением и завистью смотрит на стойку с сэндвичами, видит около нее Джесса и отводит взгляд. Ной возвращается к своим записям, потому что жопой чувствует, там ошибка, а его жопа еще никогда не подводила в этом плане. — Ты, блядь, пиздец! — оглушающе громко раздается у самого уха, Ной морщится, скулит, пытается втянуть голову в плечи. — Я похожа на ебучего эксперта по всей хуйне на свете? — возмущенно, но на три тона тише говорит Карла, прижав его к столу. Ной жмурится и мотает головой. — Хороший мальчик! — она гневно фыркает, садится рядом, достает планшет и открывает его собственное письмо. Первое. — А… — Блядь, если ты скажешь хоть слово про то, что объяснил все потом, я засуну этот планшет тебе в жопу и скажу всем, что так и было, — прочувствованно шипит Карла. Ной очень осознанно молчит. — Объясняй давай! — Карла отвешивает ему легкий подзатыльник. — Я, блядь, по иллюзиям только базовый курс слушала… О, думает Ной, о! Ной объясняет. Ной растекается мыслью и собирается снова, строит примеры и аналоги, на пальцах показывает места, которые вызывают у Карлы больше всего вопросов, возвращается совсем к основам и снова убегает в дебри магии иллюзий, куда лезет, наверное, даже не каждый магистр-иллюзионист. Карла умная — Карла понимает. Карла задает разные вопросы, очень тупые и очень хорошие, Ной отвечает на каждый. Карла тыкает пальцем в его блокнот, отбирает ручку и начинает исправлять, а Ной отбирает ручку уже у нее и исправляет сам. В какой-то момент он поднимает голову, и все почти уже разошлись, в кафе пусто, если не считать десятка человек от силы, в числе которых они с Карлой и… Джесс. Ной моргает, потому что Джесс смотрит прямо на него. Ной прикусывает губу и отворачивается, потому что взгляд Джесса очень прямой и очень мрачный, Ной снова хочет плакать, хочет даже сбежать, но тут Карла говорит: — Слушай, а если… — и он крепко жмурится, сглатывает, мотает головой и возвращается к их проекту.