Ожидания и реальность

Во всем виноват Джесс. Ной пытается убедить себя в этом, очень сильно пытается, но не получается — ничего. Потому что дело не в Джессе. Совсем не в Джессе, не только в Джессе. Потому что это все его мозг. То сломанное и извращенное, что живет у него внутри. Это он, он сам в первую очередь. Но Джесс… да, Джесс тоже имеет к происходящему в голове Ноя некоторое — и очень определенное — отношение. Слова, слетевшие после секса, как кажется Ною, почти не задумываясь, почти случайно, Джесс забывает напрочь, а Ной… ну, Ной не может их забыть. Ной старается. Ной очень старается. Ной же не совсем идиот: Ной понимает, что, мать Великая, они студенты. Им, блядь, по двадцать четыре года, у них впереди еще минимум — минимум! — три года учебы, их отношения — это спутанный клубок из старой лжи, свежей правды, частых признаний, охуенного секса и взаимных, наверное, обид. Они, блядь, живут в квартире Джесса (и Ной старается не задумываться, кто за нее платит, потому что это тоже дорога в Ад), живут на свои ебаные стипендии, стараясь даже не трогать патентные отчисления, потому что сами не уверены, что делать с этими деньгами. Это пиздец. Они оба пиздец (Ной в особенности, конечно), и добавлять в это уравнение, где ответ и так неизвестен, и они равно могут, как прожить долго и счастливо еще лет десять, так и расстаться завтра, ребенка… ну, блядь, нет, он не настолько идиот. Еще он не хочет детей, говорит себе Ной, теперь, правда, натурально добавляет: пока. Он пока не хочет детей, зачем он, блядь, думает об этом вообще, зачем? Зачем?! — Будешь скучать по мне, принцесса? — шепчет Джесс в затылок, Ной ежится, жмется к нему спиной, неразборчиво мычит и слабо кивает. — Что-то не верится, — смешливо фыркает Джесс, целует в шею, прикусывает. — Попробуешь еще раз? — Заебал, — с искренней любовью и очень сонно хрипит Ной. — Трахай уже или дай поспать, скотина. Джесс смеется. Джесс стягивает с него трусы, проталкивается между бедер скользким от смазки членом, глухо стонет туда же, в затылок, и притискивает к себе за пояс. Ной стонет тоже. Ной чувствует дрожь и мурашки по всему телу, сжимает ноги крепче и чуть прогибается, чтобы чувствовать его на каждом толчке. Ной постанывает и шумно дышит, потому что это охуенно, заводит руку Джессу за спину, прижимается к нему еще сильнее и кусает губы, пока тот продолжает размеренно толкаться, выцеловывая шею, свободной рукой поглаживая и лаская соски. Это хорошо. Ной очень, очень, очень по этому скучал. — Я люблю тебя, — шепчет Ной и угадывает как-то так, что именно в этот момент Джесс кончает. Тихо стонет и вздрагивает, пока тот переворачивает его на спину, отвечает на поцелуй и стонет снова, когда ладонь Джесса накрывает член. — Я буду очень скучать. — Верю, принцесса, — шепчет Джесс в ответ и дрочит ему, лаская и зацеловывая, пока Ной не кончит. Джесс-то после этого уезжает, а вот мысли Ноя — совершенно не уезжают с ним. «Если решишь родить моего ребенка», — слышит Ной. Это играет в голове на репите, это снится опять и снова, в разных вариантах ситуаций, и они то старше, то младше, а Джесс то знает, то это сюрприз, но это снится. Блядь, это настолько часто снится, настолько часто вспоминается, что Ной уже немного хочет орать в небеса. Ходит на пиздоблядские пары (примерно ничего не запоминая), доводит до ума проект и бумаги для патента (абсолютно на автомате), гладит Принцессу (думая, что в какой-то мере и каком-то смысле у них уже есть ребенок). В общем, Ной пытается успокоиться и не думать, правда пытается. Пытается воззвать к собственному разуму, напоминает себе, что у людей, вообще-то, нет инстинктов, а он — еще и мужчина. С чего бы это ему так отчаянно хотеть родить? Надо сходить к мозгоправу, думает Ной, но, конечно же, не идет. Мать Великая, что он этому целителю-то скажет? «Здравствуйте, кажется, у меня идея фикс: я очень хочу родить ребенка от своего парня, отговорите меня, пожалуйста»? Так что ли? — Пожалуйста, — отчаянно ноет он Рику, потому что не может не ныть. — Пожалуйста, давай придумаем что-нибудь еще? Мне очень надо! Ноет — и выглядит при этом, наверное, как наркоман во время ломки. Ноя и правда ломает, но это не, ну. Не желание почувствовать там в себе жизнь или увидеть себя с животом или что-то такое. Ной не хочет абстрактной беременности. Не сейчас, нет. Ной хочет очень конкретной вещи. Проблема в том, что эта самая «конкретная вещь» на редкость хуевая идея сама по себе. — Давай выберем тебе платье, — говорит он сестре, когда звонит ей (сам!), и натурально едет с ней это платье выбирать. Три дня ездит, но потом чудо случается, идеальное платье находится, а заказ букета занимает жалких два часа, потому что его сестра выбирает быстро. — Свадебное путешествие? — с надеждой предлагает Ной. — Ты что, мелкий! — сестра смеется и ерошит ему волосы. — Я же пошутила. А жаль, думает Ной, а жаль… До возвращения Джесса — и Ной вообще понятия не имеет, чем это возвращение поможет — ебаных две недели, а у Ноя ровно ноль идей, чем эти две недели забить, чтобы не сойти с ума. Рик ебется с их патентом и тем мужиком, который от секс-игрушечной компании, Карла увлеченно копается в медицинских справочниках, чтобы расширить зоны и возможности стимуляции, резко разбогатевший и подобревший торчок-зельевар щеголяет тонкой талией и придумывает новые цвета, запахи и даже вкусы своей инновационной смазки, а Ной… ну, Ною совершенно, блядь, нечем заняться! — Я тебя ненавижу нахуй! — прочувствованно говорит он зеркалу. Отражение не отвечает, но выглядит немного виноватым. Окей, говорит себе Ной, просыпаясь от очередного сна, ну, об этом. Об этом самом. Окей, возможно, ему надо просто узнать больше, и он, в ужасе крича, забудет думать об этом на веки вечные. Хоть раз, блядь, сработало, спрашивает себя все тот же Ной и отказывается себе же отвечать, потому что, ну, ответ известен и очень, очень, очень сильно нежелателен в данных конкретных обстоятельствах. Освежим основы, говорит себе Ной и открывает ту самую пиздоблядскую статью, с которой все началось. Ладно. Надо признать, началось не с нее, но убивать ту безумную девку, которая показала ему наколдованный живот, нельзя тоже — за это сажают. Статья не помогает. В ней то, что Ной запомнил еще с первого раза: случайно и просто так не получится, тяжело и опасно, обращайтесь к специалисту и готовьтесь заранее. Спасибо, но это совершенно не то, что интересует Ноя. Совершенно. Первая — другая — ссылка тоже ведет не на то, что интересует Ноя. По ней форум, где вопросы, нюансы и впечатления обсуждают те, кто, собственно, уже в процессе или через этот процесс прошел. Ну, наверное, там можно найти и ответы на вопросы Ноя, но перспективы этих поисков откровенно пугают. Нет, пожалуй, нет. Про роды он так уже как-то почитал (Ной содрогается, вспоминая, и очень сильно старается забыть снова), повторять тот опыт не особо тянет. В общем, он ищет, сосредоточенно и сознательно, закрывает большую часть страниц, едва открыв, и так до посинения. Так — пока не натыкается на нужную. Там, ну. Ничего лишнего. Сухая справка: что, когда, как. Ной перечитывает ее два раза, вздыхает, оставляет открытой, чтобы перечитать в третий, откладывает планшет и просто ложится на спину. Вздыхает в потолок, кладет руку на живот и спрашивает себя: ты ебанулся? Потому что, блядь, Ной сам не может поверить, что, ну, реально этого хочет. Так. С Джессом. Сейчас. Блядь. Ох, блядь. Немного хочется написать доктору Уоллесу: «Я передумал, запри меня в клинике нахер», — но Ной не пишет. Доктор спросит почему. Ной не хочет отвечать. Хотя — Ной усмехается — это был первый пункт в той справке. Пойти, блядь, к целителю-репродуктологу, который будет творить свою магию. Ной не силен, ладно? Ни в целительстве вообще, ни, особенно, в этой его ветви, поэтому это реально ебаная магия, в результате которой, правда, в его животе не появится ребенок, нет. Ребенка — Ной фыркает и немного надавливает на живот, очень плоский (и даже слегка рельефный, потому что, блядь, Джесс и его представления о хобби) — придется делать по классике. Ну, «придется» немного не то слово, конечно… Целитель-репродуктолог, две недели ебли в самом прямом смысле этого слова и результат еще через неделю или две. Если повезет, около восьми месяцев «страданий» после и ребенок на руках в конце. Если нет — повторить еще через месяц, и так до конца. Терпения или полосы неудач, как пойдет. Ты реально этого хочешь, спрашивает себя Ной, но правда — правда! — не может ответить. Ну, то есть разумный ответ есть, конечно: если и да, то не сейчас. Но это разумный. Не разум не дает Ною спать по ночам, совсем не разум. Чего ты хочешь, переформулирует Ной для самого себя, ребенка Джесса или просто, ну, опять. Просто почувствовать, как он… Хм. Ной задумчиво мычит себе под нос и задумывается уже всерьез, потому что мысли заворачивают не туда, и, ладно, возможно, это не сколько про ребенка или беременность, сколько про процесс. Ну. Создания этого ребенка, вежливо говоря. Ной краснеет. Приползшая лиана тыкает его в щеку, и Ной рассеянно поглаживает ее одной рукой, держа вторую на животе. Делать с Джессом ребенка. Осознанно, даже если он об этом не знает. Ной тихо стонет, представив, перекатывается на бок и сворачивается, прижав Принцессу к себе. Та не возражает, ей все нравится. Блядь. Трахаться с ним не с заклинанием, а по-настоящему. Надеяться, что получится, ждать результата. Правда бросить в него положительным тестом и на всю жизнь запомнить выражение… выражение… Представить восторг не получается, Ной не понимает, почему, но не получается. Ной упорно видит ужас и отвращение. Почти слышит: «Ты ебанулся?» — голосом Джесса и вздрагивает от этого, потому что, нет. Должно быть не так. Не так же? Просто перестань об этом думать, ладно, говорит себе Ной, просто успокойся и хотя бы подожди. Конца учебы. Конца света. Чего угодно, блядь, но подожди. «Выходи за меня», — вспоминает Ной. Прижимает к себе Принцессу еще крепче и засыпает. Это пиздец, но мысли не отпускают, не уходят, не скрываются в туман. С инъекторами было в чем-то легче: просто, конечно, гарантированно. Ной даже думает, хоть и стучит себя за это по голове, что с инъекторами было бы легче и сейчас. Если бы он хотел просто, ну, процесса, об этом правда можно было бы сказать Джессу. Сказать: «Ты обещал, что согласишься почти на все, пожалуйста, Джесс, пожалуйста». Ной не хочет инъекторов. Не хочет странных тварей внутри. То, что хочет Ной — Ной думает — охуенно подпадает под это «почти». К возвращению Джесса он уже реально в ужасе и отчаянии, опять похудевший и с километровыми синяками под глазами, потому что Ной не может нормально спать, нормально есть и даже нормально жить с этими мыслями. Он зачитал блядскую справку до дыр (если бы в планшете могли появиться дыры, хотя, с его везением, он их протрет рано или поздно), он раз сто едва не написал доктору Уоллесу, раз десять почти записался на прием, и около миллиона раз сказал себе, что это хуевая, бредовая, непродуманная и поспешная идея. Ничего не помогает, ничего. Поэтому, когда Джесс возвращается, он просто вяло машет ему с дивана и крепче прижимает к себе подушку и Принцессу. Даже не встает, потому что очень хочется спать, но, блядь, он просыпается каждые полчаса. Когда взгляд Джесса во сне наполняется отвращением. Когда все идет не так, как он раньше мечтал. — Ты заболел? — спрашивает Джесс и кладет на щеку ладонь, к которой Ной прижимается крепче и мычит, закрывая глаза. — Не пугай меня, принцесса. — Я скучал, — очень честно скулит Ной. Он не намекает на секс, нет. Секс — это вообще не совсем то, на что он сейчас способен, что очень грустно, конечно же, но, к сожалению, правда. — Я ебанулся, — признает Ной со вздохом, когда Джесс, умывшись, возвращается с двумя чашками чая. — Совсем, — добавляет Ной. — В хлам. В хламину. Пиздец как. Джесс хмурится и прижимает ладонь к его животу. — Ты… — начинает он, а Ной мотает головой, смеется и, возможно, немного плачет. Или почти плачет, что в этой ситуации не то чтобы лучше. — Нет, нет, — говорит Ной. — Близко, но не совсем, — честно добавляет он. Взгляд Джесса очень внимательный. Очень задумчивый, но очень спокойный. Ною нравится этот взгляд, потому что он лишний раз доказывает: в отличие от Ноя, Джесс умеет находить непиздецовые решения даже самых неожиданных проблем. Поэтому Ной внезапно за честность, откровенность и открытость в их отношениях. Что-то новенькое, да. Старенькое, думает Ной, уже не сработало. — У нас… — начинает Ной и обрывает себя. Облизывает губы, вздыхает. — У меня проблема. — У нас, принцесса, — Джесс, который за честность был всегда, забирается к нему и обнимает. — Но ты продолжай. Ной вздыхает снова. Ной кладет голову ему на плечо, закрывает глаза, и это хорошо. Лучше, чем утопать в отчаянии и обниматься с Принцессой. Примерно так в двести раз лучше. Может, в триста даже. — Я реально не могу перестать думать о ребенке, — говорит Ной, не открывая глаз. — Ну. О твоем. О нашем. Я типа все знаю, но, блядь, просто… — Ной жалко усмехается, трется о его ключицу виском. — Просто останови меня, блядь, пока я не наделал хуйни, которую не откатить, да? Джесс молчит. Джесс гладит его: по плечу, груди, животу сбоку — куда достает так, чтобы не отпускать, в общем. Джесс прикасается губами где-то над бровью, и Ной улыбается, потому что это правда охуенно. Очень хорошо, очень. — Ты ведь сейчас не шутишь, нет? — тихо спрашивает Джесс. — Потому что, Ной, это очень плохая шутка. — Да лучше бы я шутил, — отчаянно и честно говорит Ной. Джесс опять молчит. Молчит, но его рука продолжает двигаться и гладить. Он продолжает обнимать, продолжает почти рассеянно прикасаться губами к лицу и волосам, и это странно успокаивает на самом деле. Как будто это все — чуть меньший пиздец. Как будто Ной не сказал ничего такого. Бля, Джесс правда хороший, думает Ной, обнимая его в ответ, прижимаясь ближе, и Джесс теперь гладит по спине, но так тоже отлично. Джесс правда хороший. Умный. Потрясающий. Ной его не заслуживает. — Почему это проблема, принцесса? — спрашивает Джесс. Ной моргает. Ной отрывается от его плеча, поднимает голову — адово неудобно и шея почти ломается — смотрит на него, но на лице ничего. Ни улыбки, ни ужаса, ни отвращения, ни разочарования, ни восторга. Спокойное такое, нормальное лицо. Очень обычное. Если не помнить, что они обсуждают, конечно. — Академия, — говорит Ной. — Квартира, учеба, деньги. Блядь, Джесс, нам двадцать четыре. Я, блядь, даже не знаю, хочешь ли ты детей. Я… — Ной жалко усмехается и возвращает голову обратно, прячется в него, потому что, ну, это все-таки пиздец. — Я, блядь, даже не знаю, хочу ли я. Мы не… — он сглатывает. — Я не… блядь, я не знаю. Это должно быть как-то не так, нет? — Ну, — Джесс фыркает, — бывает и случайно, знаешь ли. — Не у мужчин, — Джесс смеется, Ной тоже изображает смех, правда мрачный. — Я поискал, знаешь ли. Почитал. — Почитал, — ровно повторяет Джесс. Ной очень и очень много слышит в этом ровном тоне. Ну, думает Ной, справедливо: примерно девяносто процентов жести, которую творил Ной, начинались с «почитал». — Ничего не делал, — Ной сжимает его крепче. — Клянусь. Хотел. Не делал. Только читал. — Я верю, принцесса, — Джесс улыбается, Ной слышит. — Отвлечь тебя? — Это не отвлечет, — быстро говорит Ной и краснеет, потому что, ну, кто вообще сказал, что Джесс имел в виду секс? Блядь, говорит себе Ной, мать Великая, о чем ты вообще думаешь? — Я имею в виду… — Тише, принцесса, — Джесс целует в макушку, Ной слегка ежится и издает совершенно жалобный звук. — Пойдем спать, да? Дашь мне чуть-чуть подумать? «О чем? — хочет спросить Ной. — О ребенке?» Но, конечно же, не спрашивает. Ной позволяет оттащить себя в спальню, растягивается скорее на Джессе, чем на кровати, вырубается спустя пять секунд — и просыпается примерно через полчаса, потому что, ну. Тот же сон. Тот же взгляд. — Ты этого вообще хочешь? — отчаянно и со сна хрипло спрашивает Ной, потому что этот сон сведет его с ума раньше всего остального. — Чего? — очень бодро спрашивает в ответ Джесс, который, похоже вообще не спал. Ной разлепляет глаза, моргает, смотрит на телефон в его руках, на самого Джесса и блики света от экрана на его лице. Ной целует его, потому что у этого Джесса нет того сраного осуждающего взгляда, наполненного отвращением и ничем кроме. Ной ложится обратно и жалобно всхлипывает про себя, потому что все еще помнит этот взгляд. — Ребенка, — говорит Ной. Идея фикс, блядь, идея фикс. — Со мной. Бля, прости, я… — Что, если да? — перебивает его Джесс. Очень… сложный вопрос. — Я не знаю, — честно говорит Ной. — Мне снится, что я… ну, — он вздыхает. — Мне снится, что ты в ужасе. — Мать Великая, принцесса, — Джесс хрипло смеется, целует его в висок. — Нам действительно надо поговорить. Тебе действительно надо поспать. — Ага, — глупо говорит Ной и засыпает снова, почему-то уверенный, что Джесс ответил. Нихера он не ответил, понимает Ной с утра (но Ной хотя бы выспался, это плюс). Нихера. Спросил, блин, вопрос — и ничего. Ничего не сказал. Он все-таки будет в ужасе, думает Ной. Охуеет и посмотрит, как во сне, потому что, наверное, даже в старых его снах и фантазиях после ахуя следовало именно это, просто он никогда не доходил, просыпался раньше, слишком счастливый идиот. Ной смотрит на спящего Джесса. Ной выбирается из одежды, бросает на себя пару чистящих и просто прижимается к нему вот так. Ладно, возможно, он все-таки хочет, чтобы Джесс его трахнул. Возможно, это поможет. Только Джесс не просыпается. Ной трется об него. Ной негодующе мычит. Ной идет в туалет, в душ, делает кофе, пьет этот кофе — и все это, возвращаясь в кровать, и все это, раз за разом прижимаясь к Джессу, а тот, скотина, все не просыпается. Ной его будит, потому что Ной бесчувственная тварь. — Я не понял, трахаться вообще завернут? — говорит Ной и примерно в тот же момент оказывается вжатым в матрас с губами Джесса на шее и руками на заднице. Из головы, надо признать, вылетает все. Вмиг. Когда Джесс отстраняется, Ной только шумно дышит и бессмысленно стонет, ожидая продолжения — требуя продолжения — а Джесс, скотина, смотрит на него и смеется. — Я так тебя люблю, идиот, — говорит Джесс, когда Ной одновременно пытается послать его по матушке, снять с него трусы и как-то вернуться к поцелуям. — Выспался? — Ага, — выдыхает Ной. Выдыхает и сам нащупывает на тумбочке смазку, потому что ждать чего-то в этом доме определенно дорога на кладбище после мирной смерти от старости прямо там, где ждал. Джесс ему не мешает. Джесс садится на пятки и очень внимательно смотрит, как Ной ее выдавливает, как проталкивает в себя пальцы и сам же задыхается, на них сжимаясь. Смотрит, как Ной растягивает себя, как себя ласкает. — Помедленнее, принцесса, — просит Джесс, а еще наклоняется и целует его, добавляя к пальцам Ноя свои. — Глубже, — хрипло требует Ной. Джесс отстраняется. — Ощущаю недостаточные познания в анатомии, — с улыбкой говорит Джесс. Потом нажимает внутри, попадая ровно в простату, и Ной стонет. — Не попал? — Попал, — признает Ной. Вспоминает морской бой и хихикает, срываясь на стоны, потому что Джесс продолжает нажимать. — Убил нахуй. — Ага, — Джесс наклоняется снова, но не целует, просто зависает над его губами. Проталкивает пальцы глубже и касается именно там, где Ной его хочет. — Бля, — говорит Ной. Выгибается, насаживается, стонет. — Бля, бля, бля… — Что здесь, принцесса? — Ной краснеет, Ной закрывает руками лицо и жалобно скулит, но не может перестать сжиматься и постанывать, не может. — Давай, скажи мне. — Матка, — шепчет Ной. Пальцы Джесса замирают. На миг, на один очень короткий миг, а потом он снова двигает ими, но как-то иначе, Ной реально не понимает, в чем разница, просто ощущается охуенно совсем. — Так, принцесса? — хрипло спрашивает Джесс. Ной кивает. Ной прикусывает губу и обхватывает его руками за шею, насаживается на пальцы и сжимается на них, дрожа всем телом, потому что ощущение, как будто он сейчас кончит, но он нет, нет… — Расслабься, давай, будет хорошо. Ной пытается. У Ноя получается, но Джесс проводит там пальцами опять, вот так же, то ли надавливая, то ли потирая, и Ной сжимается снова, слишком высоко стонет, так, что почти стыдно от этих звуков. — Бля… — шепчет Ной. — Расслабься, — Ной, зажмурившись, мотает головой. Чувствует, как Джесс оказывается у него между ног, как пальцы входят еще глубже, а на живот ложится большая ладонь. Ной издает еще более жалкий звук, Джесс хрипло смеется. Джесс надавливает на живот сверху и ласкает его изнутри, и это ебанный пиздец, потому что Ной почти не может двинуться, не может ускользнуть и даже сжаться как следует не получается. — Нравится, принцесса? Ной кивает. Не может говорить, не доверяет своему голосу. Самому себе. Понятия не имеет, что скажет. От пальцев внутри хорошо и жарко, все сжимается и пульсирует, сладко ноют соски и подрагивает член. — Бля, Джесс… — выдыхает Ной. Смотрит на него, а Джесс смотрит тоже. С очень темными глазами и приоткрытым ртом. Ной переводит взгляд ниже и жалобно всхлипывает от вида его руки у себя на животе. Это такой же пиздец, как и раньше, это никогда не кончится. — Ты так дрожишь только когда кончаешь, — шепчет Джесс хрипло. Ной кивает. Ной прикусывает губу и пытается схватить его, чтобы втянуть в себя, но не может даже дотянуться. — Не пальцами? — спрашивает Джесс, Ной кивает снова. Ной запрокидывает голову и ощущает, насколько во рту пустыня, когда тот вытаскивает пальцы, когда входит сам. Ной сжимается на его члене и скулит, потому что бля, бля… — Вот так, принцесса? — спрашивает Джесс и толкается туда же, где до этого гладил, а Ноя выгибает и подкидывает. — Здесь, да? — Ага, — шепчет Ной. — Ага, да, — повторяет он, цепляется за его руки и подается навстречу, насаживается, замирает, просто трется, потому что потрясающе хорошо. — Бля, Джесс… — Ты меня убьешь, детка, — хрипло шепчет Джесс, едва покачиваясь, снова наклонившись к лицу, очень нежно целует в губы, пока Ной едва дышит и дрожит, а потом отстраняется и начинает трахать его всерьез. Ной не гордится этим, но Ной не запоминает ничего. Ничего не осознает. Джесс практически расплывается перед глазами, но Джесс как-то так правильно попадает, что Ной просто старается не шевелиться и тихо постанывает на одной ноте, пока тяжелое, сжимающее ощущение внутри накапливается и растет. Ной вскрикивает, когда оно прорывается и растекается по телу волной жара, содрогается и кончает, накрывает ладонью член, задевает яйца — и как будто кончает снова, царапает грудь Джесса, но, блядь, понятия не имеет сам, чего хочет: чтобы тот остановился — или чтобы продолжал. Джесс замирает сам, глубоко в нем. Ведет бедрами, надавливая там же, и Ной выгибается, скуля, потому что почти слишком, но очень хорошо. Повторяет и повторяет, но останавливается раньше, чем Ной всерьез думает его остановить. Раньше, чем это действительно становится слишком. — Не вытаскивай, — бездумно просит его Ной. — Нравится быть полным? — Ной кивает. Джесс улыбается, Джесс наклоняется и целует, жарко и влажно, глубоко. — Это сильнее, когда ты беременный? — Ной кивает снова, даже не сомневаясь, о чем он спрашивал. Джесс смеется. — Плохой тайминг, принцесса, — шепчет он. — А? — содержательно спрашивает Ной в ответ, и тот смеется снова. — Я хочу, ладно? — он улыбается, целует Ноя снова, но в этот раз мягко и нежно, проводит рукой по животу. — Для записи и чтобы ты не представлял себе ужасов: я хочу, Ной. Но не сейчас. У меня блядские практики, потом еще больше практик, потом диплом и еще больше практик. Я не хочу бросать тебя с этим одного и надеяться, что ты разгребешь. Ты понимаешь? Ной тупо кивает. Ной очень тупо кивает, потому что, нет. Ной не понимает. — А! — говорит Ной. — Я хочу на тебе жениться, идиота кусок, — шепчет Джесс в самое ухо и все-таки выскальзывает из него, но Ной едва ли это замечает. — Нет никаких «будущих жен», которым повезет. Я хочу то, что хочешь ты. — А… — говорит Ной. — У меня, дебил, стоит так, что можно гвозди забивать, от идеи сделать тебе ребенка, — говорит Джесс и снова проводит по животу рукой. — Знать, что ты реально можешь… — Джесс выдыхает, хрипло смеется. — У нас проблема, ага. У нас пиздец какая проблема, Ной, потому что я тебя не остановлю. Ной моргает. Ной все еще осознает это, все еще обрабатывает, поэтому Ной, в общем-то говорит только две вещи, где первая — это: — Я тебя люблю. Джесс смеется. Джесс целует его. — Мы что, правда поженимся? — говорит Ной чуть ли не минуту спустя, и это — вторая.