Ожидания и реальность

Больше никогда, думает Ной после третьего и четвертого визитов к доктору Уоллесу. Потому что тот, походу, о чем-то догадывается — или Джесс ему рассказал — и просто настойчиво, раз за разом, напоминает и подчеркивает, что все реально. Ной старается не рычать, Ной реально старается. Ной не может даже изобразить ни смущение, ни стыд, ни заинтересованность — потому что их не испытывает. — Выйди, пожалуйста, — в итоге требует доктор Уоллес на пятом визите и почти шестой неделе у Джесса, и Ной закатывает глаза, а тот послушно покидает кабинет. Ной сидит на стуле, сложив руки на коленях, как примерный мальчик. Ной ждет, а доктор внимательно смотрит на него, точно пытаясь что-то найти. — У меня ощущение, — негромко говорит доктор Уоллес наконец, — что я общаюсь с другим человеком. Ной, что случилось? — Ничего, — очень ровно и очень честно отвечает Ной. Потому что, ну. Правда ничего. Даже Джесс как-то поборол — или засунул в зад — свою паранойю, они занимаются сексом, Ной учится и исследует, живот пока перестал расти, и он не совсем маленький, но в целом ничему не мешает. Ничего не случилось. Совершенно, блядь, ничего. — Мне кажется, — медленно говорит доктор, — что даже Джессу интереснее эта твоя беременность, чем тебе самому. — Да, — легко соглашается Ной. Доктор молчит. — Слушай, — Ной морщится. — Мы познакомились, когда я был… не в лучшем состоянии? Это сложно, правда. Все хорошо, мне просто больше не интересно. Это конечно, это закончится, все станет совсем отлично. С ними же все в порядке, ты сам сказал. — С ними да, — доктор Уоллес кивает. — Меня больше волнует, что с тобой. — Меня это раздражает, — говорит Ной и быстро улыбается. — Эти приемы, этот живот, паникующий Джесс, необходимость ограничивать магию и все такое. Это закончится. Я потерплю. — Тебе, — медленно произносит доктор, щурясь так, словно не верит собственным ушам, — их рожать. Ты понимаешь это? — К сожалению, да, — честно отвечает Ной, и доктор сглатывает, качая головой. — Я думал, насчет аборта, — Ной пожимает плечами. — Я почитал, но Джесс, по-моему, не в восторге. Я могу это пережить. Не ребенок же. — Я натурально хочу посоветовать тебе то же, что и Кларе. — Воздержусь, — Ной улыбается. — Я в себе. Я, возможно, все еще мудак, что просто не попытался уговорить Джесса, но это сознательно. Слушай, мы можем просто как-то сократить количество лекций? — Ты собирался оставить этих драконов себе… — Ной кривится, дергает плечом, доктор Уоллес замолкает. — Позови Джесса, пожалуйста, — просит он наконец. — И подожди нас там, ладно? — Мать Великая, хоть его не лечи! — прочувствованно просит Ной в ответ, но выполняет, что сказано. Сидит даже в глубоком кресле и едва не засыпает, пока ждет. Джесс — ожидаемо — возвращается встревоженным и слегка бледным, Ной закатывает глаза снова, встает и обнимает его сам по пути к выходу. Не хочется это обсуждать. Правда, не хочется, но взгляд Джесса слишком внимательный. Слишком демонстративно указывает на то, что ускользнуть не получится. — Насколько сильно тебе это все не нравится? — спрашивает Джесс, едва они возвращаются домой, и Ной обреченно вздыхает, но не пытается сбежать. Он взрослый, ладно? — Достаточно, — Джесс обнимает, Ной обнимает его в ответ и касается губами щеки. — Слушай, это терпимо. Дохрена не первый раз, — он фыркает, и Джесс фыркает тоже, правда, невесело. — Переживу. Джесс качает головой, но не продолжает. Только целует, а целоваться все еще хорошо. Особенно вместо разговоров. Ною нравится. Обед Ною нравится тоже (он правда голодный), как и сериал в обнимку на диване, как и ленивый спор над примененным там заклинанием с построением абстракций в воздухе и призывом книг, где нихрена, конечно, не находится, но искать — весело и забавно. Ной пополняет свои познания парой атакующих схем, Джесс подозрительно щурится и берет с него слово их никогда не применять. Ной обещает. Ну, так, скрестив пальцы, о чем Джесс, конечно же, знает. В общем, все хорошо до самого вечера, до ночи даже. Ной успевает по-быстрому почти накатать курсовую и заполнить два лабораторных журнала, они досматривают сериал под это дело, ужинают, идут в душ — вместе, вау! — и уже собираются спать, когда Джесс спрашивает: — Если мы уберем эти бесконечные визиты к целителю, это поможет? Ной улыбается. Целует его в губы и улыбается снова. — Вряд ли, — честно говорит Ной, устраивается у Джесса под боком и засыпает. Ничего не поможет, думает Ной с утра, ничего. Все было нормально, пока он не задумывался, каким придурком выглядит со всем этим. Каким слабаком. Все было хорошо, пока оставалось игрой, а в реальности — в реальности нет. В реальности, не в постели, Ною не нравится быть слабым. В реальности Ною нравится побеждать. «Как там наш новый патент?» — пишет он Рику посреди пары и получает в ответ обтекаемое «движется». Ной немного матерится. Немного закатывает глаза, смотрит в потолок и чисто от скуки считает направленности потоков для маскировочных чар с подстройкой под местность. Потоки считаются, Ной добавляет сглаживание, потом добавляет имитационный элемент, потом плавающую вещественность и возможность завязки на контрольные точки. Думает еще чуть-чуть — уже на следующей паре — и дочерчивает отдельные компоненты управления и общую конфигурационную матрицу. Вообще, выходит забавно. В теории даже, наверное, можно сделать имитацию людей. «Слушай, а ебани мне схему человеческого тела в движении?» — пишет он Карле и добавляет смущенный смайлик. «В кафе, долбоеб», — приходит минутой спустя, Ной вздыхает, набирает «на паре», отправляет и с легким нетерпением ждет этой пары конца. Профессор многословно распространяется про позиционирование вещественных иллюзий в пространстве, а Ной, блин, знает даже потребную плотность для того, чтобы иллюзия перестала воплощаться. Ной, блин, не уверен, что эти плотность и сопротивление знает профессор. Когда лекция заканчивается, в кафе он натурально бежит. Падает за столик рядом с Карлой, растягивается на нем и хватает воздух ртом, чтобы отдышаться, а у той тоже почему-то открыт рот, и Ной не понимает почему, пока не осознает. Бля. Бля! — Это ведь не иллюзия? — спрашивает Карла сипло. — Мы можем сделать вид, что его не существует? — вежливо спрашивает Ной и одергивает на животе чуть задравшееся худи. Карла заторможено кивает. — Отлично. Итак, человеческое тело в движении? — Тебе для проекта? — Нет, — Ной морщится. — То есть, возможно, да, но не для того. Я немножко поприкидывал, есть интересная тема… — Карла заинтересованно наклоняется, Ной вздыхает, но рассказывает. Очень подробно рассказывает, потому что, ладно, подобных заклинаний множество, есть, наверняка, и лучше, чем насчитанное им, но вещественные иллюзии людей не позволяет воплощать ни одно. — А если еще и сохранить строение тела, — говорит он Карле, и та чуть задыхается, выпучив глаза. — Иллюзорные жидкости — говно, но если в привязке к земле, ты же понимаешь? Карла кивает, Карла понимает. Карла рисует ему эти схемы прямо там, а Ной пытается их применить, нахрен забыв про следующую пару, кое-как отмахнувшись от Джесса, а потом и от декана, который пришел поинтересоваться, почему пара студентов — один из которых его — четвертый час сидит в кафе и о чем-то нечленораздельно орет. Ной орет на них не более членораздельно, но и Джесс, и профессор Сан отступают, побежденные. Результат более чем пристоен для одного дня. Интереснее только, что под ним скрыть, и вот тут у Ноя — спасибо Джессу! — есть варианты. — Ложись без меня, — бормочет он, собственно, ему и остается на кухне, потому что рисовать, согнувшись на диване, охуевает спина. К утру у Ноя готовы три варианта. К утру он разгибается, трет все равно охуевшую спину, с благодарностью принимает от Джесса чашку чая и душераздирающе зевает, пока его употребляет. — Останься дома? — предлагает Джесс, Ной кривится, мотает головой, и он не настаивает. Спать вечером, правда, все равно укладывает, но ладно, Ной помнит, чем закончилось его прошлое запойное проектирование. Ной не возражает. Спит, просыпается, ест то, что подсовывает Джесс, спит, когда Джесс укладывает спать, гуляет пары и бессовестно досчитывает и пересчитывает, иногда привлекая Карлу, а иногда даже нагло врываясь к профессору Сану и требуя консультаций. Тому интересно, Ной видит. Но тот не спрашивает открыто, поэтому можно пока не рассказывать. — Это совершенно ебанистическая хуйня! — восхищенно говорит Карла неделей спустя, а Ной понимает, что, во-первых, прошла неделя, а во-вторых, он ни разу не был у доктора Уоллеса, а Джесс не напоминал. — Но, бля, если это сработает… — Так пошли на полигон, — говорит Ной, потом моргает и вспоминает, что ему нельзя. — Блядь! — шипит Ной сквозь зубы и прочувствованно матерится в небеса. Те безмолвствуют. — Что-то не так? — неуверенно уточняет Карла, когда он прекращает ругаться. Ной вздыхает. Ной смотрит на нее максимально страдальчески и вздыхает снова, потому что проблема решения не имеет. Вернее, имеет, но до него еще долгих пять недель. Охуительно долгих пять недель. — Ща, — говорит Ной. «Ты нужен мне как маг, — пишет он Джессу, — и я заранее ненавижу то, что тебя об этом прошу». «Что сделать?» — отвечает Джесс моментально. «Пятый полигон», — набирает Ной и морщится, потому что, блядь. Блядь! Пятый, как всегда, свободен. Пока они ждут Джесса, Карла с интересом осматривается, а Ной вычерчивает рисунок чар на земляном полу, пока не опуская составные схемы. Выводит каждую блядскую матрицу и каждую линию, высунув язык от усердия и придерживая хренов живот, который мешается пиздец как. В какой-то момент Джесс появляется, пытается подойти, но Ной вовремя замечает и орет: — Стой нахуй! — прежде чем тот перелезает через ограждение. Джесс застывает. Ной дочерчивает, разгибается, трет спину и осторожно, чтобы не повредить рисунок, пробирается к выходу. — Ебать, ты живой? — пищит Карла. Ной отмахивается от нее и натурально хватает Джесса за воротник. — Испортишь, — шипит он, — убью нахуй. Активируешь с крайней правой схемы по часовой стрелке, центральную матрицу последней. Все преднастройки там есть, не лезь нахуй. Доступно? — Доступно, — кивает Джесс, улыбаясь. Ной с сомнением смотрит на его довольное ебло, хмыкает, коротко целует и отпускает, а потом с восторгом наблюдает, как ебаная схема оживает, превращаясь в заклинание, которое насыщается магией и превращается в тот же полигон, по которому ходят люди. Ноль отличий. Ноль. Подобие, сука, нахуй, идеально! Ной издает победный вопль. Ной косится на Карлу, плюет на приличия и обнимает ее, остро жалея о наличии живота, потому что не получается обнять нормально. Ной, отрывает ее от земли и кружит, потому что Джесс, оглянувшись на них, неуверенно запуливает в одного из иллюзорных людей атакующим заклинанием и тот весьма натурально падает, а под ним растекается лужа иллюзорной же крови. — Вовнутрь только не ходи, — хрипит Карла. Джесс вздрагивает. — Не-не, — открещивается Ной и отпускает ее. — Я пока без этой части. Карла разочарованно стонет. Куда лучше знающий его Джесс осторожно уточняет: — Пока? — Ной смело кивает. — Что там должно быть? — Призыв, — говорит Карла, понятия не имеющая, что она говорит, а Ной морщится и пытается выглядеть невинно. — Еще мы считали портал и атакующие чары, но там не закончено еще… — Ной, — очень строго говорит Джесс. — Как-то мне нехорошо, — жалобно тянет Ной, но это, конечно, не срабатывает. Джесс отчитывает его всю дорогу домой, а Ной кивает с раскаянием во взгляде и расчетами в голове. Портал, конечно, выглядит интереснее всего. Черти порадуются, опять же… — Ты нихера не слушаешь, — обвиняюще говорит Джесс. Ной смотрит на него оскорбленно. — Ты только что кивнул на предложение переехать на северный полюс! — Там совершенно уникальная климатическая зона, — занудно тянет Ной, получает легкий подзатыльник и смеется, прижимаясь к Джессу. — Я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, принцесса, — шепчет Джесс и целует в шею. — Не экспериментируй с опасными чарами без меня, ладно? — Я не буду, — обещает Ной и мысленно добавляет: «я их только посчитаю». Это правда. Ной только считает, Ной не пробует ничего сам (потому что нельзя), призывает Джесса, когда терпеть больше нет сил, и доводит чары до ума, а потом долго сидит, размышляя. По-хорошему, надо писать Рику, надо показывать это ему и подаваться на патент, потому что, во-первых, вышло хорошо, а во-вторых, он прав про вояк. Сначала купят, потом разберутся, надо ли. Но, но, но… — Слушай, — говорит он Джессу за ужином, засовывая в рот полную ложку риса с овощами, а потом долго жует, пока Джесс, собственно, слушает и терпеливо ждет продолжения. — А ты определился с темой диплома? Джесс страдальчески стонет и очень выразительно смотрит. — За ще? — очень прочувствованно говорит Джесс. Ной даже реально чувствует себя виноватым, потому что «хоть ты мозги не еби»… — Эй, принцесса? — Ной моргает, а Джесс уже стоит рядом и смотрит прямо на него. — Давай, все нормально. Не совсем определился, сомневаюсь. А ты? — Нет, — Ной улыбается и опускает глаза. — Наверное, нет. Ладно, говорит он себе, укладываясь, это чушь. С чего бы Джессу вообще соглашаться на совместный диплом, основанный на его, Ноя, разработках? Он, блин, может сам и наверняка может даже лучше. Нахер ему не нужна эта маскировка с ловушками или атакующим компонентом, а Ной просто бесится от нехер делать и чтобы не думать. По классике, блядь. Все по классике. — Я устал, — говорит Ной в потолок. Тот не отвечает. Принцесса не отвечает тоже, но гладит по щеке, и Ной гладит ее в ответ, прислушиваясь к шуму льющейся воды за стенкой. Джесс хороший. Джесс сильный, умный, красивый, Ной так его любит. Ной просто ненавидит саму ситуацию. Ненавидит даже то, что придумал ее сам, спровоцировал ее сам. Мазь лежит в тумбочке, Ной помнит. Джесс достал ее и переложил ровно в тот день, когда они делали этих драконов, запихивали их в Ноя. Джесс тоже хотел, а Ной иногда думает, хотел ли он сам или просто предполагал, что хочет Джесс, и соглашался. Это все такая чушь. Пиздец просто. Ной вздыхает, трогает живот кончиками пальцев, пытается представить, как это будет спустя еще неделю, когда дракончики начнут шевелиться, и старается не передергиваться, потому что, блядь, пробирает. Он себя накручивает. Ну, наверное. Надо просто остановиться. Надо. — Сходим к целителю на выходных? — осторожно спрашивает Джесс, когда выходит из душа. Ной вздыхает снова, пожимает плечами и вздыхает опять. — Конечно, — говорит Ной. Можно подумать, он забудет об этом, как старательно забывал о многом другом, но нет. Оно вертится в голове, всплывает, даже когда Ной считает или чертит, даже когда оформляет проект под начало диплома и идет к декану утверждать тему. Ной обговаривает с ним возможное патентование от имени академии, потому что альма-матер тоже надо уважать, и у Ноя, блин, сейчас в рассмотрении ебучие тентакли. Ной соглашается на все условия (которые, кстати, неплохие, наверное, профессору Сану он нравится). Ной выходит из его кабинета, выебанным в хвост и гриву, немного стоит в коридоре, размышляя, а потом идет в кафе, на ходу просматривая список клиник с отделением репродуктологии. Центральный госпиталь… нет, спасибо, это совершенно не то, как он хотел бы увидеться с сестрой. «Новый век» — спасибо, нет, еще раз. Остальные названия не говорят ни о чем, и это, наверное, хорошо. Ной фильтрует по «мужским беременностям», потом по близости к дому, потом по отзывам и очень задумчиво смотрит на первую в списке. «Жизнь». Ну, емко. В целом, наверное, даже запоминается. Мать Великая, что он творит? Что стоит просто вернуться к доктору Уоллесу и поговорить, как два взрослых человека? Сказать: «Остановись, я не передумаю, я не психую, я не ребенок, не надо взывать к моей совести»? Зачем все это? Да в пизду, думает Ной и записывается к другому целителю. — Морган, бля, ну хоть завтра нас не прокидывай! — слышит он жалобное и протяжное. — Ну сколько можно, бля! Ну хочешь мы всей группой перед твоей «принцессой» на коленях поползаем? — Райс, заебал, — устало отвечает Джесс. Ной разворачивается и идет к ним, кладет Джессу руку на плечо, наклоняется, целует в висок и улыбается всем. — Не надо ползать, — говорит Ной. — Захочет — придет, я только за. Целует Джесса еще раз и уходит. Наверное, они все — все! — пялились на его живот. Наверное, Джесса ждет очень много вопросов. Ною все равно. — Я не хочу оставлять тебя одного, — говорит Джесс вечером и обнимает, а Ной вполне охотно прижимается к нему, потому что это приятно, ладно? — Они осилят этот интенсив и без меня. — Давай, — Ной лениво тянется, разворачивается к нему лицом и чмокает в щеку. — Со мной ничего не случится. Джесс смотрит с сомнением, но соглашается. Уезжает на целый день (невозможно долгий, между прочим), и с Ноем — вау! — ничего не случается. С холодильником случается: он почти опустошен стараниями того же Ноя. С книжкой случается: она прочитана. С гелем для душа случается даже, он, блин, заканчивается, а с Ноем — нет. — Завтра к целителю, — сонно бормочет Ной, когда Джесс возвращается и забирается в кровать. — Разбуди меня утром, м? — Виктор не говорил мне, что ты записался. — Виктор, — бормочет Ной еще более сонно, — не единственный целитель в мире. Бормочет — и засыпает. Новая клиника — это странно. Она совсем другая, люди совсем другие. Ною приносят чай, пока они ждут, выпивает его, правда, Джесс, потому что Ной кривится от запаха, а девушка-ассистент многословно извиняется и предлагает что угодно еще. Ной от всего отказывается. Ной перечитывает условно законченную вводную часть диплома, хмурится, пишет правки комментариями и заканчивает как раз к моменту, когда их приглашают, ну. В кабинет. Целитель старше Рика. Ной видел это и на фото, но все равно странно. Он неуверенно здоровается, целитель вежливо здоровается тоже, представляется, зовет его мистером Синклером и задает очень много вопросов о здоровье, прошлых беременностях и как Ной вообще до всего этого дошел. Ной отвечает, подробно. Джесс сжимает его руку и молчит, иногда слишком шумно дыша, целитель — Генрих Радд — осторожно улыбается, кивает и продолжает спрашивать. — Нестандартные реакции на диагностические заклинания? — уточняет он, удовлетворившись ответами. Ной пожимает плечами. — У меня кружится голова? — неуверенно предлагает Ной. — От того, ну, которое вместо УЗИ… — Да, часто встречается, — целитель улыбается снова, кивает в сторону другой двери, которую в этот раз Ной заметил сразу. Вот вообще не сюрприз. — Давайте посмотрим, как у вас дела, мистер Синклер? Ной вздыхает. Ной встает. Ной идет. Косится на кресло, но целитель мотает головой и указывает ему на кушетку, которая, ну, даже выглядит как кушетка, а не как смотровой стол. Потом просит задрать свитер и приспустить штаны, а потом делает что-то такое, от чего все внутри сжимается. Не от заклинания, нет, не от самих чар. От их эффекта. — Вау… — шепчет Ной. Живот, ну, прозрачный. В смысле, не совсем, но он прямо видит будто заблюренные органы внутри, видит, собственно, матку, прозрачную тоже и два полупрозрачных, стиснутых ей яйца внутри. В которых, ну. Драконята. О. О! — Седьмая неделя? — уточняет целитель, хмурясь. — Скорее восьмая, — немного хрипло говорит Джесс, тянется к животу Ноя пальцами, но отдергивает руку. — Почти девятая. Целитель улыбается. — Тогда точно в срок, — он, не касаясь, указывает влево, там, где яйцо, ну, совсем прозрачное, как будто его почти нет. — Я не вижу проблем, мистер Синклер, — он подносит ладонь к животу, тянет на себя воздух, а Ной чувствует щекотку магии и видит проекцию тех же драконов, но уже над собой. — Нет, никаких, — целитель вращает ее пальцами и разглядывает, прищурившись. — У вас приличный опыт, так что, я думаю, мы можем увидеться с вами где-то через две-три недели, если вам это подходит и провести полный осмотр перед родами? — Ага, — выдыхает Ной, тупо глядя на проекцию. На подвернутые лапки и хвостик правого дракончика. На умильную мордашку левого. — Разве не стоит, ну, — Джесс сглатывает, когда они оба на него смотрят, но все равно договаривает. — Чаще. Я имею в виду… — Зачем, мистер Морган? — целитель развеивает чары и позволяет Ною поправить одежду. — Драконы здоровы, у мистера Синклера я тоже не наблюдаю проблем. Единственное, что ему нужно, это отдыхать. Если что-то будет беспокоить, свяжитесь со мной или с клиникой, но, в целом, развитие практически эталонное. Матка низковато, — Ной вздрагивает, Ной это уже слышал, — но это частая проблема у мужчин, — целитель улыбается, помогает встать. — Ничего, что требует более частых осмотров или госпитализации. Буду ждать вас через две-три недели, — повторяет он, провожая к выходу. — Когда вам удобно, мой график знают ассистенты. — Ага, — говорит Ной. В ушах слегка шумит. Он ловит Джесса за руку, отводит в сторону и опускается — очень добровольно — на диванчик. Прижимает руку к животу и тупо моргает, потому что, бля. Бля. Дракончики. И все нормально, да? Несмотря на все то, что он творил, все то, о чем он думал. Все нормально. Вау. Вау! — Ты в порядке? — Ной кивает. Ной заставляет себя поднять голову, слабо улыбается и опускает ее обратно, глядя на собственную ладонь на собственном же животе. Все еще как-то не так, но… ну, ладно, он вряд ли повторит. Но теперь очень хорошо помнит, зачем он это делает. Очень, очень хорошо. — Пойдем домой, принцесса? — Ага, — выдыхает Ной. Окей, у них будут драконы. Или подарить сестре? Ной думает, Ной лежит на диване, задумчиво поглаживая живот, в котором никто не шевелится (пока), и пытается понять, что делать дальше. Ответов все еще примерно ноль, но, по крайней мере, все это бесит уже чуть меньше. Они милые, ну, драконы. Новый целитель тоже, хотя, конечно, это просто потому, что он пока не знает, какая Ной ходячая катастрофа. На вопрос об ужине Ной только мотает головой, на осторожное предложение потрахаться вместо — мотает головой уже Джесс. Это немного обижает, хоть Ной и знает, что дело не в животе. Не в том, как он выглядит. Даже не в том, как он себя ведет. Джесс, блин, боится ему навредить. Им навредить, им. Для Джесса уже существует не только Ной, а Ноя это раздражает. Он вздыхает, переползает в кровать, обнимает подушку и первый раз всерьез думает, что больше не повторит. Наверное, нет. Может, думает Ной, просто прошла новизна, а потом сам смеется над этой мыслью. Потому что, мать Великая, три года не проходила, а тут — прошла! Охуеть, какое чудо. Возможно, нет. Возможно, он просто наигрался. Ной прикрывает глаза, вспоминает осень, пиздоблядскую конференцию, тех наг и как они раздражали, как он сам жалел, что это сделал и буквально считал дни до конца. Уже тогда не нравилось, думает Ной. Уже тогда: ни шампанского, ни пузырьков — только усталое ожидание. Вот тогда стоило остановиться, тогда. До них лучше даже, но, ладно, он идиот. Кровать сзади проминается, Джесс обнимает его, и Ной улыбается, прижимается ближе, кладет голову на его руку. Все еще хорошо. Слава всем и сразу, он устал не от Джесса. Только от этих бесконечных беременностей, превратившихся из стыдного, но удовольствия, в какую-то повинность. Осьминогов, Ной помнит, он еще хотел. Вот то, что они в нем оставили… — Я все испортил, да? — шепчет Джесс на ухо. Ной мотает головой, не без труда разворачивается и осторожно его целует. — Принцесса… Ной… — Это не ты, правда, — говорит Ной в тон тихо и целует его снова. — Я не должен был соглашаться. Предлагать, — он фыркает. — Просить. Типа, я, наверное… я не знаю, Джесс. Просто идиот, как всегда. — Тебе не нравится. — Ага, — Ной слабо улыбается и медленно его целует. — Это закончится, все хорошо, — говорит он и тянет голову Джесса к своей груди, а тот совершенно не сопротивляется. Кажется, ему плохо почти до слез. Ною плохо тоже, и у Ноя даже нет никаких оправданий. Пиздец. Это все такой пиздец. Ной, как обычно, проебал все и во всем же облажался, и всем опять плохо, а он может только хлопать глазами и говорить: «Я не специально». Идиот. Джесс больше не напоминает ему про беременность, Ной помнит о ней сам. Сложно забыть, когда малыши начинают двигаться, живот опять расти, а спать хочется до безумия. Все болит к тому же, потому что это не один дракон, это двое — и живот реально большой и тяжелый. Ной вдруг — очень вдруг — осознает, нахера в статье перед беременностью, ну, от человека советовали носить тварей с похожими сроками и размером. Срок с драконами, конечно, нихуя не похож, но он и так понимает, что застрелился бы нахуй. Не три месяца, а девять. Ой, блядь. Нет, спасибо, нет. Звонка от доктора Уоллеса он не ждет. Ной не совсем мудак, Ной написал ему, что пошел к другому целителю, поблагодарил даже (Ной — вежливый парень), отчитался, что все хорошо, и всячески пожелал успехов в работе и более благодарных пациентов. На сообщение доктор не ответил, поэтому Ной совершенно не ждет его звонка, но тот раздается и раздается аккурат, когда Ной пытается найти удобную позу с книгой, планшетом и блокнотами и ненавидит весь мир. — Блядь, да? — выдыхает Ной в трубку, потому что один из блокнотов падает, а он хуй сможет его легко и быстро поднять с этим животом. Из динамика смеются, и Ной на самом деле рад. Ну, в смысле, он, значит, не злится, да? — Привет, — он обреченно берет другой блокнот и откидывается на спинку дивана. — Извини, я немного в аду. — Надеюсь, в переносном смысле, — весело говорит доктор Уоллес, и Ной тоже немного смеется. — Ты занят на выходных? — Целитель, — очень честно сообщает Ной, потому что он помнит, а доктор, наверное, будет рад это услышать. — Больше никаких планов. — Найдешь на нас Кларой пару часов? Звучит на редкость беззаботно и обыденно, но Ной замирает и чудом не роняет второй блокнот вслед за первым. Потому что, ну. Клара. Клара. — Я очень беременный, — осторожно говорит Ной. — Она знает, — доктор вздыхает, чем-то шуршит, потом, судя по скрипу, садится в кресло. — Слушай, я не могу тебя заставить, но я правда считаю, что вам надо поговорить. Ну, свадьба тоже скоро, и я все еще хочу, чтобы ты на ней был. — Я даже не знаю, за что мне извиняться, — отчаянно выдыхает Ной. В этом и проблема на самом деле. Он давно бы пришел сам. Давно бы позвонил, но никак не получается сочинить подходящую речь. Ну, в смысле, блядь! Да, ладно, он натворил хуйни, он дрочил с животом, он рожал тварей, но почему — почему, блядь? — он вообще должен был рассказывать об этом сестре? Почему не должен был этого делать? То есть да, ладно. Не должен был делать это так, но она же не знает, что он, ну. Сам. Она не знает, что никто не «вел трансформу», как выразился доктор Уоллес, не знает, что он рожал дома и один. Она вообще ничего не знает, кроме того, что матка есть и что он рожал в принципе, и Ной, ну… Ной не очень понимает, на что именно она злится. Почему? Что именно он сделал не так в этот раз? — Не извиняйся, — говорит доктор Уоллес совершенно спокойно. — Просто поговорите. — В субботу? — предлагает Ной. Там как раз целитель, а портить оба выходных не хочется совершенно. Доктор Уоллес соглашается, не спрашивает даже, как он себя чувствует, просто прощается и вешает трубку. Ной смотрит на телефон еще минуты две и только потом откладывает. Возвращается к книге и планшету, но диплом ползет по капле, а он слишком часто отвлекается, думая о встрече с сестрой. О себе на ней. С животом и вот это все. Бля, пиздец. Ной запрокидывает голову и тихо стонет в потолок, а Принцесса сочувствующе гладит по плечу. Как он сможет сказать сестре, что ему это нравится, что он в восторге так, чтобы она не поняла, что он лжет? Никак. Блядь. Никак. Сука.