Ожидания и реальность

Короче, у Ноя есть мнение. Позиция даже. Взвешенное и обдуманное решение, принятое, так сказать, по результатам натурного эксперимента с весьма однозначным результатом: Ной либо нахуй сменит целителя еще раз, либо больше никогда — никогда нахуй! — не возьмется беременеть и рожать. Потому что — это пиздец. День перед приемом в клинике, тем, который через две недели после родов начинается, на самом деле, совершенно волшебно: Ной просыпается (выспавшимся, это суббота, блядь!), окна зашторены достаточно плотно, чтобы даже не резало глаза, дракончик мирно сопит и вообще не хнычет, Принцесса шароебится где-то по своим лиановским делам, а Джесс спит, ну, у Ноя на груди. Вернее, спит, прижавшись к груди Ноя, и там конечно немного тянет и болит, но больше сладко дергает от каждого его выдоха, потому что как-то так получилось, что его рот практически у соска, и Ной закусывает губу, смотрит на это, возможно, даже немного стонет. Думает — изрядно долго — вставать или нет, и пока он думает, просыпается Джесс. Лениво улыбается, целует именно туда, в грудь, а Ной пищит. Улыбается чуть менее лениво и подтягивает ближе к себе, одновременно накрывая сосок ртом, и Ной не может даже пищать. Ной давится вдохом, стонет, прижимает к себе его голову и издает еще очень много разных, но одинаково невразумительных звуков, пока Джесс зализывает слишком чувствительные соски и ареолы, пока он сосет, и боль становится слабее, превращается в совсем уже не боль, а молоко капает на простыни, но Ною уже все равно, потому что им обоим это нравится, ладно? Нечего стыдиться, говорит он себе и задыхается, разминая сверху, где еще чуть-чуть тянет и горит. Джесс отрывается, облизывается, улыбается и переворачивает его на спину, укладывает на подушки и возвращается к своему занятию, а Ной только стонет и ерзает, потому что очень хорошо. Очень. Каждое прикосновение его языка, каждое движение губ. Ной разводит ноги и тянет Джесса к себе, на себя, стонет громче и выгибается, когда тот просовывает руку и сжимает задницу. А потом — еще громче, но куда как более разочаровано, когда Джесс говорит: — Нет, принцесса, — последний раз проводит языком по соску и отпускает его. Ной имеет так много слов. Ной глотает их все, поджимает губы, зло фыркает и идет в душ. Проблема, блядь, в том, что ему нельзя даже дрочить, и единственный раз, когда Джесс нахер забыл об этом — тогда, после свадьбы сестры. И это блядь, как запах жареного мяса для оголодавшего студента. Типа, ты понюхай, через пару недель, может, и попробуешь. Охуеть, короче, нахуй! Дуется Ной целый день, хотя не всерьез и безрезультатно, возлагает массу надежд на, собственно, грядущий прием, который заканчивается задумчивым мычанием целителя Радда, еще парой ниочемных заклинаний и радостным: — Еще неделя, и можете возвращаться к обычной жизни, мистер Синклер, — он даже подмигивает, блядь! Он подмигивает, а Ной хлопает глазами с открытым ртом и не может нахуй подобрать слов. Потому что — что? Что, блядь, нахуй? Какая, блядь, нахуй, «еще неделя»?! Ной начинает орать, едва они выходят из клиники, продолжает в машине, не останавливается дома, потом звонит Виктору Уоллесу и орет в три раза более прочувствованно, а тот, собака, ржет и даже не пытается посочувствовать: — Хороший целитель, — говорит Виктор, когда Ной прерывается на отдышаться. — Ной, это правильно. Не то, что я позволял тебе делать, а это. Ты должен восстановиться после… — Я, блядь, здоров! — орет Ной. — Он целитель, он решает, — возражает Виктор и фыркает. — Для записи, кстати, не хочу больше знать ничего о твоей сексуальной жизни. — Ее, блядь, нет! — орет Ной еще громче и бросает нахер трубку. Возмущенно пыхтит, досчитывает основу для диплома, лежа головой у Джесса на коленях и не без интереса поглядывая на ширинку, но Джесс вздергивает брови и шлепает по пальцам, не отрываясь от своей книги, едва он тянется. Джесс — тоже злой. Они все скоты и сговорились, мрачно думает Ной и продолжает считать. — Вы все скоты и сговорились! — вопит он получасом позже, когда от профессора Сана приходит приглашение на выездную конференцию. С выездом, ну. В следующую пятницу. И на неделю. — Я расчехлю тентакли! — обещает Ной, а Джесс ржет, обнимая. — Я, блядь, возьму с собой все игрушки, которые найду и затрахаю себя так, что не смогу, блядь, встать! — Целитель Радд, — очень ровно говорит Джесс, — просил начинать постепенно, — Ной задыхается от возмущения и жестами показывает ему, куда идти с этой умной мыслью. — Хочешь, я поеду с тобой? — Хочу, — быстро и тихо отвечает Ной и прижимается к нему. — А ты можешь? — Договорюсь, принцесса, — Джесс целует в висок и легонько покачивает. — Не бесись. Я знаю, что ты хочешь. Я тоже хочу. Просто подожди чуть-чуть. — Это точно не из-за того, что ты видел, как я их рожал? — спрашивает Ной, прежде чем успевает себя отговорить, и Джесс хмурится, а он поджимает губы и опускает голову. — Я не имею в виду… Я… Слушай, это просто, я знаю… — Ной, — Джесс берет его руку и прижимает к штанам, к члену, который, ну, стоит. Ной краснеет. Ной закусывает губу, слабо улыбается и сжимает его сквозь ткань. Джесс резко вдыхает и тихо смеется. — Принцесса, не будь садистом, а? — Это-то почему нельзя? — возмущенно надувается Ной, но убирает руку. Разворачивается, немного ерзает, пристраиваясь на той же твердости задницей, и довольно выдыхает, прислоняясь спиной к груди Джесса. — Так можно? — Садист, — обреченно припечатывает Джесс снова, но слезть не заставляет, даже обнимает за талию и помогает устроиться еще удобнее. Ной старается читать, правда старается. Ной старается не ерзать больше, но это, блядь, просто не работает. Ной прикусывает губу и трется об него, сначала якобы случайно, а потом, уже не скрываясь, потому что внутри все пульсирует, и он дрожит, он стонет, раскачиваясь, а Джесс вдруг жарко выдыхает в шею и толкается снизу. Это пиздец. Ной стонет. Ной заводит руку назад, зарывается пальцами в волосы у него на затылке и прерывисто дышит, потому что Джесс целует, Джесс кусает и зализывает, крепко держит за пояс и практически трахает, но, блядь, ебаная одежда, но, блядь же, это все равно хорошо, так хорошо. — Джесс, — выдыхает Ной и жалеет об этом в ту же секунду, но нет, Джесс не отпускает. Джесс только низко стонет и толкается чаще, накрыв ладонью член Ноя. — Бля… — Ной вжимается в него и, замерев, дрожит, а Джесс стонет снова, присасывается к шее так, что точно останутся следы. Вдавливает в себя и медленно толкается, трется, тяжело и шумно дыша. — Ох, черт… — шепчет Ной и бесславно кончает в штаны. Слишком быстро, почти позорно быстро, но Джесс не смеется, Джесс целует и толкается еще чаще, еще сильнее, прижимает к себе и выдыхает в кожу что-то бессвязное, а потом замирает тоже и хрипло стонет. — Тебе, блядь, нельзя, принцесса, — отчаянно шепчет он и осторожно гладит Ноя по животу, ровно там, где сжимал. — Ну что ты творишь? — Не больно, — честно говорит Ной, просто по нему растекаясь. — Я больше не буду. Вот последнее — это уже не честно, нет. Ной врет, Ной будет. Джесс, думает Ной, об этом тоже прекрасно знает. Скорее всего, он всячески прав, потому что с этого дня — этого вечера — Джесс избегает двусмысленных ситуаций, как может: встает пораньше, ложится попозже, обнимает и целует буквально за доли секунды, а потом оказывается на другом конце комнаты, и Ной, блядь, уже просто хочет знать, как он это делает. Ной, блядь, ноет в трубку целителю Радду и получает вежливое: — Боюсь, рекомендации останутся в силе так или иначе, мистер Синклер. Ноет Виктору и слышит только: — Мелкий, купи себе резиновый хуй и успокойся уже. А потом: — Милая, резиновый ему нельзя тоже, — и. — Дай организму прийти в себя, парень. Просто потерпи. Ну, он терпит. Ной, блядь, терпит, но это нихуя не просто! В общем, тот факт, что он оказывается записанным на ближайшую же экспедицию в Бездну — это не случайность. Это прямые последствия всего этого терпения, и вот в нервной трясучке перед этой экспедицией Ной и думает о том, что надо как-то завязывать со всем этим пиздецом или изобретать что-то, что позволит восстанавливаться быстрее. Ной, ну. Уже почитал. Ной так-то даже устыдился всего, что творил последние два года, понял, насколько доктор Уоллес — Виктор Уоллес, Виктор! — шел ему навстречу и даже вознес пару благодарственных молитв в его честь. Короче, Ной стопроцентно понимает, что целитель Радд прав, только от этого нихуя не легче. Ну, хоть мазь не запретили, думает Ной, почти агрессивно втирая ее в себя. Это все еще приятно, он все еще пиздец чувствительный из-за нее, только пользоваться этой чувствительностью нихуя нельзя. Ной немного ругается в потолок, тщательно моет руки, еще более тщательно заклеивает соски накладками и натягивает сверху ту самую, блядь, майку для кормящих беременных, потому что она — самое узкое, что у него есть, а двигаться предстоит много. Ной очень внимательно застегивает и расправляет ту часть, которая на груди, и которая спасет, если накладки пойдут по пизде. Смотрит на себя в зеркало и фыркает, потому что вот поддерживающая часть, которая для живота, очень забавно смотрится на плоском прессе. Как ебаный корсет, а верх с этими застежками натурально кажется присобаченным к нему лифчиком. Ной закатывает глаза, обреченно вздыхает и натягивает сверху сначала футболку, а потом совершенно неприметное худи. Спарится он нахуй в этом Аду — и поделом. Джинсы — это просто, рюкзак не нужен. Ной рассовывает всякую мелочевку по карманам, большую часть сваливает в поясную сумку, которая останется в академии, конечно, потому что ебал он таскать с собой в Ад ключи от дома. Очень тщательно — тщательнее всего — шнурует ботинки, в которых спарится совершенно точно, но… ну, за этим, типа, есть история. Ной не хочет ее повторять. Ной, блядь, очень надеется, что про нее никто не вспомнит. Сегодня. Никогда. — Выдыхай, дохуя иллюзионист, — говорит своему отражению Ной, хлопает себя по щекам, хватает сумку и едет в академию. Принцесса и все еще безымянный дракоша не останутся сиротами, думает он, рассеянно изучая город и тоннели в окне поезда, о них позаботится Джесс. Ной даже сможет высказать свои пожелания, если что, потому что сестра стопроцентно воскресит — и убьет снова, уже своими руками. Что ты творишь, долбоеб, спрашивает себя Ной и себе же отвечает: то, что хочу. — Синклер? — спрашивает очень заебанный боевой маг, судя по величине синяков под глазами, из аспирантов. — Третий зал призыва, пиздуй, но там еще дохуя опаздывают. — Ага, — кивает Ной и «пиздует». Стоит еще потом в толпе таких же долбоебов из иллюзионистов, целителей, некромантов, зельеваров, прорицателей и теоретиков, которым за каким-то хуем вперлась Бездна, и ждет тех несчастных от боевиков, кого обрекли их сопровождать. Ной надеется, обойдется без преподавателей. Ну, без очень конкретного преподавателя. Ною реально хватает одного Джесса, если он услышит это от кого-то еще… — Принцесса? Хуле ты тут делаешь? — слышит Ной. Слышит и стонет. Слышит и поворачивается к легкому на помине Джессу с виноватым взглядом и упрямо поджатыми губами, потому что хуй он отсюда уйдет своими ногами. Пусть, блядь, пеленают и выносят! — Я записывался, — говорит он, поджимая губы еще сильнее. — Думаешь, черти соскучились? — скалится Джесс, Ной закатывает глаза. — Окей, — Джесс вдруг повышает голос. — В группы по пять человек, минимум три боевика на группу. Отстанете — земля вам прахом! — Пухом, — поправляет какая-то девочка из целителей. Все ржут, Ной ржет тоже, потому что знает — Джесс не оговорился. — Ну, поехали, нахуй! — выдыхает Джесс, когда все строятся и активирует начертанные на полу врата. Есть этот момент — теперь он напоминает Ною осмотры у доктора Уоллеса — когда земля и небо меняются местами, все внутри переворачивается, содрогается, а потом переворачивается снова, но ни пола ни залы вокруг уже нет, есть скалы вдали, странный лес и торчащие между деревьев, будто оплавленные, камни. Пятый круг, Ной здесь еще не был, а потому оглядывается, запоминая, ищет следы живого, но прямо у стационарных почти врат их, конечно же, нет. Твари будут дальше. Самые интересные — вообще там, куда студентам забредать запрещено. — Колин, забери целителей? — блондинистый боевик с широкой улыбкой и еще более широкими плечами кивает. — Зелье… — Торчки справятся сами, — высокомерно перебивает один из означенных торчков. — Сопровождение не нужно. — Ебитесь, — равнодушно пожимает плечами Джесс, точно зная, насколько прав (Ной немного ржет внутри от этой мысли). — Райс, теоретики, Аллена возьми тоже. Сука, молю, не будите опять этих ебучих махаонов, — теоретик в самых больших очках скорбно вздыхает, но кивает. — Некросы… — Дохуя самостоятельные, — сияет улыбкой Артур, некрос-аспирант, которого знает даже Ной, потому что этот гений мысли как-то пробудил к жизни духов всей почившей в академии мелкой живности, а жужжащие над ухом мухи-призраки бесят не менее мух оригинальных, так сказать. — И ты ебись, — ласково откликается Джесс. — Ну что, принцесса, что хотел? Ты с модным эскортом. Ной смотрит на десяток оставшихся с ним и Джессом боевиков. Ной неласково говорит: — Ебитесь, — кидает на них стазис и уходит по узкой тропке в сторону, откуда тянет водой и гнилью, а обездвиженные боевики ржут вслед, но, кажется, больше над Джессом, чем над ним. Ной не ругается, не обижается, не злится и не испытывает угрызений совести. Ной ждет — и искренне смеется, когда на поясе очень знакомо смыкаются руки, а шею обжигает дыханием. — Злишься? — Ной мотает головой и разворачивается в его объятиях, улыбается и целует в губы. — А если серьезно, что хотел? — Да хрен его знает, — честно говорит Ной. — Погулять? — Принцесса, твои представления о свиданиях заставляют кровь леденеть, — высокопарно выдает Джесс и хохочет, а Ной ржет тоже. — Севернее был прорыв, не очень давно, и я б пока не ходил, нас маловато. К болотам можно, но велик шанс наткнуться, хм… — Джесс невинно хлопает глазами. — На зельевара за работой, если ты понимаешь, о чем я. Ной понимает. Ной натурально не хочет знать, чего конкретно успел навидаться Джесс. Ной содрогается и мотает головой, потому что к болотам уже не тянет. Прорыв звучит более интересно, но Джесс прав, конечно, их слишком мало. — А… — А есть прекрасное место на западе! — вдруг сияет Джесс, и это прямо подозрительно, как он сияет. Ной косится на остальных боевиков в вежливых паре метров позади. Ной снова смотрит на Джесса, а тот сияет еще ярче. — Ну? — подозрительно требует Ной. — Пещеры, — говорит Джесс и сгибается от смеха, а Ной вспоминает весь свой обсценный вокабуляр в самых неожиданных сочетаниях. Боевики слушают очень внимательно. Ною даже кажется, некоторые пытаются нащупать блокноты и записать самые удачные обороты. — … ебал я! — с достоинством подводит Ной итог своего спича. Боевики вежливо смеются и смотрят на Джесса, который просто улыбается. — Ебаните лагерь, что ли, — говорит Джесс лениво. — Мы пока прогуляемся, — и те просто кивают и уходят. Вообще наплевав на технику безопасности, по которой так нельзя. Ной зол. Ной из чистой вредности хочет выкинуть что-то такое, чтоб они все получили пизды и запомнили надолго. Ной сдувается и забывает об этом нафиг, когда Джесс обнимает и медленно целует, цепляет пальцами пояс джинсов и подтягивает еще ближе. — Пещеры правда красивые, — шепчет Джесс в самое ухо, когда невозможно долгий поцелуй заканчивается. — Не будет как в прошлый раз, — Ной вздыхает, а он вдруг фыркает. — Хотя… — Джесс отстраняется и весело заглядывает в глаза. — Может, в прошлый раз мне просто стоило тебя поцеловать. — Получил бы в челюсть, — честно говорит Ной, но улыбается. — Показывай свои пещеры. — Они не мои, а скальных драконов, — Джесс чуть подталкивает в спину, но шагает уверенно и спокойно. — Там еще махаоны эти ебучие и всякая мелкая живность, но скальные, в целом, чистят самых агрессивных. Водопадик, небольшое озеро лавы — все прелести сразу… — Ты переквалифицировался в адские турагенты? — осведомляется Ной, удачным заклятьем снимая подкрадывающегося паука. Джесс фыркает и творит что-то зубодробительное, от чего лес на миг содрогается, а потом затихает. — Хуя се, — содержательно говорит Ной. — Тварь я дрожащая или право имею выгулять будущего мужа по Бездне без приключений? — скалится Джесс и ведет его дальше. — Или принцесса хочет приключений? — Принцесса дома пасет дракона, — огрызается Ной и перепрыгивает через черепаху-падальщика, которая делает вид, что она камень. — А я — Ной. — Я тебя люблю, — говорит Джесс совершенно неожиданно, ловит его и целует снова. Короче, Ной не возражает насчет «принцессы». А еще, в компании с боевым магом исследованная часть изученного круга Ада — это почти увеселительная прогулка. Ной едва ли замечает тварей (но судя по фону, Джесс зачастую просто разбирается с ними раньше), виды прикольные, и они даже не натыкаются ни на кого из студентов по дороге к разрекламированным скалам, которые правда хороши. Даже драконы не прячутся, хотя Ной не сразу различает их на фоне камня, но когда Джесс объясняет механику — вдруг видит всех разом и застывает, потому что, блядь, их дохуя! Их прямо очень дохуя, и один планирует вниз, когда они подходят, опускается едва ли в десятке метров и раскрывает крылья в предупреждающем жесте. Ной замирает, Джесс обнимает его за пояс и поднимает между ними и драконом полупрозрачный щит. Крылья дракон складывает, но улетать не спешит. Не нападает, впрочем, тоже. Просто смотрит. — Это их территория, мы не лезем, — Джесс целует в щеку и обнимает крепче, а Ной понимает, что слегка дрожит. — Хочешь уйти? — Очень красиво, — выдавливает Ной и сглатывает. Правда очень красиво. И очень страшно, но красиво тоже. Вау. Блядь, вау! — А… ближе нельзя? — Принцессе можно все, — улыбается Джесс и чмокает снова. — Куда ты хочешь? Ной тыкает пальцем в озеро, и Джесс ведет, а дракон следует за ними, сопровождает, но все еще не нападает. Щит тоже движется, но теперь он кажется не укрытием, а скорее каким-то странным предупреждением для дракона. Заявлением намерений что ли? Ной спрашивает, но Джесс только пожимает плечами и честно сознается, что не знает. Типа, до этих скал исследователи дошли давно, а их просто учили, что драконы на этот конкретный щит реагируют вот так. Почему и из-за чего… ну, кто-то, наверное, знает ответ, но студентам не рассказывают. Это все равно очень круто. Ной сидит на берегу настоящего лавового озера и болтает над ним ногами, а в сотне метров падает водопад обычной, слегка голубоватой воды. Ад — это контрасты, Ной помнит. Уродливые чаще всего, но иногда — невозможно прекрасные. — Пора возвращаться, принцесса, — Джесс снова мягко касается губами щеки и помогает встать. — Не записывайся в общие группы. Если хочешь в Бездну, просто скажи. — Ага, — заторможено кивает Ной. — Я понял. К лагерю или его подобию Ной шагает так медленно, как может. Не потому, что не хочет уходить, совсем нет. Джесс вроде как уже пообещал, что они вернутся. Просто это интересно. Это красиво. Это опасно. Это что-то, от чего он отказался добровольно, что-то, что он все равно хочет узнать. — Не похоже на третий круг, а? Ной улыбается, фыркает, пожимает плечами: — Слушай, что мы там видели, кроме поляны, морды той динозавроподобной хуйни, пауков и пещеры? — Чертей! — хохочет Джесс, и Ной смеется тоже, потому что, да, чертей видели. Те очень извинялись, обещали все покарать, один даже предлагал отгрызть испугавшей их твари ногу. Ной тогда не понимал, почему. В смысле, почему так настойчиво предлагал и почему смотрел при этом исключительно на него. Ну. Потом Ной понял. Джесс косится на его ботинки, и они, не сговариваясь, начинают ржать еще громче. Ной пихает его в бок локтем, а Джесс как-то так изворачивается и хватает, что в следующий момент, Ной к этому же боку оказывается надежно прижат. Хихикает и чмокает Джесса в щеку, спрашивает, какой он на самом деле, третий круг, и слушает истории про пустоши и скалы все остальное время. — … там подземные в основном, — заканчивает Джесс отвечать на вопрос про воду и тут же хмурится, глядя на сидящих кружочком на земле боевиков. — Сука, где Кевин? — Пошел искать своего зельевара мечты, — весело тянет самый рыжий из сидящих. — Джесс, да хуй забей, кто его тут сожрет? — Справочник тварей, блядь, перепиши, чтобы знать, кто его тут сожрет, — цедит Джесс и сплевывает. — Принцесса, прогуляешься со мной еще разок? — Ага, — легко говорит Ной и закатывает рукава. Эта часть чуть менее похожа на свидание в парке. В этой части Ной реально колдует, потому что даже девяти боевиков мало, когда вам надо собрать толпу народа по уже не самым безопасным местам круга, уворачивается от всяких мелких тварей, не стоящих магии, вешает глухой щит и долго орет на одного из боевиков, который и сам раскрылся и товарища подставил. — Это, — вопит Ной, — еще на подготовительных, блядь, объясняют, ебанат безмозглый! Чтоб тебя черти на хую скального дракона вертели до просветления, мудак! Да как тебе вообще в голову пришло… — А он кто? — спрашивает другой боевик сзади. — Принцесса, — отвечает ужасно знакомый голос, и Ной содрогается. — Нет, — говорит Ной и медленно отступает, но Джесс не позволяет скрыться за деревьями, потому что достаточно одного потерявшегося долбоеба. — Блядь, нет! — Ну, — весело улыбается профессор Шайн, — в этот раз пропали хотя бы не вы вдвоем. — Нас было четверо, — ровно отвечает Джесс, вытянувшись по форме. — Да, — вздыхает профессор. — Но остальные двое терпеливо ждали, пока их спасут. Джесс издает странный звук. Что-то среднее между печальным согласием и истерическим смешком. Ной беззвучно стонет и старается спрятаться за его спиной. С профессором дело идет, конечно, быстрее. Все собраны за жалкий час, даже чертов Кевин и его зельевар, которых нашли реально последними, но в самом, сука, безопасном месте. К сожалению, еще и в не вполне пристойной позе, поэтому Ной немного жаждет развидеть, но так все еще не работает. Профессор гонит всех к порталу, а перед ними гонит — не без помощи Джесса и тех, кого Джесс называл Колин и Райс — волну магии, которая просто должна убрать все условно и безусловно опасное с их пути. Ной, в общем-то в восторге, Ной так не умеет. Ной прикидывает можно ли сделать такое в артефакторике, жадно смотрит на одного из теоретиков, но трясет головой и бросает думать, потому что вот тут надо точно решить дилемму, о которой он думал со смазкой. Преобразовать нечто в магию… Ересь или нет? — Ничего не забыли? — все дружно орут «нет», и Ной, блядь, среди этих всех. — На этот раз туфельку не потерял, принцесса? — скалится профессор. Ной сглатывает. Ной глотает: «На хуй иди, мудак». Ной глотает: «А тебя, блядь, ебет?» — Нет, — говорит Ной. Профессор Шайн — к которому, блядь, еще придется идти с дипломом, и Ной вдруг резко жалеет, о выбранной теме — радостно улыбается, активирует портал, и земля с небом вновь меняются местами, все гаснет, а потом вспыхивает вновь, но под ногами уже исчерченный матрицей пол, а вокруг зала призыва. — Свободны. Морган, со мной, — Джесс со вздохом плетется за профессором. Кто-то вздыхает: — Ой, блядь, ебать будет. Кевин, и понесло ж тебя… — Так я ж не думал… — блеет, видимо, Кевин, а Ною очень хочется развернуться и на манер доктора Уоллеса спросить: «А ты вообще умеешь?» Ной не разворачивается. Не спрашивает. Ной уходит с остальными, кто не боевики, бредет в ближайшую к выходу кафешку, отстукивает Джессу сообщение, что он там, берет себе кофе и садится за самый угловой столик. Смеяться хочется не меньше, чем переживать, потому что, да, вспоминается. Та ебейшая экскурсия из самого начала их обучения, где ответственным поставили кого-то из аспирантов, а тот проебался с последовательностью чар, и они, конечно, вывалились на третьем круге, но портал не погас, а сработал еще раз, кидая к границе исследованной зоны. Аспирант успел активировать его снова, но на поляну уже сунулась какая-то тварь, и они с Джессом, Максом и Тревором просто испугались. Отпрянули — и вышли из границ рисунка. Это было страшно, на самом деле, Ной помнит. Наверное, им всем, но плакал только Макс, и они нашли какую-то пещеру, которая была помечена магией, как безопасная, и Макса пихнули туда, но он цеплялся за Тревора, поэтому тот пошел с ним — и место кончилось, а они с Джессом остались снаружи. Ной, правда, тогда еще даже не знал, что его зовут Джесс, но очень быстро узнал. Еще узнал, что его мама — боевой маг, поэтому Джесс, в целом, даже не ужасно справлялся с происходящим. Они вырубили пару тварей, а потом появилась стая тех ебанутых черных птиц, а из земли полезла еще какая-то хрень, и Джесс просто потащил его прочь. Ной потерял кроссовок где-то по дороге, и нихрена этого не заметил, пока они не оказались в другой — большей — пещере, которую никто не отмечал, как безопасную, и там были ебаные пауки, поэтому Ной трясся, уткнувшись носом Джессу в спину и подливал остатки магии в круг пламени, который тот держал. А потом пришли черти — и их вытащили, потому что, оказывается, ректор нахрен дошел до Князя третьего круга, который с исключительным пониманием отнесся к проблеме пропавших детей. Ной до сих пор думает, что они просто распили бутылку чего-то высокоградусного, жалуясь на исполнительных и безруких идиотов, но в общем, за ними пришли, их вытащили, а ногу тот черт твари отгрызть предлагал, наверное, потому что не понял, что такое кроссовки, и думал, что Ной потерял часть тела. Все, в общем, было заебись, пока в зал, где ректор в сопровождении трясущегося аспиранта многословно извинялся и умолял как-то уговорить родителей не подавать в суд, не ворвался профессор Шайн, потрясая его, Ноя, кроссовком, с вопросом: «Какая принцесса туфельку потеряла?» «Гы, принцесса», — сказал тогда Джесс и получил в ебло, о чем Ной до сих пор не жалеет. Вообще. Ни капельки. — Скучаешь, принцесса? — слышит он, поднимает голову и легко целует Джесса в губы. — Пойдем домой? — Ага, — Ной допивает кофе и встает, на миг прижимается к Джессу всем телом, но отпускает и быстро идет к выходу. — Выебали? — Не, — Джесс фыркает. — Налили, посочувствовали и отпустили с миром, потому что этот долбоеб необучаем. Каждый, сука, раз… — Джесс кашляет, вздыхает. — Забей. Я отпросился, кстати, поеду светить своим упрямым боевым еблом на твою высокохудожественную конференцию. — Она ж про вещественные иллюзии в целительстве и быту? — не понимает Ной. — Ага, я о том же, — Джесс улыбается и целует в щеку. — Нихуя не знаю про целительство, но обещаю быть красивым. — Я сделаю тебя своим лучшим тентаклем! — воодушевленно обещает Ной, и Джесс хохочет, но так, слегка опасливо. Ной может, Джесс это знает.