Ожидания и реальность

Бабочку завязывает Джесс. Ну, после того как Ной долго пытается сам, психует, паникует, швыряет ее в неизвестном направлении и рыдает, как последняя истеричка, размазывая сопли по лицу и рукавам очень белой рубашки. Ноя немного извиняет, что, ну, после родов прошла неделя и эту неделю он в общем-то провел, едва ли вылезая из постели (и это вообще не про секс). А потом — свадьба. Подкралась незаметно, бля. Ной всхлипывает, кидает пару чистящих на пострадавшую рубашку и всхлипывает снова, потому что все не так. Все. Блядь, все! Сраный смокинг еле на нем сошелся, потому что даже магия не может вернуть ему талию за неделю, накладки проступают под рубашкой, и грудь вообще болит, потому что он идиот, и он забыл про свадьбу, он, блядь, про все забыл. Дракоши пищат, Принцесса их успешно отвлекает, но это все равно заставляет всхлипывать тоже, потому что Ной не просто идиот — Ной мудак. Ной конченный мудак, которому на самом деле даже лиану доверять не стоило. Блядь, у Ноя стоит отнять право вообще отвечать хоть за что-то живое. Блядь! Блядь! — Принцесса, иди сюда, — шепчет Джесс и обнимает, втягивает в себя, ничуть не заботясь о собственном костюме, а Ной рыдает снова, потому что пиздец. Полный, полный пиздец. Итак. Вещи, о которых Ной совершенно не подумал, но которые прошли нормально (и это очень короткий список): сами роды и возвращение домой. Ну, в смысле, да, это был феерический блядский цирк, и Джесс натурально чуть не сломал ему руку, и они стоят друг друга, потому что Ной цеплялся за Джесса ничуть не слабее, и синяки у них потом желтели совершенно параллельно. Но в целом — в целом! — Ной готов признать: вышло не так уж плохо. Он до сих пор краснеет, вспоминая вторую часть, краснеет еще сильнее, вспоминая послед, когда он реально почти лежал на Джессе, постанывая и уговаривая того (или самого себя), что «все нормально» и «целитель ну вообще не нужен», и начинает дымиться, если думает о том, как Джесс, улыбаясь, стирал с его груди капли молока и скармливал их первому дракончику, пока Ной натурально кормил второго. Вышло неплохо, правда. Не порвался, не пострадал, был признан здоровым и отвратительно быстро восстанавливающимся (хоть целитель Радд и запретил половину заклятий, которые Ной обычно на себя кидал, и строго потребовал потерпеть пару недель, когда отработают более щадящие и все вернется в норму само), и выписан, конечно, на все четыре стороны вместе со своими драконами. Тут хорошее заканчивается. Тут начинается то, от чего Ной плачет. Потому что, блядь, он совершенно — совершенно! — не думал о том, как выглядит жизнь с двумя мелкими драконами и одной шустрой лианой в квартире с одной спальней, где уже есть целых два жильца, которым иногда хочется уединения и покоя. Вау. Вау, блядь! Неожиданно, правда? Ной сходит с ума, потому что это невозможно. Потому что прошла сраная неделя, а у него все еще все болит, ему нельзя трахаться (и не хочется, справедливости для, потому что все болит), писк дракончиков сводит с ума круглыми сутками, грудь ноет, Принцесса жалеет, но заебывает тоже, и единственное, чего он хочет — это нахуй выспаться. Выспаться, а не нести сраные кольца, не кормить драконов, не учить проебанные лекции по книгам и чужим конспектам, не обнимать Джесса, точно зная, что продолжения не будет. Ной устал, как скотина. Ной еще три дня назад, когда они вспомнили про свадьбу (спасибо Виктору Уоллесу, который здраво оценивает, как работает память Ноя), поговорил с Джессом откровенно (достижение разблокировано). Тоже рыдал, как скотина, а потом не менее истерично смеялся. Потому что Джесс — мастер неожиданных решений. Итак, неожиданное решение от Джесса: зачем продавать одного из драконов, если денег у них достаточно и так, а его можно просто подарить — очень достойный подарок, между прочим! — людям, которых они оба неплохо знают и которые этот подарок точно оценят. А еще — точно будут знать, откуда этот подарок взялся, подумал Ной тогда, потому и ржал бешеным конем. Проблема в том, что веселье не отменяет основного. Он отдает дракона. Опять. Поэтому Ной рыдает, Джесс обнимает его, смокинги страдают, время идет, а блядская бабочка опять перекосилась, но Ной даже не думает о ней, пытаясь успокоиться и нихера с этим не справляясь. Блядь, нахер так жить? Ну правда. — Пойдем-ка, принцесса, — Джесс ведет его к дивану, усаживает, гладит по спине, пока рыдания не переходят в слабые всхлипы, а слезы не иссякают, снова чистит заклятьем, поправляет бабочку, приносит воды и продолжает гладить по спине, пока Ной пьет. Потом забирает стакан, но не уносит, просто ставит на столик и обнимает, укладывая на себя. Пояс, конечно, неприятно впивается в живот, но, ладно, это того стоит. — Получше? — Ной слабо кивает и шмыгает носом, остро ощущая себя идиотом и мудаком одновременно, причем мудаком неблагодарным, потому что сестра выходит замуж, а он… — Что не так, принцесса? Поговори со мной? — Все, — выдыхает Ной и сам же над собой смеется. — Извини, — шепчет он и прижимается к груди Джесса лбом. — Я приду в себя, правда. Это просто… — Мы можем переиграть, — очень тихо говорит Джесс и обнимает крепче. — Подарим деньги. Никого не отдадим. Поищем квартиру побольше. — Это хрень какая-то, — бормочет Ной и вздыхает, потому что, да, так можно. Но просто перебор. Всего. И дело не в квартире, дело… — Я успокоюсь, — обещает он еще раз. — Все нормально, просто, ну. Нервы. — Ага, — улыбается Джесс и целует его в лоб. Если взять себя в руки, перестать рыдать и собрать еще даже не открывшего глаза дракона у Ноя получается, то с остальным все намного, намного хуже. Блядское мироздание его ненавидит, Ной уверен в этом еще в тот момент, когда меняет в туалете мэрии подтекающую накладку и обнаруживает, что вместо запасной пары взял только одну. Блядское мироздание определенно его ненавидит, потому что кто-то опаздывает, все переносят на час, сестра рыдает, Виктор ее успокаивает, Джесс хуй знает где (прячет дракона), сидеть негде, а у Ноя болит спина и болит все. Он просто дышит, прислонившись к колонне, трет виски, потому что голова раскалывается, и остро хочет сдохнуть. Кольца, слава Богине, не проебали. Ной даже не падает, когда их подносит, только сестра на панике хватает не то, пытается махнуть на правильное, но роняет первое, и Ной ползает и ищет, пока все гости — включая чиновницу — смеются, а сестра опять рыдает, и, блядь, он очень хочет просто остаться лежать на полу, но приходится встать, протянуть Виктору свеженайденное кольцо, посмотреть с каким зачарованным лицом он надевает его сестре на палец и на автомате вытереть сопли рукавом, чтобы стоять, как придурок, на этот рукав смотря, пока все смеются опять. В общем, Ной официально ненавидит свадьбы. Есть плюс: Ной поздравляет их самым первым. Есть минусы: во-первых, он получает слюнявые поцелуи в обе щеки и суперкрепкие объятия, от которых спина болит еще сильнее, во-вторых, приходится стоять и ждать, пока выскажутся все остальные, а в-третьих, когда все высказываются, сестра и Вик начинают целоваться, и это, блядь, бесконечно. Ною немного хочется вылить на них ведро воды, но он мужественно стоит на месте и даже не закатывает глаза. Они любят друг друга. Это вроде как мило. — Сядь, — негромко говорит Джесс и подталкивает его к стулу, где раньше сидел сам. Ной хочет поспорить (он вообще-то не должен сидеть, он хренов брат невесты), но смотрит на Джесса и соглашается, потому что, кажется, если Ной не сядет, то ведро воды новобрачным обеспечит один очень упертый боевой маг. Ной садится, Джесс наклоняется, трет ему поясницу и легонько целует в висок. — Очень больно? Ной слабо улыбается, но честно кивает. Джесс вздыхает и продолжает растирать, пока не становится легче, а потом целует снова, выпрямляется — и оказывается, сестра с Виком давно уже перестали целоваться, и теперь все смотрят на них. — А вот и наши следующие молодожены, — смеется какая-то дрянь, имени которой Ной не знает, и вместе с ней смеются все. Только сестра чуть краснеет. — Да, — невозмутимо говорит Джесс. — Но вас мы приглашать не планируем, — добавляет он, глядя именно на ту дрянь, пожимает плечами и помогает Ною встать. Ной… на самом деле трахнул бы его прямо здесь, на свадьбе сестры, при всех этих людях, если бы был в состоянии. Ной целует его взасос, и, наверное, теперь все ждут их с Джессом, но Ною совершенно, блядь, наплевать. Подождут, хуле. — Я люблю тебя, Ной, — шепчет Джесс на ухо, когда они выходят из мэрии, и Ной замирает на самом верху бесконечной лестницы. Все, блин, спускаются, а они стоят, потому что он не может заставить себя сделать ни шага. Это плохая идея. Это отвратная идея. Мать Великая, блядь, остановись, орет себе Ной мысленно, он не оценит, он только посмеется, ты что, с ума сошел? — Ной? — Джесс разворачивает к себе, и Ной смотрит на него, смотрит ему в глаза, медленно моргая. — Что такое, принцесса? — Давай поженимся? — тупо говорит Ной. Говорит — а в голове начинает, блядь, орать сирена, и он жалеет о собственных словах в тот же момент, но, типа, нельзя засунуть обратно, да? Это же как с этими блядскими драконами, типа, все, они уже есть. А слова уже произнесены, и даже если это все очень… — Ага, — выдыхает Джесс и тащит его обратно в двери, из которых они вышли. А, думает Ной, а. А? А! Вот примерно это - именно так - он и думает все то бесконечное время, когда они заполняют бумаги. Потому что никто, конечно же, не может их поженить прямо сейчас, но Джесс, блядь, реально берет заявления, реально вписывает туда все что надо вписать, а потом смотрит на Ноя и улыбается, и Ной, заторможено, начинает писать тоже. В голове просто вот это «а» на разные лады — и ни единой вменяемой мысли. Блядь, да даже о том, что их ждет, наверное, ебаная толпа людей, Ной вспоминает только когда припечатывает последнюю страницу магической подписью и поднимает глаза. — Я… — Ной сглатывает. — Я, кажется, все-таки испортил ей свадьбу, — пищит он, но Джесс только улыбается и обнимает. — Она поймет, — тихо говорит он и целует Ноя так, что все опять вылетает из головы. Короче, их никто не ждал. Поэтому Ной дуется всю дорогу в такси, а Джесс хихикает, но еще больше они просто целуются, и Джесс улыбается, а Ной издает какие-то невнятные звуки и пытается в Джесса же спрятаться, потому что, блядь… Блядь! Они реально… Это вообще реально? — Не веришь, принцесса? — шепчет Джесс, который, как всегда, читает мысли, и Ной слабо кивает, трется щекой о его плечо. — Я тоже, — признается он и смеется, когда Ной поднимает голову и моргает. — Я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, — шепчет Ной в ответ и целует его сам. Это… очень странно на самом деле. Это потрясающе. Сестра подозрительно смотрит, когда они — с таким опозданием! — входят в ресторан, а Ной даже не может ответить ей невинным взглядом. Ной ошеломленно моргает и глупо улыбается, а потом, не дождавшись времени подарков, вручает им корзинку с дракончиком, садится на свое место и залпом выпивает бокал шампанского. Не чувствует даже, потому что в голове и без того шумит, а пузырьки, кажется, во всем теле. Как будто он сам — шампанское. Как будто он — воздушный шарик и вот-вот улетит. Мать Великая, они что на самом деле… — Скажи, что ты не нашел целителя-дебила, который позволил тебе беременеть снова спустя неделю после родов? — шипит Виктор Уоллес в ухо, натянуто улыбаясь. Ной моргает и смотрит на него, не осознавая ни слова из вопроса, который он вроде бы слышал, но на самом деле — нет. Ни единого слова. — Кажется, мы женимся, — тупо говорит Ной, и Виктор моргает тоже. Смотрит на него. Переводит взгляд на Джесса, который что-то рассказывает сестре широко улыбаясь, но он точно не то рассказывает, потому что сестра смеется тоже и хлопает по столу, едва не сшибая тарелки. Снова смотрит на Ноя и снова моргает. — Вы… — он сглатывает. — Подожди, вы… — Мы… женимся? — повторяет Ной, прикусывает губу и моргает часто-часто, потому что на глаза наворачиваются слезы. — Бля… мы… — Принцесса, — он не видит, когда оборачивается Джесс, не понимает, как тот вообще заметил, но руки смыкаются вокруг, ровно когда Ной начинает плакать, как идиот. Очень, очень счастливый идиот. — Простите нас, — говорит Джесс неизвестно кому (наверное, сестре), помогает Ною встать и куда-то ведет. Усаживает снова, но уже к себе на колени, крепко обнимает и гладит, где достает, шепча что-то успокаивающее. А Ноя не надо успокаивать, это вообще не про то. Это просто… просто… — Мы женимся, — сдавленно шепчет Ной, и Джесс смеется, невесомо чмокает в губы, широко улыбается и кивает. — Как, ну, по-настоящему? — Ага. Все еще не верится? — Ага, — выдыхает Ной, шмыгает носом, всхлипывает, наклоняется и привычно утыкается лицом между шеей Джесса и плечом. Воротник, правда мешает. — Я тебя люблю. — Это взаимно, принцесса, — Джесс гладит по спине, а потом смыкает руки на поясе. — Ной, — Ной мычит, слышит его смешок. — Если ты передумаешь, просто скажи, ладно? Я хочу, но, типа… — он фыркает. — Я не хочу тебя заставлять. Это вроде как должно быть обоюдным желанием, ага? — Я хочу, — слабо сознается Ной и закрывает глаза, крепко жмурясь. — Я скажу, я обещаю. Бля… — он скулит, осознавая. — Я просто впихнул ей этого дракона, да? — Ага, — смеется Джесс. — Это было мило. Она, кстати, думает, мы просто за ним заезжали, — невинно добавляет он, и Ной жалобно скулит снова. Потому что, ну, ему как-то предстоит рассказать сестре про грядущую свадьбу, и он вообще не представляет подходящего момента, потому что, ну, это, блядь, как бы ее свадьба. Как бы сейчас. Пиздец. Черт, какой пиздец! Ной смеется и прижимается к Джессу крепче. Полный пиздец, но — мать Великая! — самый лучший в его жизни. Сестра что-то спрашивает, а он смеется и обнимает ее, рывком поднимает и кружит, и она начинает смеяться тоже. Это охуенно. Это настолько охуенно, что у Ноя нет слов, нет ни единой мысли в голове — ничего. Ной любит Джесса, любит ее, любит даже Виктора и весь мир в целом (включая ту дрянь из мэрии). Ной пьет, потому что, ну, он закончил с кормлением драконов, он не беременный и ему все можно, Ной танцует с Джессом и коллегами сестры по очереди, не особенно обращая внимания, с кем именно танцует, потому что смесь шампанского и счастья пузырится внутри. Ною хорошо. Ной смазано целует Джесса в щеку, быстро обнимает, стреляет у кого-то из гостей сигарету и идет на улицу, где все курят, потому что все, блядь, целители курят, даже если сестра делает вид, что это не так. Она и сейчас пытается спрятать свою, и Ной закатывает глаза, машет рукой, отнимает у нее зажигалку, прикуривает и садится прямо на плитку рядом со скамейкой, устраивая голову у сестры на коленях. — По-моему ты нажрался, мелкий, — весело говорит она. Ной пожимает плечами, улыбается, затягивается и выпускает в небо тонкую струйку дыма. Ной, ну. Не курит. Обычно. Бывают исключения. — Надрать бы тебе задницу, — лениво тянет сестра, затягиваясь тоже, и гладит по щеке, противореча самой себе. — Или Джессу, по-моему, он тебя испортил. — Руки прочь от моего жениха, — улыбается Ной. Сестра смеется. — Скажи еще «будущего мужа», давай, я хочу это услышать! — подначивает она, и Ной смеется даже громче, давится дымом, долго кашляет, небрежно сжигает недокуренную сигарету прямо в воздухе. Фокус для сильных магов с хорошим контролем над силой, но он такой и есть. — Ну давай! — требует сестра. — Мы женимся, — сознается Ной с глупой улыбкой, зарываясь щекой в ее юбки. — В смысле, как по-настоящему. Он реально, ну… — Мелкий… — Он реально будет моим мужем, — скулит Ной куда-то между платьем и ее рукой, а потом влажно смеется. — Я не хотел сегодня, — быстро добавляет он. — Это твоя свадьба, да, я просто не могу… Я ничего не могу, — бормочет он и прижимается лбом к ее пальцам. — Я тебя люблю, я не хотел испортить еще и… — Ты ничего не испортил, — перебивает сестра и долго гладит его по щеке, пока Ной невнятно скулит и смеется. — Хотя, — грозно добавляет она, — этот придурок сделал тебе предложение на моей свадьбе?! — Я, — признается Ной. — В смысле не на свадьбе. В смысле, это сложно, и, вроде как, я, ну, давно, но мы… эм, — содержательно заканчивает Ной и сглатывает. — В общем, сегодня тоже я. Я не хотел, — быстро говорит он. — Это просто… Я… бля, мы женимся! Сестра не злится, сестра смеется. Встает сама и тянет его наверх, ведет обратно в ресторан и заставляет танцевать уже с ней, а потом сдает Джессу и грозит тому кулаком, пока Ной смеется и отталкивает ее. Джесс, правда, умный и трезвый, Джесс не дает ей уйти и долго объясняет, что, если они с Виктором все же надумают насчет отпуска или медового месяца, они с Ноем могут взять дракона обратно на время. Ну, Джесс умный. Ной об этом даже не подумал. Джесс очень умный и, блядь, Джесс его будущий муж. Охуеть, думает Ной и говорит: — Охуеть! — а потом мотает головой и отказывается объяснять, о чем он, а уши и щеки горят так, что просто пиздец. Вторую сигарету Ной бессовестно стреляет уже в присутствии Джесса, и тот идет вместе с ним и обнимает, пока Ной нервно и блаженно курит. Так пафосно и сдержанно, как у Рика, конечно, не получается, но все равно хорошо. Еще — вдруг пьяно замечает Ной — они с Джессом реально почти одного роста и целоваться очень удобно. И прятаться в него на самом деле очень удобно, но это, наверное, не из-за роста, а из-за Джесса. — Хочу домой, — неожиданно для самого себя шепчет Ной ему в шею, снова сжигая окурок в воздухе и развеивая остатки дыма. Джесс тихо смеется, прижимает к себе крепче и раскачивает под едва слышную во дворе музыку. — Ты правда хочешь на мне жениться? Или, я не знаю, выйти замуж? Как правильно? — Какая разница, принцесса? — смеется Джесс. — Да, правда хочу. — Я даже не знаю твоих родителей, — Ной жалко скулит и пробирается руками под пиджак, что, ну, объективно ужасная идея, потому что Джесс сквозь рубашку очень трогательный, а им еще неделю ничего нельзя. — Я никого из твоих друзей не знаю! — Карлу знаешь, — возражает Джесс невинно и целует в нос, едва Ной поднимает голову, чтобы возмутиться. — Познакомлю с кем захочешь, только скажи. Поехали домой? — Я тебя люблю, — беспомощно шепчет Ной. Никуда они не едут, конечно же. Они еще долго целуются прямо там, во внутреннем дворике, пока целители и причастные массово не высыпают на перекур, потом еще дольше прощаются со всеми по очереди и с новобрачными в особенности, и пьяная сестра ревниво выясняет, какой из рожденных Ноем драконов ей достался: старший или младший — совершенно не заморачиваясь тем, что это, собственно, рожденный Ноем дракон. — Старший, конечно же, — серьезно отвечает ей Джесс, не уточняя, что младшего они не отдали бы никому. Никогда. Никак. — Как мы его назовем? — сонно и пьяно спрашивает Ной в такси, лежа скорее на Джессе, чем на сидении, и кайфуя даже от вертолетов. — Нашего дракона? — Джесс улыбается, Ной улыбается тоже, со стоном отрывает голову от его груди и неуклюже, но старательно целует в губы. — Нет, — говорит Ной, когда шея отказывается продолжать в этом участвовать, и голова падает обратно. — Нашего ребенка. Джесс хрипло и почти растерянно смеется. Джесс качает головой и гладит его по щеке, а потом наклоняется и целует сам, только не неуклюже, а долго и тщательно, так, что Ной задыхается, хватается за него и дрожит. — Я свихнусь с тобой, принцесса, — шепчет Джесс прямо в губы, Ной только тихо стонет. — Как ты захочешь. Все будет, как ты захочешь. — Итан, — бормочет Ной, закрывая глаза. — Мне всегда нравилось Итан, но Итан Морган звучит ужасно. Может, Трой? — Ной, — тупо говорит Джесс. — А? — Ной приоткрывает один глаз, и тот просто смотрит на него. Как-то странно смотрит. Как будто у Ноя на лбу вдруг вырос член, или сиськи на щеках, или еще что-то такое, безумное и невозможное. — Ной Морган, — медленно произносит Джесс. — Мне нравится, как это звучит. «Я не хочу называть ребенка в честь себя», — это то, что не говорит Ной, потому что прекрасно знает, что Джесс не об этом, и не может заставить себя даже пошутить. Ною тоже. Нравится. Блядь, но он даже не может выдавить: «Джесс Синклер», — и засмеяться. — Мне тоже нравится, — честно шепчет Ной и закрывает глаза снова, но не спит, ни минуты не спит, потому что сердце глухо бухает в груди, а все внутри дрожит и сжимается. Так не бывает, думает он. Не с ним, не для него. Мать Великая, так не бывает, не может быть, но оно есть — а Ной просто не понимает, как жить дальше и не сходить с ума каждую секунду. Ной Морган. Вау. Вау, блядь! Джесс расплачивается с водителем и почти тащит его домой. Ной еле переставляет ноги, но это не алкоголь и даже не больная спина — просто ступор. У Ноя перед глазами новое удостоверение личности и почему-то кольца на их пальцах, хотя они не выбрали кольца, блядь, они об этом не говорили даже. Ной жалко, придушенно смеется и трясет головой, но образы не желают уходить, они, типа, такие: мы долго держались, хозяин, но теперь можно! Ной смеется снова, жмется к Джессу в лифте и лезет целоваться, просто чтобы не думать. Это не работает (ожидаемо), но все равно хорошо. Все хорошо, когда с Джессом. — Мы можем, — шепчет Ной ему на ухо уже в душе, прижимая Джесса к кафелю стены, — что угодно. Блядь, Джесс, что угодно, просто… — Ага, принцесса, — не более адекватно выдыхает Джесс в ответ и прижимает к стене уже его. Ной стонет. Ной задыхается, закидывает ногу ему на бедро и бессильно царапает спину, пока Джесс трахает его рот языком и трется всем телом. Это ебаный пиздец, и внутри все пульсирует, и Ной ненавидит свои собственные сраные кинки, трижды траханного целителя и блядских драконов, из-за которых им ничего нельзя. Ной опускает руки Джессу на задницу и вжимает его в себя, запрокидывает голову и пытается добрать хотя бы так, но, блядь, это мало, мало, мало… — Нельзя, — Джесс низко стонет в ухо. — Ной, малыш, нельзя… блядь! — он резко выдыхает и притискивает к себе так, что Ной вскрикивает. — Блядь… — хрипло повторяет Джесс, целует снова, и их все-таки накрывает с головой. Ной плохо запоминает. Это просто льющаяся вода, тело Джесса — весь Джесс — очень близко и очень тесно, прикосновения, больше похожие на попытки втереться друг в друга, сладкая пульсация в груди и нарастающий жар в животе, который в какой-то момент прорывается — Ной не запоминает момент — и потом они уже просто тяжело дышат друг другу в рот, и они все в сперме и молоке, и это так охуенно хорошо, что нет слов. И так охуенно мало, что, в целом, слава Великой, что их нет. В кровать они тащат уже друг друга, валятся и засыпают, как свалились, голыми и мокрыми, совершенно об этом не заботясь. С утра, правда, Ной просыпается уже заботливо укрытым и с подушкой под головой, и это так, блядь, мило, что он, возможно, даже немного беззвучно визжит и шмыгает носом. Иногда Ной думает, что нахватался от сестры не самых лучших привычек, иногда — твердо в этом уверен. Но Джессу нравится, думает Ной, а значит, какая разница? — Кофе в постель? — кричит Джесс с кухни. — Кофе в чашку! — привычно орет Ной в ответ. — А в постель неси свою ленивую жопу! Джесс смеется, он слышит. Ной обнимает подушку и очень глупо улыбается, глядя вроде в стену, но на самом деле в никуда. Как он мог столько лет думать, что это просто дружба? Как мог не замечать? Как мог потом еще и ему врать, а Джесс… как Джесс смог его за это простить, мать Великая, как? — Я люблю тебя, — очень тихо шепчет Ной, когда на столик опускается кружка, а Джесс ложится рядом и обнимает. — Я идиот, я часто мудак, но я правда тебя люблю. — Я знаю, принцесса, — улыбается Джесс и целует в плечо. Гладит по бедру сквозь одеяло, проводит пальцами по губам и улыбается еще шире, когда Ной эти пальцы лижет. — Итак. Хочешь познакомиться с моими родителями до свадьбы или после? — А? — содержательно говорит Ной.