Ожидания и реальность

Спину слегка тянет, и он устал, поэтому возвращение домой все равно случается, но, кажется, никто из них не расстраивается на эту тему, потому что было хорошо. Ной даже не сопротивляется совместному душу, позволяет вымыть себя целиком (кроме груди, но Джесс туда и не лезет, Джесс помнит, насколько он чувствительный), морщится, когда, собственно, эту грудь разминает, смывает с себя молоко и позволяет довести до кровати. Джессу действительно нравится заботиться, а Ною нравится, когда он заботится, до определенных пределов, но нравится. Сегодня — это близко к идеальному, правда. Ну, может, немного перебор с утра, но Ной, наверное, может это понять. Ной осторожно целует Джесса, накрывает обнимающие живот ладони своими, счастливо выдыхает и чуть морщится от боли в спине. Которая, как вчера, объективно не стоит упоминания. Хотя, ладно. Сегодня — все по-другому. Во всех смыслах. — Обещай не сходить с ума? — тихо просит Ной. — Принцесса, я ненавижу тебе отказывать, но, нет, никакого секса, — печально тянет Джесс в шею. Ной фыркает. Ной смеется, прижимает его руки к животу плотнее и закрывает глаза, чувствуя, как внутри медленно расслабляются сведенные еще слабой судорогой мышцы. — Никакого секса, — подтверждает Ной и трет низ живота, потому что, да, это уже немного больно. — Я обещал — и я говорю: скорее всего часов через несколько ты повезешь меня в клинику, но пока можем поспать. Джесс вздрагивает. — Что? — спрашивает Джесс. Ной оборачивается и с искренним наслаждением смотрит на его очень глупое и очень растерянное лицо. Ной искренне жалеет, что телефон далеко, потому что Ной хочет снимок. — Что? — отвечает Ной и невинно моргает. Лицо Джесса становится еще глупее. Ной хочет ржать над этим снимком так много, много лет. Ной хочет распечатать его, вставить в рамочку и повесить на стену. Нет, поставить на стол. Нет, раздать всем знакомым и оклеить все комнаты. Ною нужно очень много копий. — Ты… — Ну, — с достоинством говорит Ной, слегка краснея, — допустим, рожаю. Если ты сейчас вскочишь и начнешь прыгать, как бешеная белка, — повысив голос добавляет он, — я тебя нахрен брошу. — Ной… — Это еще даже не больно, — он ложится обратно, на Джесса, и возвращает его руки на живот. — Все нормально, правда. — Клиника, — тупо говорит Джесс. — Рано в клинику, — очень раздельно произносит Ной, закатывает глаза и немного молится, потому что боевые маги, похоже, не только очень упертые, но и очень паникеры. — Мы можем просто полежать? — Ага, — неуверенно шепчет Джесс и целует в шею. Это неплохо. И следующая схватка очень нескоро, очень короткая, очень слабая, и Ной не соврал, это действительно скорее просто дискомфорт, чем боль. Ной прерывисто выдыхает и слегка морщится, потирая живот, чтобы она прошла быстрее. Джесс за спиной замирает, он это чувствует и тихо фыркает, потому что, ну, забавно. — Отсосать? — предлагает Ной, чувствует, как Джесс вздрагивает, и хохочет уже в голос. — Смешно тебе, засранец? — опасно шепчет Джесс и влажно чмокает между шеей и плечом, чуть прикусывает, а Ной хихикает и пытается вывернуться. — Не встанет, чтоб ты знал. Нервы. — В умелых руках… — тянет Ной смешливо, пробегая пальцами по его бедру. — На крайний случай у меня есть тентакли… — задумчиво добавляет он, и Джесс смеется тоже. — Не психуй, правда. Все нормально. — Это долго? — Когда как, — Ной пожимает плечами, гладит его по руке. — Хочешь познавательное видео? — Да, — говорит Джесс, не знающий, на что соглашается. Выражение его лица при виде акульего парня заставляет Ноя хохотать до слез вплоть до следующей схватки. Которую, между прочим, Джесс вообще не замечает (хоть Ной и шипит сквозь зубы), потому что очень внимательно и очень растерянно смотрит на экран, на того парня и на беременного Уилла. Переводит взгляд на Ноя, тупо моргает и возвращается к экрану. Моргает снова, когда слушает про схватки и потуги, орет: — Два часа?! — ровно как сам Ной когда-то, и Ной снова ржет, но в этот раз Джесс ставит видео на паузу и обнимает его крепче, гладит по спине и животу, пока смех не переходит в тихое фырканье. — Веселишься? — Я был не лучше в первый раз, — честно признается Ной и трется щекой об его плечо. — Просто, правда, все нормально. Мы прямо не пропустим, когда надо в больницу. Это сложно пропустить. — Не хочешь туда, а, принцесса? — шепчет Джесс ему в волосы. Ной пожимает плечами и вздыхает. — Мне кажется, ты сойдешь с ума и сведешь с ума меня, — не менее честно, чем до этого, говорит Ной, Джесс усмехается, гладит снова и замирает, наверное, почувствовав, как под его пальцами напрягаются мышцы. Ной тоже это чувствует, очень чувствует. Ной медленно дышит, пока схватка не проходит. — Но, да, заранее не хочу. Так хорошо. Джесс гладит по щеке, целует куда-то в макушку, а потом включает видео снова и возвращает руку на живот. Уилл на экране готовится рожать и стонет, акулий парень бесконечно пиздит, до следующей схватки еще дохрена времени, поэтому Ной как-то сам не замечает, но умудряется реально задремать. Просыпается от того, что Джесс трет живот, стонет ему в грудь и засыпает снова, потому что, ну, не настолько больно. Пока нет. — Принцесса? — Ной мычит и отмахивается, а Джесс мягко гладит по щеке и касается лба губами. — Принцесса, ну, просыпайся… — Штонадо? — сонно моргая, бормочет Ной. — Раз в пятнадцать минут — еще рано? — Даблядь, — бормочет Ной не менее сонно и снова закрывает глаза. Не засыпает, правда, на этот раз. Джесс гладит живот, и это приятно, целует в лоб и волосы, что приятно тоже. Ной счастливо выдыхает и чуть поворачивается в его руках, ложится совсем набок, обнимая живот одной рукой. Тихо стонет на схватке, которая более сильная, конечно же, и более ощутимая, тут же смеется, слыша, как с присвистом и долго выдыхает Джесс. — Кто из нас рожает, скотина? — с наигранным возмущением бурчит Ной, но тот даже не фыркает, только мычит что-то жалобное. Ной поднимает голову и смотрит ему в глаза. Очень испуганные. Очень растерянные. Это уже даже фотографировать не хочется, потому что, ну. Джесс никогда не должен так смотреть. — По шкале от нуля до десяти, насколько ты сейчас психуешь? — серьезно спрашивает Ной. — Десять, — отвечает Джесс, не задумываясь. — Поехали в клинику, — Ной медленно садится, а Джесс поддерживает, конечно, и это намного лучше, чем одному. — Поможешь мне одеться? — Ты не хотел… — Ты не вывозишь, — шепчет Ной почти ему в губы, улыбается и целует, чтоб не обижался. — Я шучу. Ну, в большей степени, — честно говорит он. — Мне кажется, когда это станет действительно сильно, будут жертвы, а я не хочу, чтобы тебя посадили, — он тянется за футболкой, и Джесс помогает ее натянуть. — Ты дорог мне, как память, — продолжает Ной и целует его опять, прежде чем начать воевать со штанами. — Ну, еще я тебя вроде как люблю… — Вроде как это взаимно, — тихо говорит Джесс и вдруг крепко обнимает, прижимая к себе. — Я в клинике буду сходить с ума не меньше. — Там я хотя бы не буду этого видеть, — бормочет Ной со вздохом, понятия не имея, как ошибается. Разумеется, блядь, Джессу предлагают остаться с ним. Разумеется, блядь, этот упертый боевой маг соглашается. — Блядь, нет! — в искреннем ужасе выдыхает Ной, но это приходится аккурат на схватку, и у Ноя отходят воды, и никто не воспринимает его слова всерьез. — Нет, блядь, нет! — чуть не плача умоляет он ассистента, тот понимающе похлопывает по бедру, а Джесс, блядь, мужественно сжимает руку Ноя. Ну как, блядь, мужественно. Так, глядя в одну точку и едва ли не до переломов. — Уберите его! — молит Ной целителя Радда, когда тот приходит проверить раскрытие. — Накачайте его чем-нибудь! Усыпите его нафиг! — Не волнуйтесь, мистер Синклер, — радушно улыбается целитель. — Раскрытие пять, — говорит не ему, но тут же поворачивается обратно и улыбается снова. — Ваш молодой человек не увидит ничего лишнего. — Даблядь! — орет Ной, но это опять приходится на схватку, и никто, разумеется, не слушает. — Джесс. Джесс. Джесс! — Ной приподнимается и бьет его по плечу, какой-то датчик надсадно орет, ассистент вбегает, а Джесс даже не вздрагивает. — Сука! — Ной ловит ассистента за рукав. — Успокоительное есть? — Вам нельзя, — блеет ассистент. — Я, блядь, не себе, — орет Ной, но это опять приходится на схватку, а несчастному ассистенту приходится его поддерживать, пока судорога не проходит. — Хоть телефон, блядь, дайте! — Телефон можно, — сияет ассистент и уходит. И — не возвращается. — Я вас, нахуй, ненавижу! — прочувствованно шипит Ной в потолок и старается не скулить на первых признаках потуг, а хватка Джесса становится все крепче. — Да, сука, дайте же телефон! — орет он на схватку, и орать приятно исключительно, хоть и не оказывает никакого эффекта. — Не буду рожать, пока не дадите, — уже ровно говорит он, когда открывается дверь. — Не дам — что, мистер Синклер? — чуть опасливо моргает целитель Радд. — Телефон, — скулит Ной, безуспешно пытаясь разжать пальцы Джесса. — Телефон! — Конечно, мистер Синклер, — говорит целитель Радд. — Шесть, мы готовы, но пусть подышит еще пару, — говорит не ему, ласково улыбается, похлопывает по бедру и уходит. — Да, с-сука, — шипит Ной и дышит. — Я тебя нахуй брошу, — обещает он Джессу на следующей схватке, тот даже не моргает. — Я уйду к Карле. К Тревору. К Максу, блядь. — Не, Макс по бабам, — говорит Джесс. Ной замолкает. Джесс моргает, смотрит на него: на заклинания, на подергивающийся живот и, Ной знает, капли пота на его, Ноя, лице — и снова впадает в свою кататонию. — Я вас всех ненавижу, — прочувствованно выдыхает Ной и начинает рожать, потому что больше ничего ему не остается. Процесс, который, так сказать, не остановить. Малыши — первый из них, наверное — давят изнутри, а там все сжимается, их подталкивая, и Ной может только гордо страдать, требуя нахрен, в общем-то, не нужный телефон, или помогать, как может. Ну, чем быстрее это закончится, тем быстрее успокоится Джесс, нет? Нет, думает Ной, когда он тужится со стоном, а Джесс стискивает руку уже реально до синяков. Это, блин, больно. Ну, рожать — тоже, но это вроде как не входило в меню. — Отпусти меня, пожалуйста? — шипит Ной и старается просто дышать. — Джесс, бля… Новая схватка — это ад, потому что он чувствует прижатую к выходу из матки головку и чувствует, как тот поддается окончательно, и она проходит дальше, а судорога кажется бесконечной, и даже подталкивать уже не получается, только скулить, хватаясь за живот единственной свободной рукой. В глазах почти темнеет, Ной закрывает их, чтобы не паниковать самому — кто-то же должен! — всхлипывает, когда спазм ослабевает, пытается дышать, но получается хреново: внутри распирает и болит, а трогать себя, чтобы отвлечься, ну, нельзя. — Мистер Синклер? — Ной слабо стонет и приоткрывает глаза, целитель Радд заметно расслабляется. — Попробуем по счету? — Иди нахуй, — очень честно говорит Ной, мысленно ржет, вспомнив Эми, и тужится, потому что следующая схватка уже здесь, и малыш продвигается, и это пиздец и облегчение одновременно. — Блядь… — выдыхает он, пытаясь продолжить, но целитель шлепает по бедру, и Ной вздрагивает. — Дышите, — Ной дышит. Ной очень старательно дышит, ровно как учили, хотя больно пиздец, и от того, что он просто дышит, а не тужится снова, еще больнее. — Хорошо, — целитель улыбается, отводит волосы со лба, а Ной тихо стонет. — Эту тоже, просто дышите и постарайтесь расслабиться. — Ага, — выдыхает Ной и стонет снова, потирая подергивающийся живот. Целитель Радд осторожно отводит его руку, кладет на выемку на бортике кровати, которая теперь (Ной охуенно внимательный) кажется предназначенной специально для этого. Хмыкает и разжимает пальцы Джесса на предплечье, перекладывает вторую — на вторую же выемку и крайне профессионально спокойно улыбается. Ной тоже пытается, но выходит, наверное, не очень. Ной стонет — и вот это куда натуралистичнее. — Выдох на схватку и тужиться, — целитель Радд отводит волосы с его лица снова. — Я помню, что вы это уже делали, мистер Синклер, но попробуйте просто меня послушать? Одним толчком, усилием сверху вниз. Не сжимайтесь, выталкивайте его наружу, да? — Ага, — снова выдыхает Ной, жмурится, крепче цепляется за эти ручки и делает, как только боль возвращается. Тужится, выдыхая, и запрокидывает голову, потому что это ебаный ад: малыш растягивает изнутри и продвигается едва ли на долю сантиметра, все болит и каждую мышцу сводит. Ной всхлипывает. Старается дышать не слишком часто и достаточно глубоко. Слабо улыбается целителю, который внимательно смотрит, и повторяет, и повторяет… Ной вздрагивает всем телом, когда ощущает резиновые из-за перчатки пальцы на заднице, но благодаря им же и чувствует, насколько растянут. Чувствует, как туда упирается головка и как немного осталось. Жалобно скулит, потому что, кажется, он больше не может. — Просто дышите, мистер Синклер, — быстро говорит целитель. Ной кивает. Ной дышит и дрожит, потому что схваткам все равно, что он дышит, они приходят, уходят и приходят снова вне зависимости от этого. Ной тужится, когда целитель улыбается и кивает, позволяя, чувствует, как головка малыша проходится по простате, хныкает, потому что, блядь, это так хорошо и так стыдно, вздрагивает, и это херит весь прогресс, потому что она проскальзывает обратно, а не выходит до конца. — Блядь! — скулит Ной. — Все нормально, мистер Синклер, — целитель Радд улыбается, осторожно массирует живот по бокам. — Давайте попробуем еще раз. — У меня так охуенно много вариантов, — бормочет Ной на выдохе и тужится. Целитель смеется, скотина, а Джесс вдруг смеется тоже, на содрогающийся живот опускается его большая ладонь, и Ной тихо стонет. — Сгинь, — просит Ной, когда схватка отступает. Очень прочувствованно просит. — Прости, принцесса, — хрипло шепчет Джесс и осторожно целует в лоб, а Ной даже не может ответить и чудом не выбивает ему лбом же все зубы на следующей схватке. Джесс успевает увернуться. Головка малыша выскальзывает совсем и это миг почти оргазмического облегчения — и Ной не хочет задумываться, кончил ли он — за которым следует новая судорога и новая волна боли. — Еще чуть-чуть, мистер Синклер, — говорит целитель Радд. Конечно, блядь, думает Ной, сосредоточенно выталкивая из себя плечи и остального дракончика, если не считать, что еще есть второй. Еще — он выгибается, цепляясь за ручки, почти поднимаясь на них — совсем — тужится и стонет сквозь стиснутые зубы — чуть-чуть. От ебанного хвоста, который, конечно же, выходит последним, Ной кончает уже по-настоящему и дрожа валится на кровать. Боли нет, пока что. Только слабые спазмы внутри, намекающие на грядущее продолжение. Ной медленно моргает, сглатывает и дышит, не без труда разжимая пальцы. Справляется с одной рукой и трет себя по бедру, потому что болит все и везде. — Хотите немного передохнуть? — спрашивает целитель. Это… охуенно своевременный вопрос. Ной кивает, и магия окутывает его плотным коконом, в котором он кое-как разбирает пару легких исцеляющих, релаксанты и бодрящее. Остальное — хуй пойми, что, но мышцы правда расслабляются, а боль отступает. — Это же… он же… — Час, может, полтора, мистер Морган. Просто чтобы набраться сил перед следующим рывком, да, мистер Синклер? — Ной заторможено кивает снова. — Попробуйте немного поспать, — добродушно советует целитель и уходит. Он — уходит, а Ной вспоминает про дракончика. Тупо смотрит между собственных ног и видит его, дрожащего, за складкой задранной больничной рубашки. Пытается потянуться, но это почти невозможно, и он падает обратно, не успев даже толком приподняться. Дракончик пищит. Ной жалобно пищит тоже, поворачивает голову и видит Джесса, который тупо смотрит, ну. Туда же. На малыша. Ной никогда в своей жизни не накладывал очищающие с такой скоростью и таким опозданием. Ной скулит и закрывает лицо руками, потому что, ладно, он фантазировал насчет родов с Джессом, но, ну, это никогда не было так. Не в клинике. Не настолько несексуально. Блин. Черт. Блядь! — Охуеть, — тихо шепчет Джесс, и в его голосе есть что-то, что реально заставляет Ноя чуть раздвинуть пальцы. Джесс смотрит туда же. Зачарованно и благоговейно. Протягивает руку и проводит пальцем малышу по мордочке, а тот пытается поймать кончик губами. — Ной, это… охуеть. — Скажи еще: оно живое, — бормочет Ной и сжимает пальцы обратно. — Оно живое, принцесса, — шепчет Джесс и целует его в плечо, а потом просто пристраивает там голову и целует опять. — Он живой. Бля! — Джесс как-то неверяще смеется. — Ты реально его родил! — Нет, блядь! — Ной даже убирает от лица руки и очень возмущенно смотрит. — Очевидно же, что все постановка! — язвительно говорит он, и Джесс смеется снова, а потом снова целует. Ной улыбается, потому что сложно не улыбнуться, когда он такой. Чуть ерзает, заползая повыше, гладит Джесса по голове. — Дашь воды? — Конечно, — Джесс вскакивает, дико оглядываясь, и это дико смешно. — А… — Попроси кого-нибудь, — советует Ной и закрывает глаза. Думает еще, когда тот уже уходит, что стоило, ну. Свести ноги, одернуть рубашку. Прикрыть все это и не показывать ему самый треш, в общем, но уже поздно, и он устал, и жалеть об этом всерьез как-то не получается. Еще — Ной правда хочет пить. И желательно поспать, хоть чуть-чуть, если успеет до того, как заклинания перестанут работать. Ной засыпает до того, как Джесс возвращается. Ной просыпается от слабой, зарождающейся внутри боли и тихо стонет. Приоткрывает глаза, медленно моргая, осторожно трет низ уже куда более скромного живота и с облегчением выдыхает, когда боль отступает. — Сколько я… — хрипло начинает он, пытаясь сесть, и Джесс помогает, подсовывает под спину руку, приподнимает и подтягивает чуть повыше. — Спасибо, — говорит Ной, немного опасаясь, что тот опять свихнется и выключится, но Джесс только фыркает и целует в висок, не убирая руку. — Воды? — Ага, — шепчет Джесс и берет со столика стакан. Придерживает и его, и Ноя, пока Ной пьет, отставляет обратно и обнимает Ноя уже двумя руками, гладит по животу, и, бля, это странно. Очень приятно, но странно. — Час? Около того, — Джесс снова прижимается к виску губами. — Я не стал тебя будить, целитель говорил… — Ага, спасибо, — Ной улыбается и прикрывает глаза, откидываясь ему на плечо. Почти так же хорошо, как было дома, еще когда Джесс не сошел с ума окончательно. Даже лучше, потому что сейчас тот вроде не вибрирует и не дергается каждую минуту. — Спать хочу, — бормочет Ной и душераздирающе зевает, а Джесс тихо смеется в волосы. — А жрать тут дают? Джесс с сомнением мычит и потирает живот чуть сильнее, потому что, да, Ной чувствует, как внутри все сжимает новой схваткой. Еще слабой, так что не отменяет вопроса, хотя, ладно, наверное, стоит подождать. Ной вздыхает. Ной обнимает живот и сворачивается, как может, в его руках. Медленно дышит и очень боится. Не родов даже. Момента, когда Джесса опять накроет. Это, ну. Нервирует. Сильнее, чем все остальное. — Позвать целителя? — Рано, — Ной прикусывает губу и проводит пальцами по его предплечью. — Давай ты подождешь в коридоре, м? Рука Джесса на животе замирает. — Не хочешь, чтобы я был здесь? — чуть обиженно спрашивает он. — Хочу, — быстро отвечает Ной и мысленно бьет себя по голове. — Бля! Ты чуть не сломал мне руку, — очень честно говорит он, не глядя на Джесса и стараясь, ну, не звучать жалобно. Потому что Ной не жалуется. Ной просто не хочет так снова. — Я имею в виду, ты явно в ужасе, и это… — Поверь в меня чуть-чуть, принцесса? — шепчет Джесс и чмокает в макушку, прямо в эту копну спутанных и все еще влажных от пота волос, которые Ной очень хорошо себе представляет. Ной видел себя после. Это такой пиздец, что, ну, ужасно, что это видит Джесс. Блядь. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — бормочет Ной и закрывает глаза. Дракончик пищит чуть поодаль, его, наверное, переложил Джесс или кто-то приходил, пока он спал. Черт знает, но тот уже не на кровати, и тот пищит, а схватки приходят, одна за другой, становясь дольше и чаще, но пока оставаясь терпимыми, поэтому Ной очень старается не пищать в тон дракончику, старательно дышит и только иногда чуть сильнее жмется в Джесса виском с тихими стонами. Джесс, ну. Не застывает. Не прекращает гладить даже, иногда целует и шепчет что-то успокаивающее. Ной не очень разбирает что, потому что оно еще и бессмысленное совершенно, но это приятно. Это хорошо. — Позвать целителя? — спрашивает Джесс снова, когда боль оказывается сильной достаточно, чтобы Ной выгнулся и застонал сквозь зубы. Ной мотает головой, морщится и дышит. Это близко, да. Еще не совсем. — Принцесса… — Заклинания, — выдавливает Ной и жмурится, пока отпускает. — Они придут, когда, ну… — Ага, — Джесс невесомо целует в лоб и осторожно скользит по вздрагивающему животу пальцами. — Очень больно? — Не, — Ной дышит. Новый спазм уже пульсирует внутри, поэтому Ной еще и немного врет. — Просто… бля! — шипит он и вздрагивает, задыхаясь. Головка второго дракончика прижимается к выходу изнутри, глубоко в нем, и это блядски неприятно, потому что он еще не рожает, а там все чувствительно после, ну, прошлого. И после перерыва, из-за которого только хуже. Бля! — Я могу помочь? — роди его за меня, думает Ной и хихикает сквозь стон, мотая головой. — Принцесса, это… — Помоги лечь, — перебивает его Ной. Это, блядь, быстрее, чем обычно, потому что он готов к боли, готов к схваткам, но оно уже по-другому. Давление слишком сильное, а он слишком открытый, чтобы просто дышать и терпеть. Джесс помогает, Ной шире расставляет ноги, чуть прогибается, подталкивая на следующей волне, когда все внутри сжимается и каменеет, и реально чувствует головку внутри себя. Очень остро чувствует, и вместе с рукой Джесса на животе, вместе с Джессом рядом — это почти непристойно хорошо. — Ной! — Тише, — выдыхает Ной, медленно массируя живот. Глубоко вдыхает и сжимает его, тужится изо всех сил, пытается продлить схватку, продолжая тужиться, но она все равно кончается, и становится просто невозможно. Ной разжимает руки, прикрывает глаза, дышит, очень остро ощущая малыша в себе. Едва сдвинувшегося с места, но, но… — Бля… — шепчет Ной и очень старается расслабиться, продолжать вдыхать и выдыхать, несмотря на новую волну боли. — Ной, — Джесс осторожно гладит низ живота, это хорошо, и Ной слабо улыбается, а потом морщится, прикусив губу. — Давай я позову целителя? — Все нормально, — он набирает воздуха в грудь, тужится, когда все внутри сводит судорогой, и малыш смещается еще ниже. Бля. Пиздец. — Он большой, — шепчет Ной и прикусывает губу снова, но уже не от боли. Не только от боли, потому что ощущений слишком много, головка давит изнутри и нажимает на все кнопки сразу. У него наполовину стоит, Ной знает, и это ужасно, но ему все еще больно, он все еще рожает, и на стыд просто не остается сил. — Он такой большой, — хрипло и бессмысленно повторяет Ной, прежде чем содрогнуться и глухо застонать на следующей схватке. Ной не слышит, как открывается дверь, не видит целителя, потому что глаза закрыты, а в ушах слегка шумит от напряжения. Чувствует прикосновение обтянутых нитрилом пальцев, вздрагивает и жалобно стонет, потому что, ну, они задевают поджавшиеся яйца, а все и так немного слишком. Чувствует, как эти пальцы проскальзывают вовнутрь — так легко, так ужасно легко — и стонет снова, пытаясь отодвинуться, неосознанно сжимаясь. — Мистер Синклер! — строго говорит целитель Радд. Ной едва его понимает, но и без этого старается расслабиться, потому что сжиматься сейчас… — Посмотрите на меня, пожалуйста? С трудом, но он разлепляет глаза. Думает, что все плохо, потому что и целитель и Джесс какие-то размытые, потом моргает и осознает, что это слезы. Слабо улыбается, слабо стонет, слабо тужится на схватку и задыхается, потому что, блин, малыш упирается прямо в простату, а Ной, ну… Ной больше не может. Прикусывает губу и прерывисто выдыхает, кое-как выдавливает еще одну улыбку, когда Джесс наклоняется к нему. — Он… — начинает Джесс. — В порядке, мистер Морган, — целитель похлопывает Джесса по плечу, Ной фыркает и сосредоточенно дышит через схватку, хотя с учетом, куда давит малыш, это ебаный ад. — Мне вас оставить? — спрашивает целитель Радд и смотрит почему-то на Ноя. Как будто он не рожающая катастрофа с подрагивающим от возбуждения членом, а взрослый, блин, сознательный человек. Как будто он может решать. Ной моргает. Ной смотрит на Джесса, потому что решать не ему, а тот кусает губы и неуверенно смотрит в ответ. Осторожно проводит пальцами по животу, и Ной чуть улыбается, останавливая его ладонь раньше, чем Джесс наткнется на лучшее свидетельство того, насколько он извращенец на самом деле. Ной не сможет сослаться на физиологию, Ной не настолько хороший лжец. Джесс целует его в лоб, гладит по животу и что-то говорит, но Ной не слышит, Ной стискивает зубы и тужится, чувствуя каждый ебаный миллиметр и почти кончая от этого ощущения. Это больно. Это хорошо. С рукой Джесса на животе — это, блядь, потрясающе. Как он раньше делал это один, лениво спрашивает себя Ной и прерывисто выдыхает Джессу в губы, а потом целует с долгим стоном. Джесс не то чтобы отвечает, но не отстраняется, уже неплохо. Джесс все же чуть отодвигается, продолжая гладить, только Ной почти не замечает его прикосновений, почти не паникует из-за этого «чуть». Потому что, ну. Целителя Радда — нет. — Ты… — Просто не заставляй меня об этом жалеть, — бормочет Джесс и целует его в щеку. Замирает. — Бля! Позвать его… — Нет, — быстро говорит Ной и вздрагивает, прикусывает губу, сдерживая стон, тужится, потому что невозможно терпеть и реально чувствует малыша уже совсем, ну, близко. Цепляется за Джесса, стараясь не сжимать слишком сильно, выдыхает и все же стонет. Чуть надавливает на живот свободной рукой, разминая сведенные мышцы. — Я… все хорошо, правда. Я просто… — Ной стонет снова, не договорив. Кажется, все правда быстрее. Кажется, осталось совсем чуть-чуть. Кажется, он сейчас все-таки кончит. Ной прижимается к щеке Джесса лбом, тяжело дыша и пытаясь расслабиться, отвлечься, блядь, что угодно, чтобы это не было так. Но он такой полный. Но это распирающее ощущение внутри такое давящее и всепоглощающее, что в груди сладко тянет, а член дергается сам собой и темнеет в глазах. — Бля… — выдыхает Ной и выгибается на следующей схватке, вцепившись в Джесса, в собственный живот, тужась, но погружаясь не в боль, а в ослепительный и безумный оргазм, накрывающий волной жара и дрожи, бесконечный и стягивающий все внутри новыми и новыми спазмами, которые просто не прекращаются, потому что головка малыша раскрывает его, потому что малыш давит в простату и везде, и это просто такой пиздец, что он постанывает, запрокинув голову и хватая ртом воздух, и даже не может задуматься, как это выглядит. Не «не хочет» — «не может». Ной дрожит. Ной всхлипывает, когда оно отступает, не пытается открыть глаза, но сосредоточенно дышит, потому что не может тужиться, не может толкать — не может ничего. Ной стонет, опускает руку ниже и реально нащупывает скользкий нос малыша, всхлипывает снова, содрогается, а все внутри пульсирует. Пиздец. Мать Великая, это такой пиздец… — Ной… — Хорошо, — выдыхает он и кусает губы, задыхаясь, тужится со следующей судорогой, и головка выходит полностью, а в слишком чувствительную простату упирается подвернутая лапка. — Блядь, пиздец, — бормочет Ной и пытается согнуть ноги сильнее, помочь самому себе. — Ной, что я… — Ничего, — шепчет Ной, сжимает плечо Джесса и распахивает глаза, резко выдыхая и тужась изо всех сил, и он так растянут, так расслаблен после оргазма, что малыш просто выскальзывает. Весь, кроме хвоста, который заставляет Ноя слабо стонать и смеяться, потому что слишком много ощущений, слишком. — Блядь, вытащи его! — скулит он, и Джесс… … Джесс слушается. Ной замирает. Ной, кажется, даже не дышит, кажется, немного дымится и совершенно точно вот-вот умрет, потому что, блядь, что он за идиот, как он мог попросить об этом, как он мог — вот так — позволить Джессу увидеть все и… Хвост выскальзывает тоже, Ной всхлипывает, выгибаясь, сводит бедра и стонет от боли, от наслаждения, от медленно спадающего напряжения во всем теле. Чувствует, ну, пуповины, и это как будто пальцы в нем, но не до входа в матку, а уходящие еще глубже. Это пиздец, пиздец. Мать Великая, он только родил двоих, откуда вообще это в его голове? Откуда эта ебаная истома, как он может хотеть? Сейчас? — Я боюсь его отпускать, принцесса, — хрипло шепчет Джесс, и Ной смеется, потому что это все настолько абсурдно, что пиздец. — Принцесса? Ной смотрит на его растерянное лицо, и что-то ломается. Вообще. Внутри. Разбивается вдребезги и собирается заново, но уже другим. Сияющим, ошеломляющим и переполняющим до предела. — Я тебя люблю, — говорит он и вдруг начинает плакать, как идиот. Ной и есть идиот. Но он очень и очень счастлив.