Ожидания и реальность

К доктору Уоллесу Ной не записывается. Не в том смысле, что он решил обмануть Джесса (блядь, нет!), расхотел драконов («нет» в квадрате!), нашел другого целителя или что-то в этом духе. Просто у них нет времени. Совершенно объективно нет времени, куча промежуточных тестирований, очередная практика Джесса, приближающаяся свадьба сестры — и вот это все сразу. Ноя кое-как хватает на то, чтобы ползать из дома до академии и из академии обратно (хотя он уже присмотрел себе симпатичненькую пустующую аудиторию на время экзаменов), но не на большее. Ной очень хочет лечь и сдохнуть, а не вот это вот все. Не время, в общем, для драконов. — Послушай, — говорит Ной после зачета по зельям Майклу Рэнсу (и, возможно, но Ной никогда не признает, это вторая причина, по которой он не торопится пока к доктору Уоллесу), — а как это работает? Ну, у вас с тварями? — Бро, — устало хрипит в ответ Майк, стягивая защитную маску, — через жопу, блядь. — А, — содержательно выдает Ной. Майк смотрит совершенно без понимания, машет рукой и уходит дальше улучшать свою идеальную гранулированную смазку, а Ной остается с непокидающим его вопросом в пустом коридоре и абсолютном одиночестве. Ладно, думает он, ладно. Спрошу в другой раз. Время идет, другого раза все не наступает, а потом Джесс возвращается с практики, и Ной как-то просто забывает об этом до лучших времен, которые все не наступают тоже. Это неплохо, в принципе, сонно думает Ной, почти случайно вспомнив о том случае как-то вечером. Черт его знает, до чего бы он дошел в своем любопытстве. Думает, смотрит на засыпающего Джесса, целует его в плечо и закрывает глаза. Это не значит, что он записывается к доктору Уоллесу. Совсем нет. У этого серийного игнорирования нулевого пункта плана по одракониванию есть и другая причина, которую Ной признает для себя, но о которой не говорит вслух: Джесс не напоминает. Не заговаривает об этом даже, а Ной знает, Ной помнит, каким настойчивым он может быть, когда чего-то хочет. Значит, не хочет. Значит, просто соглашается, чтобы Ной… чтобы Ною… Не думай об этом, говорит себе Ной и не думает. Ной действительно очень неплох в том, чтобы прислушиваться к себе. То, что Ной «забыл» о докторе Уоллесе, совершенно не означает, что доктор Уоллес забыл о нем. Ничто не предвещает: они с Джессом валяются на диване с фильмом и чипсами, Принцесса дрыхнет у Джесса на животе, на экране супернапряженный момент разоблачения главного злодея — и тут, вот ровно под пафосное «это не мог быть никто кроме тебя» у Ноя звонит телефон. И на экране — потому что, блядь, это просто не мог быть никто, кроме него! — «Виктор Уоллес». — Эм, привет? — осторожно говорит Ной, когда Джесс ставит сериал на паузу. — Ты же придешь на свадьбу? — спрашивает доктор Уоллес, не здороваясь. Ной моргает. Ной натурально перепроверяет календарь, но, нет, он ничего не забыл, до свадьбы реально еще две недели, а пять напоминаний активны — все, как он и настраивал. — Да? — говорит Ной. — Я, типа, это моя сестра. Ты женишься на моей сестре, — говорит Ной еще более недоуменно, — как я могу не прийти? Джесс выбирается из-под него и Принцессы, идет на кухню, а Ной жестами требует пить. Тот кивает. Правда, Ной подозрительно щурится, стараясь вроде как на него не смотреть. — Какого хуя происходит? — требует Ной у Джесса и доктора Уоллеса одновременно, нагло перебивая неуверенное ответное мычание в трубке. Доктор замолкает. Джесс не останавливается. Вечер — перестает быть томным. — Ну, — говорит доктор Уоллес после долгой паузы, — ты игнорируешь меня. Я, возможно, опасался, что это распространяется и на свадьбу тоже. Возможно, — быстро добавляет он, — я просто слегка нервничаю перед… — Где я тебя игнорирую? — требует Ной еще громче и слышит кашель с кухни. — Я… «Перезвоню», — вот, что он хочет сказать. Сказать, повесить трубку и пойти выяснять, какого, собственно, хуя, но доктор Уоллес успевает раньше. — Ты так и не пришел, — говорит доктор Уоллес. — Твой парень предупреждал меня, но ты даже не записывался. — Мой, — тупо говорит Ной. — Парень. — Джесс? — уточняет доктор с каким-то сомнением в голосе. — Я приду на свадьбу, — обещает Ной. — Я перезвоню, — на автомате сообщает он и вешает трубку, а потом задается вопросом, нахера, собственно, перезванивать? В смысле, они же вроде… Не о том думаешь, одергивает себя Ной, садится, поудобнее устраивает на коленях растекшуюся тряпочкой лиану и начинает ждать. Судя по всему, у моря погоды, потому что Джесс не возвращается, хотя не может не слышать, что они договорили. «Вылезай, — немного хочет сказать Ной в стиле самого Джесса, — я не злюсь». — Ты реально хочешь, — тупо говорит Ной не Джессу даже, а в пустоту, потому что это единственное, что заполняет собой все мысли. — Я думал, ты не… а ты… — он поднимает голову и просто смотрит на Джесса, стоящего в дверях с двумя стаканами. — Ты реально хочешь? — А ты? — в тон спрашивает Джесс, подходит, протягивает один из них ему, второй ставит на столик и возвращается на свое место под боком. — Если ты передумал, ты не обязан… — Ты реально хочешь, — в каком-то ступоре повторяет Ной. — Я реально хочу, принцесса, — шепчет Джесс на ухо и обнимает его. Это очень круто. Это очень заставляет краснеть, особенно его рука, которая лежит на животе и чуть поглаживает. Никак не связано, конечно же, но Ной, наверное, просто не может воспринимать это без задних мыслей. — У них свадьба через две недели, — разумно говорит он, чуть придя в себя. — И я хочу на ней нажраться. — Ага, — отвечает Джесс и смеется в шею, обнимает крепче. — Но вообще, — задумчиво говорит Ной, — можно сходить к нему и заранее. Не обязательно же сразу, ну… — Ага, — шепчет Джесс туда же, куда смеялся. Ной записывается к целителю. Ной целует Джесса, пока перед глазами не начинает темнеть от нехватки воздуха, а потом громко стонет в потолок, потому что Джесс опрокидывает на спину и опускается сверху, вжимается и целует тоже, но совершенно иначе. Очень жарко, очень глубоко. — Спальня? — хрипло спрашивает Ной, когда Джесс отрывается от его губ. — Мы фильм не досмотрели, — неожиданно отвечает Джесс, обнимает и реально включает этот сраный фильм. Ной… не очень понимает. Ной не спорит. Ной смотрит и даже не фыркает обиженно каждые пять минут, только периодически лезет целоваться и получает очень даже прочувствованные поцелуи в ответ. Понимает еще меньше — и продолжает в том же духе. Фильм заканчивается. Джесс идет мыть посуду. Руками — и от этого понимание Ноя спускается до отрицательных значений. Примерно до той степени, когда хочется пригрозить тентаклями и эту угрозу воплотить (на себе, конечно), но он берет себя в руки и ничего не делает. Просто сидит за кухонным столом и сверлит взглядом его спину. Которая — хренова выдержка боевых магов! — даже не вздрагивает. Ной его немножко ненавидит. Совсем чуть-чуть. — Это из-за доктора? — спрашивает Ной. Джесс замирает. — Или из-за драконов? Ну, в смысле, да, я буду реально… — Ной сглатывает. Блядь, нет. Он не произнесет это вслух, нет. — Скажи это, — требует Джесс, потому что, наверное, он правда кого-то из них трахнул и не признается. Иначе откуда, блин, такие способности к чтению мыслей. — Не из-за этого, нет, — Джесс поворачивается, опирается о кухню задницей и руками. — Но скажи это уже, — Ной мотает головой. — Давай, принцесса, — Джесс улыбается. — Не бойся меня. Если ты можешь это делать, ты можешь об этом говорить, нет? — Определенно нет, — чуть хрипло отвечает Ной и откашливается. — Это так не работает. Джесс смеется. Джесс подходит к нему, наклоняется, кладет ладонь на затылок и медленно, глубоко целует. Так, что Ной задыхается. Так, что опять хочет больше, хотя он и не прекращал. — Если это не из-за… ну, — говорит Ной. — Тогда почему? — Скажи это, — снова просит Джесс хриплым шепотом. — Заебал, — честно отвечает Ной, встает и уходит. Душ злит, потому что злит все. Даже зубная щетка какая-то не такая, а паста слишком мятная, а вода слишком холодная, слишком горячая и слишком мокрая одновременно. А Джесс его не хочет. Или хочет, но не делает, и хочет, чтобы Ной, ну, сказал то, чего не может сказать. Не хочет говорить. — Беременным, — неслышно шепчет Ной зеркалу. — Я, блин, правда буду беременным. С ним. Шепчет — и заливается краской, потому что вау. Вау! Оно еще звучит в голове, это «вау», когда он выходит, пропускает Джесса в ванную мимо себя, увернувшись от поцелуя, и заползает под одеяло, отстраненно замечая, что Принцессы нет. Хотя, ладно, выросшая лиана уже давно не пыталась всеми правдами и неправдами проникнуть к ним в спальню каждую ночь подряд. Он придумывает, говорит себе Ной и закрывает глаза, зарываясь в подушку. Он все придумывает, и Джесс совершенно не собирается трахать его до бесчувствия, если он осилит это сказать. А что, если да? — Спишь, принцесса? — негромко спрашивает Джесс, опускаясь рядом, когда Ной действительно уже почти спит. Обнимает, прижимается к спине, легонько касается шеи губами. — Не будить? — Не знаю, — ворчит Ной сонно, жмется к нему в ответ. — А что будет? — Скучные разговоры? — предлагает Джесс, потом смеется на его недовольное мычание. — Может, что-то повеселее. Ты думал, я не хочу? — Ты не вспоминал, — бормочет Ной, краснея и утыкаясь в подушку снова. — Типа, дохрена времени прошло, но ты… ну. — Ты — мой любимый идиот, — весело шепчет Джесс. — Я буду беременным, — говорит Ной вдруг и разворачивается к нему лицом, все так же безудержно краснея. — Типа, как по-настоящему беременным. С реальными живыми дракончиками внутри. Это странно, я знаю. — Это круто, — говорит Джесс и целует его в кончик носа. — Я думал, как, — признается Ной. — Ну, типа, с инъектором. Ты уйдешь и я… — он облизывает губы. — Или нет? Ты хочешь, ну… — сглатывает. — Бля, я правда не могу. — Сможешь при мне? — спрашивает Джесс. Ною кажется, это не относится к разговорам. Ной почти уверен, что это относится к тому, о чем он говорил. К инъектору. К тому, чтобы сделать его беременным. Бля. Бля, вау! — Ага, — неуверенно выдыхает он. — Тогда я не хочу уходить, принцесса. — Ага, — повторяет Ной и с глупой улыбкой тянется за поцелуем. Они все равно не трахаются, только целуются, но, во-первых, теперь это почему-то не бесит, а во-вторых, вообще-то разумно с учетом целителя на следующий день. Ной высиживает все пары, вибрируя от нервов, сбегает с факультатива в пользу лишней дозы кофе и натыкается в кафе на Карлу и Майка за одним столиком. — Только не говорите мне, что вы встречаетесь, — со священным ужасом требует Ной и получает в ответ два наполненных не менее священным и не менее ужасом взгляда. — Да Богиня упаси! — вопит Карла, Майк только кивает. — Если он, — она тыкает пальцем в зельевара, — или ты, — в самого Ноя, — останетесь последними мужиками на земле, я перейду на женщин, — с достоинством отвечает она уже спокойно и задирает нос. Ной вспоминает живот Майка. Вспоминает себя. В целом, он ее понимает. К слову о… — О! — говорит Ной и садится прямо напротив Карлы. — Расскажи мне про тварей? — та смотрит совершенно непонимающе. — Ну, типа, я знаю механику мужских беременностей… — Не сомневаюсь, — закатывает она глаза, и Ной немного напрягается, а потом вспоминает про свой проект. Ну, первый. — Да, — он машет рукой. — Но там инъекторы, я читал про инъекторы, читал про обычную, ну, где заклинание, а потом с мужиком. И есть еще вариант с женщинами же, где просто госпитализация и дохрена заклинаний над обоими, да? — Карла кивает. — А как это с тварями работает? Ну, в смысле… — Да я поняла, — она мычит, а Майк вдруг очень сосредоточенно пьет и на них не смотрит, Ной едва сдерживает смех, потому что, ну, знакомо. До боли, блядь, так сказать, знакомо. — Есть те, с которыми как с мужиками, натурально. Но, типа, мало. И это разумные, в основном, их наши торч… — она кашляет. — Их зельевары на ингредиенты не размножают, — вежливо поправляется она, и Майк морщится, но продолжает пить из давно опустевшего стакана. — А всякие, которые им нужны, это в основном яйца или личинки всякие, — Майка передергивает. — Там, ну. Ты механику процесса понимаешь? — В плане, что куда вставляется? — уточняет Ной, смеется, ощущает прикосновение к плечу, запрокидывает голову и замирает нахер. Потому что это Джесс. — Увлекательные у вас беседы, — лениво тянет Джесс, насмешливо прищурившись, чмокает его в висок и садится рядом, улыбаясь всем разом. — Что и куда вставляется, знает, я проверял. Карла издает звук, как будто ее сейчас стошнит. Майк давится отсутствующим кофе. Ной… ну, Ной просто краснеет. — Мне срочно надо бежать, — говорит Карла, — пока вы окончательно не разрушили мой светлый и радужный мир. Синклер трахается, куда смотрит Богиня и ее архангелы?! — Она отвернулась, — скалится Джесс. — Поэтому он не просто трахается, а трахается со мной. — Пиздец, — резюмирует Карла. — Вы, главное, не размножайтесь! — прочувствованно просит она, и Джесс смеется, а Ной краснеет. — Короче, Синклер. Механика та же, но там, типа, по сути, эти твари открывают матку в процессе, откладывают все в нее и запечатываю… — она вдруг начинает кашлять. — Блядь, нет! Не смей! — Что я… — начинает Ной, но она запечатывает ему рот рукой. — Если ты, блядь, это сделаешь, я заберу нахер все наработки, подам на вас в суд и вы нахуй разоритесь, понятно? — шипит она и убегает, прихватив с собой Майка. — Да что я сделал-то? — скулит Ной им вслед, пока Джесс искренне ржет. По дороге в клинику он стонет Джессу о том же, потому что, блядь, правда не понимает! Ну, в смысле, он же просто спросил! Он же ничего такого! О чем она вообще… Ной думает. Ной очень напряженно думает и очень активно не понимает, потому что ноль идей. Вообще ноль идей. Типа, бля! Она даже не знает, что у него реально есть эта матка, понятия не имеет, что он, ну, ходил беременным, рожал и вот это все. О чем, блядь, она подумала? О чем? — Ваш проект, — вдруг говорит ему Джесс, когда они поднимаются уже после всех пересадок и на нужной станции. — Но ты учти, я тебя сам убью раньше, чем она вас разорит. — А? — содержательно уточняет Ной, а потом как понимает! Ох ты ж еб твою мать! Это ж… это… — Убью, Синклер, — глубоко и низко обещает Джесс в самое ухо, обхватив Ноя за пояс для верности. Ной заторможено кивает. — Совсем убью. Насмерть. — Я понял, — хрипит Ной. — Это… это просто… — Синклер. — Понял, — Ной встряхивает головой и очень честно на него смотрит. — Даже не думаю. — Так-то лучше, принцесса, — улыбается Джесс и ведет его дальше. Нельзя сказать, что Ной сознательно ему лгал, но не думать — не получается. Оно все равно вертится в голове (хоть Ной и отметает эти мысли), потому что, ну, это захватывающая идея. Вишенка на торте в духе лучшего тентаклепорно. Бля. Было бы, конечно… Блядь, завязывай, умоляет себя Ной. Джесс же правда нахер убьет. Трясет головой опять и шагает быстрее, чтоб не отставать, а оно все там. Мысли. Образы. Идеи. Это очень сложно, думает Ной, сложнее, чем проблема со смазкой, потому что, ну, это реально вмешательство в работу организма. Это может оказаться болезненно и травматично, и для такого охуеть как нужен заинтересованный целитель, много опытов и куда больше знаний, чем есть у Ноя. Логически верно просто поставить себе зарубку на память и отложить на будущее. Да? Да, думает Ной, да. Блядь, если кто-то сделает это до него, вдохновившись их проектом, он сам убьет Джесса. И Карлу. И кого-нибудь еще просто для ровного счета. — Доктор Уоллес скоро освободится и вас пригласит, — мило улыбается девушка с ресепшна, Ной рассеянно растягивает губы в ответ, кивает и плюхается в ближайшее кресло. Прямо к Джессу на колени и совершенно бесстыдно. Внутри все дрожит, потому что, блядь, он здесь. Они оба здесь, еще и вместе, еще и по такому поводу. Вау, думает Ной, вау! Проект забыт, инновационные — еще более инновационные! — дополнения к нему забыты тоже, рука Джесса лежит на животе, чуть поглаживая, а Ной просто вибрирует и даже думает, что лекция от доктора Уоллеса на тему безопасного секса во время беременности начинает выглядеть, ну, не отвратительной. В чем-то привлекательной даже. О, кстати, а если он снова попробует с мазью, Джесс будет против? Можно просто спросить, говорит себе Ной, нахера ты гадаешь? Говорит — и целует Джесса в щеку, потому что не может не. Чувствует, как руки вокруг талии сжимаются сильнее, и прерывисто выдыхает. — Нервничаешь? — спрашивает Джесс шепотом, Ной мотает головой. Не нервничает, нет. В ахуе, в восторге, в предвкушении, но не нервничает. — Если хочешь, мы можем… — начинает Джесс и вдруг замолкает, глядя куда-то мимо Ноя. Куда-то, где вход. Блядь. Если там кто-то из его родителей, Ной официально умрет на месте, потому что, нет, невозможно придумать более худшего места для знакомства с родителями своего парня, если ты сам парень тоже, и вы в очереди к репродуктологу. Блядь, блядь, блядь — повторяет Ной мысленно, пока медленно поворачивает голову, а потом там только белый шум. Белый шум — и ни одной мысли. Ни одного слова. — Ной, привет! — слышит он сбоку сквозь этот белый шум. — Пойдем, посмотрим, как у тебя… — и доктор Уоллес замолкает тоже. Если бы Ной был в состоянии, он подумал бы, что готов ставить деньги: он знает, куда доктор Уоллес смотрит. На кого смотрит. Но Ной не в состоянии. Ной даже дышит с трудом, потому что, скорее всего, смотрит туда же. На нее. На свою сестру. — Это не то, о чем ты подумала, — говорит Ной мысленно, а доктор Уоллес вслух. Если Джесс что-то и говорит, то тоже про себя, как Ной, поэтому Ной об этом не знает. Сестра не отвечает. Сестра идет прямо к нему — не к доктору, к Ною, — касается щеки и по телу привычно прокатывается стандартный диагност. Который — Ной выдыхает — конечно же, ничего не находит. И не мог бы найти, потому что Ной не беременный. Нет. — Клара! — доктор Уоллес хватает ее за руку, а Ной чувствует второе, незнакомое, заклинание слабой щекоткой внутри. Отшатывается, конечно, но, наверное, слишком поздно. — Мать Великая… — произносит сестра одними губами и отступает на шаг, глядя на него совершенно неверяще и с абсолютным ужасом. — Ты… блядь, как ты… когда… Ной молчит. Ной не может ни ответить, ни пошутить, ни даже отвести взгляд, потому что то, как она смотрит, то… — Клара, стоп! — говорит доктор Уоллес, которого Ной толком не видит, потому что мир очень размытый и в нем вообще есть только ее лицо и руки Джесса. — Он взрослый, совершеннолетний… — Ты знал! — перебивает она и надрывно смеется, выдергивает руку из хватки доктора, отступает еще на несколько шагов. — Ты, блядь, знал! А ты! — снова идет вперед, тянется к Джессу, но тот перехватывает ее ладонь прежде, чем сестра успевает вцепиться в воротник или куда она тянулась. — Это ты его заставил?! Сука! — Клара, пожалуйста, — доктор Уоллес пытается ее обнять, но она отшатывается, бьет Джесса по руке, и тот отпускает. — Клара, это… Сестра отвешивает ему пощечину. Сестра отвешивает пощечину Ною, Джесс не успевает ее поймать, не в этот раз, но успевает прикрыть щеку Ноя своей рукой. Сестра кричит и убегает, а Ной смотрит ей вслед, как идиот, молча смотрит и думает, что, кажется, он все-таки умудрился испортить ей свадьбу. Блядь. Блядь! — Это не… — он пытается поймать доктора Уоллеса за рукав, но хватает пустоту. — Я не… — Тише, принцесса, — шепчет Джесс в самое ухо и вжимает его в себя, а Ной понимает, что дрожит. — Виктор, можем мы… — Да, — хрипло говорит ему доктор. Который — Ной моргает, а по щекам течет — не бежит за Кларой, почему-то. Который ведет их, вернее, Джесса с Ноем на руках по блядским, бесконечным, совершенно одинаковым коридорам, впускает в палату и помогает устроиться на кровати, вернее устроить там Ноя. Это странно, потому что они не кричат, ни один из них. Это очень странно. Блядь, как он мог? Блядь! — Давай, принцесса, — Джесс прижимает к себе и гладит по спине, а Ной судорожно кивает и просто пытается прекратить трястись, не пытаясь даже прекратить плакать, потому что, блядь, он не контролирует эти слезы, нет. — Спасибо, — говорит Джесс куда-то в сторону, и к губам прижимается холодное стекло. — Давай, малыш, хотя бы глоток. Ной пьет, зубы стучат по стакану, но Ной послушно пьет. Он плохой брат. Он ужасный брат, блядь, как будто он и без того не творил достаточно херни, как будто он и так не испортил ей всю жизнь одним своим существованием. Ной отрывается от стакана, чудом не пролив остатки воды на себя, всхлипывает, прикусывает губу и прижимается к Джессу. Блядь, есть хоть кто-то, кому он не испортил жизнь? Хоть кто-то? — Ной? — зовет доктор Уоллес, и Ной мотает головой, всхлипывая, потому что, блядь, вся его жизнь говорит, что нет. Всем испортил, всем. — Все хорошо. Она остынет и поймет… — Ной всхлипывает громче, сильнее вжимаясь в Джесса. Доктор Виктор Уоллес, думает Ной, очень плохо знает его сестру. Ной — нет. У Ноя нет таких иллюзий. — Можем мы… — снова говорит Джесс, одна его рука пропадает со спины, потом возвращается, а Ной слышит шаги и тихий стук закрывающейся двери. — Давай ляжем, принцесса, да? — Ной кивает, шмыгает носом и неуклюже пытается улечься, потому что он ебаная катастрофа во всем, но Джесс только улыбается и помогает. Ложится рядом, снова обнимает и утыкает лицом в себя. Ной не отбивается, так правда лучше. — Ты ничего не сделал, принцесса, — шепчет Джесс. — Все хорошо, ты же знаешь, да? Ной хрипло смеется и снова всхлипывает. Ничего не хорошо. Ничего. — Свадьба, — шепчет Ной. — Это их отношения и их решение, ладно? — вдруг говорит Джесс слишком громко и слишком зло. — Я бы на его месте… — он замолкает, откашливается. — Давай, она тоже целитель. Она должна даже лучше тебя понимать, что он не мог ей рассказать. — Но я должен был… — Почему? — спрашивает Джесс, и Ной вздрагивает. В смысле? — Ты имеешь право на свою жизнь. Она имеет право обижаться, но не… — Джесс кашляет снова. — Разберемся, принцесса. Попробуешь поспать? Ной снова шмыгает носом и послушно закрывает глаза, хотя не уснет, конечно, нет, не после этого. Джесс не понимает. Джесс просто не понимает, насколько она его любит и как он предал эту любовь и растоптал все ее чувства. Не понимает, что Ной опять — снова — разрушил всю ее жизнь и все, во что она верила. Наверное, если бы он тогда погиб, Кларе было бы легче. И дом не пришлось бы продавать. И учиться закончила бы сразу и нормально… — Как он? — слышит Ной сквозь тяжелую дрему, под щекой вздрагивает, двигается, и он ерзает тоже, хватая ускользающую подушку. — Как ты, блядь, думаешь? — говорит вроде бы Джесс, а раз трепещет под щекой, то Ной, наверное, на нем лежит. — Ладно, извини, ты ни при чем. Она… — Не знаю, — голос доктора Уоллеса приближается, ко лбу прижимается ладонь. — Я вряд ли сейчас найду правильные слова, — Ной открывает глаза, сонно моргает и его лицо совсем рядом. — Привет еще раз, — улыбается доктор Уоллес. — Получше? Ной заторможенно кивает. Вспоминает все, что было до, и вздрагивает, потому что блядь. Блядь! — Кажется, я испортил вам свадьбу, — хрипит Ной. Доктор Уоллес вздыхает. Смотрит еще почему-то не на него, а на Джесса. — Не думай об этом, ребенок, — говорит он и щелкает пальцем по лбу, Ной моргает, накрывает пострадавшее место ладонью. — Давай вернемся к основному. Зачем пришли? Осмотр? Консультация? Хочешь избавиться от матки? Ной хлопает глазами и не может выдавить ни слова, потому что, ну, правда? Правда? — Малые ложные драконы, — говорит Джесс вместо него. — Два. Доктор Уоллес моргает совсем как Ной. Сглатывает. Смотрит. Так выразительно смотрит, что Ной фыркает — раз, другой, — а потом начинает ржать и совершенно не может остановиться. Но, думает Ной, это лучше, чем плакать. Намного, намного лучше.